Свяжитесь с нами

История

О курдских племенах Закавказья

Опубликованный

18 лет назад

вкл .

       Лятиф Маммад
       Одним из многочисленных курдских племен, известных с древнейших времен на территории Закавказья, было и племя келани, сыгравшей значительную военно-политическую роль не только в историческом Ширване, но и в жизни Южного Закавказья, в том числе и Армении и Северного Азербайджана.

            Поздние источники название этого племени писали как келаны(и). Эта племя распространяла свое влияние и на территории Современного Азербайджана, куда входил и Кельбаджар.Племя колани (келани) сохранил свое название в топонимике многих населенных пунктов в Закавказье — на территории республик Армения и Азербайджан. Это племя продолжает и поныне существовать. В Армении по верхнему течению реки Веди — притока Аракса, по дороге в летовье Агриджа и поныне видны остатки населенного пункта Келани, опустошенного в кровавые годы армяно-тюркской (азербайджанской) смуты 1915-1920 гг.     В Эчмиадзинском районе Армении также были населенные пункты Верхний Коланлы и Аралыг (Средний) Коланлы. Племя колани еще в середине XIX века кочевало по при Севанским землям — бывшему Геогчайскому магалу (ныне Севанский район Республики Армения) числом 63 семьи, из которых 204 мужчин, 185 женщин (по данным 1852 года), которые сохраняли свой язык[1]. Колани исповедовали ислам шиитского толка. Основным местом обитания этого племени в XIX в был «Карни-басарский магал, расположенный в верхнем течении реки Гарни»[2]. Русский ученый XIX века Хан-Агов предполагает, что племя колани была переселена каким-то шахом в Закавказье, причем одна часть его была поселена в Карабаге, а другая — в Эривани и в Ширване, и они, якобы, переселились сюда из села Кырхлы Хорасанской области, где обосновали селения Герванд, Стокванд, Паправанд, Шихаванд и Брудж. До присоединения края к России «келанийцы не признавали никакой власти над собой и занимались исключительно разбоем; да и теперь среди них найдется немало скотоводов». Русский исследователь XIX в Хан-Агов название племени колани переводит как «едущие на лошади»[3]. Азербайджанские ученые этимологию слова «келани» берут от слова «келан» и переводят как «большой, высокий» и подчеркивают, что вышеприведенный ареал коланийцев дает основание этому предположению[4], но при этом скромно умалчивают с какого же языка они переводят значение этого слова. На курдском  kolneder – непобедимый[5] и kel – вершина, пик горы[6] с суффиксом «ан» дают разгадку этого слова. Таким образом, коланийцы перед нами выступают как конфедерация курдских племен.         А. Бакиханов владения колани, которые охватывалли территорию между рекой Тартар и озером Севан, называет не иначе как «Тертер-колани»[7]. Все названные селения ныне находятся в карабахской зоне. Название села Брудж можно сравнить с городом и областью Боджнурд в Хорасане. Суффикс «ванд» (венд), означающий «ветвь», «росток», характерен для названия многих курдских племен, например, хемавенд. Действительно, в письменных источниках имеются сведения о переселении в XVII веке в зону Карабаха ряда курдских племен иранским шахом Аббасом, но среди этих племен отсутствует название племени келани. Как выше было сказано, племя колани зафиксировано в Закавказье гораздо раньше до названной даты переселения. Колани были полуоседлыми полукочевыми. Это племя всегда жило в окружении других курдских племен. Подразделения других курдских племен также можно было встретить в составе племени колани. Среди племени колани также можно увидеть часть племени шадиллу (шадлы, саадлы), которая жила в селении под названием Даг Коланы в Горном Ширване в Шемахинском районе и занимались скотоводством[8]. Часть племени колани также жила вместе с другими курдскими племенами, такими, как утии и поладлы, являющимися подразделениями курдскогоп лемени шахсеван, переселившихся из Атропатены на территорию Албании еще в III веке нашей эры — сначала в Муган, а потом и в долину Пирсагат, в селение Поладлы Шемахинского района (там же, с. 67-69).  Курдский историк XIX века, автор труда по истории Карабага «Гарабагнамэ», Мирза Адыгезалбек Горани родиной колани считает «земли от селения Ушадшыг до Гейджа (Гейджа Гел — озеро Севан — Л. М.) вдоль реки Тартар»[9]. Река Тартар еще в X—XI вв. называлась Курдаламом, то есть этот орноним связан с курдами[10]. Совместно с племенем келани обитало и другое мощное курдское племя чебна (чобанкара, ханчобан, чобанилэр). В Армении в непосредственной близости от города Эчмиадзина местность и поныне сохранила свое название — Чобанкара. Чобанкара — старое название Эчмиадзина до тюркского Уч Клиса (Три церкви) и связано с именем курдского племени чебна. Область под названием Шабенкара к юго-востоку от Шираза в Иране была первоначальным местом обитания этого племени. К началу XI века власть в Фарсе принадлежала вождю курдского племени Шабанкара’и Фадлуйа (примерно 455 год хиджры — 1062-63 гг.). Выше было сказано о наличии в Эчмиадзине (Чобанкара) населенных пунктов с этнонимом келани. И в Азербайджане владения этого племени соседствуют с владениями келани.Азербайджанский историк ХХ века М. Г. Велиев-Бахарлы об этом племени писал: «Племя чобанлар или чебна — одно из сильнейших племен, живущих в Иранском Азербайджане, и у нас (в Северном Азербайджане — Л. М.) в бывшем Ширванском ханстве (Гекчай и Шамахинская области) их также встречают под названием ханчобан (курсив мой — Л. М.). Это племя сыграло ключевую роль в судьбе Ширвана. До русского завоевания Ширвана все правители, в разыные периоды этого феодального государства, были выходцами из этого племени. Ханчобаны составляли большинство населения Шамахинского района, то есть земель между станцией Курдамир и городом Аксу. Они передали свои имена населенным пунктам Ханчобан в районах Шамаха и Джавад[11]. В 1748-1750 гг. «сыновья Аскер-бека, сына Аллаверди-бека Саркара из племени ханчобани подчинили своей власти кочующие племена Ширвана[12].  