История
Древние государства на территории Курдистана
В историческом ареале проживания курдов за последние тысячелетия было создано много государственных образований, в основании большинства которых непосредственная роль принадлежала протокурдским, а позже и курдским племенам, или же они совместно с другими народами принимали участие в их образовании. Первыми и самыми древними из них на территории Курдистана были страна Эшнунна (Ашнуннак) и страна Карда(у).
Тигр – полноводнее и имеет более быстрое течение, отсюда и его мидийское (древнекурдское) название (от тигрис «быстрый»). На современном курдском языке tir означает «стрела», что также свидетельствует в пользу именно курдского названия реки Тигр. Более древнее хурритское название реки Тигр — Aranzah. Тигр имеет два рукава. Одна из них начинается вблизи города Элязиз с гор Мастар и Саре в Северном Курдистане и течет на сторону Пиране. Другой вытекает с Дарахане и Лидже в Брыглейне и также течет на сторону Пиране. Оба рукава в районе Делуджан объединяются и, огибая Амед (Диярбакыр) с запада, течет по равнинам Кикан и Бысмыле. Тигр в районе Ботан выбирает воды рек Херзан и Ботан, становясь полноводнее и глубоководное. В районе города Джезире Ботан Тигр спускается в южную часть Курдистана и выбирает воды рек Верхний и Большой Зей. Зей – курдское название реки Большой Заб, левобережья реки Тигр. Река Зей (Заб) получила свое название от этнонима курдского племени Заб (Зибари). О курдском племени «аз – Забадийа» сообщали средневековые арабские источники (1-88). Эта племя ныне известно как «zibari» (2-168; 3-76; 4-65,114). Большой Заб достигает 450 км и течет по южной части Курдистана.
Длина Тигра достигает 1850 км и из них св. 600 км течет по Курдистану. Площадь бассейна Тигра – 375 тыс. кв. км. Судоходен до Багдада, в половодье (зимой и весной) — до города Мосула.
Среди курдов широко распространены и собственные мужские имена Fırat, Ferhat. Это имя мы встречаем в поэме “Хосров и Ширин” Низами, а также в произведениях поэтов и писателей Востока.
Евфрат образуется слиянием рек Мурад и Карасу (Фырат). Истоки Карасу находятся в горах севернее Эрзерума, а истоки реки Мурад — в горах севернее озера Ван, почти под Агри (Арарат) в Алашкертской долине в северной части Курдистана. Оба эти реки около Кебана (700 м над ур. м.) сливаются и после этого становятся рекой с названием Евфрат.
Наряду с такими городами-государствами Шумера, как Эриду, Ур, Ларса, Лагаш, Умма, Урук, Шуруппак, Ниппур, Киш и другие, в истории Двуречья важную роль сыграла и Эшнунна, историческая судьба которой тесно была переплетена с историей Месопотамии.
Город Эшнунна служил для шумерских городов связующим звеном в торговле с горными племенами севера-востока. Эламитам удалось отстоять Эшнунну от аморейского влияния Аккада. Завоевание Месопотамии ираноязычными гутиями (2218–2104 гг. до н.э.) окончательно закрепило Эшнунну за протокурдскими элементами.
Ибалпель (Ибал Бал – «Ибал Великий») сохранил свое имя в современном курдском с.м.и. İpal (НК,318). Римсин выступал как союзник Хаммурапи и оказал ему помощь в завоевании Урука и Исина. Хаммурапи с Эламом были в дружеских отношениях. Римсин был из эламской династии, правившей в Ларсе. Имя Rimsin посредством курдского языка переводиться как rim — копье, дротик (КРС – 312,317) и Sin (в кутийском пантеоне бог Луны) и означает «Дротик (Копье) бога Луны». Это имя сохранился также на курдских с.м.и. Ram, Ramın,Ramjin, Ramo, Rampo,Рамшен, Рамван, Расив (НК.355).
Шамшиадад I «происходил из туземного субарейского рода» (5-368), т.е. был хурритом. Шамшиадад был сыном аморея Илакабкабу, захватившего власть в Ашшуре (8-314). Его имя состоит из имени бога Солнца Шамс кутийско-ассирийского пантеона и «Адад» («Атат») от курдского «da» (глаголь «давать») и означает «Рожденный Солнцем» или же «Сын Солнца». Есть и современные курдские собственные имена мужские Ado, Eto — сокр. от «Адад». Шамшиадад I впервые объявил себя Şarkişşati, титул которой ученые переводят как «Царь множеств» (8-314), подразумевая при этом, что в его основе лежит арамейское слово. И это несмотря на то, что Şarkişşati поддается к переводу исключительно с курдского языка: Şa – «царь» (на арамейском malik), kiş (kes) – «человек», «все (люди)» и глагол ati (hat/i) – «прийти»; имя буквально означает «Пришедший властвовать над всеми» и это слово по своему значению очень близко к значению «Царь вселенной». Выше было сказано, что под «Амурру» в древности подразумевали «Запад» (Западная Страна), а под амореями — «люди с запада». Некоторые ученые относят их к арамейцам — семитским племенам. Но принадлежность династии Шамшиадада I к субарейской (под этим шумерские источники знавали хурритов, страну которых называли как Су-Бару) указывает на то, что среди амореев не все относились к арамейцам-семитам. Да и без мощной родоплеменной опоры нельзя было рассчитывать на власть, которой Шамшиадад I добился в первую очередь посредством значительной военной силы из числа родственных ему хурритов.
В начале II тысячелетия до н.э. Эшнунна уже представляло собою одно из сильнейших государств Передней Азии. Найденная на развалинах Эшнунны бронзовая рукоятка кинжала, во внутренней, полой части которого сохранились микроскопические следы железа, очевидно, остатки железного клинка, свидетельствует, что еще в середине III тысячелетия до н.э. в Эшнунне развивалась металлургия. Обнаруженный в одной из гробниц Ура маленький железный топорик указывает на то, что именно с появлением кутиев и эламитов в Месопотамии связано развитие металлургии. В это время железо в Месопотамии было распространено очень мало и его приходилось привозить из далеких областей Закавказья, может быть, из Малой Азии, где находились древние центры металлургической, и в частности железоделательной техники. А древние источники этого периода, кроме кутиев и эламитов, движение в Месопотамию со стороны Закавказья и Малой Азии других племен не отмечают.
Найденный сборник или часть сборника законов царя Эшнунны Билаламы (начало ХХ в. до н.э.) проливает некоторый свет и на общественные отношения в этом государстве. В отличие от законов Исины и Ларсы, законы Эшнунны были составлены на акккадском, а не на шумерском языке. Это указывает на смешанный характер населения Эшнунны. Всего от законов Билаламы сохранилось около 60 статей самого разнообразного содержания. Так, первые две статьи посвящены определению цен на различные товары, причем цены в первой статье выражены в серебре, а во второй – в золоте. Ряд статей рассматривает различные формы найма. Несколько статей имели целью защитить собственность так называемых muşkenu , название которых переводится как «неполноправные свободные» (8-289). Наличие в Эшнунне мушкену и их отличие от полноправных граждан указывает также на существование пришлых слоев в обществе. Традиционная историографическая наука под основными, полноправными, гражданами Эшнунны подразумевают семитоязычных аморейских завоевателей, а под muşkenu – «подчиненных», «покоренных» (8-290). Причина такого подхода кроется в составленных на аккадском языке законах Билаламы. Это было широко распространенное явление для тех времен. Даже ираноязычные кутии свои надписи составляли на шумерском языке. В Эшнунне правила эламо-кутийская династия Билаламы.
Особое внимание, как и в прочих древневосточных законах, уделялось различным вопросам семейного права, нашедших свое отражение в большинстве статей закона Билалама, которые в общем по своим установкам не слишком отличались от дошедших до нас правовых памятников Месопотамии. Но они больше схожи с законами Исины и Ларсы, что указывает на этническую близость их населения. Знаменитые законы Хаммурапи полностью восходят к этим законам.
В начале XVIII в. до н.э. Эшнунна подпадает под временное влияние Ассирии. В Ларсе Эламская династия господствовала с 1834 г. до н.э. и во главе с Римсином способствовала завоевательной политике Хаммурапи. После смерти Шамшиадада I и изгнания его сына из Мари Эшнунна стала грозить Мари. Вскоре отношения между правителем Ларсы Римсином и Хаммурапи обострились и Ларса стала союзницей Эшнунны. Хаммурапи удалось на 30-м году правления победить своих северных врагов во главе с Эшнунной и разбить пришедшее на помощь войско Элама. На следующий, 31-й год правления (1762 г.до н.э.), Хаммурапи победил и Римсина, захватив его главный город Ларсу. На востоке значительные области Элама также попали под влияние Хаммурапи.
