Интервью с курдским певцом Далилом Диланаром

 Л.М.: Пожалуйста, несколько слов о себе
  Д.Д.: Я прежде всего хочу сказать, что очень рад, что смог снова приехать в Россию и повидать своих соотечественников. Я несколько лет жил здесь, в России, среди курдов и, как говорится, себя чужаком не считаю.

        Я сам родом из области Муша, из северной (турецкой) части Курдиста¬на. Муш — родина певцов. Те наши певцы, которые исполняли песни по Ереванскому радио, их стиль очень близок к стилю региона Сархада. А многие из них (в большинстве своем) были выходцами из Муша. Я родился 1 мая 1973 г. Окончил начальную школу в селе Ординос. Так как у нас в селе не было средней школы, после 5 лет уче¬бы мне пришлось получать среднее образование в городе Беяти. Я родил¬ся в семье потомственных певцов. Я племянник известного курдского пев¬ца Гусейна Муши. После окончания средней школы поступил в лицей.
  После завершения учебы в 1990 г. я уехал с Родины в метрополию , ту¬рецкий город Стамбул. На то были многие причины. На нашей родине шли боевые действия — настоящая война. С другой стороны, всякому курду, проявляющему чуточку чувст¬ва патриотизма, власти Турции ис¬кусственно создавали массу проб¬лем, угрожая судебными преследо¬ваниями. Такие, как я, открыто и свободно не могли исполнять курд¬ские песни. Принцип был такой: «Или ты поешь песни на турецком языке, или тебе нет места на твоей Родине (в Курдистане)». Но города метропо¬лии — многомиллионные, и там мож¬но «затеряться». С другой стороны, в этих городах наши соотечественники более организованы и поддержива¬ют друг друга. Свою роль сыграла и определенная политика турецкого государства, которая таких, как я, специально вытесняла из родных краев, чтобы изолировать курдов, как оно считает, от нашего влияния.
     Вот по этим причинам мне при¬шлось покинуть Курдистан и подать¬ся в города метрополии. Конечно, были и другие причины. Для повыше¬ния своего мастерства музыкальное образование можно получить только в метрополии. В Курдистане не было учителей, чтобы на профессиональ¬ном уровне преподавать игру на са¬зе, тамбуре и других музыкальных инструментах. А для современных условий «народного музыкального образования» явно недостаточно и я из-за этого сильно переживал.
  Вот из-за всего этого мне при¬шлось покинуть Курдистан и искать счастья на чужбине. До 1994 г. я совер¬шенствовал свое музыкальное обра¬зование и, начиная с 1994 г стал профессиональным музыкантом и трудил¬ся там до 1996 г. В 1996 г. я впервые приехал в Россию и до 1998 г. находил¬ся в Москве. Когда я был в России, то занимался вопросами культуры. Боль¬ше всего времени, естественно, про¬вел в «Курдском селе» Солнечное в Яро¬славской области. Мы часто ездили с концертными программами и в другие российские города — Тамбов, Сара¬тов, Краснодар, Ярославль. Успел по¬бывать и в других странах СНГ — Гру¬зии, Армении, Азербайджане, Казах¬стане, Киргизии, на Украине — где живут наши соотечественники.
     В 1998 г. я вернулся в Турцию и через 3 года, в 2001 г., выпустил свои первый песенный альбом под назва¬нием «Delil». Потом уехал в Европу где мы создали фольклорную группу «Dilanar». Теперь я выступаю с кон¬цертными программами под псевдо¬нимом «Delil Dilanar». Последние три года живу в Германии.

Л.М.: Вы часто в разговоре применяете название региона под его условным названием «Serhed-(«Сархад»). Откройте нам, пожа¬луйста, его значение?

Д.Д.: «Serhed» — условное название региона. К примеру, есть Ботанский, Амедский и другие регионы в Курдистане. Регион «Serhed» охва¬тывает области Муш, Ван, Бинголь, Эрзерум, Каре, Баязет, Агри и Игдыр. Среди курдов существуют понятия «Serhed» («Граница», «Ру¬беж») и «Binhed» («Бынхад» — «Вну¬тренняя граница»). К примеру внутренние границы, разделяющие Курдистан на четыре части, называ¬ются «Binhed». И области по обе стороны этой разделительной ли¬нии Курдистана называются «Serhed» и «Binhed». Но я расспра¬шивал у знающих людей и старцев которые говорят, что это совсем не так. Среди курдов топоним «Serhed» существует исстари. Они утвержда¬ют, что понятие «Serhed» обознача¬ет окраинные области Курдистана. Если внимательно проанализиро¬вать нашу курдскую историю, то бу¬дет ясно, что она изучена не до конца и в ней еще очень много темных страниц. Многие завоеватели писа¬ли нашу историю в угодном для се¬бя свете. А многие ее страниц просто переписали для себя и при¬своили своей истории. Кто бы ни приезжал в Курдистан, все пресле¬довали подобные цели.
Многие страницы нашей истории отражены в наших песнях. Особенно в так называемых «кламе мерани». Эти песни — живые страницы курд¬ской истории. Те события, которые тысячелетиями происходили в Кур¬дистане, сохранились в памяти людей благодаря этим песням. Поэто¬му можно сделать вывод о том, что возможно даже в этом регионе была и целая страна под курдским назва¬нием «Serhed». Это слово больше двух тысяч лет бытует среди нас, курдов. Даже в песнях не говорится «herema Serhed» («регион Сархад»), а часто поется «Welata Serhed» «страна Сархад». Как бы то ни было, это слово заслуживает внимания, необходимо, чтобы наши историки, этнографы, лингвисты провели спе¬циальное исследование и анализ этого слова.

Л.М.: Кто из курдских певцов оказал на Вас самое сильное вли¬яние?

Д.Д.: Несомненно, в первую очередь на меня оказал влияние мой родной дя¬дя Гусейн Муши, который был из¬вестным певцом в Сархаде. Я стано¬вился как певец, слушая его и под его присмотром. У нас даже голоса похо¬жи. Кроме дяди, я слушал и других певцов. Когда я себя более-менее стал узнавать, я прислушивался и к другим голосам. Например, Шакро, Расо и другие.

Л.М.: Среди многообразия курдского песенного жанра в ва¬шем творчестве преобладает «кла¬не мерзни». Общеизвестно, что эти песни, исполнение которых требует особого мастерства, поют уже состоявшиеся как исполнители музыканты. А вы, такой молодой, не побоялись взяться за такое от¬ветственное дело? Ведь молодежь больше склонна к исполнению сов¬ременных лирических песен. Да и их ритм больше соответствует ха¬рактеру молодежи. Что руководило вами при таком сложном выборе?

Д.Д.: Эти песни объединены под общим названием, в которой есть курдское слово «мерзни» («мужество»). Почему так назвали эти песни? Потому что они очень старинные и в них воспева¬ется мужество наших предков. С дру¬гой стороны, когда говоришь «мерани», уже само название указывает на трудность исполнения.
Эти песни — источник нашей исто¬рии, дух курдского фольклора. В них наша «письменная» история, сказки наши, героический эпос, где отражены и светская, и религиозная жизнь наше¬го народа. К примеру, возьмите «Давреша Авди», в этих песнях и любовь, и бои, и религиозные проблемы — жизнь целого племени.
Каждое дерево растет от своего корня. Если корень гнилой или чем-то он поврежден, дерево не может расти сильным и высоким. Точно так же и человек никоим образом не дол¬жен забывать свое прошлое и отка¬зываться от него. Современные по¬пулярные песни легко сочинять, мно¬гие из них по содержанию — пустые.
  К примеру, такие песни как, «Давреша Авди», «Бериван» и другие, ве¬ками слушаются и любимы народом, и их будут петь и дальше. Потому что у них богатое содержание, чего не скажешь о большинстве современ¬ных песен, которые имеют очень ко¬роткую жизнь. Некоторые слушаешь и тут же забываешь. Они не могут жить столетиями, потому что по со¬держанию очень убогие.
     А меня тянет к серьезной музыке, каким является жанр «кламе мера-ни». За тысячелетия многие из этих песен успели чуть-чуть видоизме¬ниться. Их современное исполнение означает, что надо их «очищать» от «прилипших» слов и вернуть их пер¬возданное содержание. Да так чтобы их могли воспринимать все курды, независимо от их религиозной при¬надлежности. Чтобы народ сызнова полюбил эти песни. Это и есть, на мой взгляд, современное их испол¬нение и возрождение.
  Современный певец-исполни¬тель должен быть сам носителем со¬временной мысли. Какой бы ты ни был религиозной принадлежности, носителем какой идеологии ни яв¬лялся, ты сам должен быть певцом именно передовых мыслей. К при¬меру, я сам не считаю себя певцом одного племени, какого-то аги или же какой-то определенной партии. Я хочу стать певцом сплоченного на¬рода. Того народа, у которого за ты¬сячелетия накопился большой груз проблем, и я должен все изучить, просмотреть и, пропуская через сердце, пережить их вместе со сво¬им народом. Только в этом случае я смогу считать себя народным пев¬цом. Если ты не будешь всем этим руководствоваться в своем творче¬стве, не сможешь утверждать, что ты занимаешься современной музы¬кой. И оценку нам будет давать сам народ. И надо без обиды увидеть эту правду. Поэтому певец, который не сможет отразить желание народа в своем творчестве. — он не певец.

Л.М.: Это второй Ваш приезд в Россию. На Ваш взгляд, произош¬ли ли изменения в психологии на¬ших соотечественников? Чувству¬ется ли разница?

Д.Д.: Конечно, изменения разительные. Это связано не только с улучшением и общим оздоровлением экономики. Приятно видеть, что курды в странах СНГ придерживаются народных обы¬чаев и традиций и не так уж сильно подвержены ассимиляции, не затеря¬лись среди других народов. На многих участках заметно движение вперед — в области развития исторической нау¬ки, литературы, культуры. Конечно, чувствуется и влияние организован¬ности и самоорганизации. Когда я приезжаю сюда, я сам заряжаюсь энергией, которая так необходима в моей работе. Особенно в вопросах культуры исполнения песен. Заслуга курдов Армении в этом вопросе не¬оценима. Шарое Бро для меня свя¬той. Я продолжаю поддерживать тес¬ные отношения с членами его семьи. Я исполняю многие песни Шарое Бро. До этого я выпустил две кассеты (CD): в 2001 г. «Delil» («Далил») и 2002 г. «Boy biranina dengbej Husain» («Памяти пев¬ца Гусейна»). В последней кассете — все «klama merane»: из 10 песен — 5 спел я, а 5 — мой дядя Гусейн.
     Сейчас мы работаем над выпуском третьего песенного альбома. Его аранжировка уже закончена. Ско¬рее всего, его выпуск состоится в конце этого года. Кассеты и CD одно¬временно выпускаются. Я накопил много старинных песен, которые не так широко известны среди нашего народа, и работаю над ними. У моего дяди очень много песен на магнито¬фонных лентах. Я сейчас их изучаю, систематизирую и хочу в обновлен¬ном виде донести до нашего народа. Многие песни мы вместе с дядей аранжировали. Например, я играл на мее, а дядя пел. Он недавно умер, и теперь я продолжаю его дело.

Л.М.: Когда и где Вы впервые появились перед широкой публикой в качестве певца?

Д.Д.: Скорее всего это было в школе на уроках музыки, где учитель против воли учеников поднимал их и заставлял петь. А первые мои серьезные выступ¬ления начались в Муше в 1988-1989 гг. на свадьбах. После 1990 г. — в Стамбуле. Я выступал на импрови¬зированных вечерах курдских пев¬цов и съездах HEDEP (Народно-де¬мократической партии). Хотя в Тур¬ции исполнение курдских песен было запрещено, но мы, певцы, на свой страх и риск их исполняли и скрытно от властей слушали аудио¬кассеты других курдских певцов и, естественно, ереванское радио. Эти запреты не могли служить нам преградой, чтобы петь и слушать наши курдские песни.

Л.М.: Мы также являемся частью наших зарубежных соотечественников и рады приветствовать их представителя в вашем лице здесь, в России. Что бы вы хотели сказать читателям нашего журнала?

     Несомненно, то, что вы делаете — очень нужное и благородное дело. Хотя это очень трудоемкая и тяжелая работа. Но она нам всем очень необ¬ходима. Особенно нашему народу. Работа журнала «Дружба» очень по¬лезна, и я ее приветствую. Десятиле¬тиями многие наши недруги в своих интересах использовали» курдскую карту. Нас разобщили, сказав нам: «ты — мусульманин», «ты — езид», «ты — алавит» и т.д. Но никто ни разу не сказал нам: «Ты — курд!» и «Объединяйтесь, станьте единым наро¬дом!» И за кого только нас, курдов, за всю нашу историю ни выдавали: турок, арабов, персов, азербайджанцев и даже армян. Целые тысячелетие мы были объектом всяких грязных игр. Цель — разъединить и сделать нас чужими, отдалить друг от друга и ис¬пользовать в своих целях. И во мно¬гом это им удавалось. Но с началом деятельности РПК все резко измени¬лось. РПК объединила всех нас и по¬могла нам постепенно избавиться от наших тысячелетних болезней, от ко¬торых мы обязательно излечимся.
     Каждый курд вправе придерживаться определенной религии, и он волен в свободе совести. Но мы, курды, долж¬ны отстаивать и свою национальную принадлежность. Я уверен в прожива¬ющих здесь соотечественниках. И где бы я ни был, у кого бы ни гостил, хоть у мусульманина, хоть у езида, я одинако¬во пользуюсь курдским гостеприимст¬вом и чувствую себя как дома. Мы должны быть более организованными и сплоченными. Ни один народ без ор¬ганизации, без общепризнанного на¬ционального лидера не может достичь своих стратегических целей. Курды должны придерживаться того, что их объединяет, а не разъединяет. Мы на¬род, обладающий богатой культурой и древней историей. Мы все должны придерживаться своих национальных корней. Проживающие в странах СНГ курды — часть нашего многомиллион¬ного народа. Мы надеемся, что курды СНГ будут пользоваться теми же права¬ми, что и коренные народы этих рес¬публик, и будут жить без проблем, без особых трудностей. Я очень счастлив и горд, что мне удалось еще раз посетить проживающих здесь курдов и поде¬литься с ними жемчужиной нашего фольклора. Будьте счастливы!

14 августа 2002 г. 
Интервью подготовил Лятиф Маммад 

Дружба (Dostani). №20-21. 2002. Г. Москва. СС. 74-76.