До этого под Ширваном подразумевали всю восточную часть Закавказского края, но после образования ханства, Ширван вошел в состав нынешней одноименной провинции.Источники отмечают факт проживания в провинции Шамаха племени колани[13]. В Шамахе племя колани состояло из многих подразделений (родов): горан, гараогланлы, пираванд, осаллы, турени, шадылхы, хазили, ахсаглы, лолайлы, алатахталы[14]. Многие эти подразделения носят тюркские названия как вследствие ассимиляционного процесса, так и в результате того, что многие из них получали свое новое название от нового места проживания или же просто были переведены на тюркский язык. Например, если в названиях родов Горан, Пираванд содержится название другого курдского племени горан или суффикса «венд», характерного для названия курдских слов (родообразования), то в названиях родов Осаллы, Хазили, Лолайллы мы видим имена родоначальников с курдскими мужскими собственными именами Озо, Хазо (Хозо, Хозан, Озан) и Лало (Лоло, Лолан)[15]. Шадиллу также название курдского племени. Видимо, какие-то части племен горан и шадилу жили совместно с племенем колани и в его составе сохранили свое племенное название. Это характерно фактически для всех курдских племен, и это естественно. В Ширване одно из зимовий называют Алатахталы. Если перевести с тюркско-азербайджанского, то «ала» — «пятнистый», «тахта» — «доски», а суффикс «лы» означает принадлежность к чему или кому-либо. Поэтому оно будет звучать примерно как «принадлежащий к пятнистой доске», что вызывает сомнение в правильности и соответствии перевода значения этого слова. Отсюда можно сделать вывод об искаженном принятии этого слова с другого языка. И в самом деле, на курдском языке «ала» означает «удивительный, поразительный, производящий впечатление»; «ярко-красный, алый, багряный»; «ала» — «знамя, стяг, флаг»; а также является синонимом понятия «высокое». Text — с курдского «тахта» — «кровать, трон»[16]. Поэтому слово Алатахта можно было перевести в качестве названия рода как «высокотронные», намекая на господствующее когда-то положение в племени членов этого рода. Но на самом деле основа этого слова совсем прозаическая: на курдском textayî означает равнина, ровная местность[17], что и соответствует характеру зимовья. Таким образом слово «Алатахталы» — искаженное курдское «алатахтиан» и буквально переводится как «высокая равнинна». Название рода Турени также искаженное курдское собственное мужское имя Торан, Торын (Тори, Торо[18]. А название рода Ахсаглы (с тюркско-азербайджанского буквально «принадлежащий к хромой») возможно, также искаженное курдское слово или прозвище какого-то родоначальника-хромого. Но правильнее было бы предположить, что Ахсаглы — искаженное Аха (Ахо — курдское с. м. и.) и тюркское «оглы» (сын) и первоначально произносилось как Ахаоглы, а затем преобразовалось в Ахсаглы. «Гараогланлы» (от тюркского буквально «принадлежащие черному мальчику», также явно искаженное от курдского мужского имени Гара[19] и тюркского «оглы» — «сыновья Гара». Среди курдских собственных мужских имен также широко распространены имена Кара, Карагр, Каран, Карани, Карбар, Карбеха, Карджан, Кардживан, Кареван и др. Таким образом, мы видим, что в основе этимологии названий этих родов племени колани лежит курдского идеология.В XIX веке часть племя колани занималось скотоводством в Джавадской (ныне охватывает участки территории в районах Сабирабад и Саляны в Северном Азербайджане), а позже основало нынешнее селение Колани и другие населенные пункты. Часто по прихоти и воле отдельных царьков и феодалов племена вынуждены были перемещаться с одного места на другое, что всегда оборачивалось трагедией для этого населения. Отсутствие сильной центральной власти особенно усугубляло такое положение, и курды страдали больше всех. Волны новых захватчиков добавляли еще больше черной краски в судьбу этих обездоленных. Имеются многочисленные исторические факты о переселении курдских племен из зоны Карабага в Хорасан в XVIII веке: о переселении племени чебна (хан-чобаны) — жителей Аксу Мустафой-ханом Ширванским в 1795 году «на гору Фит, где они претерпели многомучений и, будучи разорены, частью бежали в Кубу и другие провинции»[20]; о попытке увести из зоны Карабага в Иран курдские племена джебраиллу[21] и др. Возможно, часть племени колани также были переселены или же сами переселились в зону Карабага, и дату их появления в Закавказье надо отнести ранее III века нашей эры. Именно в годы правления Мустафы хана Ширванского (вторая половина XVIII века) часть этого племени нашла убежище у Талышского хана Мустафы-хана, но позже, по просьбе Мустафы-хана Ширванского, они вернулись в Ширван. Наследник персидского престола Аббас — Мирза с титулом наиб ас-салтана (наместник царства), правитель Азербайджана в 1806 году «рассеял расположенный на берегу Куры ширванский отряд Мустафы-хана, а племена шариян и мурадхани (около 6.000 семейств) переселил в Муган»[22]. Мустафа-хан Ширванский с жителями города Аксу, которые в основном были из курдского племени чебна (хан-чобаны) засел в крепости на горе Фит и стал защищаться против персидских войск[23]. Среди этих курдских племен было и много воинов из племени колани. Но часть курдских племен ориентировалась на персов, часть на османов, часть на русских, другие, лавируя между ними, стремились к относительной независимости и часто враждовали между собой. Курдская кровь, пролитая зачастую самими же курдами в пользу этих империй, была твердой валютой для врагов курдской государственности и независимости. В силу этих войн и междоусобиц часть племени колани была перемещена в Ширван из зоны Карабага и разместилась на Котурнохур, Эшшак Мейданы и Дузан — между нынешними селениями Хилмилли и Астрахановка. Эти места были коланийцами использованы как места весенних кочевок. Царская Россия стремилась «осваивать» новые земли с помощью русских поселенцев, и эта политика осуществлялась путем выселения местного населения. Поэтому, для создания более благоприятных условий для новых переселенцев, российские власти выселили племя колани из этих мест (1840-1849 гг.) и основали селения Хилмилли (1840) и Астрахановка (1849). Переселенные коланийцы были размещены на востоке города Шамахи, вблизи нынешнего поселка Сабир, на его северо-востоке. Факт проживания части племени колани вблизи города Шамахи подтверждается и в письменных источниках[24]. Позднее эти места для скотоводов-коланийцев из-за  скудости трав весной и осенью оказались неблагоприятными, и они вытеснили из летовья Кйирда племя арабогланлалар на берег Куры и завладели им.          Как было выше сказано, коланийцы проводили полукочевой образ жизни, и часть из них в конце XIX в. осела на период зимовья на территории нынешнего Нефтчалинского района и выбрала для себя местом жительства поселок Банкэ. Позже они, совместно с двумя другими курдскими родами Халаджлы и Навахлы (от имен родоначальников Халадж и Наво — курдские с. м. и.) основали селение Узунбаблы. Другая их часть разместилась в Девечинском районе[25], а  в 1914-1915 гг. коланийцы из рода Турени[26] разместились и на территории Сабирабадского района. Основная часть племени колани в Шемахинском районе была известна как даг колани. После того, как Шемаха стала казой (районным центром), чтобы отличить шемахинских от сабирабадских коланийцев и было добавлено слово «даг» (древнеиранское так, в современном азербайджанском — гора, даг/лы — горцы). Насельники селения Колани на территории Салянского района — переселенцы из села Даг Коланы из Горного Ширвана в 1930-1945 гг. и состоят из родов Пираванд, Борраванд, Ахсаглы, Гараогланлы и других.Предполагается, что коланийцы первоначально в XV—XVI вв. распространились с юга в Армению, Нахичевань и Карабаг. И только часть из них — горан, пираванд, борраванд, осаллы, хазили, шадыллы, гараогланлар, асаглы, лолайлы, турени и др., — в XVII—XVIII вв. из Карабага переехали в Ширван и об этом имеется предание стариков, что нашло свое отражение в источниках[27].        Но факты свидетельствуют в пользу того, что коланийцы раньше указанного периода жили на Кавказе, в частности на территории Армении. Еще за месяц до Чалдыранской битвы (1514, 23 августа) по приказу султана Селима I началось физическое истребление проживающего во владениях османов населения, исповедующего шиитский толк в исламе[28]. Коланийцы, как шииты, также подверглись истреблению. Одним из немых свидетелей этого жестокого события является местность под названием «Коланы гыргыны» (коланийский геноцид) вблизи селения Коланы в Армении[29]. Возможно именно после этих трагических событий коланийцы переселились в другие регионы Закавказья. Но наличие многочисленных местностей под названием «Колани» указывает на то, что это племя некогда жила в обширных территориях. На территории современного Ирана источниками отмечены 10 топоним с названием «Коланы»[30]. В одном источнике указывается на наличие в XIX веке в Ереванской губернии населенных пунктов Хараба Коланы с 4 семьями, Аралыг Коланы с 111 семьями, Коланы Кишлаг с 45 семьями, Коланы Гырылан с 105 семьями; в Бакинской губернии в Девечинском уезде Коланы с 79 семьями, в Джавадском уезде наличие Коланийского лагеря, состоящего из 441 семьи[31]. По данным на 1993 год в Азербайджане в Агдамском районе в селениях Алимаммадлы, Галайчылар, Умудлу, Паправанд, Колгышлаг — сокращенное от Коланы Кышлак[32], в Салянской районе в селении Коланы[33], Гумлавар Коланы, Гарабаглы, Йолюсту, Варлы, Дюзанлик, Архарасы[34], в Шамахинском районе в селениях Даг Коланы, Поладлы, в Мирбаширском районе в селениях Умудлу, Бурудж, Гаджигарванд[35], в Евлахском районе в селениях Коланы, Малбинэси[36], в Девечинском районе в селениях Гйилчай, Рабочем поселке, в Сабирабадском районе в селении Коланы, в Шахбузском районе в селении Коланы, в Агдаринском (Мардакертском) районе в селениях Срхавенд, Умудлу, в Келбаджарском районе в селении Баглапайа[37], в Нефтчалинском районе в селении Узунбаблы, поселке Банкэ, городе Казимаммад, в Апшеронском районе в селении Фатмаи живут коланийцы[38].В селениях Йолюсту, Варлы, Д.занлик и Архарасы только часть населения коланийцы. В селе Поладлы только 210 из 250 семей — коланийцы. Смешение состоялось в 1951 году. До этого времени ведущие полукочевой образ жизни коланийцы летом перекочевали в Гйирда — летовья Коланы, а зиму проводили, начиная с XVII—XIX вв., вокруг поселков Банкэ, Мугане — в участках Аламбарли, Булдуг и Говаратлы, а на Ширванской равнине — в зимовьях Гараоглан, Кемаладдин, Айриджа, Сулейман, Алатахта и Коядж. В назхваниях проживающих коланийцев-зимовников также отражены названия входящих в состав колани родов и ветвей. Например, Коядж (Горан), Сулейман (Пираванд), Гараоглан, Айриджа (Гаджи Рустам), Кемаледдин (Иманлы или же Гаджи Керим) и т. д. В 1950 году произошло объединение колхозов «Имени Коммунизма» в селении Коланы, «Имени Сабира» в селе Поладлы с колхозом села Гунчу и после этого население Даг Коланы переселилось в село Поладлы и больше на Ширванскую равнину не вернулось. После ликвидации села Даг Коланы жители села переселились в поселки Муган и Гаджигахраманлы. Жители поселка Муган — переселенцы из селений Коланы в Сабирабадском районе, Даг Коланы в Шамахинском районе и из села Джейирли. Жители Гаджигахраманлы состоят из обосновавших его гаджигахраманцев, пришлых из Шамахинского района коланийцев и прибывших из Ардымлинского района семей. Это свидетельствует в пользу этнических и родственных связей жителей этих поселков. По своему интересен и тот факт, что топоним Айриджа (Агриджа) зафиксирован и на территории Армении в верхнем течении реки Веди.