Хаммурапи, поставивший задачей объединение всей Месопотамии под своей властью, заключает военный союз с царем Мари Зимрилимом и порознь разбивает своих противников. В начале царствования ему удалось завоевать шумерское города Исин, Урук и Ур, населенные ираноязычными племенами, потому что междуусобица значительно ослабила их, и не только их. Такую же картину мы наблюдаем в Эшнунне, судя по одному из дипломатических посланий Зимрилима Хаммурапи, где говорится: «Если князья Эшнунны тебя признают, то правь в качестве царя над страной Эшнунны. А если они тебя не признают, то посади… который находится у тебя, чтобы он царил над ними» (5-70). Это письмо проливает и некоторый свет на государственный строй Эшнунны, где отсутствовала центральная власть и попеременно, силой оружия, кто-то считался «царем». Не найдя опоры в собственной стране, они часто прибегали к иностранной помощи. Видимо, этот «кто-то» был один из лояльных Хаммурапи князей эламского происхождения, претендующий на власть в Эшнунне и впоследствии силой оружия Хаммурапи и водворенный царем над Эшнунной. Позже, благодаря поддержке нового царя Эшнунны, Хаммурапи удалось также «сокрушать при помощи богов Ану и Энлиля страну Эмутбал и царя Римсина». Отец Римсина Кутурмапук был правителем пограничной с Вавилонией области Эмутбал (Ямутбал). Именно благодаря поддержке отца, Римсину удалось захватить власть в Ларсе.
Получившие этническое название от бога Кашшу ираноязычные касситы и называли страну Эшнунна (Ашнуннак) — «Туплияш», т.е. «Земля Тупли». Видимо, Тупли был одним из сильнейших рододначальников в этом племенном объединении.
Культура Эшнунны. Храмы, дворцы и другие здания, раскопанные в развалинах Эшнунны (Ашнуннак), указывают на расцвет архитектуры того периода. В состав архитектурного комплекса входили особые, типичные для Месопотамии, храмовые ступенчатые башни — зиккураты, а также дворцы и гробницы. Именно в эпоху III династии Ура, которая была кутийской, относят расцвет шумеро-аккадской архитектуры (5-108), при этом забывая, что именно с приходом протокурдских племен — кутиев, эламитов, касситов, луллубеев и хурритов — связан расцвет «шумеро-аккадской» архитектуры. Именно с их появлением «шумеро-аккадская» архитектура стала оказывать влияние на развитие архитектурных форм в Вавилонии и Ассирии, на что указывают композиция древнеассирийского храма богини Иштар в Ашшуре, орнаментация стен в большом дворце в Мари, а также длительное сохранение древней архитектурной формы ступенчатой храмовой башни (зиккурата) (5, 108-109). Зиккурат – курдское слово, и в современном курдском оно звучит как ziyaret (зиярат) и означает «храм», «святое место». Еще в далеком XXIII в. до н.э. эламиты и кутии прославились как искусные строители. Патэси Лагаша Гудеа, шумеро-кутийский наместник, писал: «Для того чтобы построить храм Нингирсу, эламит приходил из Элама, житель Суз приходил из Суз, Маган и Мелухха с гор доставляли лес» (5-63). Сузы — крупный город в долине Каруна и Керхи, на месте скрещивания важнейших торговых путей, соединивших Элам с Месопотамией, а также с Северным и Восточным Ираном, был столицей Эламского государства. Элам в начале XXII в. до н.э. был захвачен племенами кутиев, которые были родственны эламитам. В этот период вся Месопотамия находилась под властью кутиев, и для градостроительных работ невольников было предостаточно. Поэтому в надписи Гудеа имеется в виду не простые работники из числа эламитов из Элама и жителей Суз, а искусные мастера-строители. Именно с появлением касситов в Вавилонии появляется такой ценный и незаменимый строительный материал, как кирпич, применявшийся до этого времени в сыром виде, без обжига, а просто высушенный на воздухе. Именно касситы раскрыли секреты, как обжигать кирпич-сырец и получать долговечный материал, по качеству не уступающей камню, а в некоторых случаях и даже превосходящей его. В равнинной Месопотамии мало пригодного для строительных целей камня. Поэтому применение обожженного кирпича положило начало строительному буму в Месопотамии и позже и в других странах мира и стало настоящей революцией в строительном деле.
На территории Южного Курдистана, в предгорьях, обитатели Кала’ат Ярмо (V тыс. до н.э.) строили свои дома «правильной прямоугольной формы со стенами из плотно сбитой глины или, может быть, кирпича-сырца, иногда с фундаментом из камней» (8-127). Около 4100 г. до н.э. в Южном Курдистане (зона Мосул-Киркук) предки курдов в строительстве уже начали широко применять кирпич-сырец. В этот же период особенно «высокого расцвета достигает гончарное дело» (8-128). Это и послужило в дальнейшем материальной базой для начала изготовления кирпича. Эти территории и позже вошли в состав Кар-Туплияша — Касситской Вавилонии. В период неолита в Калат-Ярмо и в других древних местах обитания на территории Курдистана были найдены куски обожженных керамических и гончарных изделий, свидетельствующие в пользу того, что древние люди быстро поняли положительные стороны обожженной глины, и это было совсем неслучайным открытием. В месте разведения костра со временем под воздействием огня стенки очага становились прочными. Люди научились переносить тлеющие угли вместе с выемкой-очагом, а потом стали делать специальную посуду для различных хозяйственных целей. Например, в Калат-Ярмо выкапывали небольшие углубления в земле, стенкам придавали форму и там же разводили огонь. Полученные таким способом гончарные изделия использовались для хранения воды, молока и молочных изделий, сыпучих веществ и т.п. Самые древние гончарные печи обнаружены именно на территории Курдистана — в Тепе-Сиалке (близ Кашана в Луристане) и Тепе-Гяуре (Южном Курдистане), которые датируются V-IV тыс. до н.э. В Тепе-Гяуре были обнаружены даже двухярусные печи (11-67). Общеизвестно, что в Месопотамии вместо бумаги применялась глина, на которую наносился текст письма, чтобы его долго сохранить, таблички обжигали в специальных печках. Для них таким же образом делались и конверты, очень напоминающие по форме современные почтовые. Со временем, убедившись в новых качествах обожженных глиняных табличек, люди пришли к мысли, что глину можно использовать и как строительный материал. Только для этого пришлось чуть-чуть утолщать эти таблички. Таким образом был получен совершенно другой материал, пригодной для строительства.
Строительная культура кутиев и эламитов должна была внести и в язык народов Двуречья связанные с ней понятия, например: «кирпич», «зиккурат» (зиярат) и др. Древние курды свои храмы-дврцы еще называли и как dur. Например, касситский царь Вавилонии Куригалзу I (конец XV в. до н.э.) им построенную новую столицу называет Дур-Куригалзу, а эламский царь Унташ-Напириши (XIII в. до н.э.) свой зиккурат называет «Дур-Унташ». Ассирийский царь Саргон II завершенную в 707 г. до н.э. резиденцию также называет «Дур-Шаррукин» (совр. Хорсабад), что указывает на заимствование этого слова из древнекурдского «дур», которое сохранило свое значение на всех диалектах современного курдского языка в форме «der». В курдском языке «de» означает деревня, село; der — «древний, давний; языческий храм» (7-307).
Верования населения Эшнунны сводились к первобытному фетишизму. Дальнейшее развитие религии привело к возникновению культа природы. Из многочисленных божеств Эшнунны до нас дошли названия немногих. Так, в Эшнунне в качестве божеств воды обоготворялись «бог Ниназу» («знающий воду») и бог ритуальных омовений Тишпак (5-94). В честь Гимиль-Сина, обоготверенного царя Ура, совершались торжественные богослужения и в Эшнунне, что указывает на несомненно имеющиеся этно-политические связи Эшнунны с III династией Ура. Названия божеств Ниназу и Тишпак явно древнекурдские — Ниназу (ни-назу), где «ни», судя по современным курдским словам nire — «отводный оросительный канал» (7-664); nılufer (gulnilufer) — «водяная лилия, кувшинка, лотос» (7-663); ne — «деревянный водопровод» (7-664), — означал воду. Назу также в современном курдском нашло свое отражение в словах niza — «желание, просьба» (7-645) и naz — «знакомый»; «знать». Есть и курдские собственные женские имена Naz, Nazan (6-199), Naze, Nazin, ласкательное Nazo (6-200), восходящие к имени Ниназу — Nina (6-202).
