В начале XX века известный русский скульптор П. Каменский (1858-1923) по заказу императорской семьи исполнял в фарфоре скульптуры представителей разных национальностей, проживающих на территории России.

     Среди фигур есть и парные фигуры курда и курдской женщины.

     Обращает внимание то, что в этой серии  помимо курдов есть еще пара фигур персов, фигуры армян, грузин и аварки, но нет азербайджанских тюрков (дореволюционной России их знали и как «азербайджанскими татарами»), что указывает на ту особую роль и значение, курдам которой отводил императорский двор.

Предыстория

      Первое фарфоровое предприятие в России – Императорский фарфоровый завод (ИФЗ)[1] – основан в Петербурге в 1744 году. Завод работал на нужды царского двора, создавал уникальные произведения. С воцарением Екатерины II(1762-1796). Мануфактура получает наименование «Императорский фарфоровый завод» (1765).

      Видимо, популяризации идей культурного и этнического разнообразия во многом способствовали иллюстрированные издания русских и европейских исследователей и путешественников XVIII–XIX вв. Издание известного ученого и путешественника, академика И.Г. Георги (1729 – 1802) – «Описание обитающих в Российском государстве народов, а также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достойнопамятностей» послужило основой создания первой серии «Народности России», исполненной на Императорском фарфоровом заводе в период правления Екатерины Великой. Эти фигуры в ярких национальных костюмах передают род занятий и образ жизни представителей разных народов. Эти фигуры предназначались для декорировки парадных столов, их высота составляла приблизительно 25 см.

       К началу XX века разработка фольклорных тем для изделий Императорского фарфорового завода в Санкт-Петербурге уже была традиционной. И в 1907-1917 годы, к 300-летию дома Романовых,  по Высочайшему повелению Императора Николая II на ИФЗ была выполнена серия фигур «Народности России»: были изготовлены три серии фарфоровых фигур в национальных костюмах народов России. Заказ на исполнение фарфоровой серии «Народности России» был инициирован лично императором Николаем II в начале 1907 г., по задумке которого идеологическое значение этой коллекции заключалось в демонстрации величия и мощи Российской империи на огромных просторах Евразии.

     В XVIII веке существовали лишь редкие книжные издания, иллюстрированные рисунками и гравюрами с изображением представителей разных национальностей, тогда как в начале ХХ в. доступ к подобным рисункам стал общедоступным практически для всех граждан — тиражированные картинки печатались в периодических журналах и газетах и даже на папиросных пачках. Фигурки из «этнографической редкости», «экзотичности изображаемых персонажей» превратились если не в ближайших соседей, то по крайней мере в легко узнаваемых жителей разных регионов России. 

     Не ограничиваясь этим, Николая II поручил известному русскому фотографу, химику (ученик Менделеева), изобретателю, издателю, педагогу и общественному деятелю, члену Императорского русского географического, Императорского русского технического и Русского фотографического обществ Сергею Михайловичу Прокудину-Горскому (1863-1944) создать коллекцию фотографий Российской Империи. В 1909—1912 г путешествуя в течение шести лет по просторам России, Прокудин-Горский делал разнообразные снимки, отражающие пейзажные и архитектурные виды, а так же людей, населяющих самые отдаленные уголки страны — для того, чтобы император мог увидеть свою Россию. Многочисленные научно-исследовательские экспедиции также преследовали цель изучения и составления этнографической картины отдаленных регионов России. В результате этих экспедиций в искусстве и литературе дореволюционной России появилась и курдская тематика.

Вся работа по выполнению императорского заказа на исполнения фигур «Народности России» легла на директора завода барона Н. Б. Вольфа, который должен был назначить главного скульптора, скоординировать работу скульптурной и художественной мастерских, а также привлечь сторонние организации, компетентные в вопросах этнографии и антропологии для составления списка фигур и источников для их правильного воспроизведения.

Сам Вольф не обладал необходимыми знаниями по этнографии и антропологии, поэтому обратился на помощью непосредственно в Кабинет Двора. Согласно архивным источникам в феврале и марте 1907 г. Вольф также лично направил письма в  научные институты и музеи с просьбой оказать содействие не только в поиске новых способов воплощения серии «Народности России», но и помочь составить список народов, проживающих на территории России в начале ХХ века.

            Следующим этапом стал поиск подлинных костюмов, масок и манекенов. С этой целью он обратился к директору музея Антропологии и Этнографии академику, выдающемуся  востоковеду-тюркологу немецкого происхождения В. В. Радлову. Радлов сообщил, что скульпторам и художникам завода будет предоставлен беспрепятственный доступ к коллекциям, музей готов выделить удобные и просторные для работы помещения, в которых можно свободно работать, имея круговой доступ для обзора манекенов.

При этом Радлов вызвался не только лично следить за точностью воспроизведения фигур, но и корректировать списки фигур для исполнения. Ни Каменский, ни Вольф не могли точно определить какие именно фигуры и в каком составе должны были представить единую серию «Народности России». Им на помощь пришел Радлов, который предложил в качестве критерия отбора фигур использовать  результаты Всеобщей переписи населения. Перепись 1897 г. оказалась первой и единственной всеобщей переписью населения Российской империи. Она была проведена 28 января 1897 г. путём непосредственного опроса всего населения на одну и ту же дату, в соответствии с указом Николая 1895 года.

Курды России

     Впервые курды появились в русских пределах после Гюлистанского договора с Персией в 1813 году (фактически после побед Цицианова 1804-1805 гг.),  когда Россия завоевала территорию Елизаветопольской (нынешняя Гянджа с Нагорным Карабахом в Азербайджане) и губернии и южные границы Российской империи далеко протянулись на юг. В результате Туркманчайского трактата[2] 1828 г. от Персии к России отошли эриванские курды[3]    и, наконец, в 1878 г. число представителей этой народности в России увеличилось их карсскими и ардаганскими соплеменниками и ханство Аваджик — единственное место, где тюрки (племя айрумлы), к тому же, позднейшие  переселенцы, прерывают сплошную полосу курдов[4].

Российскими подданными стали в первую очередь курды Эривани, Нахичевани и Кавказского Курдистана, охватывающее значительную часть Нагорного Карабаха — объекта нынешнего армяно-азербайджанского раздора.

       В марте 1828 г. из территорий Эриванского и Нахичеванского ханств была образована Армянская  область, куда было разрешено переселяться армянам из Ирана и Турции, часть из которых этим разрешением воспользовались и при покровительстве чиновников царской России перешли на территорию новообразованной области. Так что до переселения в нынешнюю территорию Армении там большинства населения были курды и тюрки (нынешние азербайджанцы).

     В Росси курды сплошной массой жили «прилегающие  к Арарату части Эриванской губернии, некоторые местности  в Ардаганском и Кагызманском  округах Карсской области,  въ уездахъ Зангезурском и Джеванширском (отчасти и на Арешском и Джсбраильском уездах) Елисаветпольской губернии. Эти последние курды по какой-то странной случайности не были последней переписью выделены в особую группу, а Эриванские и Карсские курды в 1910 г. исчислялись в 125.000 душ, из которых было 25.000 езидийцев»[5]. Перепись 1897 г. зафиксировала в Российской империи почти 100 тысяч курдов (53 012 мужчин и 46937 женщин, всего 99 949 чел.)[6].

     Русский историк Н.А. Хальфин писал: «С окончанием русско–иранской войны (1804 – 1813 гг.) и переходом к Российской империи (в составе прочих земель) Карабахского ханства, среди народов империи появились и курды, населявшие это ханство»[7].

     Поэтому вполне закономерно, что Император Николай II выбрал и утвердил модели своих подданных, в том числе и курдов, оказавших на завоеванных Россией территориях, для которых эти территории с незапамятных времен были ареалом их проживания. 

       К тому времени у русских исследователей накопилось достаточного материала по курдам, которых в дореволюционной литературе именовали «куртинцами».

       Образцами для фарфоровых фигур императорского заказа служили манекены Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамеры), этнографического отдела Русского музея Императора Александра III.

        В конце XIX – начале ХХ в. этнографы и антропологи работали над составлением точного определения «национальности» и «этнической принадлежности». Радлов предложил отталкиваться от культурной антропологии, которая занимается изучением поведения человека и результатов его деятельности, а также языковой принадлежности. Таким образом будет гораздо проще определить критерии для создания фигур.  По собранным сведениям таких народностей оказалось 150. В докладе Министру Двора Вольф сообщил, «что при исполнении для каждой народности мужских и женских фигур – общее количество подлежащих к изготовлению фигур определилось бы в 400 шт. Принимая, однако, во внимание, что некоторые фигуры имеют общую одежду и незначительно различаются по типу, то в настоящее время намечено к исполнению 73 народности, т. е. 146 отдельных фигур».  Безусловно, списки «народностей»  согласовывались с кабинетом Двора, для которого помимо этнографической и антропологической точности не менее важным был и вопрос политический.

      Состав фигур косвенным образом отражал и приоритеты Заказчика в этом вопросе.

      Эскизы и макеты фигур создавались выпускником Императорской Академии художеств, известным скульптором П.П.Каменским (1858-1923). Серия была посвящена 73 народностям и народным типам и насчитывала 146 отдельных фигур с большой тщательностью в воспроизведении характерных особенностей антропологических типов и деталей украшений одежды. В период с 1907 по 1917 год П.П. Каменский создал около 150 моделей (большой и малый вариант). Всего было создано 146 форм для отливок.

        Самая большая коллекция этих фигур хранится в настоящее время в Эрмитаже, коллекция Российского Этнографического музея насчитывает 47 фигур. Представленные фигуры из большой серии "Народы России" были выполнены в 1908 – 1914 годах формовщиками А. Лукиным, П. Шмаковым, К. Захаровым, А.Дитрихом И.Зотовым и расписаны художницей М. Герцик. 

      На внешней стороне оснований обычно вытеснено факсимиле скульптора и дата. Подписи на внутренней поверхности относятся к исполнению конкретного экземпляра. Здесь от руки процарапано название модели. Марка, нанесенная по трафарету хромом – шифр Николая II под короной – обычно сопровождается датой, указывающей год исполнения данного экземпляра. Над ней имеются рукописные инициалы или полное имя скульптора формовщика, оттиснутые штампом или написанные от руки.

       В отличие от серии фигур екатерининского времени скульптор Каменский при создании  этой серии использовал не общий, «собирательный» образ, а точно идентифицировал каждую фигуру.   Скульптор использовал последние результаты исторических, этнографических  знаний. 

Передавая в фарфоре те или иные особенности каждого народа, Каменский с помощью специалистов из МАЭ и РЭМа «говорил языком фарфора» о традициях и особенностях каждого народа, входящего в состав Российской Империи, как о явлении диалектическом, связанном не только с прошлым, но с настоящим и, по возможности, будущим.

      Каждая фигура отдельно обсуждалась и утверждалась к исполнению, причем как с точки зрения точности в передаче скульптурных элементов, так и в подборе правильной цветовой гаммы.  Художники фарфорового завода особое внимание уделяли «колористической точности». В их задачи входила не только правильная подборка цветов для раскраски национальных костюмов, но и краски для цвета кожи. Не менее важной была и передача правильной формы и цвета волос. Соблюдался и правильный цвет пигментации радужной оболочки глаз.

     Таким образом среди утвержденных русским императором и исполненных Каменским фигур появились и фигуры курда и курдянки. Судья по одежде можно попытаться локализовать месть их обитания — это Закавказье, окрестности Вана, Карса, Сурмали и Ардагана.  В Этнографическом музее Тбилиси, Грузия  по материальной культуре курдов есть ценные материалы — фотографии, рисунки, предметы быта и одежды курдов. Среди них также содержаться фотографии, наверняка использованные при создании скульптур, так как по стилю, расцветке, особенно женские, очень похожи к отображенным на фигурах одежде.

Одежда курдской мужчины

       Подробный анализ народного костюма воплощенного в фарфоровой скульптуре мужской курдский национальный костюм состоит из следующих элементов: на голове у мужчины Клав (колав) — фиксирующий войлочный или фетровый колпак (шапочка) с обмотанной вокруг  нее ярким головным платком мшки (мэшки). Платок представляет собою 4-х угольник по краям или без нее длиной примерно в метр-полтора.  Известный курдолог В. Никитин писал: «Они носят на голове широкий шелковый платок — красный, белый и голубой,— обшитый бахромой и эле­гантно завязанный на красной ермолке. Широкие сгибы платка, собранные в перевязь, и длинная бахрома спа­дают в фантастическом беспорядке. У них чисто сара­цинские  черты, а черные  блестящие  глаза  сверкают каким-то особенным блеском под таким головным убо­ром»[8]. Верхняя одежда — нечто вроде куртки или плаща из венецианской ткани малинового цвета с красивым золотым рисунком, безрукавка — жилет (салта) на кафтан с широкими рукавами, широкие штаны, а вокруг талия многократно обернута шерстяной или хлопчатобумажный пояс (пэшт) до 3 м длиной. Вооружение состоит из заткнутого за широкий пояс пистолета,  гравированного или инкру­стированного серебром курдского ханджара (кинжала); меча (Şemşîr«Шамшир») и навешанный на ремне через плечо щита (mertel — мартал). На ноге мужчины — высокие красные сапоги, подчеркивающие его принадлежности к высшей курдской знати.

   Вот как описывает курда основоположник современной армянской литературы  писатель Х. Абовьян:

     «Курда можно отличить с первого взгляда по мужественной, важной и полной выразительности осанке, наводящей в то же время невольный страх; по его гигантскому росту, широкой груди, богатырским плечам. Кроме того отличительные черты курда: большие огненные глаза, густые брови, высокий лоб, длинный согнутый орлиный нос, твердая походка, словом, все принадлежности древних героев».

Одежда курдской женщины

      Подробно на скульптуре отражена и одежда курдской женщины начала XX века: на голове женщины главный атрибут замужней женщины — головной убор (кофи, фино), обмотанная зеленым, желтым и красными тканями (платками) — традиционными национальными цветами, как и у мужчин, а поверх накинута белый платок. Курдские женщины независимо от религиозной принадлежности носят головные платки. «Чадра у курдов не известна, женщины никогда не закрывают лица»[9].

     Судя по древнеирано-курдским традициям, мы можем предположить об обязательной для всех курдов трех цветах в соответствии с священным зороастрийским числом, который отражает суть и содержание этого учения: «чистые помысли→благочестивое намерение→благородные дела», которые и были  обозначены соответствующими цветами. Эта символика цветов в соответствии с делением общества на сословия (царскому, или воинскому сословию (поскольку царь — обязательно воин и происходит из воинского сословия) соответствовали золото и красный цвет, а жреческому — серебро и белый цвет. Сословию свободных общинников первоначально соответствовал зелёный цвет) до сих пор сохранила свое отражение в представлениях курдов, согласно которым: красный цвет символизирует кровь павших в ходе национально-освободительного движения за независимость (воины), зелёный — красоту ландшафтов и пейзажей (земледельцев и скотоводов) Курдистана, белый — чистота и святость (жрецы, духовенство) и венцом всего этого является жизнеутверждающее солнце (желтый цвет).

       Эти же цвета отражены и во всех вариантах курдского флага, где «Цвета флага обозначают: белый – признак чистого сердца курдов, красный – кровь погибших, зеленый – природу Курдистана»[10].

      Известный курдский писатель Мусса Антар писал, что «Белый цвет флага означает мир, красный – кровь и революцию, зеленый – это богатство Курдистана и Месопотамии, а солнце – это символ древней веры курдов-зардашт»[11].

      Несмотря на утерю национальной независимости, курды бережно хранят и чтят символы своих древних верований и традиций. Древнехурритская (протокурдская) вера в триединого Бога (Тешшуб (Быка, Громовержец)-Хепат (Коровы — Хебу, Хебату) и Тилла (теленка — Кумарве), нашедшая свое отражение в священном зороастрийском триедином числе, раскрывает ее суть и содержание («чистые помысли→благочестивое намерение→благородные дела»), обозначенная соответствующими цветами,  сохранилась в культуре и быте курдского народа.  Курдские женщины тысячелетиями носят платки с тремя цветами, известной как Hev(t)reng ("Радуга", переливание красной, желтой и зеленой)[12]. Эти три цвета на курдской женской одежде, ковровых изделиях – преобладающее. Главным атрибутом курдской женской и мужской одежды является сотканный из шерсти широкий пояс (piştî, мужской – белого (серого) цвета, женский – украшен в одной из трех цветов или на все три цвета), который поверх одежды на спине обматывают в три оборота.  Приветствие во время встречи гостя (гостей) обязательно должна прозвучать три раза: «Du (Hun) ser çeva hatiy (hatine)!, Du (Hun) ser sera hatiy (hatine)!, «Du (Hun) xêyr hatiy(hatine)!»[13]. Клятву надо повторять в три раза. В суевериях, если чихать в три раза считалось к удаче.

       У курдянки — носовое украшение (кэрэфил), а по бокам лица спущены две пряди волос – гули (quli), как и положено замужней курдской женщине. Шерстяной пояс (бэне пэштэ, пштени) длиною в 3-4 метра, сделанный из легкой крупкой ткани накручивается против часовой стрелки; в традиционный комплекс входят: рубаха (крас), шаровары (хэвалкрас), жилет (элек), юбка (навдэере, туман), нарукавники (давзанг), шерстяные чулки (горэ), обувь.

      «Наконец, одна-единственная черта кажется общей для всех курдов — это их манера оде­ваться и носить обувь, а также богатство и разнообра­зие цветов. Курдская одежда никогда не бывает одно­цветной, тусклой. Она всегда приятно поражает глаз контрастом своих оттенков. Возможно, что окружаю­щая природа с ее зелеными пастбищами, усыпанными цветами, голубое прозрачное небо, водопады— весь этот богатый ансамбль живых красок развил в курдах вкус художника, который постоянно проявляется в его одеж­де и во многих предметах быта: коврах, кошмах, по­душках, перегородках и т. д. Социальное значение одежды также не должно ускользнуть от внимания чи­тателя», писал В. Никтин[14].