Следует сказать, что в настоящее время в связи захватом армянскими вооруженными формированиями районов Кельбаджар, Агдара (Мардакерта – «Город мааров») и части Агдама  все население, в том числе и его курдская часть, являются беженцами и размещены в других районах Азербайджана.Среди исследователей вызывает определенный интерес и тот факт, что среди жителей села Даг Коланы также зафиксирован такой микротопоним как племя под названием горан[39], а в Шемахинском районе —  селения Горан Юрду (Стан Горана), Горан Йолу (Дорога Горана), Горан Суваты, Горан Ахтармасы (Поиски Горана), а на Ширванской равнине — Горан Гашлагы (Зимовье Горан)[40]. Горан — назвнаие крепости в Шарурском районе Нахичевана, одноименного района (Горанбой), села и название железнодорожной станции в этом же районе, левый рукав реки Кюракчая[41]. Источники отмечают принадлежность к племени горан курдского историка XIX века Адыгезал Бека Горани[42], во владениях которого числились села Агбулак, Варваралы и Гараогланлы. Ему также принадлежало летовье (оба) Данйал бек Гматлы[43]. Источники также указывают, что на севере граница Карабагского ханства проходила и по «Горанским владениям»[44], которая локализуется на реке Горан в нынешнем Горанбойском районе в Азербайджанской Республике. Источники отмечают, что в его владениях жили 59 семей, которые выплачивали налоги по данным 1823 года в сумме 156 русских рублей серебром. У Бека были в его распоряжении 37 семей крестьян, которые числились в кочевниках[45]. Это означает, что все они были из одного племени горан, и Адыгезал Бек был их племенным агой.Источники также отмечают принадлежность горан как род к племени Шахсеван[46]  или же имя Горана отмечается среди курдских эмиров[47]. В этом нет никаких противоречий. Общеизвестно, что все курдские племена, лояльные к сефевидам, источники называли «шахсеванцами» («любящие шаха»)[48]. Архивные материалы указывают, что «шахсеванцы, племя, шииты, говорящие «по-лорестански»[49] Горан — название одной из мощных курдских конфедераций и одного из четырех курдских языковых диалектов. Именно из этого племени был один из видных Сасанидских государственных деятелей и царей — Бахрам Гор, которого в своих произведениях воспели Фирдоуси и Низами. Это племя и сегодня сохраняет свое былое величие. По собранным среди коланийцев данным источники отмечают своеобразие в характере племени горан. В Азербайджане среди населения сохранились многие афоризмы типа «Горан гялди-гач гуртар!» («Пришел горан — спасайся!»; «Горанын бири даш гойдугу йерда галанлары баш гойур!» («Где горан камень положит, там другие сложат головы!»[50]. Наличие на территории Гафанского района Армении населенного пункта Горанзор (расположен на расстоянии 4 км южнее г. Лачина. Азербайджанцы называют — Герунзор; армяне — Корнидзор, т.е. Ущелье горан), переводимое с  курдского как «Горан осилил» («Гораново победа») с намеком на когда-то крупную победу горанийцев над противником на этом месте, также позволяет судить о былой мощи этого курдского племени.  Мы выше отметили о населенном пункте Карабаглы в Салянском районе, о роде Ахсаглы, о населенном пункте Поладлы в Шемахинском районе, где коланийцы составляют абсолютное большинство населения.Источники отмечают, что Гарабаг, как название одноименного города и области, очень древнее[51]. Также, ссылаясь на немецкого путешественника XVII века Адама Олеари и составленную им карту «Царства Ирана», город Карабаг локализуется в точках соприкосновения 39º северной долготы и 82º 21' восточной долготы. Предполагается, что развалины города Карабаг находятся на востоке станицы Горадиз в Физулинском районе, на территории Ирана, севернее села Асландюз, вблизи устья реки Кара-су, которая, проходя по территории Ирана, вливается в реку Аракс[52]. Также отмечается, что большая Караванная дорога от Иранского Азербайджана на Малый Кавказ проходила через города Карабаг[53]. Многие курдские племена носят название «карабаги». Об одном из таких племен в курдской племенной конфедерации джаники (джуники) гермсир, то есть аранские (равнинные) джаники (джинли[54] по азербайджанским источникам) писал еще в XIX веке П. Лерх[55]. Одну из ветвей этого племени мы видим в составе коланийцев. В составе Лурской конфедерации также имеется курдское племя под названием карабаги[56]. Племя шадлу мы видим в составе конфедерации Зенгене[57]. Известный иранский шах Керим Хан Зенд был из этого племени.Род Ахсаглы в письменных источниках зафиксирован и в составе племенного объединения под названием айрум (айрым, букв. с тюркского — «отколовшиеся»). Предполагается, что в 1301/2 году (хиджры 700 г.) эти племена прибыли из Анадолу (Северный (турецкой части) Курдистана) и в Северном Азербайджане «захватили районы Гянджи и Карабага». Позже, в конце XVI века, разделившись, часть айрумов уехала в Иранский Азербайджан и от персидского царя Шаха Аббаса получила произвище «шехсеванлэр», то есть «любимцы шаха». Другая часть — айрумы, саатлы, ахсахлы или чолахлы и др. остались в Северном Азербайджане. Эти айрумы были размещены в следующих населенных пунктах: Айрумлар, Саатлы (в Джаванширском уезде), Баганис-Айрым, Полад Айрым, Шыных Айрым (в Казахском уезде), Саатлы (в Джавадском уезде), Ахсахлы (в Ленкеранском уезде) и Чолахлы (в Нухинском уезде). Прибывшие в Иранский Азербайджан айрумы под названием шахсеванлэр разместились в области Ардебил. Позже, перейдя границы Кавказского Азербайджана, сначала осели в Мугане, а потом и по всей стране[58]. Далее сообщается, что трое сыновей одного из видных представителей шахсеванских племен Курдбека — Поладбек, Дамирбек и Козатбек свои имена оставили поколениям: поладлы, демирли и козатлы. Из них в Азербайджане живут первые два поколения. Из племени Курдбека отделились и несколько родов, основными из которых являются Халафли, Удюглу, Мурадлы, Заргар и Милли[59]. Правда, названия этих родов в книге того же автора, но другого издания и под редакцией академика З. Бунядова[60] сознательно сильно искажены и пишутся как халифали, будуглу, мурадлы, заргарли и маллы, так как издатели прекрасно знают, что речь в данном конкретном случае идет о курдских племенах. Айрум или еще как азербайджанские ученые их называют «элрумы» — сознательно искаженное от «айрым». Народная традиция их устойчиво продолжает называть «айрымами». Этому примером могут служить и названия населенных пунктов Баганис-Айрым, Полад Айрым и Шыных Айрым. Следует сказать, что в Кельбаджаре курдское племя ферихкани(-ли,-лар) до ее захвата жили в населенных пунктах Маммадушагы, Зар, Зейлик, Безирхана, Ванк, Кештак, Йеллиджа, Армудлу, Гасанлар, Тэкдам, Имам бинаси, Алолар, Каха, Шамылар, Кельбаджар, Ашагы Айрым, Октябрь, Байаглы, Аллы Кент, Боюк Бина, Алгалы, Йухары Айрым[61].  Как видно из этого сообщения, из 22 населенных пунктов курдского племени ферихкан два связаны с этнонимом племени айрым, что также свидетельствует в пользу их курдского происхождения, иначе они бы, если были бы не курдами, то искали бы себе более безопасное место расположения. В Азербайджане и по сей день бытует оскорбительное для курдов выражение, типа «Курд если шесть месяцев перестанет мыться, в кого он превратится? В айрыма!»[62]. Но в этом выражении, несмотря на его оскорбительный тон, просматривается близость айрым именно к курдам. «Айрым» с азербайджанского означает «расколовшиеся», «отделившиеся». А. Бакиханов пишет, что Теймур «племя айрум, название которого произошло из Эль-Рума, также переселил из Турции», и это событие относит к 1404-1405 гг. (806 г. хиджры)[63]. Между указанными датами о появлении айрымов в зоне Карабага и Гянджи почти сто лет. В первом случае речь шла о «прибытии», а во втором случае о «переселении» этих племен в указанные зоны. Но и в обоих случаях письменная традиция указывает на их прибытие из владений Турции — Анадолу. Турецкие власти и по ныне, избегая слов Курдистан, ее Северную (турецкую часть) называют  Догу Анадолу — Восточное Анадолы.Ш. Х. Бидлиси сообщает о «24 курдских родах, которые проживают в Арранском Карабаге и известны под общим названием «игирми дорт»[64]. Шараф хан Бидлиси эти «24 курдских рода» относит к курдам Ирана и отзывается о них как о местных аборигенах. Это подтверждается и дальнейшими  событиями 995 г. х. (1586/87), когда  османский везир Сардар Фархад паша, после завоевания Гянджи и Берды изгнал от тех областей курдские племена «игирми дорт», а из Арасбара —  тюркские племена каджар[65]. Но, союз курдских племен «игирми дорт» через некоторое время вернулись на свои прежние места обитания. На это указывает и то, что еще в первой половине XIX века в зоне Карабага существовало административно-териториальное деление (магал)[66] «Игирми дорт» с ценром г. Шуша. Эти курдские племена (Ш. Х. Бидлиси их называет «родами»), кроме этнической, были объединены и по религиозному признаку — все они исповедовали шиитского толка в исламе. Русский исследователь  XIX века И. Шопень перечисляет названия 22 из этих 24 курдских племен, шиитского толка, которые зимуют и кочуют в Гег-чайском Магале[67]:                                                    1.Милли                                                                      2. Конфедерация Карачорли с входящими              в нее 15 племенами:                                                     — Карачорли— Гасананлы                                                    — Куликанлы                                                  — Шадиманлы                                              — Шейланлы                                                     — Тагмасли                                                     —Алиянлы                                                                                                                                                           — Кулукчи                                                  — Гялоджи                                                   — Фарухкан                                               — Аликянлы                                               — Тертерли                                                    — Гаджисамли                                               — Кули-ханли— Бозлу 17. Аликянлы[68] 18. Баркушать (Баргюшад)29. Келани 20. Пюсиян, состоящая из союза 4 племен:— Бабалы— Потанлы— Султанлы— Зоданлы  24. Горус[69]      И. Шопень в числе конфедерации Карачорли по ошибке указывает племя Баркушать, роды Султанлы и Бабалы (относятся племени Песян, название которое в некотрых источниках встречается и как Пошанли). В XVI в местные правители насильно объединили живущие в Карабаге, особенно на юге Барды, местные кочевые племена под общим названием «отуз икиляр» («тридцать два — по количеству входящих в ней племен»). Все 24 курдских племена «игирми дорт» также были  включены в состав этого объединения. Это означает, что такое объединение было осуществлено исключительно по этническому признаку. Кроме вышекуказанных 24 племен в состав нового объединения вошли еще 8 курдских племен:1. Горан 2. Джаваншир (племя Сараджли относился к ней)3. Баргушать4.Карачолли5. Джабраиллу6.  Шахсеваны7. Шеккаки8. Муганли  Сунниты: 1. Джалали2. Бирюки3. Радикан4. Азизан5. Шейхбезани6. Гельтури (кельхоры)7. Карачорли8. Дыльхейрани9. Бануки10.                    Милан11.                    Сипки (мусульмане – Бирими, Манганли, Мамазейди, Пирехал, Деречеки, Хал Хасейни) езиды – Микатилли, Исадизанли, Бутианли, Шемшики, Киллейри, Чыланли, Хасейни, Миранки, Сытурки, Бухали (Дж. ДЖ., 29)12.                    Джюники13.                    Чакамани чигини

Ш. Х. Бидлиси упоминает и о племени саадлу (саатлы), которая была одной из ветвей курдского племени пазуки, издавна проживающих в Чухур-Сааде[70]. И. Шопен среди курдских племен называет милли, колани[71]. Он же «Общество Айрумли» указывает в одном списке налогоплательщиков натурой Эриванскому сардарю Гусейн-хану вместе с другими курдскими племенами (зилан, джалали, сакентли, бълхки, мысыркан, халиханли и др.)[72], тем самым также относя их к курдам. Курдское племя муради в конфедерации Джаф[73] в азербайджанских источниках пишут как мурадханлы[74] и упомянуты А. Бакихановым вместе с другим курдским племенем шеран («Шариян и Мурадханлы»)[75]. Название рода халафли от курдского с. м. и. Халаф, Халафо; есть и тяжелый (медленный) хороводный танец с шуточной песней под названием «Халафо». Заргар — с курдского означает «золотых дел мастер»[76], а также курдское мужское собственное имя[77]. Источники племенную конфедерацию Джаваншир размещают в начале XIX века (1826 г.) вокруг Заргар, Дарагоз и других населенных пунктов[78]. В Хоросане, где компактно живут курды, также имеется населенный пункт и одноименный район под названием Дерегез, насельники которого это название перенесли в зону Карабага и обосновали селение Дерегез (с курдского Дарагоз, Ореховое дерево, Орешник, на азербайджанском — Джавиз агаджы, Джавизли)[79]. Азербайджанские источники были вынуждены признавать, что племя джаваншир среди списков тюркских племен не фиксировано[80]. В 1826 году во главе правительства уезда Мишкин в области Гарадаг (исторический Арасбар-Дизмар) мы видим шахсеванца Ато-хана[81], который был в тесной связи с вождем другого курдского племени шеккаков Садыг-ханом и был зятем карабагского хана Ибрагим-хана Джаваншир.      В Иране есть шахрестан Шахсевар, куда входит Луристан с главным городом Хоррамабадом[82]. Среди шахсеванских племен в Иране, которые считаются тюркоязычными, наряду с тюркскими племенами встречаются названия таких курдских племен, как курдбеклу, козатлу, демирлу (демирчилу), заргарлу, карачорлу[83]. Это еще раз подтверждает тот факт, что имя «шахсеван» ряд племен получил не по этническому признаку, а по своей лояльности к существующему шахскому режиму, среди которых, наряду тюркскими, были и курдские племена.        О Шахсеванах вот что сообщают архивные материалы и другие письменные источники: «В Кубинской провинции… в городе и при взморье на плоскостях большая часть жителей Алиевой секты. Они поселились извнутри Персии, но с давних времен и большей частью оные из Муганской степи, Шахсеванцы именуемой. Сей Алиевой, говорят по – лорестански[84], народ сей отлично храбрый и лучшие наездники. Роды их некогда были телохранителями персидских шахов, а оттого именуются шахсеван… кочуют в летнее время в нагорных частях сей провинции, а в зимнее имеют свои дома в Шабранской округе, отведенной им для своего времени от Фат–Али хана. Упражнение имеют более в скотоводстве, опрятны, не так грубы» (43-177). Шахсеванцы (курды — луры) Кубинского округа были шиитами в отличие от остального населения провинции, придерживающегося суннитского толка в исламе. Фатали-хан (1736 – 1789) был правителем Кубинского ханства с 1758 г., сумевшим присоединить вокруг Кубы все прикаспийские земли Азербайджана и при этом широко опирался на помощь отдельных курдских племен и в благодарность за эту поддержку разрешил части этих племен поселится в Шабранском округе. Упоминаемые в источнике «лоры» –  курдское племя луров-фейли. Отдельные племена этой конфедерации продолжали жить на территории Мугани, о которых в первой половине XVIII века упоминал секретарь английской миссии в России, шотландский врач Бэл, который в своем дневнике писал: «… 7 числа (декабря 1716 г.) вступили мы в пустую долину, называемую Моганская степь, а персами Курдистан … Кура разделяет Курдистанскую провинцию. … Сей народ весьма древен, и думаю тот самый, коего Ксенофонт, в отшествии греков называет кардухами и который оный за весьма храбрый. Лошади их много похвалются в Персии, как за красоту свою так и за силу…» (44, 397-398). Племя курдбеклу некогда придерживались христианства. Упомянутый источниками «Курдбек из шахсеванов» и есть Амир Курд Арцруни, известный также под именем Абу Асана, который являлся влиятельным сановником грузинского двора, владетеля Ахната и Махнаберда. Он также был правителем области Кайен (Акстафа, Казах и Дилижан). На его дочери Арзу был женат правитель Верхнего Хачына Вахтанг (у мусульман считается христианское имя, хотя имя Вахтанг — теофорное от имени зороастрийского бога Вахагна). Это были христианские курды. Позже часть из них приняла ислам. К примеру, Дизаг являлся одним из пяти полунезависимых меликества в Карабаге, которые получили наибольшую самостоятельность в период правления Надир Шаха (1736-1747) и считался  «Дизаг Джаванширский», где «предки Мелик Аслана» приняли ислам[85]. Меликом Дизага был Мелик Йеган[86], который прибыл из Лори[87] или из Рума[88]. Дизаг по своему месторасположению соответствует также «Укрепленной стране маров» по армянским источникам. Мелик Йеган, судя по сохранившимся историческим сведениям, был из потомков Закаре. Из истории Сюникской провинции становится известной, что по кончине царя Грузии  Георгия (1184), Тамара, осыпав почестями сыновей Саргиса, сына князя Закаре, православных по вере, возвела в высокий сан Закаре и Иване: Закаре она назначила на место Орбелианов амир спасаларом иверийским, дав ему их вотчину Лоре»[89].          Эти сообщения выявляют тесные этнические связи курдских князей братьев Иване и Закаре с Арцруниями армянских источников. Рассмотрение рода Арцруни в контексте изучаемой темы также может осветить некоторые стороны курдской истории.  

[1]Ук. соч. Алекперов А.,  с. 40; Шопень И., с. 528.

[2]Шопень И., с. 971.

[3]Материалы, т. 6, с. 340.

[4]Топонимика…, 77.

[5]Курдоев К. К., Юсупова З. А., с. 522.

[6]Там же, с. 531.

[7]Аббас-Кули-Ага Бакиханов, ук. соч., с. 155.

[8]Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 67. Баку, 1993.

[9]Гарабагнамэ. Т. 1. С. 36. Баку, 1989. 

[10]Гусейнов Иса, «Махшар» — «Апокалипсис», роман. С. 139. Баку,  1982 ( на аз.яз). 

[11]Мамедгасан Велиев Бахарлы. Ук. соч., с. 48.  

[12]Аббас-Кули-Ага Бакиханов, Гюлистани-и Ирам. С.155. Баку. Элм., 1991.

[13]Кавказский календарь. С. 139. Тифлис, 1915.

[14]Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 74. Баку, 1993.

[15]См. Навен Курди, 317, 329, 331.

[16]Курдоев К. К., Юсупова З. А., ук. соч., с. 38, 150.  

[17]Там же, 150.

[18]Навен Курди, 381.

[19]Там же, 306.

[20]Аббас-Кули-Ага Бакиханов, ук. соч., с. 174.

[21]Нынешний Джабраил в Северном Азербайджане  носит этноним этого курдского племени.

[22]Аббас-Кули-Ага Бакиханов, ук. соч., с. 189. 

[23]Там же.

[24]Дорожная карта Кавказского края, масштаб 1 дюйм:20 верст, Тифлис, 1903.

[25]Кавказский Календар. С. 281. Тифлис, 1909.

[26]Карта Ипана. Масштаб 1:2500.000. Составлена УВТС Генеральной артиллерии, 1940 г.

[27]Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 76. Баку, 1993. 

[28]Шамси И. М. «Шараф-Наме» Ш. Х. Бидлиси как источник изучения истории курдского народа. С. 62. Баку, 1972.

[29]Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 76. Баку, 1993.  

[30]Савина И. В. Словарь географических терминов и других слов, формирующих топонимов Ирана.С.110. М., 1971.

[31]Свод статистических данных населения Закавказского края, извлеченных из несметных списков 1886. — Тифлис, 1893.

[32]Административное деление Азербайджанской ССР. С. 19-20. Баку, 1979 (на аз. яз.).

[33]Там же, с.45.

[34] Там же, с.22.

[35]Там же, с.71.

[36]Там же, с.56. 

[37]Там же, с.114. 

[38]Там же, с.76-77.

[39]Бандалиев Н. С. Следы племен в ойконимах горного Ширвана. Известия АН АзССР. С.84.  Раздел йер элмлери. Баку, 1978. № 6. 

[40]Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 77. Баку, 1993.   

[41]Толковый словарь географических названий Азербайджанской ССР. С.156. Баку, 1960. 

[42]Мир Мехди Хазани «Китаби-Тарики-Гарабаг». Гарабагнаме.  Т. 2. С.98. Баку, 1991. 

[43]Гарабагнаме. Т. 1, с. 10; Т. 2. С. 402; АКАК. Т. VII. С. 152-153, 203.

[44]Гарабагнаме. Т. 2. С.250.

[45]Гарабагнаме. Т. 1. С.10.

[46]Юзбашов Р., Алиев К., Са’диев Ш. Азербайджанские географические названия (очерки). С. 41. Баку, 1972.

[47]Шамси И. М. Ук. соч., 48; Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 77.   

[48]Велили-Бахарлы М. Г. Ук. соч., 40-41.

[49]История, география и этнография Дагестана.  с. 177.

[50]Топонимика юго-восточной части Большого Кавказа. С. 77. Баку, 1993.    

[51]Гарабагнаме. Т. 2. С. 272.

[52]Там же, 417.

[53]Р. Юзбашов, К. Алиев, Ш. Садиев. Географические названия Азербайджана. С. 63-64. Баку, 1972.

[54]Гарабагнаме. Т. I. С. 160.

[55]Лерх Петр, ук. соч., 118. 

[56]Современный Иран. Справочник. С. 633. М., 1957.

[57]Там же, с. 632.

[58] М. Г. Велиев-Бахарлы. Ук. соч., с.40.

[59]Там же, 41.

[60] М. Велили. Азербайджан. Азернешр. С. 44. Баку, 1993.

[61]Эти сведения автором получены у выдающегося курдского историка, этнографа и литератора Шамиля Аскерова, жителя Кельбаджара.

[62]Автор книги «Муровун гэм карваны — Муровский караван печали» Абдулла Гурбани (изд. Азербайджан, Баку, 1994 г., стр. 145) данное выражение недобросовестно приписывает автору этих строк, который их не произносил. Вообще следует сказать, что среди тюркской массы презрительное отношение к курдам стала нормой. Даже в Баку в 90-е гг выпустили книгу анекдотов исключительно о курдах, унижающее честь и достоинство этого одного из древних народов Передней Азии. 

[63]Аббас-Кули-Ага Бакиханов, ук. соч., с. 83.

[64]Бидлиси Ш. Х. Ук. соч.,  т. 1, с. 370.

[65]Бидлиси Ш. Х. Шараф-наме. Т. 2. С. 370. М., 1976.

[66]В 1823-1826 гг. известный историк, автор  «Гарабагнаме» Мирза Адыгезал бек Горани (1770-1848) в этот магал был назначен наибом (араб. секретарь, чиновник; в данном случае — специальный порученец). 

[67]Шопень И. Ук. соч., с. 528.

[68]Алеинлу по Ш. Х Бидлиси. Т. 1. С. 260.

[69]Велили-Бахарлы М. Г. Ук. соч., с. 59.

[70]Там же, 362.

[71]Шопен И., ук. соч., с. 528, 971.

[72]Там же, 1130. 

[73]Жигалина О. И. С.10. 

[74]Гарабагнаме. Т. 2. С. 391.

[75]Аббас-Кули-Ага Бакиханов, ук. соч., с. 189.

[76]Курдоев К. К., Юсупова З. А., с. 362.  

[77]NK, 398.

[78]Гарабагнаме. Т. 1, с. 80. 

[79]Там же, с. 26.

[80]Там же, с. 185-186.

[81]Там же, с.64. 

[82]Современный Иран, с. 594.

[83]Там же, с. 629.

[84]Источник по ошибке язык шахсеванцев принимает за «лорестанский», так как они были выходцами из Луристана. 

[85]Гарабагнаме. Т. 2. С.252.

[86]Йеган — курдское с.м.и.  Yekan, Yekani, Yeko (НК,393).

[87]Топоним Лори носит курдское название и означает «Колыбельная», «Люлка»; название курдских песен «Лори, Лори» и траурной песня Лоре (КРС,588). Лори, Лорин — распространенные курдские женские имена (НК, 191); зоол. глухарь (Словарь Ш Аскерова, 179)

[88]Там же, с. 112; 12.

[89]Исследования и статьи Н. О. Эмина по армянской мифологии, истории и  истории Литературы (за 1858-1884 гг.).  Москва, 1896 г. (Этнографический фонд Н. О. Эммина при Лазаревском Институте Восточных языков). Выпуск II. С. 369.

Связанные темы:

История

Солнце грязью не замараешь. Курды в истории: ответ курдофобам

Опубликованный

1 день назад

вкл .

26.07.2026

Автор:

Камиз Шеддади

В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.

И так, курды в истории

Мидийское наследие и истоки

Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.

Античный свидетель — Ксенофонт

В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.

Сасанидская хроника: царь курдов Мадик

Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.

Арабские хронисты о курдах


Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.

Расцвет курдских династийных государств

С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.

И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.

Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.

Курдские историки


Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?

Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…

Курдская литература


История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.

Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)

Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.

Расцвет классики: XVII век

XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.

XIX век: просветительство и гражданский пафос

В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.

XX век: запреты, борьба и возрождение

В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.

Современность

Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.

Курдское кино

Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.

Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.

Курдские кинофестиваля

Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.

Курдская музыка

Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции. 

Курдские макамы

Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.

«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?

В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.

Курдские макамы в других восточных традициях

Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.

Курдские макамы в азербайджанском мугаме

Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.

Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.

Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории

Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.

Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.

Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.

PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.

Продолжить Чтение

История

Новые страницы в курдоведении: книга Бруки Л.М. «КУРДЫ начало исторического пути»

Опубликованный

3 недели назад

вкл .

06.07.2026

Автор:

Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества


Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.

Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.

Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.

Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, русском, курдском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.

Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.

Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.

В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.

Продолжить Чтение

Популярные публикации