Тишпак также переводится с современного курдского слова tışk — «луч, блеск, сияние» (7-164), а pak — «чистый, опрятный, незапятнанный», paki — «чистота, опрятность, незапятнанность» (7-96). Есть и курдское собственное женское имя Tışk («(Солнечный)Луч») (6- 244). Эти примеры не должны оставлять и тени сомнения в курдском значении имени божеств Ниназу и Тишпак.
Таким образом, вышеизложенное дает основание сделать вывод о том, что Эшнунна (Ашнуннак) издеревле была населена протокурдскими племенами, которые свою родину, возможно, называли по имени одного из сильных местных родоначальников — Туплияш, где «яш» (на современном курдском языке — «ах») — «земля», а Тупли — с.м.и. Tapel (6–641), Topo (6-381), или же родоплеменное название. Эти племена после упорной длительной борьбы захватили часть Месопотамии и уже под названием касситов, создав новое мощное Вавилонское царство, господствовали там более 500 лет.
Впервые о курдах упоминает одна из шумерских надписей, датируемая III тыс. до н.э., где речь идет о стране Kar-da или kar-da-ka. Страна Karda была расположена по соседству с живущим на юге озера Ван народом су. Многие ученые название этой страны связывают с «Kur-ti -e», которые упоминаются в победной реляции ассирийского царя Тиглатпаласара (1100 г. до н.э.). А по мнению Сейса, «Kur-ti» Тиглатпаласара на самом деле и есть гордиены (греческое произношение). По мнению Хьюга Винклера, «Kur-ti-e» можно читать и как «Kur-hi-e» и поэтому нельзя с уверенностью «Kur-ti» связывать с курдами. Но большинство ученых предпочтение дают чтение этого слова как «Kur-ti-e». Например, Хоммел утверждает, что первоначальное чтению этого слова как Kurhit позже подверглась изменению в форме Kurdit (36). С этим этно-топонимом тесно связано и название Касситской Вавилонии «Кардуниаш».
В иранской части Центральных Загросских гор, в южном течении реки Дияла с древнейших времен жили племена, известные древним источникам под названием касси и кашши. Эти племена были еще известны в античные времена под названием касси, кисси, коссеи. Восточные отроги Загроса называли еще в античный период горами Кисси. Античные авторы упоминают о «стране коссеев» над Мидией. Эта страна указана после горной страны «элимеев и паретакенов» (Страбон. XI, XII,4). На востоке Великая Мидия граничила с Парфией и горами коссеев. Коссеи могли выставить 13 тыс. лучников и были союзниками эламитов в войне против Вавилонии. На родство коссеев и сузийцев указывает и то, что некоторые элементы их боевого вооружения — традиционные защитные доспехи (льняной панцирь) были одного образца. В походе Ксеркса на Элладу участвовали и подразделения коссеев в традиционных персидских одеждах, только вместо войлочных шапок они носили так называемую митру — повязку на лбу, концы который свешивались по обеим сторонам лица (Геродот.VII,62). В фермопильском сражении коссеи вместе с мидянами являлись ударной силой Ксеркса (Геродот.VII,210). Коссеи граничили с мидянами. Коссеи вместе с другими тремя племенами — мардами, уксиями и эламитами, стяжавшими себе славу разбойничьих племен, были независимы и «заставляли царей платить им дань, а коссеи даже получали дары, когда царь, проводя лето в Экбатанах, возвращался в Вавилонию» (Страбон.XI,XIII,6). Царская дорога из Экбатаны в Вавилон проходила через Сузы на юг, далее поворачивала на запад в Вавилонию. Эта была наикратчайшая и удобная дорога, но в то же время самая опасная, так как проходила через земли коссеев, и свою безопасность можно было обепечить, откупаясь дарами от этих племен. Только Александру Македонскому удалось зимой усмирить эти племена силой оружия (Страбон. XI, XIII,6).
По рассказам античного автора Поликлита, Коссейские горы находятся на расстоянии 1000 стадий от Евфрата: невысокие, не покрыты глубокими снегами и не вызывают внезапного таяния большой массы снега. Вершины этих гор находятся в области над Экбатанами по направлению к северу, а по направлению к югу они разделяются и по мере расширения становятся значительно ниже (Страбон XVI, I, 13). Как область Коссея граничила с Персидой и Паретакеной и простиралась до Каспийских ворот (Страбон. XVI,I,17). Коссея — «небольшая и бедная страна» (Страбон. XVI,I,18).
Паретакена соответствует совр. району Исфаган в Иране. Значит, «область коссеев» можно локализовать в районе Хамадана (Экбатаны), Исфагана (Паретакены) и Персиды (Шираза) и Каспийских ворот, отделяющих Северную Азию от Южной. Таким образом, «область коссеев» античных авторов более или менее соответствует Луристану в Восточной (Иранской) части Курдистана, что, в свою очередь, позволяет сделать вывод о том, что древние касситы сумели сохранить свое племенное название, полученное от имени бога Кашшу, которое дошло до нас в виде «коссеи». Касситы, с преобладанием культа бога Карду в Вавилонии, начиная с XV в. до н.э. свою страну (Вавилонию и Кашшу) стали называть «страна Карда» или «страна Кардуниаш» («Земля Карду»). Но наряду с Кардуниаш «страна Карда(у)» свою альма-матер продолжали называть «Кашшу» — по эпониму своего бога Кашшу , от которого получили и этническое название.
Предполагается, что касситы получили название от своего племенного бога Kaşşu. Территория проживания касситов соответствует нынешней области Луристан в Иране; в древности она охватывала территорию государства Элам. Эламиты и касситы, родственные по языку племена, были горцами-скотоводами и на указанных территориях жили с незапамятных времен. Соседи и родичи касситов — эламиты жили на своей территории во всяком случае с начала III тысячелетия до н.э. Касситы на этих местах жили и позже и занимались горным полукочевым скотоводством. Их потомками считают курдские племена луров (22-122) и иламов, проживавших в провинции Элам на западе Луристана в Иране.
В 1750 г. до н.э. войска касситов во главе Гандашем вторглись в Месопотамию. Гандаш был современником Самсуилуны, сына вавилонского царя Хаммурапи. Гандашу удалось не только проникнуть в Месопотамию, но и образовать касситское государство. Найденная копия с надписи Гандаша, стоявшей в главном вавилонском святилище бога Энлиля в Ниппуре, свидетельствует в пользу того, что государство касситов в Месопотамии — серьезное военно-политическое образование. Источники войну с касситами отмечают в 9-м году царствования Самсуилуны (1741 г. до н.э.). Самсуилуну, опиравшемуся на укрепления, воздвигнутые Хаммурапи на северо-восточной границе Вавилонии, удалось отстоять основные территории государства. Но касситам удалось укрепиться в предгорьях к северо-востоку от Вавилонии. Уже в следующем году Самсуилуну пришлось сражаться с коалицией Элама и городов Эшнунна, Иссин, Урук. Во главе движения южных городов стояли жители «Страны моря», т.е. той береговой полосы Персидского залива, в болотах которой скрывались изгнанные из городов Шумера враги Вавилонии. Самым серьезным противником был Илумаилу, объявивший себя потомком последнего царя династии города Исина. Самсуилуну пришлось отступать на север. И при сыне Самсулиуна успех продолжал сопутствовать Илумаилу. А в городах Урука была кутийская династия, об одном из ее ярких представителей — Гильгамеше и была сложена «Поэма о Гильгамеше». В царствование последнего царя первой вавилонской династии Самсудитаны (1625-1595 гг. до н.э.) в Вавилон вторгаются хетты, воспользовавшиеся ослаблением Вавилонии, распавшейся на отдельные части в результате касситского вторжения. Но касситам удалось захватить Вавилон, и после упорной борьбы, шедшей с переменным успехом, подчинить себе даже Приморскую страну, окончательно победив царей южных городов в 1518 г. до н.э. Таким образом, полуторавековая борьба касситов с Вавилонией завершилась в пользу касситов, которые господствовали здесь свыше 500 лет — до 1204 г. до н.э.
Начало касситской династии было положено Гандашем (ок. 1741-1726 гг. до н.э.). Следующие касситские цари:
Агум Большой (ок. 1725-1704 гг.),
Каштилиаш I (ок. 1704-1683 гг.),
Ушши (ок. 1682-1674 гг.),
Абиратташ (ок. сер. XVII в. до н.э.),
Уршигурумаш (конец XVII в. до н.э.),
Харбашигу,
Типтакчи,
Агум II (1593-1574 гг.),
Вурнабуру I (Бурнабуриаш) (1494-1379 гг.),
Кастилиаш III,
Агум III,
Караиндаш,
Кадашмау Харбе,
Куригалчу II (1345-1324 гг. до н.э.),
Кадашмау Энлил,
Вурнабару II и др.
Власть касситов распространялась на огромную территории. Весь Шумер и Вавилония были им подчинены. Агум II называет себя «царем Кашшу и Аккада, царем обширной страны Вавилона, который поселил много людей в Ашнуннаке, царем Падана и Алмана, царем страны Гути». В другом источнике он титулован как «царь Кашшу, Аккада, Вавилона, Алмана (Хальвана), Падана, Гути и Элама». Эти территории простирались с юга до Персидского залива и с запада до бассейна озера Урмии и занимали больше половины территорий нынешнего Курдистана. Агум II имел прозвище «Kak rаme», которое пытаются перевести как «Меч Милости» или как «Меч Крови», «Кровавый Меч» (22-126). Понятия «меч» и «милость» несовместимы. Эти слова переводятся с курдского, где «Kak» — уважительное обращение к старшему брату, а «Kak rаme» переводится как «Милосердный».
Некоторые представления об общественном строе касситского государства дают сохранившиеся до наших дней деловые документы и особенно надписи на т.н. кудурру, т.е. межевых камнях, на которых вырезан текст царского указа о пожаловании земельного участка определенному лицу. Копия кудурру хранилась в храме доверенного божества. Закрепление «кудурру» заново за владельцами утверждалось или обновлялось новыми правителями. Такое использование земельных участков в Вавилонии появилось только в период касситского правления, хотя в соседнем Эламе такой способ был известен еще в первой половине II тыс. до н.э. Это указывает на то, что способ кудурру был принят у эламитов. Элемент кудурру содержится и в собственных именах эламских царей: Кудурнаххунте (ок. 2024 г.до н.э.) и Кудурнахунд, который был современником ассирийского царя Синнахериба (705-681 гг.до н.э.), царя Эмутбал (Ямутбала) Кудурмапук — отца царя Ларсы Римсина (XIX в. до н.э.), Навуходоносор I (ок. 1146-1123 гг. до н.э.) и Навуходоносора II (605-562 гг. до н.э.), правильное имя которых — Набу-Кудури-Усур. Видимо, Кудурри — теофорное собственное имя от эпонима бога Гидар, который в касситской мифологии являлся воинственным божеством, богом-героем. В имени Набу-Кудури-Усур: Набу — от индоевропейского «небо, небесный» и означает «пророк», Кудурри — от касситского теонима Гидар и означает «Божественный Кудур (Гидар)». Усур — возможно, название рода или племени, из которого происходили эти цари. В настоящее время теоним Кудур (Гидар) сохранился среди курдов и отражен в культе Хыдыр Наби (Кудур→Гидар→Хыдыр). Почитание этого бога среди курдов всех конфессий указывает на то, что культ этого бога не связан с исламом и имеет общекурдские корни. Название межевого камня кудурри указывает на покровительство со стороны касситского бога Гидар, который выступал гарантом обещания или заключенного договора, и посягательство на межевой камень оценивалось как посягательство на самого бога, одно имя которого гарантировало неприкосновенность соглашения.
Вся территория нового государства, особенно районы с развитым земледелием и ремесленным населением, была распределена между различными знатными касситскими семействами или родами. Эти семейства и роды называли словом «биту», которое переводят как «дом». Это слово сохранилось в современном курдском языке в форме malba(e)t и означает буквально «из того дома», «из дома» (такого-то), где «дом» имеет значение «род, клан». Главы рода, общины называли «бел бити», где бе(а)л — в курдском языке означает высокое, большое: bel biti → mal bat, что буквально означает «родоначальник», «глава рода (клана, семьи)». Межевой камень кудурру царским указом закреплял эти владения за новыми хозяевами. В указах обычно говорилось, что данный земельный участок передается в полную собственность такому-то лицу, причем запрещалось кому-либо как в настоящем, так и в будущем возбуждать судебные иски о праве владения этим участком и требовать выполнения тех или иных повинностей от его владельцев. Царский указ грозит проклятиями и строгими карами богов нарушителю «кудурру». Больше того, касситские цари, захватив многочисленные земли и раздав их своим вельможам, чиновникам и военным командирам (родовым начальникам), принимали также меры для усиления этого аристократического землевладения. В надписях кудурру иногда указывалось, что данный земельный участок, жалуемый царем, освобождается от всех повинностей, натуральных податей и принудительных работ в пользу царя. Такие привилегии предоставлялись и храмовым землям.
Первоначально касситы свою страну называли Туплияш — долина Диялы, ее нижняя часть (древнее царство Эшнунна или Ашнуннак). После распространения своей власти над всей Вавилонией, Шумером и некоторыми областями стали перечислять все подначальные страны и области. Например, Агум II именовал себя «Светлым потомком бога Шукамуны (касситское божество), царем касситов и аккадцев, царем обширной страны Вавилона, заселившим Ашнуннак многочисленными людьми, царем Падана (Падир, в северных горных окраинах Элама) и Альмана (поздний Хольван, предгорье Загроса на дороге вверх по реке Дияле), царем кутиев—неразумных людей» . Власть Агума охватывала не все территории кутиев, но в некоторых районах будущей Мидии касситы уже осели, и эти районы должны были довольно прочно входить в состав нового касситского государства, получившего название «Кар-Дуньяш» во второй половине XIV в. до н.э. Это в первую очередь территория долины Диялы. Низовья Диялы, древний Ашнуннак, были в это время заселены касситами и получили касситское название Туплияш. Такое же положение сложилось и на среднем течении Диялы — в Намаре (Намру, древний Навар). В III тыс. до н. э. Навар был хурритской территорией. В конце II и в начале I тыс. до н.э. Намара управлялась касситскими родами Бит-Карзиягку и Бит-Хамбан. Даже в I тыс., когда Намаре удалось стать независимой, ей управляли цари из династии/рода Бит-Замбан с касситским титулом «янзи». Богиней Намары считалась касситская богиня гор Шималия (название этой богини сохранилось в курдском языке, в диалекте соранани как shemule — «лампада, светильник»). Возможно, с культом этой богини связан и сохранившийся до наших дней обычай среди курдских женщин в субботний вечер собираться у дороги и по реплике прохожего толковать для себя ответ на загаданное желание. Этот обряд-гадание называется shemale (7-440).
И. М. Дьяконов особо обращает внимание на такой любопытный факт, как широкое распространение применявшегося касситами царского титула janzi (22,127-128)
Он засвидетельствован не только у самих касситов, на территориях Намары и соседней с ними области Бит-Хамбана, но и в области Аллабриа, которая находилась в верховьях Мал. Заба, у перевалов, ведущих на равнину к югу от озера Урмия, и в области Хубушкиа в долине реки Бохтан к югу от озера Ван. Дело в том, что Аллабриа и Хубушкиа входили в сферу влияния кутиев. Общеизвестно, что область к югу и юго-западу от озера Урмия была кутийской или кутийско-луллубейской, а Хубушкиа собственно относилась к области распространения хурритов и урартов. В то же время есть данные о распространении на этой территории и кутиев: «По крайней мере во II тысячелетии до н.э., согласно надписи Салмансара I (середина XIII в. до н.э.) (24-266), кутии обитали на территории от Уруатри (племенной союз на Армянском нагорье, к западу от озера Ван и у этого озера) до Кутмухи (верхней части долины реки Тигра); таким образом., долина реки Бохтан входила тогда в их территорию» (22-128, прим. 5). Очевидно, что этот термин для вождя или царя — «янзи» — был распространен среди не только касситов, но и кутиев, что говорит об их языковом и этническом родстве, на что указывает и И. М. Дьяконов (22-128).
Именно с этим движением кутиев и связано появление мушков (восточных) в XII в. на территории Пурулумзи, Алзи и Кутмухи и разгром ими Хеттской державы. К середине V в. до н.э. в области Хубушкиа, которая по административному делению Персидской империи совпадала с сатрапиями Восточной и Западной (частично) Армении, уже жили курдские племена.
На основе титула «янзи» — термина для вождя или царя — И. М. Дьяконов делает справедливый вывод о родстве касситского и кутийского языков.
Касситские цари во внутренней политике стремились укреплять не централизованную власть, а наоборот, экономическое и, следовательно, политическое могущество отдельных племенных вождей. Последние опирались на духовенство (жречество) и родственные кланы. Такая политика сводила на нет межродовую вражду и создавала относительную стабильность в стране. В результате такие крупные города, как Вавилон, Ниппур, Сиппар, фактически занимали независимое положение, полностью были освобождены от налогов в пользу царя, от царского суда, от общественных работ и от поставки воинов в ополчение. Это также свидетельствует в пользу того, что в этих городах правили представители одного или нескольких касситских родов в условиях номинального признания относительной власти какого-то родственного им авторитетного лица. С установлением политической власти касситов в Вавилонии ряд ученых отмечает политический и культурный упадок Вавилонии. Даже делаются попытки объяснять это сокращением притока рабов в Вавилонию (25-129). Наоборот, касситский период отмечается использованием в военном деле и транспорте лошадей и мулов, применением в сельском хозяйстве комбинированного плуга-сеялки, созданием сети дорог, активизацией внешней торговли. Именно при касситах стал применяться новый, более удобный способ датировки, который заключался в установлении счета годов по годам царствования правившего царя. Касситские цари с уважением относились к духовной культуре местного населения и наряду с касситскими богами чтили и вавилонских богов. Так, Агум II в XVI в. до н.э. вернул на родину захваченные во время хеттского похода священные для Вавилона статуи Мардука и его супруги Царпанит, заново реставрировал и украсил их храмы. В XV в. до н.э. был построен новый храм в Уруке. К XIV в. до н.э. была проведена реставрация зиккуратов и храмов в Уре. В денежном обращении появляется золото как ценовая единица взамен серебра. В период правления касситского царя Бурна-Буриаша II цена одной золотой монеты равнялась 160 кг ячменя. Соотношение 1/9 золота к серебру, сохранившееся до наших дней, — с этого периода. Строились новые города и поселения. Куригалчу I для защиты Вавилона с запада на западной стороне на расстоянии 17 км от нынешнего Багдада построил город-крепость Дур-Куригалчу вместе с бастионами и дворцом.
Государственный строй касситов мало чем отличался от прежнего государственного строя. Страна была разделена на области, которыми правили подчиняющиеся центральной власти наместники, которых называли Bel pehati .
Касситский царь Вавилонии Караиндаш I (начало XV в. до н.э.), имя которого содержит компонент kara из Бехустунской надписи и означает «Великий Индаш», принял титул «Царь Вавилонии, Шумера и Аккада, царь Кашшу и царь Кар-Дуниаш». И по сей день название бога Кашшу сохранилась в этнониме курдского племени Кашур, обитающего на юге района Бейтушебаб (древнего Елк, Алки) вблизи иранской границы в Северной части Курдистана.
Касситское царство вело оживленную торговлю со многими странами древнего мира. Поддержанию торговых путей в порядке и обеспечению их безопасности уделялось большое внимание.
Многие страны искали дружбу с Кардуниашским двором. В годы правления Бурна-Буриаша ассирийцы отправили в Вавилонию одну принцессу, сын которой стал править в Вавилонии после смерти Бурна-Буриаша. Но он был убит оппозицией из-за неугодной ей политики, и на его место был назначен Назибургаш. Через пару месяцев он также был убит, и на царский трон был посажен другой сын Бурна-Буриаша II — Куригалчу II (1345-1324). В период его правления боевые действия между Ассирией и Касситской державой завершились установлением новых границ между двумя государствами: «от места напротив Пиласки на том берегу Тигра через гору Арман в Угар Салли («нива» или общинная территория Саллу — непосредственных подступах к устью Диялы) до лулумеев» (22-129).
В правление царя Куригалчу II был также завоеван весь Элам, что указывает на возросшую военную мощь касситов.
В период правления Назимаруташ (Низамаратташу) (1323-1298 гг. до н.э.) в результате длительных войн с ассирийским царем Ададнерари I были установлены новые границы между двумя государствами. Касситам все труднее становилось удерживать возрастающую военную мощь ассирийцев.
Кадашман Тургу (1298-1280 гг. до н.э.) стал искать союзников против ассирийцев и нашел их в лице хеттов, с которыми заключил дружественный договор, согласно которому в случае смерти одного из царей этих стран другой поможет сыну умершего занять отцовский престол. Скоро такой случай представился: в 1280 г. умер Кадашман Тургу и вмешательство царя хеттов Хатушили непосредственно в Кардуниаше стало залогом для вступления на отцовский престол Кадашмана II Энлиля, его младшего сына (1279—1265 гг. до н.э.). Кадашман II, ослепленный властью, проводил время в развлечениях, мало занимался государственными делами, и такая беспечность дорого обошлась государству: ассирийцы захватили часть горных областей страны. Это был сильный удар и для экономики страны. Затруднение связей с горными областями ограничивало количество поступающего оттуда скота, лошадей, мулов, продуктов животноводства. Частые войны с Эламом, хеттами, ассирийцами отрывали все большее количество людей от работ в сельском хозяйстве, часть населения была вынуждена покинуть страну. Начался экономический кризис, который еще больше чувствовался в период правления Кудур I Энлиля (1264-1255 гг. до н.э.) и его сына Сурияша (1255-1242 гг. до н.э.). Положение страны при Кастиляше IV (1242-1235 гг. до н.э.) еще более осложнилось. Кастиляш II 5 из 8 лет правления провел во дворце в развлечениях и только последние 3 года стал заниматься государственными делами. Но стратегическая инициатива была упущена. Ассирийцам удалось отнять у касситов страну Кути. После окончательного разгрома Кардуниаша ассирийцы увели в плен часть населения, предварительно разрушив много городов, и вместо Кастиляша IV назначили проассирийского царя, который правил в течение 7 лет в Кардуниаше. После него еще два проассирийски настроенных царя — Энлиль Надим Суми и Кадашман (Гадашман) II Харбе правили в течение полутора лет. Следующий царь Адад Сума Усур (1218-1189 гг. до н.э.) также правил в качестве вассала Ассирии, но потом ему удалось полностью вывести Кардуниаш из-под опеки Ассирии и восстановить былую независимость страны. Следующему касситскому царю Мелишиху (1188-1174 гг. до н.э.) удалось выправить экономическое положение Кардуниаша, что привело к его усилению. Но эламский царь Шутрук-Нахунте I около 1175 г. до н.э. нанес решающее поражение Кардуниашу, после которого там произошла смена династий, и царем стал Мардук Апал Идин (1173-1161 гг. до н.э.). При нем в касситской Вавилонии установился культ бога Карду в качестве верховного бога (12-30). В годы правления Забаба Сума Идин (1160 г. до н.э.) положение Кардуниаша снова ухудшилось и стало критическим. Воспользовавшись этим, ассирийцы захватили ряд его городов.
Эламский царь Шильхак-Иншушинак (ок. 1165-1151 гг. до н.э.) также совершил ряд походов в сторону Загроса. Во время его похода упоминается область Бит-Милшиху , видимо, она была наследственным доменом касситского царя Мелишиху. Эламитам удалось захватить города Эшнунна, Дур, Куригалчу, Опи (Опис) и Сиппар и тем самым положить начало разделу Кардуниаша. Потом они окончательно захватили всю страну, и тем самым пришел конец касситскому правлению в Вавилонии. Часть касситов отошла в Загрос и там, усилившись, образовала свои полунезависимые государства. Этим и завершилось 500-летнее (примерно с 1595 — до ок. 1155 гг. до н.э.) правление касситов в Вавилонии. Но касситы продолжали играть определенную роль в военно-политической жизни Вавилонии. Несмотря на потерю центральной власти, в некоторых городах оставались в правлении знатные касситские рода. Одним из них был город Иссин, расположенный на западе Вавилонии, к которому и перешла инициатива борьбы против эламского господства. Страна стала постепенно набирать силу, и при Навуходоносоре I (1126-1105 гг. до н.э.) наступил ее, хотя и кратковременный, расцвет. Навуходоносору I удалось разбить эламского царя в битве около крепости Дер на берегах реки Керхи и снова завладеть долиной Диялы вплоть до горы Хашмар. После такого удара Элам в течение трех веков (до 821 г. до н.э.) вообще не упоминается в источниках.
За союзнические услуги Навуходоносор I освобождает расположенные в Намаге земли своего полководца Ритти-Мардука из касситского рода Карзиябку от всех повинностей, а несколько позже мы видим на престоле Вавилонии некоего Замуукинзери, происходящего из Хошмара (22-137). Карзиябку и Эамукинзери — явно иранские имена. Вавилония оставалась ираноязычной до IX в. до н.э. С притоком в середине XI в. до н.э. кочевых племен арамеев, обитавших к западу от Евфрата, постепенно меняется этнический облик Вавилонии и Ассирии, и только начиная с IX в. в истории Вавилонии большую роль стали играть семитские племена, говорившие на одном из диалектов арамейского языка.
Касситам удалось окончательно закрепиться в центральной части Торосских гор, впоследствии получившей название «Земля кардухов», о которой подробно сообщает нам греческий историк Ксенофонт в своем труде «Анабазис». С завоеванием Вавилона Кардуниаш не исчез с политической карты Передней Азии. В одной из надписей Тукульти-Нинурты I, датируемой концом XIII в. до н.э., он именует себя не иначе, как «царь вселенной, царь Ассирии, царь четырех частей света, солнце всех народов, царь сильный, царь Кардуниаша, царь Шумера и Аккада, царь моря Верхнего и Нижнего, царь гор и широких степей, царь шубарейцев и кутиев и всех стран Наири…» (24-267). В этой надписи мы не встречаем название Вавилон. Но уже в его другой надписи о построении города Кар-Тукульти-Нинурты среди подвластных ему стран он, наряду с Кардуниашем, упоминает и Вавилон после Шумера, Аккада и Сиппара (24-269), что указывает на существование, наряду с Вавилоном, и другого политического образования под названием Кардуниаш. Тиглатпаласар I (1115-1077 гг. до н.э.) в одной из своих победных реляций гордился тем, что «обширную страну Кардуниаш до самой дальней границы я подчинил своей власти и стал господствовать над нею» (26-140). Позднее ассирийские источники довольно скудно упоминают страну Кардуниаш, хотя подробно сообщают о Вавилонии. Видимо, страна Кардуниаш приобрела полную независимость и проводила самостоятельную политику. Аккадская орфография названия Кардуниаш (Кар-Дуньяш) — Kar-du-ni-jaş. И ассирийские источники это слово пишут как Кардуниаш— Карду-ни-аш, где «аш» означает «земля», которое созвучно с современным курдским словом «ах» — тоже «земля». Касситы нижную Месопотамию называли Кар-Дуниаш. Касситское слово jaş означает «земля», отсюда и значение этого слова «Земля Карду». В источниках напротив названия «Дуниаш» стояла идеограмма с обозначением божества. Предполагается, что Дуниаш — эпоним касситского божества, и «кар» как касситское слово некоторые источники переводят как «страна», отсюда и выводят значение «Кар-Дуниаш» — «страна Дуниаш». Также существует мнение, что «Кар-Дуниаш» — прежнее название страны касситов, которые и принесли его в Вавилонию. Немецкий историк Эгон фон Ельктедт пишет, что «слово Kardunaş … заново нас направляет к действительности построения некоторых согласных букв. Эти согласные буквы k – r – d точно соответствуют порядку построения согласных букв в слове k — u — r — d – a – n. В словах KARDUNAŞ – GURTİ – KARDUCHİ – GORDİENE последовательность согласных букв одинакова» (21-83).
Ассирийцы предпринимали походы на Кардуниаш, но особых успехов не добивались, и этим объясняется их «забывчивость», но любой малейший успех сразу же отмечался. Так, Ашшурнасирапал II (884/3-859 гг. до н.э.) написал о захвате и включении в пределы своей страны крепостей Хириму (к востоку от Тигра) и Харуту, крепостей Кардуниаша (24-290-291). Это, наверное, все, что удалось отвоевать у касситов ассирийскому царю. Другой ассирийский царь Тиглатпаласар III (745-727 гг. до н.э.), сообщая о своем походе в 729 г. до н.э., также в своей победной реляции пишет о том, что ему удалось захватить «земли обширной страны Кардуниаш до самой дальней границы» (5-387). В этой надписи упоминается «перевал через горы Бабиту до страны Хашмар» , который также был включен в «пределы» Ассирии. Названные крепости были расположены поблизости этого перевала. Это говорит о том, что речь идет о поздней Ксенофонтовой «Стране Кардухов».
Регулярные торговые связи поддерживались и с Египтом. Во второй половине XV в. до н.э. между Египтом и Вавилонией установились стабильные мирные отношения, постоянно курсировали послы, ходили торговые караваны. Касситские цари обычно посылали в дар египетским фараонам лошадей и колесницы, сосуды из бронзы, ценные сорта масла, изделия из лазурита и др. В качестве ответных даров они получали золото, великолепную мебель из ценных пород дерева, украшенную золотом и слоновой костью, ювелирные изделия. Для упрочения отношений египетские фараоны брали в жены касситских принцесс. Вопросы о «дружбе» и «братстве», включавшие также пункты о взаимопомощи, были основными темами переговоров. Дипломатические переговоры, которые велись устно через послов или письменно, имели иногда своей целью уладить различные конфликты. Среди найденного в Эль-Амарне большого государственного архива египетских фараонов конца XVIII династии (XVI-XIV вв. до н.э.) дипломатических посланий царей Вавилонии касситского периода к египетскому фараону есть письма с просьбой о наказании лиц, виновных в ограблении вавилонского каравана; протест вавилонского царя против установления Египтом непосредственных дипломатических взаимоотношений с Ассирией, которую вавилонский царь считал подвластной. Вавилонский царь Кадашман-Бэл в своих письмах, обращенных к Аменохотепу III (1455-1424 гг. до н.э.), все время требует золото. Вавилонские цари иногда становились более требовательными, в тоне их писем появлялись настойчивость и звучало недовольство. Бурна-Буриаш II (середина XIV в. до н.э.) в своем послании выражает недовольство тем, что египетский фараон невнимателен к его болезни, что присланная за вавилонской царевной для фараонского гарема свита недостаточно велика, отсутствуют подарки, особенно золото. «Если ты не можешь быть столь же щедрым, как твой отец (Аменхотеп III — 1451/55-1431), — пишет он Эхнатону (1424-1388 гг. до н.э.), — то пришли хоть половину». Особенно недоволен был Вавилон приемом в Египте ассирийского посольства, ибо считал Ассирию зависимым от себя государством. Уже в этих письмах в адрес египетских фараонов содержится скрытая угроза, которая в конечном счете приводит к разрыву с Египтом.
Касситские цари ориентируются и на враждебные Египту Митанни и Хеттское царство, за хеттского царя выдается дочь Бурна-Буриаша II.
Навуходоносор I (Набукудурриссур-Набу-Кудурри Усур), по ошибке выдаваемый за представителя IV династии (8-302), на самом деле был потомком касситских царей Энлил Надима Суму и Адад Суми Усур и, скорее всего, происходил из рода Адама Суми Усур. Он не без успеха воевал с Ассирией, ему же удалось в битве на реке Эвлее сломить могущество Элама. Царство Навуходоносора I охватывало, помимо собственно Двуречья, также значительную часть долины реки Диялы и ее притоков и простиралось от подступов к Ассирии до Персидского залива (8-302). По-прежнему опорой Вавилона была касситская военная знать. Дарственная грамота Навуходоносора I одному касситскому родовому вождю, командовавшему в битве на Эвлее вавилонскими колесницами, — яркое подтверждение этому. Дарственная грамота также дает некоторое представление о социальной структуре и общественном строе: из нее мы узнаем, что население Вавилонии было обложено многочисленными налогами и повинностями. В их число входили различные натуральные поборы продуктами земледелия и скотом как в пользу царя, так и в пользу областного наместника, а также на содержание отрядов конницы (которая была, по-видимому, нововведением касситского времени) во время их постоя, затем дорожная и мостовая повинности. Из других источников мы узнаем также о повинностях по поддержанию оросительной системы. Все эти поборы осуществлялись специальными сборщиками, а также «царскими слугами каналов и суши», подчиненными «глашатаю» — главе управления повинностями. Большую власть имели наместники областей (8-303).
И при Навоходоносоре I продолжала раздаваться царская земля большими участками влиятельным представителям служилой знати, от которой царь фактически полностью зависел. Многим из числа этой знати удавалось выговаривать освобождение своих владений от налогов и повинностей. Они владели абсолютной властью на подвластных им территориях и тем самым практически превращались в маленьких царьков. К примеру, на земле упоминавшегося выше начальника-кассита, получившего царскую грамоту от Навуходоносора I, царские должностные лица даже не имели права арестовать преступника. Еще в касситское время храмы становятся крупнейшими землевладельцами, по сути дела так же экономически независимыми от царя. Этому способствовали и тесные родственные связи правящей династии с настоятелями храма. Известные привилегии имели и крупнейшие рабовладельческие центры-города. Вавилон и Ниппур обладали военными силами, обособленными от царских, и были наделены правом ареста отдельных лиц (вероятно, лишь своих граждан) даже за пределами территории этих городов. Как выше было сказано, царские должностные лица на земле военачальника-кассита такого права не имели.
Такая структура общества дает представление и о характере государственной власти, не отличающейся строго централизованным государственным строем. Власть царя была номинальной, и царская власть, скорее всего, признавалась остальными «царьками —племенными вождями» исходя из того, насколько силен вождь того или другого племени и значительны его военные силы. Поэтому в условиях повсеместной и постоянной интриги по принципу «один против всех и все против одного», в зависимости от характера временных союзнических отношений, легко нарушались «общепринятые» союзнические обязательства, и тот или иной племенной вождь «признавался» царем. Новый «царь», следуя общепринятым правилам игры, постоянно поощряя одних огромными привилегиями, в то же время должен был угрозой применения силы удерживать других на поводке, что, в свою очередь, открывало путь к новым интригам. И все это в конечном счете приводило к ослаблению государства. Поражение Элама от Вавилонии, а затем и самого Вавилона от Ассирии привело к ослаблению обоих государств, потере центральной власти и борьбе за власть местных князей. В этот же период усиливается давление семитских племен из Восточной Аравии на Вавилон. Постоянные внешние вторжения Элама и Ассирии окончательно усложнили положение Вавилонии.
Касситский Вавилон внес определенный вклад в развитие науки в различных областях. Необходимость в решении ряда практических задач, существенных для измерения полей, создания построек и ирригационных сооружений и т. п., обусловила развитие математики. В одном вопросе, а именно в вопросе написания всех мыслимых чисел минимальным количеством цифровых знаков, вавилонская математическая наука стала даже выше, чем позднейшая древнегреческая. В вавилонской математике, как и в современной, был осуществлен принцип, согласно которому одна и та же цифра имеет различную числовую значимость в зависимости от места, занимаемого ею в числовом контексте (позиционная система). Однако в Вавилонии, наследнице культуры Шумера, числовая система покоилась не на десятичной основе, а на шестидесятеричной. Вавилонская числовая система продолжает жить и в наше время в делении часа на 60 минут, минуты на 60 секунд, а также в делении окружности на 360 градусов (8-308). Вавилонские писцы решали планиметрические задачи, используя свойства прямоугольных треугольников, сформулированные впоследствии в виде так называемой Пифагоровой теоремы, а в стереометрии решали такую сложную задачу, как измерение объема усеченной пирамиды. Доказано, что вавилонские математики являлись основоположниками алгебры, поскольку они решали в некоторых случаях уравнения с тремя неизвестными. Они могли также в ряде случаев извлекать не только квадратные, но и кубические корни. В определении числа π, т. е. отношения окружности к диаметру, вавилоняне пользовались лишь грубым приближением, определив π числом «три». Египтянам удалось достичь более точного приближения — 3,16.
Вследствие потребностей высокоразвитого ирригационного земледелия наряду с математикой в Вавилонии больших успехов достигла и астрономия. Основы звездной карты в той мере, в какой она может быть установлена без применения телескопа, были созданы в Вавилонии и позже были приняты европейскими странами Средиземноморья. В своем дальнейшем развитии вавилонская астрономия оказала значительное влияние на греческую науку (8-308).
Современная астрологическая наука в своем развитии многим обязана именно Касситской Вавилонии. Развивались медицина и химия. Зоология, ботаника и минералогия нашли свое выражение в одних лишь длинных списках названий животных, растений и камней. В связи с необходимостью перевода древних текстов и переписки имеющихся обращалось большое внимание на изучение языка, его словарного состава и грамматики, что явилось мощным стимулом для развития филологической науки.
Среди дошедших до нас памятников вавилонской литературы такие произведения, как «Поэма о невинном страдальце», «Диалог между господином и рабом», которые указывают на «зачатки философской мысли» (8-308).
Во времена господства касситской династии в Вавилонии на печатях вавилонян появляются касситские мифологические символы и изображения: крест (символ солнца, встречающийся также на луристанской керамике и иногда — на бронзе), ромбовидный символ женского начала, крылатые грифоны и др. (22-132). Символ креста — фигура из двух пересекающихся под прямым углом линий — с древнейших времен встречается отображенным на предметах материальной культуры ареалов обитания курдского народа на различных этапах его исторического развития. В Курдистане зафиксированы самые ранние формы креста в виде равномерных фигур из двух пересекающихся под прямым углом линий и гаммированного креста (+, …). Характерный узор в виде мальтийского креста был известен еще с древнейших времен на территории Южного Курдистана (8-128).
В древности крест, как символ солнца, встречается не только у касситов, но и у хурритов. На это указывает печать Итхи-Тешупа, царя Аррапхи, датируемая около 1410 г. до н.э.
На территории древнего Курдистана строились и храмы, отражающие в своей архитектуре форму креста. Так, английская исследовательница К. Гофф на поселении Баба-Джан в Луристане описала древнее святилище с крестообразным залом для церемоний площадью более 120 кв. м с плоским перекрытием, опирающимся на колонны, с идущим по стенам фризом из разноцветных плиток (27-112).
После проникновения кутиев в Верхнюю Месопотамию волны ираноязычных протокурдских племен последовательно перекрывают друг друга. После кутиев касситы были следующей такой волной. На родство и общую культуру кутиев и касситов указывает и широко распространенный среди них культ солнца. В шумерском пантеоне пиктографическим изображением солнца, привнесенным кутиями, был знак в виде креста. В результате археологических исследований на территории Курдистана были обнаружены многочисленные изображения крылатого солнечного диска — на стенах храм и дворцов, наскальных изображениях, на оружии, геммах и предметах повседневного быта. Этот же символ был обнаружен и в Египте, и других странах Среднего и Ближнего Востока.
В пантеоне кутиев вера в бога Солнца, называемого «UTU» («TAV»), занимала центральное место. Кутии, вероятнее всего, от имени своего верховного бога солнца «UTU» — «TAV» и получили свое название: «кu(i)» — кто и «utu, tav» — солнце, букв. «последователи солнца». Их страну древние источники называли К(Г)утиум. Позже древнегреческие источники часть обширной страны кутиев назовут «Отена».
После религиозной реформы Заратуштры и объявления им Ахура-Мазды «единственным не сотворенным богом, существующим вечно, творцом всего благого, включая и всех других добрых и благих богов» (28-28) зороастрийцы стали размещать на солнечном диске и образ своего верховного бога — Ахура-Мазды. Его символическим изображением стал простой крест. Именно зороастризм — самая древняя из мировых религий откровения оказал на человечество, прямо или косвенно, более сильное влияние, чем какая-либо друга вера. Некоторые из важнейших его доктрин заимствованы иудаизмом, христианством и исламом, а также гностическими сектами. Верования, впервые провозглашенные пророком зороастризма, все еще признаются людьми во всем мире (28-6).
С появлением в Месопотамии арамейцев, а в дальнейшем и семитов клинописный знак «tav», перенятый ими от кутиев, в их языке сохранил первоначальную форму изображения в виде креста и звучал как «tav», но имя верховного бога Солнца «UTU» в письменных источниках превратилось в арамейско-семитское «Şamaş».
Позже этот клинописный знак, став символом солнца, превратился в букву и в семитских языках стал обозначать букву «tav» (r) (7-260).
Этот символ, перенятый семитами в качестве древнееврейской буквы «T» (тау, последняя буква древнееврейского алфавита), и считался знаком причастности к Богу и самого Бога.
Нельзя забывать, что древней религией курдов является зороастризм, где предметами поклонения были солнце и огонь. И в современном курдском языке название солнца — «tav», и до наших дней курды-езиды продолжают верить в бога солнца, но уже называя его «Шамаш» (Şamaş). И курды-мусульмане также продолжают клясться именем бога Солнца («ve Tave, ve Roje»). Вышесказанное позволяет предположить, что арамейцы- семиты переняли буквенное обозначение символа солнца именно у ираноязычных кутиев-касситов, сыгравших ключевую роль в этногенезе курдского народа, а буква «Т», воспринятая многими алфавитами, восходит курдскому слову TAV («солнце»).
Общеизвестно, что расписная керамика на территории Нахичеванского края, расцвет которой приходится на период эпохи средней и поздней бронзы, возникла «под влиянием культуры стран Передней Азии еще в IV тысячелетии до н.э.» (11-154). Нахичевань, еще с незапамятных времен известная древнеармянским источникам как «страна Маров», входила в сферу влияния протокурдских племен. В третьем слое Кюльтепе в Нахичевани среди обнаруженных керамических изделий особый интерес представляет глиняный предмет прямоугольной формы. Часть его отбита, глина с большой примесью крупнозернистого песка и соломы, выделка грубая. Обжиг хороший, розовато-красного цвета. С отбитой стороны сохранилась часть сквозного отверстия. Лицевая сторона орнаментирована вырезной техникой: на среднюю часть нанесена свастика, обрамленная двойным прямоугольником; в середине свастики, по углам прямоугольника, на углах самого предмета и на краю отверстия имеются восемь небольших углублений; по краям прямоугольника с трех наружных сторон нанесены вписанные друг в друга неправильные углы, а с четвертой стороны — дугообразные полоски, видимо, опоясывающие отверстие. Возможно, отбитая часть имела такую же форму и орнамент (11-159; табл. XXVII, 15). О. А. Абибуллаев не смог установить назначение этого предмета. Находка датируется II тыс. до н.э. Отверстие указывает на то, что это была своего рода икона, которую вешали на стену в качестве предмета культа в доме.
Среди расписных сосудов Шахтахтинского погребения в Нахичевани встречаются изделия с нанесенными на них знаками креста (11-10, 11), которые датируются II тыс. до н.э. Посуда с таким же исполнением формы креста найдена во время археологических раскопок на территории исторического Пайтакарана (Бейлагана) в Северном Азербайджане. Она датируется IX-XIII вв. и отмечается более высоким художественным исполнением (29-10). Свастика (гаммированный крест — crex gammata) часто изображалась и на могильных камнях знатных курдских феодалов. В 250 м от родника Али в высшей точке Гочазского перевала на территории Лачина в Кавказском Курдистане расположено древнее кладбище с мавзолеями курдских феодалов. Это место остановки всех кочевников с обязательным жертвоприношением у родника. Именно по этой причине Гочаз и получил свое курдское название — hacaz, где hac — хадж, а aza — свободно, вольно, привал; отсюда и hacaz — «Привал паломников». На этом кладбище самый крайний мавзолей над обрывом был особо почитаем женщинами. Среди обваливающегося свода мавзолея торчит несколько камней, имеющих вид фаллоса. На самой верхушке этих камней женщины ставили небольшие горящие факелы (или свечи), отчего концы этих камней закопчены. На одном из этих камней был высечен знак свастики. Эти напоминающие фаллосы камни, в том числе и с изображенной на них свастикой, в 30-е годы ХХ в. были вывезены армянскими исследователями в Армению и в настоящее время хранятся в местных музеях (30-56).
Символ креста обнаружен на различных предметах не только Передней Азии, но и в Египте, Африке, Средиземноморье и Европе, а также других странах Азии и Древнего Востока. Но в этих странах крест являлся или элементом орнамента, или магическим знаком, или символом, причем границы между его функциями часто стерты. Крест как символ жизни или животворящих сил (солнце, ветер) изображался по-разному (крест в круге …, гаммированный крест …).
Древнеегипетский крест с ушком ♀ — иероглиф «anch» — обозначает понятие «жизнь». В греческом (особенно в произведениях геометрического стиля) и римском искусстве крест был элементом различных орнаментов (например, меандра), изначально заключавших в себе символику жизни. На надгробиях в Аркадии крест выступает как знак смерти. В дореволюционной России дата смерти отмечался знаком …, а андреевский крест рисовался как ×. В христианстве крест приобретает другой смысл: смерть Иисуса на кресте, римская пытка на кресте, общая символика жизни, связанная с крестом, — все это связывалось воедино, и крест стал священным символом вечной жизни и избавления от страданий.
Но крест в Передней Азии, на родине курдов Курдистане, всегда обозначал одно и то же — он был символом солнца, своим теплом приносящий радость и чувство полноты жизни. В горах Курдистана, где во многих горных ущельях дороги сковывались под толщиной снега на долгих 8 месяцев и жизнь замирала, — это более чем символично.
Культ солнца и сегодня почитаем среди курдов — как среди езидов, так и мусульман . С принятием ислама символ креста не исчез из курдской среды, а продолжал существовать как часть ее духовной и материальной культуры. Даже на современных молитвенных ковриках изображен крест как символ солнца, того самого дающего жизнь огня, которому в течение более двух тысяч лет до арабского завоевания поклонялись курды-зороастрийцы.
Все это позволяет сделать вывод, что основными насельниками древних государственных образований Эшнунна (Ашнуннак) и страны Карда(у) на территории Курдистана были ираноязычные протокурдские племена кутиев, хурритов, касситов, сыгравшие важную роль в этногенезе курдского этноса.
Литература
1. Аршак Поладян. Курды. Курды в VII – X веках (по арабским источникам). Ереван, 1987.
2. Шараф-хан ибн Шамсаддин Бидлиси. Шараф-наме. Т. 1. М., 1967.
3. Лерх П. В. Исследования об иранских курдах и их предках, северных халдеях. Книга 1. СПб., 1856.
4. Джалиле Джалил. X1X век. Курды в Османской империи. Анкара, 1992 (на тур. яз).
5. Авдеев В. И. История древнего Востока. М., 1948.
6. Навен Курди — Оснабург (Германия). Изд. Курдистан, 1992 (на курд. и нем. яз.).
7. Курдоев К. К., Юсупова З. А. Курдско-русский словарь (сорани). М., 1983.
8. Всемирная история. Том 1. М., 1955.
9. Акимушкин И. И. На коне через века. М., 1981.
10. Оппенхейм А. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации. М., 1990.
11. Абибуллаев О. А. Энеолит и бронза на территории Нахичеванской АССР. Баку, 1982.
12 Botan Amedi. Kürtler ve Kürdistan tarihi. I çild. İstanbul, 1991.
13. Словарь античности. М., 1989.
14. Яралиев А. Я. Алупанская (кавказско-албанская) письменность и лезгинский язык. Махачкала, 1995.
15. Моисей Каланкатуйский. История Албании. Баку, 1993 (на азерб. яз.).
16. Ментешашвили А. М. Курды. Очерки общественно-экономических отношений, культуры и быта. М., 1984.
17. H. Arfa. Kürtler üzerine (tarih ve folklor yazıları). Ankara, 1991 (на тур. яз.).
18. Акты, собранные Кавказскою Археологическою комиссиею. Архив главного Управления наместника Кавказского (АКАК). Т. XI. Тифлис, 1888.
19. Современный Иран. Справочник. М., 1957.
20. Капанцян Г. Р. Историко-лингвистические работы (Хайаса — колыбель армян. Этногенез армян и их начальная история). Ереван, 1956.
21. Egon Von Elckctedt. İlk çaglardan günümüze. Türkler. Kürtler. İranlılar. İstanbul, 1993 (на тур. яз.).
22. Дьяконов И. М. История Мидии. М.–Л., 1956.
23. Васильева Е. И. Юго-Восточный Курдистан в XVII— в начале XIX в. М., 1991.
24. Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту//Вестник древней истории. 1951, №2.
25. История древнего Востока. Под ред. В. И. Кузищина. М., 1988.
26. Матвеев К., Сазонов А. Земля древнего Двуречья. М., 1986.
27. Кузьмина Е. Е. В стране Кавата и Афросиаба. АН СССР. Серия «Из истории мировой культуры». М., 1977.
28. Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. М., 1987.
29. Ахмедов Гара. Древний Бейлаган. Баку, 1997 (на азерб. яз.).
30. Алекперов А.. К вопросу об изучении культуры курдов. АН СССР. Труды Азербайджанского филиала. Том XXV. Историческая серия. Баку, 1936.
31. Авеста в русских переводах (1861-1996). СПб., 1998.
32. Геродот. История. М., 2001.
33. Страбон. История. М., 1994.
34. Zecharia Sitchin. 12. Gezegen. İstanbul, 2000 (на тур. яз.).
35. Wilhelm Kohler. Die Kurdenstadt Bitlis. München., 1928 (на тур. яз.).
Журнал «Дружба» (Достани) Москва № 23 2003
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход