История
Поход десяти тысяч. Кардухи
Одним из древнейших племен Передней Азии, сыгравшим ключевую роль в этногенезе курдского народа, являлись и древние кардухи, подробные сведения о которых содержатся в книге «Анабасис» древнегреческого историка Ксенофонта (430-425 –после 355 г.до н.э.).Сатрап (эллинизированное от мидийского слова kshatrapvavan– блюститель области, наместник) Мидии, Фригии и Великой Каппадокии, персидский царевич Кир II в 401 г. до н.э. собрал огромное войско для свержения власти своего родного брата – царя Персии Артаксеркса II.
|
После поражения Кира IIи его гибели греческий отряд, преследуемый силами царя Артаксеркса II, стал отступать к Черному морю. От района Кунакса вблизи Вавилонии (нынешнего Багдада) отступающие греки дошли до «Мидийской стены», которая была «построена из обожженных кирпичей, положенных в бетон. Ширина ее равняется 20, высота 100 футам[1], а длина, как говорят — 20 парсангам[2]. Она находится недалеко от Вавилона» (1 – II, IV, 12). Мидийская стена была построена в том месте Месопотамии, где реки Тигр и Евфрат ближе всего подходили друг к другу. Восточный ее конец, где впоследствии был построен город Селевкия, упирался в Тигр, а западный — в город Сиппар, мимо которого в то время протекал Евфрат, впоследствии переместивший свое русло далеко на запад. Длина стены доходила до 120 км. Это в сущности был глубокий наполненный водой ров с укрепленным кирпичом, уложенным в цемент земляным валом. Оборонительная стена поперек равнины, выше Сиппара, по замыслу должна была защищать Вавилонию от Мидии. Это заградительное сооружение было построено Навуходоносором II(Набукудурриусур II— 605 — 562 гг. до н. э.), зятем мидийского царя Киаксара, мужем Амитиды, ради которой и были созданы «Висячие сады Семирамиды», впоследствии считавшиеся одним из семи чудес света. Амитиду в Вавилонии любовно называли «Ша-Маран» — «Царица змей», так как мидийцев древние источники называли еще марами. «Шамаран» впоследствии, трансформировалась в «Шамирам», и из-за схожести фонетического звучания позже стали ее ошибочно отождествлять с ассирийской царицей Шаммурамат,[3] жившей за два столетия до нее.
Сиппар уже в древности являлся одним из ведущих городов Двуречья в Шумере. Позже ираноязычные кутии, эламиты и касситы распространили свое влияние и на этот город. В 538 году до н.э. объединенные силы персов и мидян, разгромив вавилонские войска и легко преодолев Мидийскую стену, заняли г. Сиппар, который в период отступления греков уже был заселен мидийцами. Наемники двинулись в путь и дошли до г. Ситтака,[4] расположенный 80 километрах от Тигра, а далее, пройдя через реку Фуска и до города Опис (где вавилоняне в 538 году потерпели поражение от персов и мидян), «прошли по пустыне Мидии» до «деревни Парисатиды, матери Кира и царя» (1 — II, IV, 27). Часть Месопотамии, расположенная по среднему течению Тигра и Евфрата, для греков уже была Мидией, где были расположены деревни царской матери. Выражение «мидийская пустыня» указывает на то, что на этих территориях основным населением являлись мидийцы.
Греки несли большие потери в постоянных стычках с царскими войсками, где «всадники варваров и при бегстве наносили эллинам урон, стреляя на скаку назад» (1 — III, I, 2). Это была излюбленная тактика ведения боя мидийскими всадниками, которую иногда ошибочно называют «скифской»: лук и стрела являются одним из древнейших видов оружия, наряду с дротиком, пикой и пращей. Прирученность коня ираноязычными народами в Передней Азии общепринята в научном мире и поэтому неудивительно, что «тактика стрельбы из лука назад на полном скаку» появилась именно в этом регионе.
Следующим пунктом на пути греческого отступления был большой, оставленный жителями город, называвшийся Лариса и расположенный вблизи Тигра, в котором «в древности … обитали мидийцы» (1 — III, IV, 6 — 8). Это был город — крепость. Ширина его стены равнялась 25, а вышина 100 футам, а протяженность всей окружной стены — 2 парсангам. Крепость была построена из обожженных кирпичей. Под кирпичом — каменная крепида (фундамент) вышиной в 20 футов. Персидский царь в те времена, когда персы отняли власть у мидийцев (при Кире I— 559 — 529 гг. до н. э.), осаждал этот город и никаким способом не мог его взять. Но солнце скрылось за тучу и не показывалось до тех пор, пока жители не оставили города и таким образом город был захвачен (1 — III, IV, 8). Солнечное затмение в этих местах случилось в 556 году до н. э., что подтверждает слова Ксенофонта. Рядом, близ этой крепости, возвышалась каменная пирамида «шириной в 1 плетр[5] и вышиной в 2 плетра» (1 — III, IV, 9). Видимо, эта была гробница кого-то из мидийской знати. Находясь на стенах этой гробницы, бежавшее из ближайших деревень местное население следило за передвижением греков. По мнению ученых, Лариса соответствует сохранившимся до нашего времени остаткам города у Кала.
Оттуда эллины, пройдя в один переход 6 парсангов, дошли «до заброшенной огромной стены. Название города было Меспила;[6] когда-то его населяли мидийцы. Крепида (фундамент) была сложена из обтесанного раковистого камня; ширина ее равнялась 50 и высота тоже 50 футам. На ней была возведена кирпичная стена шириной в 50 и вышиной в 100 футов, а длина ее окружности равнялась 6 парсангам» (1 — III, IV, 10-11). Ксенофонт сообщает, что именно в этот город — крепость «убежала жена царя Мидии, когда персы захватили власть у мидийцев. Осаждая этот город, персидский царь не мог захватить его ни силой, ни продолжительной осадой, но Зевс поразил жителей молнией и таким образом город был взят» (1 — III, IV, 11-12). Видимо, это случилось в 556 году, когда был окружен и город-крепость Лариса, только обороной крепости Меспилы руководила жена Астиага — мидийская царица Ануйш. Крепость фактически была недоступной. Даже длительная осада не дала результатов. И только после того, как осажденных «поразил» молнией «Зевс», участь города была решена. Видимо, под «молнией» надо понимать чуму, холеру или какую-то другую инфекционную болезнь.
Греки находились на расстоянии примерно 400 км к северу от Вавилона. Здесь было много богатых деревень, где греки нашли много материала для тетивы, свинцовых шариков для пращей, много продовольствия: пшеничной муки, вина и ячменя, в большом количестве заготовленного для коней, которые были собраны для сатрапа этой области. Это указывает на то, что основным занятием местного населения было земледелие.
Информация, полученная эллинами от пленных, была для них неутешительной. По их словам, кардухи живут в горах, воинственны и не подчиняются царю. Ксенофонт пишет: «А когда однажды царское войско численностью в 120.000 человек напало на них, то никто из царских солдат не вернулся обратно — столь трудны там условия местности. Однако, когда они заключают договор с сатрапом на равнине, то вступают с ним в сношения» (1- III, V, 17).
После долгого совещания было принято решение пройти через земли кардухов, так как это был самый кратчайший, хотя и опасный, путь. Греки направились на север, в страну кардухов. Эллины продвигались в сторону Торосских гор по узким теснинам, которые курды называют «tangi». Отряд наемников, продвигаясь, старался остаться незамеченным, но в то же время стремился занять горные вершины в целях обеспечения своей безопасности. Появление наемников для кардухов было полной неожиданностью, поэтому они, прихватив с собой жен и детей, бежали в горы. Греки их не преследовали и не предпринимали против них враждебных действий в надежде на то, что кардухи как враги царя не будут препятствовать продвижению эллинов по их земле. Несмотря на все старания, кардухи не шли на контакт с эллинами и не выказывали своего расположения им. Эллины обнаружили в брошенных кардухами домах продовольствие в изобилии и много бронзовых изделий[7], однако, чтобы не настраивать против себя местное население, не трогали имущество жителей.
После перехода реки Евфрат, где уровень воды доходил до пояса, видимо, в ее верхнем течении, ближе к ее истокам в зоне Эрзерума, эллины под вечер уже в сумерках натолкнулись «перед валом у колодца на женщин и девушек, носивших воду» (1 — IV, V, 7). На их вопрос, кто они такие, «переводчик ответил по — персидски, что они идут от царя к сатрапу» (1 — IV, V, 10). Фонетически знакомая для эллинов речь на самом деле была курдской. «Повествуя о походе объединенных парфянско – адиабенских войск против «восставших» племен в «горные области Карду», Машихазеха говорит, что командовавший этими войсками Аршак был заперт с частью войск в ущелье, «одним из глав восставших, имя которого было Кизо». Имя это носит настолько характерный курдский облик, что… может служить доказательством существования уже в это время курдского языка» (2 – 115).
Старца деревни звали «комарх»[12] (1 — IV, V, 10). Эллины попали, судя по описаниям, в одно из зимовий кочевого курдского племени: «Дома здесь был подземные, с верхним отверстием наподобие отверстия колодца, но широким внизу. Впуски для скотины были вырыты в земле, а люди спускались вниз по лестнице. В домах находились козы, овцы, коровы и птицы со своими детенышами, весь скот питался в домах сеном» (1 — IV, V, 25). Греки с местным населением общались исключительно «через говорившего по-персидски переводчика» (1 — IV, V, 34) и через комарха узнали, что эта страна называется Армения, а соседняя с ней — страна халибов. Поэтому неудивительно, что Ксенофонт говорит о прислуживающих им за столом «арменских мальчиках в варварских одеждах» (1 — IV, V, 33), при этом вкладывая в этот смысл географическое, а не этническое понятие, так как греки постоянно общались с женщинами и девушками, отвечающими их переводчику только «по-персидски» (1 — IV, V— 7, 10) и с комархом, также общавшимся только с «говорившим по-персидски переводчиком» эллинов (1 — IV, V, 34). Греки «арменами» называли союз племен, обитавший в Восточной и Западной Армении (1-примечание 7, стр. 270). Эллины, обманутые комархом, продолжили свой путь по направлению к верхнему Араксу, на восток. После того, как комарху удалось бежать, греки еще семь дней без проводника продолжали путь по направлению на восток и достигли верховья реки Аракс, который в этих местах носил название Фазис. Рассказ Ксенофонта в данном случае расходится со сведениями, сообщаемыми Диодором. По Ксенофонту, греки, дойдя до Фазиса, встретили на своем дальнейшем пути халибов, а по Диодору (XIV, 29) — хаев и фазианов, и пришли затем в халдейскую область. Эти названные Диодором хаи и есть, видимо, предки нынешных армян, самоназвание которых — «hay».
Эти строки написаны о событиях, происходивших в 401 г. до н. э. Устойчивый быт и архаичность рода — племенных отношений способствовали их «замораживанию» и «законсервированию» на долгие столетия среди курдских племен. Несмотря на тысячелетия, быт курдов мало изменился. Особенно это было характерно для быта кочевых курдов. Вот некоторые письменные материалы по описанию курдских жилищ. Армянский исследователь К. Хачатуров пишет: «В январе 1886 г. я ехал из Кульпа в Кагызман. Дороги были занесены снегом,… вдруг мы услышали лай собак вокруг нас. Очевидно, мы приехали в курдский зимовник, хотя вокруг нас не было видно ни одного дома. Я остановил лошадь и начал ждать появления курдов; не прошло и пяти минут, как прямо из-под ног моей лошади, с лучиною в одной руке, вышел курд. Это меня сильно удивило: я думал, что попал в заколдованное царство… Оказалось, что лошадь моя стояла на крыше избы того курда; перед лошадью на полтора аршина внизу находилась дверь… нас впустили в хлев. Здесь в «миян» (отгороженное место, отдельно от ясель) на войлоках сидело около 15 курдов. Камин горел, на котором хозяин избы, Омар — ага, варил кофе. Прежде всего хозяин угостил нас кофеем, после чего подали ячменный хлеб, который печется у курдов на саджах, кислое молоко и сыр» (события происходят в зимовнике на берегу маленькой речки. Омар — ага был из племени джунуки (джюнуки) (3, 67-68). Устройство курдской землянки К. Хачатуров описывает так: «Зимою (курды) живут в своих селах, так называемых зимовниках. Хижины их устраиваются следующим образом: в земле выкапывают один четырехугольник для семьи и другой, большой, для коров, лошадей и пр.; потом кладут на эти ямы балки, сверху солому или сено и засыпают землею; с одной стороны приделывают широкую дверь, служащую для входа как для людей, так и для животных, и вот изба курда готова. В одном углу хлева маленькое место отгораживается от животных, и по вечерам курды собираются туда и ведут бесконечные разговоры о разных разностях, начиная с овец и кончая политикой» (3, 66-67). Российский исследователь А. Е. Хань-Агов в конце XIXв. в Эчмиадзинском уезде Эриванской губернии также описывает характерную для курдов землянку: «землянка курда представляет собой яму, в которой располагается вся его семья и сохраняются съестные припасы и домашняя утварь. Посередине землянки устраивается очаг, над которым проделано в крыше отверстие для прохода света и выхода дыма» (4-359). Для Кавказского Курдистана также был характерен такой тип жилищ. Газета «Заря Востока» писала о жилище курдов: «Живут курды в землянках, где ютились их отцы и деды» (5). А. Алекперов, видный азербайджанский этнограф, писал о Кавказском Курдистане: «В горах Курдистана до последнего времени можно было видеть остатки самых архаичных типов жилищ, как пещеры и землянки» (6-46).В Закавказье был распространен и такой тип жилища, как «карадам» — в Азербайджане и северо-восточных отрогах Малого Кавказа, которые являлись жилищами земледельческо-скотоводческого населения, которые в большинстве своем не были рассчитаны на житье в них летом. Стены в таких жилищах не строились, а заменялись естественным срезом грунта. Карадамы часто начинали строить с крыши, которая представляла собой пирамиды из поваленных одно на другое бревен, и покрывалась слоем земли. Иногда толщина такой «крыши» доходила до 1 метра. Окон, специальной трубы или дымохода для особой печи, приспособленной к этому жилью, также не было. Костер раскладывался посредине комнаты под отверстием в середине крыши. Такие дома строились обыкновенно на откосе гор. Иногда стены строились из сложенного дикого камня (6-48).
Такие типы архаичных жилищ были широко распространены по всему ареалу проживания курдских племен, включая и Закавказье. Армянские источники, описывая курдское жилище, также стремиться видеть в них «армянское». К примеру, М. С. Шагинян в одной из сел Азизбековского (ныне Вайк) района также в курдской землянке пытается видеть древнее «армянское глхатун»: «Мы стоим в просторном, изрытом птицей дворике и видим два дома, — два дома, поставленных рядышком… Одному 160 лет! Другому всего несколько лет. Но правильнее было бы сказать, что первому дому не 160 лет, даже не 1.600 лет, а много больше. Перед нами древний «глхатун» или «хацатун» — черное земляное жилье. Вход в него поддерживается двумя кривыми столбами, между которыми висит плотная дверь на замке. Окон нет. Земляное жилье имеет лишь верхнее дымовое окошко над вырытым в полу очагом, называемым по-армянски «тондыр» или «тонир». В таких темных «глхатунах» тысячелетиями жили поколения армянских крестьян… Была еще комната в «глхатуне» — древний «о’тах», горница для гостей, открытой своей стороной примыкавшая к коровнику, чтобы зимою теплое дыхание скотины грело помещение. В «отахе» … в долгие зимние вечера собиралась семья, зажигали коптилку, женщины пряли, мужчины беседовали; сюда заходил деревенский гусан, или сказочник…» (29,139-140). Хотя на предыдущей странице своей книге М. С. Шагинян, противореча самой себе, пишет, что именно «после взятия Еревана Паскевичем персидские армяне стали сотнями переселяться на территории русской Армении… И сто шестьдесят лет тому назад сюда перебрались крестьяне со своим скарбом и скотом» (29-138). Следует отметить, что в названиях «армянского жилища» глхатун присутствует древнеиранское thauma, от которого произошло армянское «тун» (глха-тун — «земляной дом»). На курдском gil— означает глина (7-551), kèl— летний домик, беседка (7-542), которая сравнима с русским «келье». Наличие в курдском языке таких слов, как gilaw — земля, смешанная с водой, глина, gilxorke— земляной червь, gilkar — гончар, мастер по обмазыванию глиной стен, потолка, штукатур (7-551), gilkarî — гончарное ремесло, обмазывание глиной стен, потолка, оштукатуривание, gilko— холмик на могиле, могила, gilmitik— ком, комок глины, грязи, gklincan— место выемки глины, карьер, gileban— слой глины, покрывающий кровлю, глиняная кровля, gilesipî — (буквально) белая глина, мел, мелок, пудра, gileser — очищенная, мягкая глина, используемая для мытья головы, gilîn— глиняный, сделанный из глины, gilîne— глиняная посуда, гончарные изделия; глиняный кувшин с тупым носиком, gilêne— глиняная чаша, глиняный кувшин (7-552) указывает на то, что «армянский гылхатун» не что иное, как перенятое у курдов курдское «земляной дом» в смысле «летний домик». На персидском (фарси) слово gil также означает «глина» (30-300). Также это слово близко и сравнимо с русским «глина». В то же время в армянском языке отсутствует это слово, а это в свою очередь означает, что «глхатун» — в качестве понятия «земляной дом» принято ими от курдского языка. Тем более, что такие типы жилища не были чужды полукочевым и оседлым курдам. «У куртин постройки представляют один обширный сарай с двумя-тремя подразделениями», — вот какую характеристику курдского жилища бывшего Ахальцихского пашалыка дает русский исследователь XIXв. Х. А. Вермишев (31-39).
Это касается и слово «тондыр, которое и в далекой Индии — «тандур». Современной науке об индо-иранских этнических связях хорошо известно и поэтому тяжело будет представить, что именно армяне весь иранский и индийский этнический мир научили этому слову.
Тан/д/ур (tendûr/tenûr) — своеобразная печь для выпечки хлеба. Жители земледельческого общества Кала’ат Ярмо (на территории южной (иракской) части Курдистана) еще в V тысячелетии до н.э. обладали искусством изготовления настоящих сосудов из глины. «Самое большое, чему они научились в деле использования глины как материала для сосудов, было изготовление своеобразных «бассейнов» или чанов, сделанных следующим образом: сначала в земле выкапывалась яма, затем ее тщательно обмазывали глиной, потом в яме разводили огонь и таким образом придавали ее станкам водонепроницаемость и твердость» (32-127). В таком своеобразном сосуде можно было хранить не только сыпучие вещи, но и воду, молоко, маст, сыр, творог, топленое масло и т. п.
В этих чанах-бассейнах, после того как полностью выгорало древесное топливо или кизяк, еще долго сохранялось тепло, а стены долго остывали. Со временем люди научились использовать с пользой и это тепло и горячие стенки этих сосудов, а приделывание к этому подземному сооружению боковой вытяжки под углом со дня на поверхность окончательно и завершила облик нынешнего тан/д/ура. На современном курдском языке tenозначает «тело», «корпус», «туловище», «плоть»; dûr— «далекий, дальний, отдаленный» (7 — 159, 282). Это слово сравнимо с другим курдским словом dinbîn, где bîn— «приближающий»; отсюда и буквально «дальновидный» — бинокль. Поэтому можнобыло перевести это слово тан/д/ур как «длинное тело». Возможно, тан/д/ур искаженное «тонар» (тонур), где «ар» — на курдском означает «огонь, тепло», отсюда и «теплое (или огненное, горячее) тело». Во многих индоевропейских языках «тен» означает скрытую спираль для обогрева, что также сближает значение этого слова с тан/д/уром.
Тан/д/уром пользовались и оседлые, и кочевые, и полукочевые курды. Полукочевые и кочевые курды, кроме зимовок, в летовьях на местах долгого (от одного до трех месяцев) летовья — пастбищах также имели эти хлебопекарни подземного типа. Осенью, прежде чем возвращаться на зимовки, курды эти тан/д/уры засыпали кизяками и сверху укладывали плоские камни, чтобы их не затопило или не разрушались, и оставляли до следующего лета. Как правило, одного тан/д/ура хватало на несколько семей, которые хлеб пекли по очереди. Эти семьи, в промежутках времени, когда кочевали от места зимовок до места родового или племенного летовье, на местах временных стоянок (от одного до нескольких дней, даже недели) пекли хлеб на так называемых «чар-гюша» (четыре плоские камня вертикально образовывали очаг, где разводили огонь и на стенках этих раскаленных камней пекли лепешки) или же на сел’ах (от слова сал — плоский, — камень или толстый железный лист, или противень полусферической формы), где пекли хлеб на нужды семьи на день или два. Курды, особенно кочевые и полукочевые, играли свадьбы на горах, в летовях и чар – гош или сель не смогли бы обеспечивать потребность наплыва гостей в потребном количестве хлеба и на помощь всегда приходил тан(д)ур. Общеизвестно, что персы на территории Иранского нагорья появились в VIIвеке до н. э. и армяне это слово не могли перенять у древних иранцев не раньше VIIв. Попытка выдать за армянское исконно курдские слова oda (комната, гостевая)(«о’тах»), тан/д/ур («тондыр») и персидско-курдское gosan/ozan («гусан») — сказители и рапсоды, рассказчики эпических преданий, также лишены оснований.
Поэтому очевидность того, что эти архитектурные особенности жилища также были приняты армянами от своих ближайших соседей курдов не должно вызывать сомнений.
Таким образом, в примерах описания землянок у курдов в различных местах их обитания и различными авторами, включая и армянских, видим их полную схожесть с описанием землянки у Ксенофонта.
В курдской землянке «хранились также пшеница, ячмень, овощи и ячменное вино в кратерах. В уровень с краями сосудов в вине плавал ячмень и в него воткнут был тростник, больших и малых размеров, но без коленцев; кто хотел пить, должен был взять тростник в рот и тянуть через него вино. Не смешанное с водой, вино было очень крепким, но для людей привычных это был очень приятный напиток» (1 — V, IV, 26-27). Судя по описанию Ксенофонта, греки впервые в жизни употребляли пиво, которое называли «ячменным вином». Курды пиво называют «авджо» — avĉo,где аv— «вода» и ĉо (джо) — «ячмень» (7 — 41, 174). Среди зороастрийцев имел место культ хаомы и обряды, связанные с ее употреблением. Согласно Авесте, хаома – золотистого или желтого цвета, имеет побеги, растет в горах. Хаома – наркотический (хмельный) ритуальный напиток. Хаому сперва замачивали в воде, затем толкли в ступке, выжатый сок смешивали с молоком и ячменными зернами и оставляли бродить на несколько дней (28 – примечание 1 к стр.148). В этом описании мы видим процесс изготовления пиво. Древние курды, занимаясь земледелием и скотоводством, ведя полукочевой образ жизни, возможно, по воле случая и обнаружили приятный вкус бродившего в воде ячменя и позже уже сознательно стали приготавливать «авĉо» (пиво). Это пиво сохранялось в глубокой глиняной посуде, которую Ксенофонт и называл «кратерами».
Еще с древнейших времен оседлые и полукочевые курды занимались «хлебопашеством столько, сколько им нужно для собственного продовольствия и для соломы» (8 — 23). Во время своего похода на Урарту, в «Страну Армарили», расположенную восточнее города Тушпа (современный г. Ван в Северном Курдистане) ассирийский царь Саргон в 714 г. до н. э. в своей победной реляции писал: «… их польные амбары открыл и обильным ячменем их, без счета, накормил свое войско. Урожай, надежду людей его, и солому, жизнь скота его, я сжег кострами…» (9 -329). Зимой солома была бесценным кормом для скота. Ячмень был главным злаком курдов. Курдистан всегда славился производством пшеницы и ячменя, особенно так называемого черного ячменя, пользующегося большим спросом на мировом рынке. Этот ячмень вывозится в страны Западной Европы, где он идет на приготовление лучшего пива (10-192). Пшеничный хлеб могла себе позволить только родоплеменная знать, но и она в основном употребляла ячменные лепешки. Такую картину мы наблюдаем даже в XIXвеке в рассказе К. Хачатурова о главе племени джюникан Омаре-аге, который угостил своих ночных гостей «ячменным хлебом, который печется у курдов на саджах» (3-68). Область, заселенная кардухами, определяется довольно точно благодаря сведениям, сообщаемым Ксенофонтом. Южная ее граница проходила по Курдистанским горам в том месте, где эти горы вплотную подступили к Тигру. На севере область кардухов граничила с Арменией по течению притока Тигра Кентрита (современная река Бохтан). Таким образом, кардухи населяли гористую область Западного Курдистана (1 — см. примечание 3 к книге IV).
У Страбона также имеются сведения о кардухах. По его сообщению, «поблизости от Тигра находятся области гордиеев, которых древние называли кардухами; города их были: Сариса, Саталка и Пинака, весьма сильная крепость с тремя кремлями, обнесенными каждый особой стеной, так что они образуют как бы тройной город… Страна эта богата пастбищами и растительностью настолько, что в ней произрастают вечнозеленые деревья и душистые растения амом (amomum subulatum— Л. М.). Здесь водятся также львы, добывают нефть[13] и камень гангитид[14], от которого убегают пресмыкающиеся» (11 — XVI, I-24).
По сей день, о языковой принадлежности кардухов существуют различные, порой взаимоисключающие друг друга мнения. Академик И.Дьяконов, видя в гордиенах кардухов писал, что «хурритами,судя по суффиксу — uhе, — были еще во второй половине Iтыс. до н. э. и kardoúxoi— жители гор между озерами Ван и Урмия и по Верхнему Забу, они же ukkaiaписем из Кюнджика. Можно предпологать, что матиенами в собственном смысле назывались именно забские и приурмийские хурриты и что это название лишь перенесено у Геродота по анологии также на родственных им верхнеевфратских хурритов (I, 72, 202 и VII,72) (13-61). Новое Вавилонское государство (ок. 1741 – 1165 гг. до н. э.) ираноязычных касситов называлось Кардунаш (Кардуниаш) или Кар – Дуньяш. Aккадская орфография этого названия— Kar – d – Dun – ja – aş, где касситское слово jaş переводится как «земля»(12 — 127), которое сохранило свое значение и всовременном курдском языке и дошло до наших дней в форме курдского словаax,также в значении – земля (26 – 1144; 27 – 38).Отсюда и значение названия страны Кардуниаш — Земля КАРДУ(А).
Немецкий историк Эгон фон Ельктедт пишет, что слово Kardunaş… «заново нас направляет к действительности построения некоторых согласных букв. Эти согласные буквы k – r – d точно соответствуют порядку построения согласных букв в слове k — u — r — d – a – n. В словах KARDUNAŞ – GURTİ – KARDUCHİ – GORDİENEпоследовательность согласных букв одинаково» (24 – 83).
Касситский царь Агум II(1593 – 1574 гг. до н. э.) называл себя «царем Кашшу и Аккада, царем обширной страны Вавилона, который поселил много людей в Ашнуннаке (территория по долине и низовья Диалы — Л.М), царем Падана (Падир – в северных горных окраинах Элама – Л.М.) и Алмана (Альман, Хальман, Хольван – предгорье Загроса по дороге вверх по реке Дияла – Л.М.), царем страны Гути» (25 — 87), что указывает на то, что власть касситского царя распространялась на страны верхнего Евфрата, а также и на области, лежащие к востоку от Тигра.Территория области кардухов Ксенофонта также входила в состав страны Кардунияш. Академик И.М. Дьяконов пишет, что «по крайней мере во IIтысячелетии до н.э. , там, согласно надписи Салмансара I, кутии обитали, между прочим, на территории от Уруатри (племенной союз на Армянском нагорье, к западу от озера Ван и у этого озера) до Кутмухи (верхней части долины реки Тигра); таким образом, долина реки Бохтан входила тогда в их территорию» (12 – 128). Спустя почти тысячи лет, в долине реки Бохтан мы видим тех же ираноязычных протокурдов кардухов.
На основании вышесказанного можно с уверенностью утверждать, что кардухи, как и касситы, были ирано-язычными и впоследствии сыграли важную роль в этногенезе курдского народа.
Во время похода греческих наемников через земли кардухов мы видим население, с которым свободно общается переводчик эллинов и, помимо упоминаний в рассказе Ксенофонта «о персидском», сообщения о других языках отсутствуют. Он же называет собственным мужским именем «Кардух» одного из начальствующего над обозами в мидийских войсках тылового начальника (14 — VI, 111, 30). Видимо, это не случайно: мужское имя начальника обоза мидийских войск имеет этническую подкладку и прямо указывает на родство мидийцев с кардухами. Первоначально название «Кордуена» охватывало территории области Джезире Ботан, и с ростом усиления влияния курдских племен это название в дальнейшем распространилось и на остальные территории проживания курдов — Курдистана.
В середине XIXвека по административному делению Османской Турции Курдистан состоял из «лива Дерсим, Муш и Диарбакыр» (8 – 71). Как правило, под Курдистаном армянские источники XVI—XVIIIвв. подразумевали часть Османской Империи, охватывающую вилайеты Ван, Битлис и Диарбакыр. Эти зоны как раз и считаются сложением ядра курдского этноса. Курды жили на этих землях с древнейших времен. Как мы убедились, основными населением так называемой «Западной Армении» были говорящие «по–персидски» жители. Ведь не случайно, что сатрапами и «Восточной» и «Западной» Армении были именно ираноязычные Оронт и Тирибаз, носящие мидийские имена. Эта указывает и на доминирующую роль ираноязычного, в том числе и курдского этноса, в этих регионах. Можно предположить, что «Гордуена (Кордуена)» по древнегреческим и «Кордрик (Кордук)» по древнеармянским источникам входили в рамки вышеуказанных областей, так как область проживания курдов была гораздо шире и была по древнеармянским источникам известна под названием «Корчайк».
Кордуена (Кордрик, Кордук) и Агцник (Алдзник), Дасн — как мы убедились — населялись этнически курдами и как полунезависимые царства управлялись своими курдскими царьками (15, 39 – 40).
Азербайджанский ученый М. И. Шамси, рассматривая в курдах потомков кардухов, писал, что кардухи жили на территории Муша и Диарбакыра (16 — 49). П. Лерх курдские племена лейгун, могри, хартуши считает потомками ксенофонтовского Кардуха, живущими на севере от Хаккари (8 — 67). Академик О. Вильчевский также писал про «…область, населенную племенами кардухов — народом, непосредственное участие которого в этногенезе нынешних курдов кажется настолько общепризнанным, что в ряде случаев кардухи просто именуются курдами…» (2 — 58). По его словам «…кардухи, говорившие на одном из местных языков и населявшие горную область, известную затем под названием Гордиены (у Страбона) или Кордик (у армянских авторов), этот этнический термин рядом ученых обычно сближается с названием нынешних курдов, а сами кардухи считаются предками курдов» (2 — 66). Известный армянский просветитель Х1Х века Х. Абовян сопоставлял этнонимы «кардух» – «Кордук» – «Корд» – «Курд» (17 — 99). И. Шопен, русский исследователь немецкого происхождения, по поручению царских властей в 1828 – 1836 гг. проводил описание населения Эриванской провинции и Нахичевани. Он писал о курдах так: «…курды (древние кардухи) составляют первобытное племя, найденное Гайком (согласно армянской легенде праотец армян) во вновь занятых им странах при Аракских … нельзя не признать курдов старейшими автохтонами страны. Это те самые кардухи, о которых повествует Ксенофонт…» (18 — 526). Шопен считал курдов автохтонами по отношению к населяющим данную область армянам и всему «мусульманскому населению» (18 — 540). Бэл, шотландский врач, секретарь английской миссии в России писал: «… сей народ весьма древен, и думаю, тот самый, коего Ксенофонт называет кардухами» (19 — 397-398). Клавдий Птоломей указывает, что «соседние с областью кадусиев земли занимают кардухи…» (VI, II, 5). Общеизвестно, что кадусии — предки современных талышей, большинство которых и в настоящее время живет на юго-востоке Северного Азербайджана, на севере Ирана по Каспийскому морю и в Талышских горах. Кардухи (курды) могли бы территориально более тесно соприкасаться с кадусиями (талышами) только в зоне слияния рек Аракса и Куры, то есть в Муганской степи, которая еще в ХIХ веке считалась провинцией Курдистана (19 – 397) и, напомним, свое название получила от племени миков, родственных пактиям (бохту), передавших свое название степи Муган (20 — 394). Курдское племя бохту, передавшее свое название на Джезире Ботан и по сей день живет на землях своих древних предков. Американский историк из Калифорнии Вадие Джваидех более категоричен в своих суждениях: « Кардуки или же кордоуи, некогда жившие на тех же землях, что и современные курды, пусть будут хоть семитами или даже из числа местных древних насельников, уже этот факт нас подводит к неизбежному выводу об идентичности этих людей и их принадлежности к единому народу» (21 – 25). Общеизвестно, что Александр Македонский со своими войсками, спустя столетие совершил поход против ахаменидского царя Дария (334-331 гг. до н. э.) по тому же пути, по которому отступали десятитысячный отряд греков Ксенофонта. Одну из гор в районе Ханкурк, в горной гряде Загрос, севернее горы Авдал Кови, где прошли войска, курды до сих пор называют «Далампер». Согласно бытовавшей среди курдов легенде, гора носит имя одного из полководцев А. Македонского, погибшего в пути и похороненного на той же горе. Возможно, его звали «Dalamperos». Примечателен сам факт существования среди курдов такой легенды — отголосок той далекой эпохи, события которой веками могли сохраняться в памяти народа, сумевшего так долго жить на одной и той же территории.
Используемая литература:
1. Ксенофонт. Анабасис. Москва – Ленинград, 1951.
2. О. Л. Вильчевский Введение в этническую историю курдского народа. АН СССР, 1961.
3.К. Хачатуров Курды, черты их характера. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Выпуск 20. Тифлис, 1894.
4. А.Е. Хан – Агов. Экономический быть государственных крестьян в Эчмиадзинском и Сурмалинском уездах Эриванской губернии. Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказского края. Том 3. Тифлис, 1887.
5. «Заря Востока», № 483, 22 января 1924 г. Статья «Очерки нашего края. Курдистан».
6.А. Алекперов. К вопросу об изучении культуры курдов. АН СССР, труды Азербайджанского филиала, том 25. Историческая серия, Баку, 1936.
7. Курдско – русский словарь (сорани). Москва, 1983.
8.П. В. Лерх. Исследования об Иранских курдах и их предках, северных халдеях. Книга 1. Спб., 1856.
9.И. М. Дьяконов. Ассиро – Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник древней истории. 1951. № 2.
10. О. Г. Герасимов. От гор Синджара до пустыни Руб – эль – Хали. Москва, 1974.
11. Страбон. География. Москва, 1994.
12. И. М. Дьяконов. История Мидии. Москва – Ленинград, 1956.
13.И. М. Дьяконов. Арийцы на Ближнем Востоке. Конец мифа (к методике исследования исчезнувших языков). Вестник древней истории, 1970. № 4.
14. Ксенофонт. Киропедия. Москва, 1976.
15. Дружба, 2001. № 12.
16. М. И. Шамси. Книга Шараф хана Бидлиси «Шараф — наме» как источник изучения истории курдского народа. Баку, 1972 (на азербайджанском языке).
17. К. И. Мирзоев. Исторические судьбы курдской литературы. Алматы, 1996.
18. И. Шопен. Исторический памятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. Спб., 1852.
19. Путешественники об Азербайджане. АН Аз. ССР, Баку, 1961.
20. Н. Г. Адонц. Армения в эпоху Юстиниана. Ереван, 1971.
21. Wadie Jwaideh. Kurt milliyetciliginin tarihi, kokenleri ve gelisimi/, Istanbul , 1999г. (на турецком языке). (The Kurdish Nationalist Movement its Origins and Development, Universitу Syracuse, USA, 1961)
22. М. Н. Погребова. Закавказье и его связи с Передней Азией в скифское время. Москва, 1984.
23. В. П. Никитин. Курды. Москва, 1964.
24. Egon Von Elckctedt. İlk çaglardan günümuze. Turkler. Kürtler. İranlilar. İstanbuli, 1993 (на турецком языке).
25. В.И.Авдеев.История Древнего Востока. Москва, 1948.
26. Türkce – kürtce sozlük. Istanbul , 1992.
27. D. Izoli. Ferneng. Istanbul , 1992.
28. Авеста в русских переводах (1861 – 1996). Санкт Петербург, 1998.
29. Мариэтта Шагинян. Путешествие по Советской Армении, Молодая гвардия, 1951.
30. Словарь арабских и персидских слов. Баку, 1984 г. (на азерб. яз.).
31.Экономический быть государственных крестьян в Ахальцихском и Ахалькалакском уездах Тифлисской губернии. Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказского края. Том 3, часть 2. Тифлис, 1886.
32. Всемирная История. Т. 1. М., 1955.
33.А.Е. Хан – Агов. Экономический быть государственных крестьян в Эчмиадзинском и Сурмалинском уездах Эриванской губернии. Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказского края. Том 3. Тифлис, 1887.
Лятиф Маммад
Журнал «Дружба» (Dostani). Москва. 2002. № 13.
[2]парсанг =5940 м, авестийское «фрасанг».
[3]Шаммурамат — жена ассирийского царя Шамшиадада, после смерти которого она стала регентшей при несовершеннолетнем сыне Ададнерари III (809 – 782 гг. до н. э.).
[4]Саталка, город кордуенов, упомянутый и Страбоном ( XVI, I, 24).
[5]плетр =29,60 м
[6]Ученые локализуют Меспилу на месте старой ассирийской Ниневии, развалины которой найдены вблизи нынешнего города Мосул в Южном Курдистане. Название «Мосул» восходит к «Меспила», хотя ее и переводят с арабского как «мост» («проход»). Хорошо известно, что в V веке до н. э. Мосул называли «Машбалу», созвучной с Ксенофонтовским «Меспила». Некоторые исследователи переводят «Машбалу» с арамейского языка как «низкое место». В таком случае напрашивается вопрос, каким образом «Ниневия» — арамейское название города после ее завоевания мидийцами в 612 г .до н.э. могло изменяться на другое арамейское слово? В ином случае город сохранил бы свое древнее название. Арабы называли город «Хусн Убрайа», то есть «Крепость на переправе». После арабского завоевания в 640 году появляется название «Мосул». Видимо, приход арабов на берега Тигра связан с новым названием города, поскольку они всегда рассматривали это место как исходный рубеж для своих завоеваний. Развалины Ниневии находятся на западной стороне реки Тигра, повыше нынешнего Мосула (современные холмы Куюнджик и Тель – Неби — Юнус), и поэтому можно предположить, что Меспила и есть современный Мосул. Мосул находится на высоте 233 метров над уровнем моря в холмистой степи, недалеко от горных хребтов Сефин, Захо и Синджар, поэтому перевод названия города с «арамейского» как «низкое место» никак не может соответствовать истине, т. к. он уже расположен на холмах. Предпологается, что название Машбалу — Меспила связано с мидийскими (курдскими) собственными мужскими именем Misbalu (mis — медь, bul — высокий, в смысле медный) или Miştbaly (где mişt — ладонь, кулак и bal — высокий = «Высокий кулак»), который вполне соответствует грозным названиям крепостей. Возможно, название Меспила – Машбалу связано и с именем одного из мидийских полководцев, первым вошедшим в горящую Ниневию или же носит имя первого ее правителя. Надо принимать во внимание и то существенное замечание Ксенофонта, что Меспила когда — то населялась мидийцами, и именно в этой крепости оборонялась мидийская царица, что дает основание предположить мидийское происхождение названия города — крепости. Страбон Мосул называет «Мессабатика» и локализует ее в Мидии, а по другим источникам, и Элимее (XI, XIII, 6) и «Мессабатику» указывает как провинцией Элиманды. Одна из трех стратегически важных дорог в Вавилоне лежала «из Мидии и области Загра через Мессабатику» (XVI, I, 18).
[7]Эллины обращали внимание на обилие в домах кардухов высокохудожественных бронзовых изделий. Это свидетельствует о непосредственной связи кардухов с культурой так называемой «луристанской бронзы», расцвет которой приходиться к IX – VII вв. до н.э. Область Луристан охватывает район центрального Загроса от Керманшаха на севере до Бадреха на юге и от Хоррамабада и Нихавенда на востоке до Чавара на западе. Культура луристанской бронзы охватывает период от III тысячелетия до н.э. до Ахеменидского периода и непосредственно связана с ираноязычными касситами; «… довольно широко распространенная точка зрения относительно этнической принадлежности создателей луристанских бронз состоит в том, что решающим импульсом в формировании этой культуры послужил … части ираноязычных племен, появившихся на территории Ирана, скорее всего мидийцев» (22 – 171). Найденный клад недалеко от современного местечка Зивие в Иранском Курдистане и другие находки в разных регионах Курдистана рассеивают последние сомнения на сей счет.
[8]локоть=44,40 см.
[9]На эту особенность характера курдов указывали и более поздние авторы – исследователи, пишущие о курдах. О том, что курды во время боя идут в атаку с песней или под пение певцов–музыкантов (дангбежей), есть и песни – лавджи среди самих курдов. В одной из них поется о военном столкновении между курдами и турками: «Пусть к нам придет поэт, он воодушевит сражающихся» (23 — 367). За тысячелетие курды сложили и особую воинственную музыку «Сияри» («Джанги»), которую играли во время кавалерийской атаки. Автор сам был свидетелем, как на курдской свадьбе во время конных состязаний под музыку «Сияри» не выдержал бешеного ритма музыки самый горячий конь и пал замертво от разрыва сердца.
[10]Курдистан всегда славился своим виноградом. Как пишет академик О.Вильчевский, «Мукринский Курдистан, являющийся в наши дни житницей для соседних областей Северного Ирана, вместе с тем является одним из районов высокоразвитого садоводства и виноградароства, здесь возделывается более двадцати различных сортов винограда» (2 — 58). Среди виноградных сортов Курдистана наиболее известны marzone, haburi, hevidi, drejik, shi, hoher, reshi (dimbo, zeytuni, tllie hatuna), mezini, ezazi, gul – guli, hemisie (sor, spi), kongr, duveran, heftveran, yekdendik, bedendik, jibini, tehnevi (spi, resh), bilbili и другие. Курдские названия всех перечисленных сортов винограда, указывает на то, что все они были выведены в курдской среде и на местной почве. И широко распространенные среди народов Передней Азиии и Закавказья ирано – курдские названия некоторых спиртных напитков, например, вино («sherav(b)» – букв. «вода распри») и водки («arag» – букв. «огненная вода», «горячительный напиток»), дословный перевод с курдского языка названия пиво («avĉo» – «ячменная вода», «ячменное сусло» ) уже говорят о многом. Название молодого бродящего вина первача (от курдского car — раз, первый раз, вначале (7-169) и оставаться (7-607) в язык наших соседей перешел с курдского: маджар у армян и маджари у грузин. Даже всем общеизвестное слово «тамада» — и то курдское: tema – желание, намерение, распоряжение (7 — 158) и глаголь «da» — дать, что буквально означает «распорядитель». Только насильственная исламизация курдов отделила их от древнего искусства виноделия, свидетелями которой и был десятитысячный отряд эллинов Ксенофонта.
[11]Эллины находились на территории Джезире Ботан. Спустя тысячелетие такие дома с высокими башнями и по сей день составляют характерный облик архитектуры этого края благородных мужей. Петр Лерх писал, что «В альпийской стране племени Хаккари и в Карсандаге селения курдов делают более приятное впечатление. Дома… построены здесь из кирпичей сушеных на воздухе, без всякого цемента; кровли плоски, из бревен, покрытых смесью из глины с грантом. … Вместе с тем кровли окружены бруствером для защиты и нередко имеют маленькие башни, о которых упоминает уже Ксенофонт» (8 — 23).
[12]«Комарх» — происходит от мидийского слова kome (поселение). Геродот первого мидийского царя Дейока рисует в качестве «владыки» (старейшины) поселения kome (12 — 189). На современном курдском языке komal — означает группа, общность людей, коллектив, общество, организация, сборище, толпа; komele – группа, союз, партия, собрание, заседание, скопление (7 — 523); komelî — общественный, групповой, коллективный (там же). На диалекте сорани это слово сохранило свое значение и как «республика» (komar) (7 — 522). Также выражение «koma male» на диалекте курманджи по смыслу означает «Члены семьи (дома)». На древнегреческом языке также есть слово коmе, который переводится как «волосы» (11 — примечание 1 к главе 2 книге 12) и «коmа» – «глубокий сон». Общеизвестно, что слово «комета» – греческого происхождения и означает «волосатый». Таким образом, курдское происхождение слова комарх очевидно.
[13] На территории области Джезире Ботан, в зоне города Батман, ныне добываеться 70% турецкой нефти.
[14]«гагат», упоминаемый Плинием (X, 3; XXXVI, 19).
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход