История
О значении курдского слова «курманджи»
О предках курдов древние египетские, шумерские, ассиро-вавилонские, хеттские, урартские источники стали сообщать довольно рано. Известный востоковед доктор исторических наук М.С. Лазарев пишет, что «очень трудно, найти народ, который на своей национальной территории жил бы так долго…». С точки зрения Н.Я. Марра, «курды сохраняют элементы древней культуры Переднего Востока потому, что они являются потомками автохтонного населения…» — писал О. Вильчевский[1]. Ученые — академики Н. Я. Марр, И. М. Дьяконов, В. Ф. Минорский, Г. А. Меликишвили, И. Шопен, П. Лерх, профессор Эгон фон Эльктедт, Амин Заки, Гурдал Аксой и другие в числе предков курдов называют древние племена кутиев, луллубеев, хурритов, касситов, мадов (мидийцев), кардухов, урартцев, халдов, маров, киртиев и других обитателей седого Ближнего Востока. Курды как потомки этих племен своими корнями уходят в далекое историческое прошлое.
Курды — народ с ярко выраженными и четко очерченными этническими признаками, тысячелетиями живут на своей исторической родине, которую называют Курдистаном — страной курдов. Они сохранили свой язык, самобытные черты, традиции и культуру. Попытки чужеземных захватчиков ассимилировать и физически растворить их в своей среде всегда были обречены на полный провал.
Курдский язык делится на несколько крупных диалектов, одним из них является диалект курманджи, на котором говорят курды бывшего Советского Союза. Основной ареал его распространения — турецкая, иранская и сирийская части Курдистана. Абсолютное большинство курдов этих регионов называет себя «курманджи», при этом четко осознавая себя этническими курдами. Известные курдские историки Шараф-хан Бидлиси[1], Мах Шараф-Ханум Курдистани[2] и Хусрав ибн Мухаммед Бани Арделан[3] делят курдов на четыре группы (таифе), «чей язык и обычаи различаются» — на «курманджи», «лур», «кальхор» (Мах Шараф-Ханум и Хусрав ибн Мухаммед место «кальхор» называют «Бани Арделан», подразумевая под последним всех арделанских курдов) и «гуран» («гораны»). Арделанские курды своих непосредственных соседей — курдов-бабанов называли «курмандж» или «курманджи», а себя — курдами. В научной литературе диалект, на котором разговаривают курды-бабаны, принято называть сорани (соранийским) в отличие от курманджи, языка курдов Северо-Западного Курдистана. Несмотря на то, что диалект сорани входит в южно-курдскую диалектовую группу, бабаны продолжают называть себя «курманджи», и это вызывает особое любопытство ученых — этнографов и лингвистов.
В курдской истории известны случаи, когда носители одного курдского диалекта переходили на другой. В начале XVIII века в округ Лейлах (или Эйлак) Сенендженского Курдистана, где прежнее население составляли исключительно гораны, поселились племена горге, шейх-исмаили, байлаванд и джафы — носители диалекта курманджи, который и пришел на смену «горанийскому»[4]. Такой же внутрикурдский диалектовый ассимиляционный процесс мы наблюдаем в случае, когда в области Биваниж, расположенной посредине Загросских гор недалеко от Зохаба, на смену старинному биванижскому курдскому говору, который еще в середине пятидесятых годов нашего столетия наблюдал известный курдский филолог из Ирана доктор Мухаммед Мукри, пришел диалект сорани[5].
Курды племени мукри также называют себя «курманджи», хотя их разговорный диалект — соранийский и относится к южно-курдским диалектам. В письменных источниках мы находим и еще одно значение — кроме диалектового и самоназвания курдов — слова «курманджи. Курдский историк-этнограф Мела Махмуд Баязиди под словом «курманджи» понимал только оседлых курдов, в качестве альтернативы для этнонима «курд» в значении «кочевник[6]. В противоположность этому замечательный русский ученый Т.Ф. Аристова в слове «курманджи», кроме «отражения самоназвания курдов» и названия одного из курдских диалектов, видела еще и третье значение — «курдского кочевого населения»[7].
