Свяжитесь с нами

Культура

Клара Гельдыева – известный деятель кино

Опубликованный

вкл .

  Курды Узбекистана среди курдских диаспор занимают особое место. Часть Средней Азии некогда входила в Мидийскую (мидийцы – предки современных курдов) империю, позже — Сасанидскую империю. Хорасан – стала вотчиной десятка курдских феодальных государств, среди которых самые известные — Тахириды в Хорасане (820-872 г.г.), Саффариды (династия, создавшая государство в центре Систана, между теперешними Афганистаном и Ираном в период 861—1590), Государство Саманидов в Бухаре (875-1005), Газневидов (962 по 1187, занимало территории Хорасана, Афганистана, Хорезма, Бухары, Гурган, северные провинции Индии, Ирак), Гуридов (с 1100 г. по 1215 г., правившая в Афганистане, Иране и Пакистане, положившие начало Делийскому султанату в Индии). 

 В 1381 г. при завоевании Амиром Темуром Хорасана присоединяются и земли курдов, а их ученых направляют на родину Темура — в Шахрисабз.
  В XVII—XVIII вв. иранские шахи переселяли курдов в Хорасан, Гилян, Белуджистан, и стремились этим обеспечить охрану восточных границ Ирана от нападений туркмен и узбеков. Пехота в Хивинском ханстве XVIII—XIX вв. частью состояла из невольников-курдов.
  Именно с этого времени курды начинают переселяться в Туркмению (наиболее компактно расселяются в Марыйской области) и Узбекистан (по данным переписи 1926 г. в Узбекистане проживало 15 000 курдов). 
  В 1937 г., когда началась депортация курдов с территории Армении и Азербайджана, их распределили по 14 областям и по 110 районам Средней Азии и Казахстана. На каждый поселок приходилось 20—25 семей. Отмечался низкий уровень грамотности среди курдского населения.
  Но наиболее массовое расселение высланных курдов здесь происходило в годы второй мировой войны. В середине декабря 1944 г. в Узбекистан прибыло 29 эшелонов спецпереселенцев из Грузии. Все курды были распределены по 7 областям и 43 районам республики, в частности в Ташкентской, Самаркандской, Ферганской и Бухарской областях. 
  В апреле 1956 г. со спецпереселенцев были сняты ограничения в правах. Некоторые курды остались жить в Узбекистане, занимались сельским хозяйством.
  В XX столетии в областях Узбекистана курды-переселенцы — выходцы из Передней Азии проживали в основном в сельской местности небольшими группами (в Янгиюльском и Аккурганском районах Ташкентской области, Самаркандской области и т. д.). В 50-е гг. их число несколько пополнилось за счет мигрантов из Казахстана и Туркменистана.

  Курды наряду с материальной культурой, внесли огромный вклад и в духовную культуру народов Средней Азии. К примеру, современником Рудаки (ок. 860, с. Панджрудак, ныне Таджикистан — 941) был курдский поэт Лавкари Чангзан, который вопреки утверждениям курдских недоброжелателей в одной из своих газелей ударение делает именно на высокое курдское этническое самосознание: 

Газель 

Красавец курд жемчужноликий, не сыщешь равного ему!
Он с головы до ног прекрасен, хвала кумиру моему!

Жасмином пахнущей кольчуге подобна смоль его кудрей,
Таких ланит луноподобных всевышний не дал никому!

Едва успела повернуться луна к созвездью Близнецов,
Он затянул вкруг стана пояс и привязал пращу к нему,

Он сон прогнал, и прояснился его прямой и смелый взор,
И, загоревшись жаждой странствий, вгляделся он в ночную тьму,

Он завязал решенья узел, бесстрашный, гордый мой кумир,
Он выбрал странствия уделом — и, значит, будет посему!

Не слишком туго и не слабо вокруг прекрасного чела,
Что юным месяцем сияло, красавец закрутил чалму.

Он шел дорогою безлюдной, гористой, дикой стороной
И наконец остановился, придя к высокому холму.

Там, средь камней, желтело диво — звенело, пело на ветру,
И даже вздрогнул он, привыкший не удивляться ничему:

Живое — или не живое? Не попугай, не соловей, —
Оно представилось загадкой героя здравому уму.

Подобье девичьего тела скрывал загадочный покров…
Подумал курд: "Утехой славной я свой досуг теперь займу!"

Срубив под корень, обезглавив, он жертву принялся ласкать,
Ладонями любовно гладил, прижавши к сердцу своему, —

То был тростник сладкоголосый! И курд поднес его к устам,
И стало музыкой дыханье, и умилился он тому.

Откинув локоны небрежно, ласкал он пальцами лады,
Прекрасный, словно луч рассвета, подобный богу самому!

И пела флейта: "Не печалься о шахской службе, Лавкари,
Принадлежит весь мир огромный тебе отныне одному!"

                                                  (Поэты времени Рудаки. http://www.tyurk.ru/file3_71_3.shtm)

    Среди выдающихся представителей курдов Туркмении можно перечислить поэта и философа Джафаркули (XVIII в.), известный лишь курдам Туркмении и Хорасана (уроженец деревни Бимган в районе г. Кучан в Хорсане).

  Уроженец г. Керманшах из Восточной (Иранской части) Курдистана Лахути Абулькасим (4.12.1887, Керманшах, Западный Иран, — 16.3.1957, Москва), видный государственный деятель, классик современной таджикской литературы. Его именем назван Таджикский театр драмы в Душанбе.  

  Из современных выдающихся личностей проживающих в Средней Азии прославилась и курдянка Клара Амановна Гельдыева (1933—1992) — известный деятель кино.  
  Клара Гельдыева родилась в 1933 году в Ашхабаде Туркменской ССР. Окончила факультет журналистики Московского Государственного университета им. Ломоносова в 1959 году. Работала редактором хроникально-документальных фильмов киностудии «Туркменфильм», была членом сценарно-редакционной коллегии киностудии «Таджикфильм». С 1966 года — член сценарно-редакционной коллегии киностудии «Узбекфильм».
  Как редактор, приняла участие в выпуске более двадцати картин: «12 могил Ходжи Насреддина» («Таджикфильм»), «Нежность», "Ташкент — город хлебный" (1967-1968, режиссер Шухрат Аббасов, ассистент режиссера Эсон Каримов, художник по костюмам Нариман Рахимбаев, гример Хусан Абдуллаев, в ролях: староста — Гани Агзамов и др.), «Влюбленные», «Слепой дождь», «Драма любви», «Без страха», "Абу Райхан Беруни" (1974, режиссер Шухрат Аббасов, композитор Румиль Вильданов, художник-постановщик: Эмонуэль Калантаров, второй режиссер Эдуард Хачатуров, оператор-постановщик Хатам Файзиев, ассистент оператора Вадим Бахтеев, оператор-комбинированных съемок Михаил Пономарев, звукооператор Джалал Ахмедов, художники-гримеры: Хусан Абдуллаев, Георгий Заиров, в ролях: Беруни — Пулат Саидкасымов, Сухраб — Бахтияр Ихтияров, Хужанди — Наби Рахимов, ибн Ирак — Раззак Хамраев, Вахаб Абдуллаев и др.), «Одна среди людей», «Повесть о двух солдатах» и других.

  Клара Гельдыева похоронена на Чиланзарском кладбище, недалеко от киностудии в юго-западном районе Ташкента.

По материалам сайт: 

http://www.uzbekkino-ussr.net/klara-geldyeva.html
http://kak-ya.ru/batikot
Этнический атлас Узбекистана.
http://www.library.cjes.ru/online/?a=con&b_id=416&c_id=4479

Подготовил Лятиф Маммад

Культура

Хранители гор: курдская притча как документ коллективного самосознания

Опубликованный

вкл .

Автор:

В далёкие 1980-е годы в Армении, в горах Агриджа, у подножья плато Heylo, на стоянке Zeyan/Zeylî, ночью, у мерцающих, как звёзды на небе, огнищ из дубовых дровишек костра, в полнолуние, при фантастическом очертании гор рассказ отца про притчу о горах я воспринял как свершившийся факт договора между Богом и курдами.
Потом всё это забылось и куда-то отложилось. Но, спустя годы, та самая притча, рассказанная отцом, всплыла в дремлющей памяти как свет от молнии на ночном небе… И я понял, почему эти притчи обречены на вечность, пока жив народ, который воспринимает эти горы как живых, наделённых душой творений и получает от них силы духа, несгибаемости, стойкости, терпения. А красота горных пейзажей с их скалами, родниками, поющими ручьями, полевыми цветами обогащает духовно-культурный код народа. Поэтому неудивительно, что у курдов, без ложной скромности, общепризнанно самый богатый фольклор во всей Передней Азии и на Ближнем Востоке.

Вот эта рассказанная отцом, притча:

Когда Всевышний сотворил горы, они обратились к нему с мольбой:
«О, Создатель! Ты сделал нас такими величественными, снежными, холодными и неприступными. Кому мы нужны в таком виде?»
В ответ на их мольбу Господь создал курдский народ и, указав на горы, произнёс:
«Я поручаю вам эти горы! Отправляйтесь к ним! Они так одиноки и беззащитны… Будьте им опорой и защитой!»
С тех пор курды стали хранителями этих гор. И они никогда не покинут их, ведь Бог доверил их нам.

Народ, живущий у подножия гор, может рассказывать о них по-разному: как о препятствии, как о границе, как о руднике, кормящем металлургию. Курдская традиция выбирает четвёртый путь — гора в ней не объект, а персонаж, с которым заключён договор. Горы, созданные величественными и неприступными, тревожатся о собственной нужности — и получают ответ в виде народа, которому поручено быть им опорой.


В этой короткой притче сосредоточено всё, о чём пойдёт речь в настоящей статье: идентичность, не отвоёванная, а доверенная; ландшафт, не покорённый, а принятый на попечение; и особая фигура — хранитель, чьё право на землю неотделимо от обязанности перед ней.

Притча даётся здесь не как «сказка», а как документ коллективного самосознания: народ сам формулирует, кто он и зачем. Обратите внимание на саму конструкцию сюжета: горы не жалуются на свою судьбу — они жалуются на одиночество. Создатель не смягчает их, не делает ниже и теплее — он присылает им попечение. Народ здесь не просит изменить среду — напротив, среда сама доверяется людям. Так отношение к горам закрепляется не как завоёванное владение, а как принятое поручение.
Горы у курдов как культурный код: Загрос, Кандиль, Хекари, Агри/Арарат, Сипан, Савалан, Агриджа, Ахманган (от Ах и Маг — «Земля магов/мидийцев») — для курда это не просто названия хребтов и местностей. Гора в курдской культуре не фон, а субъект отношений. Курдское слово çiya (гора) живёт в поэзии, в топонимике, в эпосе: гора зовётся, оплакивается, наследуется.

Она — не «место, где живём», а «тот, с кем живём».

В легенде горы наделены голосом и эмоцией — одиночеством и беззащитностью. Ландшафт антропоморфизируется и становится участником договора. Отсюда — этика отношения к месту: «своего» не разоряют. Идентичность здесь вторична по отношению к сакральной легитимации: народ не присваивает горы, а принимает их из рук Создателя. Это принципиально отличается от логики территориального освоения.

Архетип хранителя. Формула «Бог доверил» соединяет право и обязанность в одно целое: курд остаётся на своих горах не потому, что он их покорил, а потому, что ему вверено быть им опорой. Служение вместо владения — таков стержень образа.
Кросс-культурная рамка делает уникальность курдского варианта наглядной. В мифологиях горных народов фигура хранителя — стража перевала, хозяина вершины — одна из базовых: кавказская традиция знает образ «гостеприимного хозяина», альпийская — «жителя долины». Но там хранитель — отдельный герой, дух или община, оберегающая свой дом.


Курдский вариант уникален тем, что хранитель — не отдельный герой и не сверхъестественное существо, а весь народ как коллективный персонаж. Не покорение, а опека.

От ландшафта к памяти. Перевал, где встретились путники. Родник, у которого сидели до рассвета. Пещера, где хранили зерно и слова. Устная традиция курдов привязывает мораль к местам: география работает как мнемоническая структура, как коллективная память, вписанная в рельеф.


Археологические материалы это подтверждают. Святилище у Гыре Мыраза (турки храмовый комплекс называют Гёбекли-тепе), пещерные комплексы Загроса, Зиярат на горах Ахмангана (в советские годы Армении Ахманган переименовали в «Гегамские горы») — это не случайные точки на карте, а «опорные камни» культурного ландшафта: места, где ритуал, хозяйство и память сходились в одном пространстве. Притча о горах — не просто красивое сказание. Это карта: она объясняет, почему горы в курдской поэзии, песне и топонимике живут как родня, а не как рельеф.
Современное звучание. Легенда, сформулированная веками назад, сегодня читается двояко.


Как экологический императив: горные экосистемы хрупки, перевалы вытаптываются, родники пересыхают. Тот, кто считает себя хранителем, отвечает за тропы и вершины — не только в метафоре.


Как культурный: сохранение языка, песни и памяти — это и есть та самая «опора», о которой говорит Создатель. Пока живёт слово — горы не одиноки. Сохранить колоритный курдский язык, который звучит как струны гитары, — курманджи, сорани, зазаки, авромани, леки, лури, бахтияри — значит сохранить тропу к горам.

Вместо заключения
Притча оставляет нам один простой вопрос.
Когда Создатель указывает на горы и говорит «поручаю вам» — он доверяет не землю, а людей. И хранить приходится не только вершины, но и самих себя — теми, кто рядом с этими вершинами остался: КУРДЫ…

Бруки Л. М.

Продолжить Чтение

Культура

ПАШАЕ АФО: «НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК!..»

Опубликованный

вкл .

Автор:

(Его памяти)

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Три года назад, почти в эти же сентябрьские дни, тысячи поклонников народного певца Пашае Афо услышали эти строки его песни — но на этот раз не так, как обычно. В тот день они звучали с особой грустью и состраданием.

К тому времени он уже несколько месяцев тяжело болел. Сердце этого певца, автора песен и обладателя тонкого, мягкого голоса горело — без дыма, без конца…

В начале сентября 2023 года мне позвонил мой друг Хачое Коте и сообщил, что Пашае Афо очень тяжело болен: у него онкологическое заболевание. Он отгородился от всех — от друзей, родственников, от окружающего мира. Отключил телефон и ни на чьи звонки не отвечал.

У меня были два его номера телефона. Я звонил ему, набирал снова и снова, но, увы, ответа не было. И тогда я погрузился в тяжёлые раздумья: «Эх, коварная судьба!..»

Да, этот мир не является чьей-либо собственностью, и жизнь человеческая не вечна. Но болезнь приходит внезапно, не выбирая людей, не зная ни границ, ни времени года…

И вот 22 сентября пришла печальная весть: по милости Божией Пашае Афо скончался.

С грустным и тоскливым сердцем, с глубокими и тревожными мыслями я мысленно вернулся в середину 1970-х годов, когда песни Пашае звучали в эфире нашего ереванского радио.

Царство ему Небесное! Халиле Чачан Мурадов в своё время пригласил Пашае Афо и записал несколько его песен, которые до сих пор хранятся в золотом фонде радио: «Wisa nenêr tû li min», «Ax, nazikê, nazdarê», «Ez werdeka gola şînim», «Giryê saz».

В последние годы Пашае Афо сочинял песни на стихи Аскяре Боика, Хачое Каро и автора этих строк и публиковал их в социальных сетях.

Он был очень добрым человеком и хорошим другом. Мы часто созванивались. Паша говорил, что по музыкальному стилю, особенно по характеру аранжировок, его творчество близко к пению Араме Тикрана. И в этом действительно была своя истина: Арам играл на сазе, а Паша пел.

Однажды он позвонил мне, и мы долго разговаривали о народном фольклоре, музыке и песнях. В конце нашей беседы он спел мне одну историческую песню.

Паша также сочинял песни на собственные стихи. Он знал множество хороводных песен. В минуты радости он пел, пел и танцевал на свадьбах, радуя людей своим мягким и проникновенным голосом.

Пашае Афо родился 11 сентября 1956 года в селе Кибихтапа Талинского района Армении. После окончания школы два года служил в Красной Армии. После военной службы получил высшее образование в Ярославском педагогическом университете в России. В течение многих лет преподавал русский язык в соседнем селе Сорик. Долгое время был главой своей родной деревни.

После распада Советского Союза Паша вместе с семьёй уехал в Россию и поселился в Ярославле. В этом городе проживает большая езидская община.

Именно в Ярославле, 22 сентября 2023 года, после непродолжительной болезни Пашае Афо ушёл из жизни.

В течение трёх дней перед его домом было многолюдно: поклонники, друзья, земляки и знакомые приходили проститься с любимым певцом.

Пашае Афо был похоронен на Ездском кладбище Ярославской области.

Сегодня ему исполнилось бы 70 лет.

И сегодня, в день рождения Пашае Афо, в наших ушах вновь звучат строки его песни. Но теперь они звучат иначе — с глубоким волнением, светлой грустью и чувством благодарности за его жизнь, его творчество и память, которую он оставил после себя.

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Приск Мгои
Россия, Ижевск, 11 сентября 2026 года

Продолжить Чтение

Популярные публикации