Свяжитесь с нами

Литература

ДЯДЮШКА ДЖАВО, ОВЦЫ И ВЛАСТЬ…

Опубликованный

12 лет назад

вкл .

Афан Авдали

 

В одной из деревень Эчмиадзинского района Армении  ещё с древних времён обосновался один из знатных курдских родов. В 50-х и 60-х годах  прошлого века этот род возглавлял человек по имени Джаво. Лет ему было уже за семьдесят, но глядя на его молодцеватую стать, пружинистую походку, никто бы не назвал его стариком: моложавое лицо, с лихо закрученными кверху густыми и всегда ухоженными усами, неизменно привлекало внимание.  

Но вот самыми впечатляющими на его лице  были, конечно, его карие глаза. Глубоко посаженные  под кустистыми седыми бровями, они при разных эмоциональных ситуациях светились то радостью, то бывали печальными, а в гневе могли метать и молнии.   Но чаще всего в них сидела хитринка, и это придавало выражению его лица совершенно определённый характер. Да и за словом, надо отметить, он никогда не лез в карман, всегда был остр на язык.

  Большая и дружная семья Джаво – «маla mezin», так это звучит по курдски, обосновалась   в трёх каменных домах, возведённых на обширной территории одного двора. Именно так, как это заведено в курдской традиции: в главном доме проживал сам Джаво со всеми своими детьми и внуками, а в двух других домах жили его младшие братья со своими семьями.

 

Эти три семьи, численностью примерно с полсотни, и составляли ту самую «Mala mezin», где все относились друг к другу с любовью, уважением, где все вопросы решались на семейном совете. Но у Джаво было неизменное право последнего слова, и он иногда пользовался этим правом, хотя, и не злоупотреблял, только в тех случаях, когда его опыт, знания и интуиция, которые никогда его не подводили, помогали  находить  правильное решение.

 

Основным родом занятий этого семейного клана было скотоводство.  Главным образом, держали овец и коз, числом не менее 1200 голов.

 

С приходом весны вся семья со всеми  односельчанами, которые принадлежали к тому же роду, что и семья Джаво, со всем своим нехитрым, но необходимым скарбом, поднимались на свои летние стойбища в горах Алагяза.  Громоздкие вещи, такие, как палатки из чёрного войлока, паласы и ковры, постельные принадлежности, всю необходимую  утварь, перевозили на грузовиках.  А овец и остальных домашних животных, собак, лошадей и ослов, перегоняли ещё загодя пастухи. Это было очень непростое  путешествие,  длившееся  обычно  несколько  дней.

 

Надо сказать, что пастбища в тех местах были отменные, земля плодородная, а трава всегда густая и сочная. За время летнего выпаса овцы набирали вес,  молока давали в избытке и вкуснейших курдских сыров, знаменитых на всю Армению, изготавливалось впрок. В избытке хватало  для личного потребления,  а  львиная  доля, как правило, уходила на  продажу.  Точно также  поступали с другими молочными продуктами: сметаной, маслом, курдским мастом / йогуртом /, творогом. Всё, как всегда, было отменного качества. С реализацией не было никаких проблем. Проверенные временем оптовые покупатели из числа армян, сами приезжали на стойбище и забирали всю продукцию. Весь род Джаво всегда жил  в достатке, на широкую ногу, ни в чём себе не отказывали и знали толк в обустроенной и достойной жизни.

 

Сам Джаво, будучи по природе очень отзывчивым и добрым человеком, помогал всем в округе, а люди платили ему уважением,   признательностью и ласково называли его дядюшка Джаво.

 

Знало о нём и всё высокое начальство района, начиная от первого секретаря райкома и кончая прокурором. Умный, с хорошей жизненной смекалкой, прекрасно разбирающийся в людях, дядюшка Джаво имел прекрасные отношения с начальниками районной милиции, прокуратуры и госбезопасности.

 

Сам, не дожидаясь каких-то намёков или прямых обращений, Джаво отправлял всему начальству в дни всех праздников или наездов высоких начальников из центра, несколько  освежёванных бараньих   туш для шашлыков.

 

В общем, хоть овцы и не были целы, но волки всегда были сыты. Дядюшка Джаво хорошо знал, как выстраивать правильные отношения с людьми, от которых многое в этой жизни зависит. И эта практика стала  доброй традицией, она устраивала всех.

 

Но, как говорится, «и на старуху бывает проруха». В том смысле, что никто и предположить не мог,  что что-то или кто-то нарушит такую хорошо налаженную жизнь.  Взаимоотношения  между  добрейшим дядюшкой Джаво и  не менее  милыми начальниками района   подверглись серьёзному испытанию.

 

            В конце 50-х  и начале 60-х годов прошлого века появились указы Верховного Совета СССР «Об ограничении содержания скота в личной собственности», «Повышении налогов с граждан, содержащих скот с целью личного обогащения».

Это стало серьёзным ударом по крестьянству. Те гроши, которые получали люди за свой труд в колхозах и совхозах, не давали даже сводить концы с концами. Народ бедствовал, хоть и не роптал. Переживши страшный и голодный период войны, они ценили как никогда ранее мир и спокойствие. Тем не менее, личные хозяйства разорялись, а это становилось угрозой для идеологически устоявшейся конструкции под  названием «коллективное хозяйство».  Осознав это, в 1964 году власти отменили те самые абсурдные постановления, но ввели новый указ об ограничении содержания скота для тех, кто не являлся членом колхоза. Именно к таким хозяйствам и относилась большая и такая трудолюбивая семья дядюшки Джаво.

 

И как на беду, в том же 1964 году был назначен новый первый секретарь райкома партии. А новая метла, как  правило, метёт очень усердно. Новый первый хотел удостовериться, что  все постановления и указы  выполняются неукоснительно.

Районное  начальство, хорошо осведомлённое о численности принадлежащего семье Джаво  стада овец и коз, вело себя достаточно корректно и с пониманием. От Джаво требовалось лишь  время от времени сдавать государству определённое количество мяса, шерсти и молочной  продукции.  Что им  неуклонно и своевременно исполнялось.

 

Но ведь именно слухами земля полнится. Кто-то таки донёс до ушей нового секретаря всю правду о хозяйстве Джаво.  Вызвав прокурора, он потребовал, чтобы Джаво немедленно сдал государству  весь излишек скота, оставив в личном хозяйстве не более 100 голов.

 

Но подобный разворот не очень вписывался и в интересы упомянутых  начальников   района.  К тому же и старика Джаво они искренне уважали.

И было принято решение пригласить Джаво, обсудить с ним сложившуюся ситуацию, и найти некий устраивающий всех выход. И на сей раз, чтобы и овцы, как бы  были целы, да и волки были вполне сыты. 

 

На следующий день за Джаво был послан участковый. В назначенное время старик Джаво был на месте, с тройкой бараньих туш. Всё как всегда: он их уважал за то, что и они  его уважали. Это были отношения, проверенные годами, без сучка и задоринки.

 

Войдя в кабинет прокурора, Джаво сразу понял, что случилось что-то такое,  когда  бараньи туши были не очень уместны. На его лице написался большой вопрос. И тогда деликатный прокурор очень тихо, с грустью стал объяснять Джаво генеральную линию партии, не забыв подчеркнуть о том уважении, которое все присутствующие испытывали к добрейшему  Джаво. Но старый курд, проживший и переживший столько, что  сделало его сильным, умудрённым, многоопытным, терпеливым, не мог вникнуть в суть той  глупости, которую пытался донести до него прокурор. Слово по очереди брали и начальник милиции, и начальник госбезопасности. Говорили о том, что указы партии не обсуждаются, а новый первый секретарь человек очень суровый и жёсткий.

Усмехнувшись, Джаво спросил:  — Как моё большое семейство должно прожить с этими ста овцами? Даже османы никогда не ограничивали курдов в количестве  скота. И что получается?

 

В помещении  воцарилась гробовая тишина. Её прервал  сам Джаво.  Спокойно, с достоинством, он произнёс: — Тогда скажите, что я не курд, а армянин.  Вы, армяне, хорошие ремесленники и торговцы, а мы, курды, отличные скотоводы. Мы создаём то, без чего нельзя прожить никому, без чего немыслима моя жизнь. Как мне жить без моих овец, без пастбищ в горах, без родниковой воды, без чистого воздуха, без всего того, что есть мой образ жизни, без всего того, ради чего я дышу и существую?

Затем он ненадолго призадумался, окинул всех грустным взглядом и степенно, но не без металла в голосе, изрёк:

 

— А вы передайте первому секретарю райкома мои слова, скажите,  что если дядюшка Джаво  будет держать овец, то секретарь райкома будет кушать мясо, сыр, масло,  сметану.  А если Джаво не будет держать скотину, то он будет вот это кушать! – и характерным, хорошо читаемым жестом руки сверху вниз, указал ровно на то место, где находился его детородный орган.  Потом, хлопнув дверью, вышел.

 

Начальство же, не без труда стряхнув с себя оцепенение от  слов Джаво, стало искать решение этой проблемы и нашли довольно оригинальный способ: предложить старому курду спрятать свою огромную отару в горах, подальше от любопытных глаз.  А государству сдавать мясо в соответствии с приплодом. Через несколько дней Джаво был вновь приглашён в тот же самый кабинет.  Прокурор огласил принятое решение. Хитрый, умный,  всегда умеющий договариваться Джаво согласился с таким  выходом из ситуации.

 

На следующий день в кабинет прокурора пришёл сын старика Джаво. Он принёс туши баранов, ровно четыре. На вопрос прокурора, кому предназначена четвёртая туша, сын сказал, что его отец просил передать эту тушу секретарю райкома.  Так как уверен, что  тот обязательно поймёт: если такие как Джаво будут держать баранов и овец,  то мяса в стране всегда будет в достатке, и всем от этого будет только хорошо и секретарю райкома в том числе.

 

                                                                                                  

www.kurdist.ru

                                                                                  

Связанные темы:

Литература

«Так и не узнали, как влюбились, любя…»: презентация поэтического сборника Гажара Шамиля в Баку как событие, соединяющее судьбы и культуры

Опубликованный

4 дня назад

вкл .

26.10.2026

Автор:

25 октября 2026 года в выставочном Экспо Центре Баку — в эпицентре культурной жизни Азербайджана — в рамках XII Бакинской международной книжной ярмарки прошла автограф сессия, которая вышла далеко за рамки обычного книжного события. В этот день читатели и литературное сообщество познакомились с новым сборником стихов Гажара Шамиля (Гажара Шамиловича Аскерова) — «HEÇ BİLMƏDİK NECƏ SEVDİK SEVƏNDƏ» («Так и не узнали, как влюбились, любя…»). Для поэта эта встреча с публикой была наполнена особым, почти сакральным смыслом: впервые его книга увидела свет именно в Азербайджане — в стране, где когда то ему отказали в публикации лишь из за курдского имени Hejar.


Путь длиною в десятилетия: от отказа к признанию
История появления этой книги — это история стойкости и верности своему призванию. Уроженец Кельбаджара — места, которое в коллективной памяти курдов прочно связано с понятием «сердце Красного Курдистана», Гажар Шамиль прошёл непростой путь. На его счету более 25 книг, изданных на разных языках, однако первая публикация в Азербайджане состоялась только в 2026 году. Этот временной разрыв особенно красноречив: он показывает, как сложно порой бывает художнику, чьё творчество несёт в себе не только эстетическую, но и глубокую этнокультурную нагрузку.
Тот давний отказ одного из местных издательств сегодня воспринимается не как поражение, а как важная часть биографии поэта — как рубеж, который он сумел преодолеть. Книга, выпущенная в серии «Поэзия» бакинского издательства «Mücrü», стала не просто новым изданием, а своего рода ответом на прежние «нет». Она доказала, что подлинная поэзия способна преодолевать любые барьеры — языковые, этнические, бюрократические.
Интересно, что сам выбор издательства и серии оказался глубоко символичным. Серия «Поэзия» издательства «Mücrü» традиционно ориентирована на авторов, работающих с национальной идентичностью и исторической памятью, и включение в неё Гажара Шамиля стало актом признания его места в современном литературном ландшафте региона.

Юбилей, объединивший континенты
Выход сборника совпал с важной вехой в жизни автора — его 60 летним юбилеем, который торжественно отметили 16 июля 2026 года в столице Республики Казахстан. Эта география праздника подчёркивает транснациональный масштаб влияния Гажара Шамиля: поэт, публицист, политолог и исследователь истории курдов Южного Кавказа, он стал связующим звеном между прошлым и настоящим курдской общины на постсоветском пространстве, а также между сообществами в странах СНГ и Европы.
Его личная биография — это не просто рассказ об одном человеке, а микрокосм судьбы целого народа. Возвращение на родину спустя более 20 лет, жизнь «скитальца», созвучная миллионам курдских судеб по всему миру, — всё это нашло отражение в его стихах, придавая им особую достоверность и силу. В интервью разных лет Гажар Шамиль не раз подчёркивал, что для него быть поэтом — значит быть голосом тех, кто по разным причинам остаётся «за кадром» больших историй.


Тоска по дому: поэзия как голос коллективной памяти
Тема утраты и ностальгии в творчестве Гажара Шамиля звучит особенно пронзительно, когда её читаешь сквозь призму курдской культуры. В народной песне «Helinko (Гнездышко)» образ соловушки, потерявшего своё гнездо, становится универсальным символом изгнанничества:

Ах я, соловушка…

Ветром снесло твоё гнездо, разрушило,

В скорби, сиротинка и скиталица ты,

Безнадежна даже по каменной гнездышке…

Ах ты мне, злой рок…

Бедная соловушка стала как серая мышь.

После череды многих бурь,

Бедная соловушка стала как серая мышь.

Ах я, соловушка…

Ветром снесло твоё гнездо, разрушило,

В скорби, сиротинка и скиталица ты,

Безнадежна даже по каменной гнездышке…


Эти строки — не просто фольклорный фрагмент, а эмоциональный код, понятный каждому, кто когда либо терял дом. В стихах Гажара Шамиля эта тоска поднимается на уровень философского осмысления: поэт не столько сетует на судьбу, сколько пытается понять её логику, найти в ней смысл.
Сборник «HEÇ BİLMƏDİK NECƏ SEVDİK SEVƏNDƏ» пронизан мотивами разлуки с родными, горечью невозможности попрощаться с ушедшими родителями, темой неудовлетворённой любви. Но за этой личной болью скрывается более широкий посыл: поэт видит своё служение в продолжении дела отца, Шамиля Аскера, и в служении народу и родине.
Особенно важно, что в этой книге Гажар Шамиль обращается не только к личной памяти, но и к коллективной травме — к опыту поколений, для которых «дом» становился понятием скорее духовным, чем географическим. Его лирика работает как пространство памяти: в ней прошлое не застывает, а продолжает жить в интонации, в ритме, в выборе слов.


Поэтика сборника: между личным и историческим
Название сборника «HEÇ BİLMƏDİK NECƏ SEVDİK SEVƏNDƏ» само по себе — тонкая формула сложного чувства: любовь, которая не успела осознать себя, чувство, прожитое до конца, но так и не названное. В этом названии — и личная история, и культурный код: оно говорит о том, как чувства могут быть одновременно очень личными и глубоко укоренёнными в традициях и языке.


В структуре сборника можно выделить несколько смысловых линий:


• Мотив дороги и возвращения. Здесь поэт осмысляет свой долгий путь домой, в том числе и как путь внутренний.
• Диалог поколений. Обращения к отцу и матери, к памяти рода становятся способом сохранить связь времён.
• Язык как убежище и как вызов. В стихах сборника язык — это не только средство выражения, но и пространство, где поэт отстаивает право на свою идентичность.
Такой многослойный подход позволяет читать сборник и как личную исповедь, и как историко культурное высказывание.


Гуманистический посыл: не жалоба, а призыв
Главная сила поэзии Гажара Шамиля — в её гуманистической направленности. Его стихи — это не стенания о несправедливости, а приглашение к диалогу, к взаимопониманию. Основной мотив его творчества — призыв к толерантности, уважению и способности видеть в другом человеке равного, вне зависимости от его происхождения.
В эпоху, когда культурные и этнические различия нередко становятся поводом для отчуждения и конфликтов, такая позиция приобретает особую ценность. Гажар Шамиль выступает не только как поэт, но и как мыслитель, побуждающий читателя задуматься о природе человеческих отношений, о том, как любовь и сострадание способны преодолевать границы и предрассудки.
Для исследователя курдской историографии и этнографии, каким он является, в этой позиции особенно важен баланс: поэт не упрощает сложную историческую память, но и не делает её орудием вражды. Его гуманизм — это гуманизм памяти: он требует помнить, но не мстить; чувствовать боль, но не превращать её в оружие.


Значение события для литературного сообщества
Презентация книги в рамках крупной международной ярмарки — это не просто признание заслуг отдельного автора, а важный сигнал для всего литературного пространства. Она демонстрирует, что современная поэзия, особенно та, что несёт в себе этнокультурный контекст, остаётся востребованной и актуальной.
Для курдской диаспоры выход книги в Азербайджане стал актом культурной легитимации: голос курдского поэта прозвучал на одной из главных литературных площадок региона. Для широкой аудитории это возможность увидеть мир глазами человека, чья судьба сложилась на пересечении разных культур и исторических трагедий.
Кроме того, само проведение презентации в рамках Бакинской международной книжной ярмарки подчёркивает тенденцию последних лет: крупные книжные форумы всё чаще становятся площадками для обсуждения не только литературы как искусства, но и литературы как инструмента межкультурного диалога.
Творчество Гажара Шамиля воспринимается как важный вклад в сохранение и развитие курдского культурного наследия и его поэзия займет своё место в широком поле курдских гуманитарных исследований.


Перспективы и резонанс: что дальше?
Успех презентации и выход сборника открывают несколько перспективных направлений:
• Переводы и межкультурные проекты. Учитывая многоязычный опыт автора, сборник может стать основой для новых переводческих инициатив.
• Академический интерес. Лирика, насыщенная историко культурными смыслами, способна привлечь внимание исследователей, занимающихся вопросами идентичности и памяти.
• Публичные чтения и образовательные программы. Стихи, говорящие о сложном опыте изгнания и возвращения, могут стать материалом для просветительских проектов.
Таким образом, презентация сборника «HEÇ BİLMƏDİK NECƏ SEVDİK SEVƏNDƏ» — это событие, выходящее далеко за пределы обычной книжной презентации. Это история о преодолении, о поиске своего места в мире, о силе слова, способного объединять людей и сохранять память о корнях. Творчество Гажара Шамиля напоминает нам, что поэзия — это не только искусство, но и способ осмысления коллективной судьбы, мост между прошлым и будущим, между разными народами и культурами.

Два перевода из поэтического сборника Гажара Шамиля (строчный перевод Бруки Л.М.)


Расставание
Так и не узнали, как влюбились, любя…,
И теперь не знаем, как расстаться.
Интересно, как расстаются влюбленные?
Если знаешь, давай расстанемся именно так.
Ты не должна была приходить, но пришла…
Я в замешательстве, почему ты пришла?
Ты пришла на последнюю встречу, задыхаясь от боли,
Позволь мне забрать твою печаль, отдохни, давай расстанемся.
Не плачь слишком много, твои глаза наполнятся слезами,
От своих вздохов ты проклянешь себя.
Днем это расставание будет трудно пережить,
Если есть время, подожди, давай расстанемся ночью.
Ночь прошла, а мы так и не смогли расстаться,
Мы не смогли расстаться раньше, чем само расставание.
Потерпи еще немного, мы не смогли расстаться,
В этот раз давай расстанемся вот так…
1992

Моим Отцудеду и Маме
Мы, дети Шамиля Аскерова, звали его «Dədəbaba» (Отецдеда)».

Эту жизнь можно было прожить спокойно,
Но я сам себе усложнил её путь.
Мне не до будущего — я из корней,
Я, словно корни, держусь за землю тут.
Быть сыном твоим, сыном деда моего —
Такая доля выпадает не всякому.
Ты сетуешь на меня: «Сынок,
Это не телефонный разговор…»
Отец, я знаю, куда ты метишь,
Вижу твой упрёк в каждом слове твоём.
Не сыпь пепел мне в глаза сигаретой,
Пусть мой дымок улетит над крыльцом.
Возможно, я и есть сама печаль,
Несу чужую боль — но чью, не знаю.
Твой младший сын с небом спорит опять —
Почему ты не понял этого раньше?
Ты, чьё отцовство было опорой рода,
Не смог удержать сына у своей ноги…
Мы поколениями горели в огне,
И родовое пламя испытывает меня.
Спроси у бабушки — пусть скажет правду:
«Дитя моё, его тянет к нашим корням».
Мама, не обижайся, что я спрашиваю,
Десятки лет эта мысль не даёт мне покоя.
Внутри меня узел сомнений затянут,
Позволь сегодня вечером разрубить его.
Годами я осмеливался задать этот вопрос:
Может, когда я родился, у тебя пересохло молоко?
Может, я был заквашен твоими слезами?
Иначе откуда столько печали во мне,
Будто сама боль течёт в моей крови?
Я не вижу сладких снов, мама,
Мой день — как ад, а сон — одна печаль.
Старший брат прочёл твои строки:
Ты писала: «Присмотри за Гажаром.
Бойся, чтобы он не опередил тебя».
Пусть твоя боль станет моей — ты так прекрасно написала…
Та буйность, тот безумный сын, та Кура (1) — давно ушли.
Мама, у тебя нет вестей о мире,
Не красавицы, не красавцы, не возлюбленные,
Есть честь, что зовётся Родиной.
Она зовёт меня, манит, не даёт покоя.

Мама, отец, пусть ваши тревоги станут моими,
Пусть каждое ваше желание расцветёт тысячами ветвей.
Дело младшего сына — мучение,
Пусть будет жив твой старший сын.

Июль, 1989

1. В Азербайджане реку Кура порой в литературе образно называют «Буйная Кура»

Бруки Л.М., главный редактор сайта www.kurdist.ru.

Продолжить Чтение

Литература

О книге Гасана Рамоши «Как зародилась языковая коммуникация курдского народа (диалект курманджи)»

Опубликованный

3 недели назад

вкл .

08.10.2026

Автор:

Аза Авдали, публицист

В 2026 году в издательстве «Агрус» Ставропольского государственного аграрного университета была издана уникальная монография Гасана Рамоши под названием «Как зародилась языковая коммуникация курдского народа (диалект Курманджи)». Сама эта книга — ее внешний вид, качество бумаги, обложки, шрифт — настолько солидна и соответствует самым высоким издательским канонам, а содержание — это убедительная научная работа глубокого уровня, вызывающая восхищение и несомненное уважение. Книга написана на прекрасном русском языке, и, насколько я знаю, готовится ее перевод на курдский язык. Появление этой книги — это патриотический подвиг Гасана Рамоши. Да, это удивительная работа, удивительная. Я не буду оценивать это исследование как некий специалист этой темы, поскольку таковым не являюсь. Но горжусь безусловно. Два глобальных вопроса, которые волновали каждого из нас еще, возможно, даже с детства, вновь заняли мое воображение — это тайна зарождение жизни на Земле, появление человека и, конечно же, языка как такового. При всех многочисленных версиях, это тайна за семью замками. Не дано нам это знать, не дано…
Автор этого исследования подробно исследует вопрос происхождения языка как такового и курдского в частности. Да, он замахнулся на вопрос, который нам не подвластен. И тем не менее, право рассуждать об этом есть у каждого.
Появление языка — это, пожалуй, одна из самых загадочных историй человеческой цивилизации. Меня тоже всегда занимал этот вопрос, равно как и появление человека на Земле как продукта (не совсем, наверное, уместное слово, но не нахожу другого) длительной эволюции. Мне очень долго эволюционная теория Дарвина казалась некой ересью. Куда привлекательнее представлялась идея божественного происхождения человека. А сегодня я думаю, что одно другому не противоречит, если под божественным происхождении подразумевать некий мировой разум. Что мы обо всем этом знаем? Ровным счетом ничего.
Нет четкого и убедительного ответа и на вопрос, почему люди все такие разные, если условия их появления были идентичны?
И почему, откуда и для чего такое множество языков? А первое, самое первое слово, каким оно было?
Помните библейское «вначале было слово, и это слово было Бог, и создал Господь человека по своему образу и подобию». Причем эта мысль прочитывается во всех дошедших до нас древних религиозных текстах, устном творчестве всех времен и народов и всех первобытных племен без исключения, в языке, вернее, языках, хоть и с некоторыми разными дополнениями. Если бы множество языков на Земле были похожи, это была бы одна история. Но ведь они столь отличны друг от друга, что это сбивает с толку.
Человек прямоходящий появился около двух миллионов лет назад, а сама эволюция от обезьяны к человеку длилась аж целых 85 миллионов лет. Гипотез о происхождении человека множество, но главных семь. Многие из них просто шокирующие, но единого мнения нет. Нет, мой скромный разум не может это представить. Что я хорошо представляю, так это то, что около 12 тысяч лет назад человек придумал колесо. И произошло это не где-нибудь, а именно в Месопотамии. И случилось это великое событие приблизительно после двух миллионов лет как африканские обезьяны отважились покинуть Африку, а затем первые Homo sapiens расселились по земному шару. И очевидно, что эти грандиозные волны миграции всенепременно требовали неких коммуникаций между этими людьми. И так рождался язык как таковой? Возможно. Я не знаю, не знаю… А потому вернемся к исследованию Гасана Рамоши о происхождении курдского языка. Поскольку я не очень, вернее, совсем плохо в этом вопросе ориентируюсь, я просто всем предлагаю приобрести эту уникальную книгу и погрузиться в увлекательнейшее путешествие очень любопытного  исследования страстного до знаний, размышлений, открытий Гасана Рамоши.

Продолжить Чтение

Популярные публикации