Таким образом, мы наблюдаем любопытный факт, когда племена, говорящее на соранийском диалекте (бабаны, мукри и др.), называют себя курманджи, используя в качестве самоназвания слово, обозначающее северо-курдский диалект, и подчеркивают при этом свою принадлежность к курдскому этносу. Под словом «курманджи» также подразумевают или «оседлое», или же «кочевое» курдское население, Налицо факт отсутствия четко обозначенного значения слова «курманджи». Так в чем же заключается истинное значение этого слова? Что скрывается за ним? Мы попытаемся ответить на этот вопрос.
Справедливости ради необходимо отметить, что к разгадке значения этого слова очень близко подходил армянский ученый Гр. Капанцян. Ссылаясь на хеттский «Кодекс Закона», датируемый XIV веком до нашей эры, который сообщал о племенах манда и сила, освобожденных от особой повинности lurii (аhhаn), ученый писал: «В связи с темой о мандах я хотел бы здесь научно поставить вопрос и об этническом имени «курмандж», как называет себя большая часть курдов. Это kurmапj я рассматриваю как сложное слово kurmanj, причем первую часть я принимаю за kuг, а вторую часть вывожу из имени mаnda, этого древнего воинственного, распространенного по разным местам народа, или, точнее, племен, хотя есть и поныне курдское племя mаndaka без изменения «d» в «j» («dz»). Здесь понятие «сын» становится как бы формальным словом для принадлежности к племени, вроде суффикса «ак»… Образование курдского национального имени несомненно базируется на этой древней идеологии… Менее удачно было бы курмандж (kurmanj) вывести из сложения «курд» и «мандж», то есть понять как «курды (из племени) мандж» (т.е. mапdа). В том и другом случае явствует большое влияние в древности племен mandа. Я оставляю вопрос о сходстве имени manda с матиенами и мадами (=мидийцами), о чем говорилось многими учеными[8].
Г. Капанцян, прозорливо связав слова «mаndа» с курдами, несколько раньше на страницах своей работы, говоря о племенах mаndа и sаlа, их отражение стремится видеть в княжеских родах mandakuni и salkuni из древнеармянских источников, и значения слов mandak объяснчет как «манд-ец» и «сал-ец»[9].
Ключ к разгадке значения слова «курманджи» нам видится в следующем: на заре человечества, когда еще не было никакой письменности, роль сообщения играли примитивные рисунки. Эти рисунки считаются первым шагом человечества в создании всех видов письменности, так как это был самый легкий способ передачи простых понятий. Например, изображение фигурки человека означало «человек», если в его руках был изображен дротик или лук со стрелой — это означало «воин», если имелось изображение газели, зайца, утки и т.д. — перед нами уже «охотник». А если изображен воин, борющийся с каким-нибудь хищным и сильным зверем или мифическим существом, — то мы видим уже героя известной легенды, бытовавшей в данное историческое время у обитавшего здесь этноса. Если несколько человеческих фигур, «взявшись за руки», стоят в полукруг — это танец и т.д. Чтобы облегчить чтение, «писец» ставил перед «словом» специальные значки, которые как бы сигнализировали, что дальше идет имя собственное — река, страна, город, гора, растение. Эти предупредительные значки в научном мире принято называть «детерминативами»[10], помогающими читателю определить характер следующего слова. Но с исчезновением идеографического письма детерминативы не исчезли. Например, в урартских клинописных текстах мужские и племенные имена обозначались детерминативом «I», женские имена Sаl, имена богов «D», животных «АN5U», названия рек «ID», городов «URU». Названия стран и областей определялись детерминативом «КUR», например, kur.аlzi («страна Алзи(ни)»), kur.ЬаЬаnahi («страна Бабанахи) и т.д. Таким же образом «страна Манна» в урартских и ассирийских письменных источниках обозначалась в виде kur.mаnа[11], а самоназвание жителей «страны Манна» должно было быть «маннеец», то есть kurmand (kurmandj). Ни у кого из авторитетных ученых-востоковедов не вызывает сомнения, что в этногенезе курдов непосредственную роль играли племена манны и мидии, обитавшие в бассейнах озер Урмия и Ван, в Месопотамии и в горах Загроса. Известно, что урартские тексты государство Манна называли «страной Манна». Ассирийские же источники почти всегда называли его «страной (племенем) маннеев» (Мât Маnnâi)[12], а мидян называли mаtâjа[13]. Отсюда и очевидность непосредственной связи между «Mât Маnnâi» и «Маtâjа» и Mada—Мâtа—Мa(n)d →kurmandj = «я — маннец/мидиец», или «я из страны маннеев/ мидийцев».
К слову, необходимо отметить, что принятие научным миром такого объяснения способствовало бы разрешению и научных споров вокруг слова «Уmmаn Маndа» ассиро-вавилонских источников. В «Хронике Гэдда о падении Ассирии», составленной на нововавилонском диалекте аккадского, речь также идет о войске «Умман Манда». В хронике сообщается, что в 12 год в месяце абе (июле-августе 614 года до нашей эры) «мидянин», взяв штурмом город Тарбиц, двинулся на священный город ассирийцев Ашшур. «Царь Аккада (Вавилони) и войско его, которые шли на помощь мидянину, бая не застали, Ашшур был разрушен». Далее из хроники мы узнаем, что под «мидянином» подразумевается «Царь Умман Манды Умакиштар (Киаксар, Uvахishtrа, иранск. Нuvахshuга)[14]. Таким образом, в «хронике» Мидийское царство вместо «Мадай» (как и Вавилония — Аккад. — Л.М.) называется термином «Умман Манда» как более широким[15]. В вавилонских источниках, например, в так называемом «Сиппарском цилиндре Набонида»рассказывается о последнем мидийском царе Астиаге: «В начале моего вечного царствования … (бог) Мардук говорил со мной: «Набонид, царь Вавилона, на упряжных лошадях твоих вози кирпичи, строй (храм) Эхульхуль (в Харране (в г. Урфа. — Л.М.) и сооруди в нем жилища (бога) Сина, великого владыки». Почтительно говорил я владыке богов Мардуку: «Этот храм, который ты приказал строить, — его окружило войско Манда (Уmmаn Маnda и громадны силы его». Мардук же говорил мне: «Войско Манда, о котором ты говоришь, не будет ни его, ни страны его, ни царей, его помощников». При наступлении третьего года Кир, царь Анзана, его малый раб поднялся на него, своим малочисленным войском рассеял обширное войско Манда; Ishtumegu, царя Манды, он захватил и забрал его пленным в свою страну». Так называемая «Хроника Набонида» (И.М. Дьяконов считает ее продолжением «Хроники Гэдда») сообщает: «… (Ishtumegu, читай Иштувег, царь Умман Манды) войска собрал и пошел против Кира (Кuгаsh) царя Аншана, чтобы захватить его … а (что касается) Ishtumegu — то войско его восстало против него; он был захвачен и Киру (они его) отд(али). Кир в Экбатане maт Аgamtanu), царском городе, — серебро, золото, богатство, имущество и (живой) полон (?) из) Экбатаны они (?) полонили, — и он забрал в Эншан; богатство, имущество…)[16].
Речь идет о событиях 550 г. до нашей эры, когда Кир, внук Астиага от его второй дочери и перса, в результате измены мидийского полководца Гарпага, который перешел на сторону персов, отнял власть у своего деда и объявил себя царем Персии и Мидии..Фактически это был «внутрисемейный» дворцовый переворот, которых так много было в истории, повернувший курдскую историю вспять и положивший начало трагедии этого народа.
Таким образом, даже спустя полвека после уничтожения, ненавистной Ассирийской державы (в 612 г. до нашей эры) и в 550 г. до нашей эры понятие «мидийцы» и «Умман Манда» для вавилонских источников были тождественны. Видеть в «войске Умман Манда» (переводят как «сильные манды» или же «неизвестное войско») эламитов[17], скифов или киммерийцев[18] нет никаких реальных оснований.
После победы Кир назначил Ойбайра сатрапом в Мидию. «Так следует понимать выражение «Мug-Ьа-ru Аmel реhat Мat Gu-ti-um в «Хронике Набонида» (III, 15)»[19]. Гутиум, по мнению И.М. Дьяконова, Мидия, а по мнению X. Тэдмора — Мана (Манна. — Л.М.)[20].
В этом разночтении нет никакого противоречия. Нас же ныне не удивляет то обстоятельство, что, например, страну, которую русские называют Германией, курды называют Алмания или Албанию турки называют Арнавутом. И такие примеры не единичны.
Из всего вышесказанного очевидно, что как древние источники, так и современные ученые не всегда проводили границу между этническими и географическими понятиями, как это имеет место в нашем случае с Мадами — Мандами -Умман Манда и Мидией — Гутиум — Манна.
Видный армянский историк XIX века Николай Адонц писал, что «первоначально только на земле куртиев (курдов. — Л.М.), позднее — по соседству с ними жили matiani. Данные древних авторов подтверждаются заключениями новых исследований о том, что народ mati не только по крови, но и по имени родственный с мадами, mada. Другая форма этого же названия mапоiа; так называется в ассирийских надписях народ, царем которого был Астиаг. Мада относится к mand так, как mati к manti…»[21]. Академик С.Т. Еремян считал, что «мары тождественны с матиенами (хурритами. -Л.М.)» и что «мады были известны у армян обыкновенно под именем маров; mаг также восходит к mada»[22]. Армянские источники однозначно под словом марк, мурк и мар подразумевали исключительно Мидию и мидян — нынешних курдов. Армянские источники ХIII-Х1Х вв. называли Курдистан Страной Маров и под племенами маров подразумевали курдов[23]. Закарий Канакерци, армянский историк XVII в., писал, что «мары», то есть курды, (живущие) по ту сторону горы Масис, объединились и вздумали двинуться на долину Шарура…[24]. «Армянская анонимная хроника 1712-1736 гг.» также сообщает, что Абдулла паша перед началом штурма (османами) Ереванской крепости «послал за помощью к марам (курдам), которые … прислали 35 тысяч воинов…[25].
Албанские (кавказские. — Л.М.) источники под марами также подразумевали исключительно курдов. Есаи Хасан Джалалян, потомственный албанский князь, писал о границах иранского государства, которые проходили «… вдоль границ маров (курдов)…»[26].
Все вышесказанное дает основание сделать заключение о том, что Маdа, Маti, Маnti, Маnа, Маndа, Umman Маndа, Маri «как параллельные формы являются диалектическими особенностями»[27] (16-418) и это, без сомнения, та этносоциальная и культурная среда, в которой образовался курдский народ и приобрел самоназвание «курмандж». Неоспоримым фактом является и то, что эти племена жили на территории, которая в настоящее время целиком, правда, на некоторых окраинах в несколько усеченном виде, находится в границах нынешнего Курдистана. Государство Манна было расположено в бассейне озера Урмия. Мидия — это «страна Аратта» («горная страна») из шумерских источников и «Джибал» (по-курдски «джи» — место, «бал» — высокое, т.е. «гористая местность») из арабских источников, и нынешний Иранский Курдистан. Маитанни (а затем Митанни) в XIV в. до нашей эры охватывала иранскую и турецкую части нынешнего Курдистана. По утверждению немецкого профессора Эгона фон Ельктеда, государство Ассирия «первоначально было кутийско-курдское государство»[28] территория которого охватывала Верхнюю Месопотамию, куда входят целиком иракская и сирийская части нынешнего Курдистана. В результате политического усиления этих протокурдских племен все эти территории были объединены в период Мидий-ской империи (612 г. до нашей эры — 550 г. до нашей эры). В.Ф. Минорский писал, что курды, одни из самых древних жителей Востока, и вероятнее всего, являются настоящими наследниками мидийцев. Теперь становится ясным, почему племена, говорящие на диалекте сорани, называют себя курманджи. Некогда могущественное курдское племя бабан ныне проживает в районах Сулеймания, иракской, и Сенне, иранской частей Курдистана. Владения династии Бабан с центром в Шахрбазаре располагались к югу от Малого Заба и охватывали всю современную область Сулеймания и часть района Эрбиля. Эта конфедарация племен своим родоначальником считает некоего «Баба». Многие ученые склонны видеть в нем конкретное историческое духовное лицо. Источники свидетельствуют о другом. В ассирийских надписях в форме ВаЬhi (РаЬhi), а в хеттских текстах из Богазкойа в форме ЬаЬаnhi, рараnhi, рараhi и в египетских надписях в форме рbh упоминается о «стране Бабанахи» (Кur Ьа-bа-nа-ahi). Эта страна локализуется в районе слияния Восточного и Западного Тигра (юго-западнее Ванского озера). Академик Г.А. Меликишвили считает, что название страны Бабанахи (Бабанхи, Папанхи) образовано «от хурри-урартского слова ЬаЬа (рара) «гора» и буквально означает «горная страна»[29] (10-231). Причина того, что бабаны называют себя курманджи, несмотря на диалектовое отличие от «курманджей», как раз и кроется в том, что «страна Бабанахи» всегда была в тесной связи и входила в состав Маннейского царства. То же самое можно сказать и окурдской племени барзан.
Из так называемой «торжественной надписи» ассирийского царя Саргона II (722/1 — 705 гг. до нашей эры)[30] и его надписи, воздвигнутой на острове Кипр[31], мы узнаем о том, что Саргон II в 714 г, до нашей эры, разгромив Мусасир, захватил царя Мусасира Урзана, «жену его, сыновей его, дочерей его, всякое имущество с 20170 людьми с их скотом, богов его Халди, Багмашту с их многочисленным богатством». В VII в. до нашей эры город Мусасир являлся главным священным городом Урарту. Бог Халди был Верховным богом пантеона урартцев. Его супругой, верховной богиней урартцев была AruЬа(i)ni (вариант Uarubani). В Мусасире она выступает под иранским названием «Багмашту»[32]. Это несомненно указывает на иранский характер населения Мусасира — нынешнего г. Ревандуза в иракской части Курдистана.
На территории сатрапии Баршуа было население URU a-Ьur-zа-ni-ni[33] (127 III, 37). Баршуа находилась южнее Урмийского озера и с востока непосредственно примыкала к стране Мана. Близость этих стран подтверждается ассирийскими и урартскими источниками. Таким образом, этническая близость населения Манна — Мусасир — Баршуа не вызывает сомнения. О дальнейшей судьбе плененных Саргоном II 20170 человек мы узнаем из древнесирийской хроники города Карка де бет Солох (нынешний город Киркук в Иракском Курдистане)[34]. По словам сирийского летописца Мар Шапурбараза, мидийский царь Арбак, усилившись, «восстал против царства ассирийцев» и отобрал у них области, а затем пришел в землю Бет-Гармай. «Государство Гармай, область, в которой он воцарился, простиралось от реки Заб и до реки Деклат (Тигра), от Деклата до реки Атракон, также называемой Тормара, и до земли Ладаб и горы Шеран и до Малого Заба». «Царек» Гармая, теснимый царством Арбака, вынужден был добровольно подчиниться Ассирийской державе. Саргон (Саргон I — Л.М.) построил там город «и по своему имени назвал город, который построил, и освободил его (букв, «и сделал его сыном свободных»), и дал ему всю область, в которой он был посажен в качестве рабов. Он построил в городе, который он посадил, дворец, переселил в город знатных царства (текст Гоффмана имеет добавление: «и переселил в него род из той земли Асур из знатных царства»). Один знатный, по имени Бурзан, построил городу маленькую крепость, основав ее в долине, и стену маленькую устроил ему. Вместе со своим родом и большой семьей он собрал и поселил там около тысячи человек из Асура, часть за стеной и часть вне стены». Идентичность царя Урзана из Мусасира и «знатного по имени Бурзан» не вызывает сомнения. И «Хроника» прямо указывает на то, что Саргон, построив город, разместил там пленных (рабов) и, освободив, «сделал его сыном свободных». Можно с уверенностью утверждать, что населяющее территорию области в верховьях Большого Заба крупное курдское племя барзан своими корнями восходит именно к этим древним поселениям. На это прямо указывает и русский ученый 0. Вильчевский[35]. Как выходцы из Маннейского царства, курды этого племени называют себя «курманджи» несмотря на свой соранийский диалект. Поэтому можно констатировать факт, что все эти родственные друг другу в языковом и этническом отношении древние племена свое имя передали на территорию своего расселения и в дальнейшем получили самоназвание от государственного образования Манна — Мидия.
Слова «Мана», «Манна», «Мад», «Мата», «Манд», «Мар» широко представлены в ономастике и топонимии Курдистана. Слово "манг" (mаng) в соранийском диалекте означает «луна». Ареал расселения курдов — территория Курдистана по форме напоминает полумесяц. Может быть, и древние курды называли свою страну «Страной Полумесяца»? И сегодня среди курдов-езидов бытует выражение «Маngа Xatuna Ferхan» (эмансипация зороастрийского женского божества Ардвисура/Анахид), означающее источник духовного возрождения, источник духовности, первоисточник святости. Известно, что одну из дочерей мидийского царя Астиага звали Мандана. Известный турецкий историк курдского происхождения Гурдал Аксой слово «Маndana» переводит как «большой бык»[36]. Среди названий курдских племен в разных диалектах имеется много племенных названий, содержащих слово «бык», «бычий», «уставшие быки» и т.д. Мы также знаем, что в древнем мире обожествление животных было широко распространенным явлением. Герой известного шумерского эпоса «Гильгамеш» в своем имени тоже отражает название этого сильного животного. Среди курдских племен очень много со схожим корнем «ман» — манес, мандуми, манганлы, мендка, мангарадар, мангермови, мангур, манташлу, манка и др. Известен и древний курдский княжеский род Манд. Шараф Хан Бидлиси писал о правителях «Килиса, что из рода Манташа, — Манд»[37]. Знаменитые Джанполади, сподвижники курдского народного героя Кер-оглы, были из этого рода. Курдские собственные мужские имена Меndi, Маndо, Маnо и др.[38] совсем не случайны в разных уголках Курдистана.
К сожалению, несмотря на очевидность вышеприведенных фактов и по сей день история курдов и их родины — Курдистана зачастую сознательно замалчивается или искажается, что приводит к неправильному освещению истории Передней Азии в целом. История и Политика — сестры-близнецы. Политика, построенная на лжи «подлинно-исторических фактов» — это большая кровь и несчастье для всех народов, живущих в данном регионе, и для угнетенных, и для угнетателей.
Народ, угнетающий другой, сам не может быть свободным. Объявить курдов «горными турками», «иранцами, утратившими свои национальные особенности», отказать им в элементарных демократических свободах — это не только беда курдского народа, но и черная страница позора для всего человечества. Курды не «ошибка истории», как считают некоторые наши враги и завистники. Нет. Мы жертва обстоятельств и своей собственной неорганизованности. Никому не следует забывать, что одну из самых сильных держав древнего мира — Ассирийскую империю именно курды стерли со страниц истории. Что в 1710-1560 гг. до нашей эры митанништская (хурритская) династия Хиксосы правила Древним Египтом. Спустя почти полторы тысячелетия подвиг своих славных предков повторил великий курдский полководец и государственный деятель Салах ад-Дин Айюби. Древняя Месопотамия шепотом произносила имена кутиев, которые больше века были владыками Ближнего Востока. Именно наши предки образовали такие сильные государства, как Манна, Мидийская империя.
Курдский народ заслуживает того, чтобы к его истории подошли с уважением не только сами курды, но и окружающие их народы и ученые всего мира.
[1]Шараф -Хан ибн Шамсадчин Бидлиси». Шараф-наме. Т. I. С. 82. М., 1967.
[2]Мах Шараф Ханум Курдистани. Хроника Дома Арделан. С. 47. М, 1990.
[3]ХусравибнМухаммед Баш Арделан. Хроника. С. 100. М.: Наука, 1984.
[4]Мах Шараф Ханум Курдистани. Хроника Дома Арделан. С. 195. М, 1990.
[5]Там же, с. 153.
[6]Васильева Е.И. Юго-Восточный Курдистан в XVII — начале XIX вв. С. 80. М., 1991.
[7]Аристова Т.Ф. Материальная культура курдов XIX — первой половины XX в. С. 12. М., 1990.
[8]Капанцян Г. И. Историко-лингвистические работы. Хайаса — колыбель армян. Этногенез армян и их начальная история. С. 140. Ереван, 1956.
[9]Капанцян Г. И., ук. соч., с. 136.
[10]Кьера Э. Они писали на глине. Рассказывают вавилонские таблички. С. 33. М., 1984.
[11]Ментешишвили ГА Урартские клинообразные надписи (указатель). — Вестник древней истории. 1954. № 1. С. 243.
[12] История Мидии. С. 174. М.-Л., 1956.
[13]Там же, с. 301.
[14]Дьяконов И.М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту, № 81. — Вестник древней истории. 1951. № 3. С. 244-247.
[15]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 307. М.-Л., 1956.
[16]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 414-415. М.-Л., 1956.
[17]Мазетти К. Конец ассирийской державы и ассиро-скифские отношения. -Вестник древней истории, 1979. №4. С. 23.
[18]Дандамаев М.А. Данные вавилонских документов VI — V вв. до н.э. о санах. — Вестник древней истории. 1977. №1. С.31.
[19]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 422. М.-Л., 1956.
[20]Тармор X. Три последних десятилетия Ассирии//Труды XXV Международного конгресса востоковедов. Т. I. С. 241. М., 1962.
[21]Адонц Н. Армения в эпоху Юстиниана. С. 418-419. Ереван, 1991.
[22]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 353. М.-Л., 1956.
[23]Даврижеци А. Книга историй. С. 49. М., 1973.
[24]Закарий Канакерци. Хроника. С. 82. М., 1969.
[25]Армянская анонимная хроника 1722-1736 гг. С. 11. Баку, 1988.
[26]Есаи Хасан -Джалалян. Краткая история страны Албанской (1702-1722). Баку, 1992. С. 13. (на азербайджанском языке.
[27]Адонц Н. Армения в эпоху Юстиниана. С. 78. Ереван, 1991.
[28]Egon Von Eleckkctedt. İlk Çaglardan Günümüze. Türkler, Kürtler, İranlılar. S. 78. Istanbul, 1993 (на тур. яз.).
[29]Ментешишвили ГА Урартские клинообразные надписи (указатель). — Вестник древней истории. 1954. № 1. С. 231.
[30]Дьяконов И.М.. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту, № 81. — Вестник древней истории, 1951, № 3. С. 54(72)-40.
[31]Там же, с. 208.
[32]Вестник древней истории.1978. № 2. С. 38-40. Надписи Саргона II.
[33]Вестник древней истории.1978. № 2. С. 38-40. Надписи Саргона II.
[34]Пигулевская Н.В. Города Ирака в раннем Средневековье. С. 47-49. М.-Л., 1956.
[35]Вильчевский 0. Курды. Введение в этническую историю курдского народа. С. 90-91; 98-99. М., 1961.
[36]Gurdal Aksoy. Kürt dili ve söylençeleri üzerine incelemeler Ankara. 1991.С.180 (на турецком языке).
[37]Шараф -Хан ибн Шамсадчин Бидлиси». Шараф-наме. Т. I. С. 274. М., 1967.
[38]Атед Tigris. Nаvеn Кurd.5tокholm, 1990 (на курдском языке).
Курдистан Рапорт. 1998. № 18. С. 23-26.
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход