История
Мидийцы в этногенезе курдского народа
У курдов знать своих предков до седьмого колена — общепринятое явление. По этому поводу В. Никитин писал, что «…семейные традиции, гордость за отеческий очаг — достояние не одной только знати. Каждый курд, к каким бы социальным слоям он ни принадлежал, хорошо знает, к какому очагу (bına — mal) он принадлежит, точно знает свое происхождение. В Курдистане часто встречаются неграмотные люди, знающие наизусть десять — пятнадцать поколений своих предков с массой подробностей (Минорский). Для курдской истории племен генеалогические данные имеют реальное значение»(41- 74). Вполне естественно, что среди курдов такая привязанность к родословной находит свое отражение и в письменных источниках. Например, в варианте курдского героического эпоса «Рустаме Зал» «род героя» считается происходящим от семи мифических семейств (1 — 15). 
В среднеперсидском сочинении, относящемся к V1 веку, говорится о семи горных владыках (родах): Висемаган из Демавенда, Нихаган, Весутун, Денаваран, Масруган, Балоджан и Маринджан. «Это и были (те), которые получили от Аждахака горы во владение» (2 — 59).
Общеизвестно, что ранние письменные источники, в частности, древнеармянские, последнего мидийского царя Астиага называли Аждахак, а всех мидийцев — рожденными от змей. Армянский просветитель второй половины Х1Х века К.Хачатуров, продолжая эту традицию, пишет о «Астиаге (Аждахаке), царе курдов», потомки которых царем Армении Тиграном были переселены в «гористые местности Армении, главным образом араратскую возвышенность»(43-65).
Очевидно, что речь идет о тех же «горных владыках поселений» ассирийских источников — мидийских вождях. На территории мидийского племенного союза общество состояло из отдельных, независимых или полузависимых племен, во главе которых стояли племенные вожди, правители, пользующиеся непререкаемым авторитетом светской и духовной власти. Ассирийские источники называли их «владыками поселений», или же «горными владыками поселений страны могучих мидиян». Надписи Асархаддона (680 — 669 гг. до н.э.) говорят следующее: «Ассирийские войска совершили поход на «страну далеких мидян», на краю соленой пустыни (Дешт- и — Кевир) у горы Бикни (Демавенда), в область Патуш’арра (курдский Патишхвар, недалеко от Хамадана — Экбатаны, столица Мидии — Л.М.)… При этом были захвачены два «владыки поселения» (3 — 261).
Другой ассирийский царь Ашшурбанапал (668 — 633 гг. до н.э.) также гордился своими победами над мидийскими владыками поселений уже на территории Манны,где «характерной фигурой маннейской администрации были «владыки поселений»» (3 — 175).
Выражение «владыки поселений», которое на ассирийском языке обозначается идеограммой bйl ali возможно также читать как hazanu — общинный староста» (3 — 175). Из архивов Аррапхи (современный курдский город Киркук в Южном Курдистане), датируемых 1450 — 1415 гг. до н.э., становится известным, что главой каждого племени Аррапхи были «хузанну» (4 — 32). В период персидской династии Ахеменидов однородная этническая группа называлась zana — племя, которое, как высшая родовая величина, входила самостоятельной единицей в состав персидской империи и имела свою внутреннюю организацию; оно распадалось на более мелкие организации — мидийцы насчитывали 6 родов (5, 375 — 376). По — курдски простая наследственная группа общего происхождения называется «хоз» (Hoz), что сравнимо с русским «хозяйство». На соранийском диалекте курдского языка хоз (hoz) означает «племя», «народ» (6 — 684). Для определения племенных объединений курдов применялось также слово «хел» (Hel), которое в современном курдском языке в широком смысле применяется как «эль». Шатровые стоянки, состоящие из 20 — 30 хозяйств одного племени, также называется хел (или же бинамал). Кочевая община племенного подразделения у племени джафов также называется «хелем» (helem).
Таким образом, прослеживается четкая этническая связь между понятиями hazanu (хузанну) — zana (зана) — хоз (hoz) — hel (хел) — helem (хелем), бытующими среди курдов в разные этапы его исторического развития.
1. Маги. Среди названных племен Геродот упоминает магов в качестве мидийских предсказателей и жрецов. Термин «Маг» был известен средневековой восточной литературе в смысле «огнепоклонник», «приверженец религии зороастризма». В «Авесте» (написана на древнекурдском языке) жрецов называли «аграванами», что и на современном курдском также сохранило свое значение как «хранители огня»». Ал — Масуди, касаясь до исламской религии курдов, пишет, что «многие из них поклонялись огню и занимались магией» (7 -67).
Название «страны» магов в древнеегипетских источниках встречается в виде «Магог», а в древних эламских — в виде Мактапе, что, без сомнения, является производным от слова маг.
Спустя почти тысячелетие после Геродота слово «маг» мы встречаем в названии рода Висемаганов из Демавенда (Dumbavond Wisйmagan). Армянский историк V века Фавстос Бузанд упоминает о полководцах Шапура Второго Всемакан Думбаванда из рода Кавосакан (Киаксара — Л.М.) и Абакая (Арбака — Л.М.) Всемакана (8 — 1V, XX1X, cтр. 115; гл. 34, стр. 117). Общеизвестно, что Киаксар и Арбак были мидийскими царями.
Владетели горных областей Демавенда имели титул Wisйmagan наряду с более известным титулом Mas i Mogan, где среднеперсидское слово wisйm имело значение «выдающейся, величественный, знатный» (2 — 87).
В зендском слове visopudra( vis — княжеский род и pur — сын от древнеиранского: курдском — pis, персидском — pudra) vis восходит к авестийскому vis и означает «дом», «двор», «усадьба». В Бехистунской (Бисутунской — от названия скалы «Бист стун» в Восточном Курдистане, в курдском языке — «Скала двадцати колонн») персидского царя Дария мы встречаем понятия vis в словосочетании kara Mada hya visapatiy («цари (князья) мидийского народа» восстали против Дария) (Beh, 2, 16). Можно согласиться с мнением М.А. Дандамаева, который предлагает переводить слово vis как «дом», только имея в виду его более широкое значение ( 36-236). Н. Адонц также в kara Mada hya visapatiy видел «народ мадов, живущих по visам», но при этом он отмечает, что не народ мидийский назывался kara, а династия Huvaxsatara, то есть Киаксара tauma», и на этом основании приходит к выводу о том, что kara дробилась на несколько vis (Н. Адонц, 376). Академик И. Дьяконов замечает, что «Дарий 1 в Бехистунской надписи различает среди мидян «народ — войско», который находился при мне» (kara… hyaupa mam aha) и «мидийский народ — войско, который был в общинах» (kara Mada hya vispatiy aha) и на этом основании делает вывод о том, что vis — это община, сначала родовая (отсюда также род, может быть, и родовое жилище) (3, 332 — 333). Так как слово «kаrа» в связи с рассматриваемой нами темой имеет крайне важное значение, возникает необходимость более подробно остановится на этом вопросе.
Курдский филолог из Иранского Курдистана Мухаммед Мукри пишет, что слово kara на горанийском диалекте курдского языка как kara, kare, gevirede, gara и на фарси как gerra встречается в различных формах. В настоящее время на горе Бисутун находится место под названием Takigerra (Tag — e — Gara). В составе эмирата Бабан в Иранском Курдистане находилось обширное губернаторство под названием «Карадаг». Горы, расположенные между городами Мардин, Урфа и Амед (Диарбакыр) в Северном Курдистане также носят названия Караджадаг. Можно предположить, что «Область рода (племени) Кара» -«Каратунис» ( 9 -ая область Кордуены, согласно Армянской географии V11 века) исторически располагалась здесь. В названиях многих курдских племен содержится компонент «К(Г)ара»: карачорли (карачуллу, карачолли), Беюк Чобан Кара, кара-баги (31-118), карабейзинли — каракечи (кара баз(с)иан — Л.М.), карапапахи (37-631); Мирза Юсиф Гарабаги в своем историческом труде «Тарихи-Сафи» пишет о «…мужестве зиланских и арапапагских курдов на резвых конях, ставших известными во всем мире» (35-25); В конфедерацию Зилан входит племя Кара Каджилар (12-29); племя гарасувай (35-17) и есть курдское племя сувайди с их крепостями Чабанчур (22-304) и ал-сувлийа арабских источников (11-142;7-79); гара гарлы (Моисей Каланкатуйский,1-15). И.Шопен упоминает несколько живущие в «Эриванской провинции различные курдские поколения, известные под общим названием Беюк — Чобан Кара» (23-541,1127-1128). С современного азербайджанского языка Беюк (великий, огромный, большой), Чобан (пастух) и Кара (черный) этот этноним можно переводить, как «великий черный пастух. На территории бывшего Ширванского ханства — в Геогчайском и Шемахинском уездах (Северный Азербайджан), это племя, часть которого жила в Иране, знали как «Хан Чобан». Это племя также была известно под названием Чобанлар или Чебна (27-48). Во время своего путешествия Марко Поло (Х11 век) описывает восемь царств (областей) Ирана: Казум (Казвин), Кардистан (Курдистан), Лор (Луристан), Сиельтан (Шулистан, страна Шулов, между Ширазом и Хузистаном), Истанит (Исфаган), Сераци (Шираз), Сукара (Шебангара — область к юго-востоку от Шираза) и Тунакан (Кухистан ) ( 28,259-260). Имеются сообщения средневековых источников и о захвате власти в Фарсе вождем курдского племени Шабанкара-и Фадлуйем приблизительно в 455/ 1062-63 гг.(29-137;30-298). В связи с этим вызывает интерес и название курдской племенной конфедерации «Карачорли (Карачорлу) с азербайджанским суффиксом -лы в конце. Сами курды Азербайджана называют это племя как Кара чолан (Кара чолли). Есть и курдские племена под названием «Чал» (31-66), «Челабиасские» курды (32-37), «Челемерик» (32-125), «Чылу» в области Хаккяри (12-75), «Чылан» в конфедерации Сипки (12-29), «Сулуки» (12-23).
По мнению В.В. Бартольда, арабская буква «сад» часто употребляется для передачи звука «З» и поэтому он предлагает, чтобы все встречающие в некоторых арабских источниках написанное «сул» читать как «чул» (33-52,примечаение 19). В Северном Азербайджане имеются десятки населенных курдами селений, в топонимике которых отражены названия курдских племен с компонентом «К(Г)ара», например, Гара Кюрды, Гараджалы (в бывшем Губинском уезде); Гаралар (4 селения), Гараджалар (в Джавадском уезде); Гаралы (в Шамахинском уезде); Курд Карабаглар, Гараджаллы, Гараджа (в Геокчайском уезде); Большой Гаралы, Меньший Гаралы (в Ленкоранском уезде); Гаралар, Гараджаллы (в Зангезурском уезде); Гаралар (в Казахском уезде); Гараджалар (в Джабраильском уезде); Курд Гарадаглы (в Шушинском уезде)(27-54).На территории Республики Армения также были известны населенные пункты под названием Гаралар (Араратском районе), Чобан Кара (под Эчмиадзином) и др.
У курдского историка 1Х века Ат — Табари имеется сообщение о переселении в раннем средневековье Сасанидскими царями части племени чул в Северный Азербайджан. Чолы (Чулы) были известны античным и древнеармянским авторам. Названия бывшего округа Чулдур в Зангезуре (Красный Курдистан), граничившего с Кафаном и Мегри, переводится с курдского языка, как «Чулская Даль» (dur-даль). В Арделане была крепость под названием “Кара Чолан” с резиденцией правителей из дома Бабан, которая до конца ХV111 века была столицей Бабанского княжества. Есть и мужские имена ЗoIo, ЗoIan , ЗoIe. “Чол” на курдском — «пустыня», «степь» и название курдского племени можно переводить как “жители великой степи», указывающее в переносном смысле на племенную мощь в соответствии с занимаемой им площадью, которая сопоставима с количеством выставляемой значительной военной силой этой конфедерации. Судя по названию, племя Чул, будучи насельником Шулистана, состояло в каких — то конфедеративных отношениях с племенем Чобан Кара. Одного из самых одаренных и знаменитых Сасанидских царей звали Бахрам Чубин. Есть и курдское собственное мужское имя “Cubın» (39-289), поэтому можно предположить, что правильное курдское название племени «кара чубин», которое в письменных источниках было искажено, дошло до нас как Карачолли (-чуллу). В то же время можно сделать вывод о том, что ирано — курдское слово «кара» означало «высочайший», «великий», а по отношению к роду Киаксара — «царственный». Наличие компонента «Кара» в названиях многих курдских племен наводит нас на мысль, что все курдские племена с эпонимом «Кара» восходят к роду последнего мидийского царя Астиага. В различных уголках Курдистана имеются родники с черной или окаменевающей водой. Их в народе называют «Черная вода» или «Каменистая» (aw — i gerra). С другой стороны, на иранских языках ger — означает гору или же скалу (на языке «Авесты» — geri, а санскрите giri означает «гора») (38,150 — 151).
Курды называют малопригодные для пастбища плоские горные склоны, каменистую и мало- растительную, холмистую местность «gir». Слово «гир» также на курдском обозначает «деготь» («мастика»). «Гер», «греж» — также переводится, как «грязь», «грязный», «нечистый». В рассматриваемом нами значении по тексту Дария понятие «гора» в смысле «высокое» должно быть выделено особо. На современном курдском существует выражения типа «гыр — а — гыра гярика …, гыра — гыре эздиан … гыра — гыре мала Мамо» и т.д., которые по смыслу означают «видные из видных (людей, мужчин в — рыцарей, отличающихся воинской доблестью, силой, храбростью, богатством) из племенной конфедерации Гярика, из числа курдов — езидов, из рода (колена) Мамо». Так вот, на Бехистунской надписи Дария слово «кара» (возможны правильные варианты в форме «гара», «гыра», «гира», «гера»), соответствует курдскому слову «гыра» в его современном значении («гыра гыра» — величайшие из великих). Не случайно среди курдов очень широко распространены собственные мужские имена Gara, Kara, Gera, Geragir, Gerbar, Gerciwan (39- 306, 324) и женские — Gerava (164), Giranar (166), Karava (181). Это слово Kara (Gera) через ассимилированных в тюркской среде курдов перешло в современные азербайджанский и турецкий языки в форме «Кара» («Гара») и применяется для обозначения понятий «крупная», «большая». Например, «кара мал» («крупный рогатый скот») в азербайджанском языке, где кара означает «крупный», а мал — «скот» (на курдском «мал» — означает дом). Хотя азербайджанцы под словом «кара» буквально понимают «черное», но среди них также распространено мужское имя «Гара», поэтому применение имени «Гара» в смысле «черный» вряд ли будет уместным.
Все вышесказанное дает основание сделать вывод о том, что слово «кара» (кara), как древнекурдское в его современном значении соответствует курдскому «гыра» («гыра — гыр») и переводится как «величайшее из великих», «видное», «главарь» (в смысле родо — племенной верхушки), и в Бехистунской надписи Дария оно относится только к роду — династий Киаксара, на что справедливо указывает и Н. Адонц (5 — 376). Поэтому выражения «Kara Mada hya visapatiy» из Бехистунской надписи нужно переводить, как «родоначальники (княжеский дом) мидийских племен восстали…», где к родоначальникам необходимо отнести род (династию) Киаксара.
Нам кажется совсем неудачным и перевод академиком И. Дьяконовым слов — выражений ««народ-войско» (kara … hyaupa mam aha), который находился при мне» (то есть, у Дария) и «мидийский народ — войско, который был в общинах» (Kara Mada hya visapatiy aha). В войсках Дария, несомненно, были отборные мидийские боевые отряды, как конные, так и пешие. Их — то Дарий называет «Войсковые силы», которым противостоят боевые отряды, княжеские дружины, воины рода (племени) или племенных союзов (конфедераций), объединяющие всех способных носить оружие членов общины или общества в случае угрозы безопасности или в период военных походов — «Силы племен» («мятежных»).
Таким образом, слово kara (кара) в значении «величайшая», «знатная» в своей основе имеет мидийско — курдскую этническую основу.
Демавенд — традиционное место проживание мидийцев — курдов, которые и поныне продолжают там жить. По сообщениям Ат-Табари, в 758/759 гг. царем Думбаванда был ал — Масмаган. Как он пишет, войска халифа направились против ал — Масмагана и захватили его (а также) ал — Бахтариййу (будущую мать Мансура б. ал — Махди), и Дамир, наложницу — мать Али б. Райты, дочь ал — Масмагана» (9,356- 357). Ат-Табари повторно говоря о событиях 142/143 гг. — 759/760 гг., пишет, что войска халифа обманным путем проникли в крепость, «перебили тех воинов, которые были в городе, и забрали в плен их детей. Была захвачена также и ал — Бахтариййа, «будущая» мать Мансура б. ал — Махди» (9 — 358). Другой арабский историк также дает сведения о том что «… ал — Масмаган, царь той области (нахийа) … значение «ал — Масмаган» — Мас Маган и ал — Мас — «великий», «глава магов» (Кабир ал-маджус). Его осаждал Халид б. Бармак… пока не завоевал его царство и не искоренил его державу. И он захватил двух его дочерей и привел в Багдад» (9 — 556).
Так как описываемые арабскими авторами события происходили в 142/143 — 759/760 гг. в период правления аббасидского Халифа Ал — Мансура, то курдиянка Бахтариййа — дочь ал. Масмагана, правителя Думбаванда никак не могла быть матерью ал. — Мансура, а, скорее всего, была его женой. Согласно источнику, «Одна из жен ал — Мансура была курдиянка, сыном которой был Джафар младший. Последний стал известен как ибн — ал — Курдийа — «сын Курдиянки» (7 — 67).
Название горы «Демавенд» с курдского переводится как «бормочущий», «клокочущий», что образовалось от слов «dem» — рот, уста, отверстие, дыра, трещина, вход в пещеру (6 — 299) и wend, wand — происходящее от глагола вендин, означающий бросать, выбрасывать (10 — 23). Чтобы яснее представить себе название горы Демавенд, мы ниже приводим высказывание знаменитого арабского путешественника Х века Абу-Дулафа: «В Думбаванде находится огромная, высоко вздымающаяся и величественная гора, с верхушки которой ни зимой, ни летом не сходит снег; … называют ее горой Биварасфа… Дым, струящийся из одной пещеры в этой горе, по утверждению простого народа, его дыхание; видят также огонь в этой пещере и говорят, что это — два его глаза и что из пещеры слышно его бормотанье. …Я начал взбираться на гору, пока не достиг ее середины…, обнаружил источник серы, вокруг которого была закаменевшая сера. Когда взошло над ним солнце и стало жарко палить, вспыхнул в ней огонь. Рядом с этой серой опускается под гору лощина, в которую врываются со всех сторон встречные ветры; среди них возникают ритмические звуки в самых разнохарактерных созвучиях; порой наподобие ржания лошадей, то словно крик осла; то вроде людского говора. Тому, кто прислушивается к ним, слышится нечто подобное внятной речи, не поддающиеся к пониманию, но и не совсем бессмысленной; ему кажется, что это речь бедуина, язык человеческого существа. А тот дым, про который утверждают, что он — дыхание Биварасба, — испарение этого источника серы. И это обстоятельство привело к возникновению этих представлений, которые утвердились среди простонародья. В одной из лощин этой горы я нашел остатки древнего здания…»(11, 55 — 56).
Ведь не случайно что, именно в связи с горой Демавенд и возникла печально — знаменитая легенда о злом Зоххаке с двумя зловещими змеями на его плечах, которых каждый день кормили мозгом двоих юношей, и герое — кузнеце Кава (прообраз мидийского царя Киаксара), который освободил курдский народ от тирании деспота Зоххака и заковал его в пещеру на горе Демавенд. В.Никитин пишет, что «…о Зоххаке любопытно отметить еще следующее: …ежегодно 31 августа в Демавенде празднуется освобождение Ирана от тирана и что этот праздник называется «аид — и — курди» («Зajni kurd» — Л.М.)» курдский праздник (41-65). И действительно, традиция этого праздника восходит к событиям 612 г. до н. э., когда мидийцы освободились от ассирийского владычества под руководством Киаксара. Следует сказать что, если Джезира считается одной из трех колыбелей сложения ядра курдского народа, то область вокруг горы Демавенд, где еще с древних времен зафиксировано обитание магов (курдов), является его духовным истоком. Именно здесь приобрела свою окончательную форму духовная книга курдского народа — «Авеста». Академик И.М. Дьяконов видел в мидийском племени магов «первых приверженцев учения Заратуштры» (3 — 380). Племя магов не растворилось бесследно, оно сохранило себя в названиях курдских племен магсепатан, могёви, мегдилии, бегмеги, мари и других.
2.Струхаты. Другое мидийское племя — «струхаты» (stroukhates) — также находит свое отражение в названии курдского племени астурки (стуркан), которое настоящее время проживает на левом берегу Тигра, к западу от Амеда (Диарбакыра), вблизи впадения в Тигр его притока Бохтан. Часть этого племени, название которых курдский ученый Амине Авдал переводит с курдского как «рогатые», еще в начале ХХ века кочевала в Закавказье. И в этом нет ничего удивительного, так как в пантеоне Месопотамии был широко распространен культ быка. Это племя входило в состав племени кавалиси, которое в свою очередь, в средние века вместе с бильбасами и 22 другими племенами составляло конфедерацию рузаки. Некогда кавалиси входили в Бабанскую конфедерацию.
3.Аризанты. Мидийское племя Аризанты передало свое название исторической Арзанене (район Амеда — Муша) и сохранило свое имя в названии племени Azizan, которое известный курдский ученый К.А. Бедирхан связывает с названием маленького селения Arzizan, расположенного недалеко от Джезире (12 — 77). С именем этого племени непосредственно связана и река Арзан, на левом берегу которой расположен город Родован — один из больших духовных центров курдов, исповедующих езидизм. Название племени переводится с курдского как «познающие огонь» («огнепоклонники») от «ar» — огонь и «zan/a» — знание, знающий, познающий.
4.Будии. Другое мидийское племя — будии — передало свое название племенам буджийан, буджери, буджнурд, адвели, аджелавенд, аджилан, баджуи, бадикийан (другое название моста Батман на реке Батман в одноименной провинции Батман в Северной (турецкой части) Курдиситана курды связывают с этнонимом этого курдского племени — Мала Бади), бадраи и другим.
5.Бусы. В племенных названиях Бабуси, басиан, бази, базинджан, бусак мы видим название другого мидийского племени — Бусы.
6.Паретакены (паретаки) жили «с севера на восток», над Вавилонией (Страбон XV, 3, 12), куда входила и часть Южного Курдистана. Курдские племена бохту, пирики, пиран, пирани, пиниани, пикан, пиражи, пир — астини (пиресани) и пируз своими корнями восходят к мидийскому племени Паретакенов. Геродот в войске Ксеркса в период похода на Элладу называет и пактиев под предводительсвтом Артаинт, сына Пфамитры (Геродот, VII, 67). Описывая племена, живущих на территории древнего Курдистана, Геродот сообщает и о племенах «утии, мики и парикании» (Пирики-Л.М.), которые «вооружены были подобно пактиям. Начальниками их были: у утиев — Арсамен, сын Дария; у париканиев же Сиромитра, сын Эобаза (Геродот, V11, 68). Из этого Н. Адонц делает вывод о том, что «перечисленные племена» группируются вокруг пактиев» (5 — 396), т.е. считает их родственными, и имя пактиев справедливо связывает с названиями местности Бохтан и курдского племени бохту (5 — 394). Ссылаясь на В. Минорского, В. Никитин также склонен видеть в пактиях Геродота локальных предков курдов (41,52 — 53). Артаинт, Пфамитра, Арсамен, Сиромитра, Эобаз, — все эти иранские имена указывают на ираноязычность, то есть курдский характер вышеперечисленных племен. Страбон сообщает, что «поблизости от Тигра находятся области гордиеев, которых древние называли кардухами; города их были Сариса, Саталка и Пинака…» (Страбон,ХVI,1,24). Крепость Пинака, название которой сопоставимо с этнонимом курдского племени пиниани, и есть средневековая крепость Финик в наследственном княжестве и эмиратстве Джезире в начале XVI века, расположенная на берегу Тигра нескольких километрах к северу от Джезире и в настоящее время находится в развалинах. Владетелями эмирата и крепости Пинака — Финика являлись вожди могущественного союза курдских племен бохту (бохты, бохти). Гекатей Милетский (Фрагмент 170) в описании Кавказа племя миков располагает в районе Аракса. И, действительно, «родственные пактиям мики… частью отодвинулись на север и поселились между Курой и Араксом и оставили свое название в топонимике «Муган» (5 — 395), известной степи в Северном Азербайджане. Племя паретакены — парикании — пактии передали свое название области, которую древнеармянские источники называли Пайтакараном в исторической Албании. Известный советский ученый Е.А. Пахомов убедительно доказал идентичность Пайтакарана с Баласакан — Байлаканом (15).
В надписи Шапура 1 (242 — 272) на стенах здания, называемого Кааба — и — Зардушт, в ущелье Накши Рустам среди стран Закавказья назван и Баласакан. Баласакан также переводится с курдского и означает «Область Саков» (pal — поле, область и «сак» — производное от названия курдских племен шаккак, шеккак). Древнегреческие источники Баласакан знали под названием «Сакасена» (Шакасена).
Древнеармянские, арабские, сирийские и «среднеперсидские» источники оставили много сообщений о «стране Баласичев», «Баласакан», о «байлаканских курдах», которые оказали серьезное сопротивление арабам в их завоевательном походе в Арран (на курдском языке «Теплая страна»). Масуди упоминает, что «область этого города входила в пределы расселения иранских племен, в том числе и курдских (16 — 36; 15 — 23). Курдский историк Х11 века Мас — уд Ибн — Намдар — автор исторического труда о Байлакане и поэмы «Байлакиниада» был из этого города. В 1030 году область Байлакан находилась под управлением Аскаруйи, сына шаддадида ал — Фадла Ибн Мухаммеда — правителя Гянджи. Общеизвестно, что Шеддадиды были курдами.
Название рода (племени) Балоджан (Baloсan) сохранилось также в названиях селений Балакан (в десяти километрах от курдского города Равандуз в Южном Курдистане), Балекан (в названии области эмиратства Соран в X1X веке). Среди курдов широко распространено также собственное мужское имя Бало.
Известный азербайджанский этнограф А. Алекперов писал, что «обилие селений в Азербайджане с курдскими названиями указывает на то, что когда — то курды играли здесь большую роль, не замыкаясь горами Карабаха (17 — 308). Бэл, шотландский врач, секретарь английской миссии в России, 7 декабря 1716 года писал о своем путешествии в Персию в дневнике : «…7 числа вступили мы в пустую долину, называемую россиянами Моганская степь, а персами Курдистан…Около полумили повыше моста река Аракс, называемая ныне Аррасом, впадает в Куру и соединением своим составляют они знатную реку, которая впадает в Каспийское море около дня езды по ниже моста, и течение свое склоняет к северу…Кура разделяет Курдистанскую провинцию. Курды чаятельно получили себе имя от сея реки. Сей народ весьма древен, и думаю, тот самый, коего Ксенофонт, в отшествии греков называет кардухами, и который воспротивился столь сильно их приходу. И ныне еще признавается оный за весьма храбрый. Лошади их много похваляются в Персии, как за красоту свою, так и за силу. Курды кочуют там во весь год» (18, 397 — 398). И не случайно, что именно в этой зоне впоследствии был образован курдами «Красный Курдистан » (15 — 24).
Из всего сказанного можно сделать вывод о том, что один из семи родов «горных владык», а именно, — Balocan» (Балоджан, Балокан) передал свое родовое имя данной области.
С названием рода Денаваран связан и курдский город Динавар, расположенный в горах к северу от Хамадана (Экбатан — столица исторической Мидии) в области Арделан.
В названиях следующего рода Маринджан Ньюберг видит название курдского племени (2 — 88). Ф. Бузанд упоминает о нахараре Маричан (8 — XL1X) и военачальнике Мрикан (8 — XL1X).
Арабский историк Х века Ибн — ал — Факих упоминает об областях «Мухраджилан и М — ср — ань» ( Масруган — Л.М.) в области Арран (Кавказская Албания, район «Красного Курдистана») (13 — 27).
В армянской анонимной хронике XV111 века также идет речь о курдском племени марджани (14 — 21), которая в настоящее время обитает в Южном Курдистане. Название курдского племени Masrugan (Масруган) сохранилось и в названии канала в Хузистане, и области, расположенной в его окрестностях.
Особый интерес вызывает и род Nihagan (Нихаган). Именем этого рода «горных владык» связано и название города Нихавенд, расположенный в 130 км к востоку от Керманшаха. При Сасанидах ядром области May — Мидия были Арделан и Нихавенд. Нихавенд соответствует Селевкидской Лаодикее в Мидии, перестроенной Антиохом 1 (2 — 84). Агафий сообщает, что Хосров (Ануширван I, царь Ирана в 531 — 579гг.) в 25 году своего правления во главе своего войска поставил «одного из самых знаменитых и знатных людей — Нихогарана (19 — 3, 2)».По сообщению Ат — Табари, когда Хосров Ануширван вступил на престол (531 г.), то он разослал письма четырем подоспанам (военным губернаторам), которые управляли четырьмя сторонами Персии. Одно из этих писем было адресовано подоспану Адербайгана, Армении и соседних земель Задою Нахвергану (Н. Адонц, 214 — 215). Имя спахбеда Задо — широко распространенное среди курдов мужское имя (39- 395). Таким образом, в первой половине V1 века в качестве правителя Азербайджана, Армении и соседних земель мы видим именно курдского представителя из рода Нихаган. Ат — Табари (1, 820, 12) приписывает расширение столицы Мосула (= Адиабена, Хедаяб) царю Ардаширу (229-240гг. до н.э. — основатель династии Сасанидов, сын Сасана, младший сын Папака-Л.М.), приводя также название Nod — Ardaxsir, откуда суффиксальная форма Nod — Ardaxsikan — Нодширакан. В источниках Нодширакан (среднеперсидское nwthstrkn) упоминается среди владения Шапура 1. По мнению Маркварта, правитель Адиабены с титулом царя мог быть Пероз, сын Шапура 1 (? — 272 гг.; царь Ирана с 239/41 гг.). У Ибн Хордадбеха (17, 4 -5) имеется сообщение о том, что Ардашир дал титул царя Нодширакана правителю Мосула (2 -88; также см. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Перевод Н. Велиховой, Баку, 1986 г., параграф 11, стр. 61; прим. 4, стр. 160). Н. Адонц указывал, что Ноширакан (возможно, что Широкан, армянский синоним Нохатры…). Махкерт, Нихоракан и Дасн состояли под властью одного бдешха (5 — 229). Бдешх — от курдского bedest (могучий, сильный) и berdest (помещик — 6 — 67, 70), — титул крупнейших землевладельцев, стоявших выше местных феодалов — нахараров, своего рода «маленьких царьков со своими царствами».
Предполагают, что нахарары первоначально назначались царем в качестве наместников (губернаторов) областей; позже эти должности стали наследственными». Нахарар» — от парфянского naharar-nahvadar («занимающий первое место», «первое место», начальник, глава) и современного курдского nawdar («известный», «знаменитый»). Судя по сообщениям армянского историка V века Егише, административная разбивка Ирана фактически не изменилась. Очевидец событий 450/451 пишет, что царь Персии Ездигерд II после успешных войн против Византии направляет в подвластные страны письмо с требованием о предоставлении в его распоряжения войск для похода против Кушанского царство. «Указ этот был обнародован у армян, иверов (грузин), агванцев (альбанцев), лейпницев, цодейцев, кордуйцев (курдин) и ашнийцев, и многих стран отдаленных…». Далее он сообщает, что «…армяне тотчас образовали войска многочисленные… то же было сделано в Грузии, Албании, в области Лейпник и в различных странах на юге Армении, пограничных с Грецией, Сирией, Аравией и т.д., как например кордуйцев, цадейцев и арзнарзюнов (арзаненцы-Л.М)» (40-16). Как разъясняет историк, «Приказание царское относилось не к одной только Армении, но простиралась на Грузию, Албанию, Лейпник, Агцник (Алзи, Алдзник — Завазан арабских источников, район современного Амеда — Л.М.), Кордук, Цодек и Дасн и на все страны царства персидского…» (40 — 107). С этого рассказа следует, что еще в V веке Кордук (Кортчайк, Кордуена), Цодек и Дасн, на равне с Арменией, Грузией, Албанией и другими входящими в состав Иранской империи государствами, были самостоятельными административными единицами и граничили друг с другом, что может служить свидетельством этнической близости их населения. Такое административное деление в Иранском государстве сохранялось и в VII веке. В Армянской географии 7 века область Ноширакан указана в «западном крае» как «отдельный шахр». Среди названных Географией 11 областей Кордуены (Кордрика) восьмым по списку — «Вор-Сирак». В армянских источниках это название встречается и в форме «Орсиранк» (26-168). Буква к в конце этих слов — суффиксальная, и в армянском означает племенную (или родовую) принадлежность, то есть эти слова имеют этническую подкладку. На наш взгляд, это название от курдского «Вар Ширак» («Стан Ширака») и имеет непосредственное отношение к этнониму Нодширакан (Ноширакан) Себеос указывает, что в 7 веке граница Армении проходила «…по стране Нор-Ширак» (20-1,10). Бдешхство Нор-Ширак под названием «Дасн» входил в административный район Ниневии, которая сохраняла некоторую автономию и была вне марзпанства «Армн», то есть Армении (21 — 27). Оно было сохранено персидским двором под названием «Дасн» (21 — 28). «Марзпанство» — от курдского «merz» — граница, рубеж, страна; «merzewanı» — пограничная служба, пограничная зона и «merzewan» — охраняющий границу (622-623).
В Курдистане горы Гара, которые тянулись от Имадии к Большому Забу, раньше назывались горы Дасн. Источник, при изложении событий арабского нашествия в зону Мосула и Джезиры (640г.), сообщает, что «на склонах горы Дасин обитали курдские племена, носящие имя этой горы — ад — дасинийа». Арабский историк Йакут(Якут, 1178/1179-1229гг.) пишет по этому поводу: «Дасин — огромная гора на севере Мосула, к востоку от Тигра, где живут множество курдских «таифа», которых называют ад — дасинийа («даснийцы»)(7 — 77). Шараф-хан Бидлиси в своем труде «Шараф- наме» указывает на курдские племена дасни в округе Захо, относящиеся к Имадии (22-170) и тасни (исповедующие езидизм) в области Мосула и Сирии (22-83). Русский исследователь И.Шопен также называет курдское племя асни (также езидского толка), обитавшее еще в первой половине Х1Х века в селении Чибухчи в Сардарабадском (ныне Эчмиадзин в Республике Армения) магале и зимовавшее в Сурмалинском (ныне Игдыр в Северном Курдистане, Турция) уезде (23-529). Курдское племя дасни (дасени, тасни, асни) было известно арабским источникам под названием «ад — дасинийа». И поныне часть этого курдского племени продолжает жить в Южном Курдистане, в Республиках Армения и Грузия, а несколько семей уехали в Россию, Украину, Германию и некоторые другие европейские страны. Таким образом, факт проживания курдским племенем дасни на одной территории более 2-х тысяч лет, находит свое подтверждение в первоисточниках.
Ф. Бузанд сообщает, что «от армянского царя откололись бдешх Алдзника («Завазан» — Зозан арабских источников — Л.М.) и бдешх Ноширакана и Махкер-туна, и Нихоракана и Дасна…» (8-1V,L). Говоря о «политико — административном происхождении этих областей», Н. Адонц указывает, что «областная разбивка указанного характера поддерживалась и оправдывалась также этнически» (5-230). Среди курдских племен было известно и племя ал-михракийа (7-8) и мух-нахран (22-78), обитающие в области Джезире. Принимая во внимание тот факт, что у Ахеменидов высшая родовая величина обозначалось понятием «tauma», от которого произошло армянское «tun», означающее «дом», то нетрудно в бдешхстве «Мах-кер-тун»а древнеармянских источников видеть курдское племя «Мух-нахран» Шараф-хана Бидлиси. Армянский историк Х1Х века Н.Адонц пишет, что Махкерт (Mahguart сирийских источников — Л.М.) — «страна курдов», арабским авторам была известна как al maxardan (5-229). Название этого племени находит свое отражение и в названии области Нихоракан, которую локализуют «восточнее, ближе к Урмийскому озеру». Источники упоминают и горы «Нихоракан»(kohi Nihorakan) как отрасль Тавров в Атропатене (исторической Мидии). Арабским авторам были известны и местность daxerrakan, то есть deh Naxirkan, нынешний Дехаркан на восточном берегу озера, южнее Тебриза (5-229). Столицей области Арме (ассирийских и «Арми» урартских текстов), расположенной южнее истоков Тигра была Нихирия (Нехирия) (24-55, 56, 197). Академик Б.В. Пиотровский указывает на то, что Нихирия, столица страны Арме ассирийских источников, расположенных южнее истоков Тигра, соответствует области города Нихирия урартских источников и на этой основе предполагает, что этот город соответствует нынешнему городу Неферкерт-Майафаркину (ВДИ №2, 1981 г., стр. 55-56; №4, 1953г., стр.197). Древнегреческое название Майафаркина, расположенного недалеко от реки Батман (приток Тигра), на одном из склонов горного кряжа, идущего от Сасунских высот к Амиде — Мартирополь. В армянских писменных источниках название города — Нефркерт и соответствует сирийскому Мефркт; а армянскому Muharkin и сирийскому Мефаркин, соответствует арабский Мийяфаркин. Первую форму следуеть признать более древней, так как последний слог «керт» (курдское «гырт») явно иранское и означает «город». Видимо, и в первой части названия города скрывается слово местного происхождения. К первичному названию относится, видимо, и Марептикон у византийского писателя Менандра. По рассказу историка, «Хосров умышленно удержал в Даре посла Императора, а сам пустился в путь через так называемые области Арестон и Марептикон… как будто здесь речь идет об Арзанене и Майфаркине»(5,6-7). Из этого рассказа следует, что город и прилегающие к нему территории были за пределами границ Византии.
Приводя сведения древнего историка, Н. Адонц пишет, что «Ближе к Армении границу между Византией и Персией составляла река Нимфий, на берегу которой находился Мартирополь. В Армении, называемой Софеной, говорить историк, есть город Мартирополь, расположенный на реке Нимфий, совсем близко к неприятельским границам; ибо Нимфий в этом месте отделяет римские владения от персидских; по ту сторону реки лежит страна Арксана (sc. Арзан-ен-а), издревле подвластная персам». То же самое повторяется в другом месте: город Мартирополь находится в области, называемой Софаненй, и северу от Амиды и на расстоянии 240 стадиев от него он лежит на реке Нимфий, отделяющей Римскую землю от Персидской». Река Нимфий протекает мимо Мартирополя и отстоит от Амиды на 300 стадиев приблизительно» (Ад,5). Река Нимфий и есть река Батман, один из важных притоков Тигра. Город Мартирополь был основан Зариадром. Судя по названию города в его древнегреческой передаче, — Мартирополь (Марептикон), — его можно перевести как «Город маров (Мар — тиро — поль = город Курдов). А древнеармянское Muharkin восходит к иранскому Mihrkert (Mihrgirt) -город Михра (Митры) — авестийского бога. Курдское название этого города, расположенного в Северном Курдистане и населенного исключительно курдами — Ferqоn (совр.Sоlvаn), которую разные источники склоняли в свой лад. Таким образом, на основе рассмотренного материала можно предположить, что курдское название рода Нихаган восходит к курдскому этнониму Нихавенд-Нихоган-Нихирия . И вышеназванные «бдешхства» (Алдзник, Дасн, Ноширакан, Махкер-тун) были населены мидийцами — курдами во главе с курдскими правителями. Таким образом, род Нихагана, получившего «от Аждахака (мидийского царя Астиага) горы во владение», как и остальные шесть родов, выступает из седой древности в своем мидийско — курдском обличии.
В пользу этнической близости мидийцев и современных курдов свидетельствует и идентичность их материальной культуры.
Историк V1 века Агафий сообщает о празднике огнепоклонников под названием «Уничтожение зла»: «…тогда доставляют магам множество убитых змей и других редких животных, живущих в пустыне, как бы в доказательство благочестия. Они верят, что совершают этим доброе дело, угодное доброму божеству…» (19, 2-24).
Этот обычай в виде праздника под названием Cejni tolan (tolhıldan) существует и поныне среди курдов. На курдском языке cejn — праздник и tolan — месть (мстить). Отсюда и Тolhıldan (праздник мщения). Этот праздник среди курдов заза и курдов, исповедующих езидизм известен соответственно, как “Roji Ziyar”, «Gemay» u Toldan и олицетворяют собой искоренение зла, очищения от скверны, избавление от оков и освобождение, достижение свободы (25 — 83).
В параллельных мидийско — курдских связях особый интерес вызывает одежда, ее кройка, фасон, узоры на ней, формы головных уборов, которые за незначительными изменениями оставались консервативными в течение тысячелетий. В пользу этого свидетельствуют ниже — приведенные рисунки.По Страбону, «стола» (длинное платье)… «тиара» (царская повязка), китара (головной убор, напоминающий петушиный гребень), войлочная шапка» были одеждой мидийцев (Х1, 13, 9, стр. 495). На аппликациях из слоновой кости с гравированными изображениями церемониальных сцен, найденных во дворце ассирйских царей в Немруде (Северный Курдистан) «мидийцы предоставлены в длинной одежде с меховой отсрочкой, в скифского типа колпаках и высокой обуви с загнутыми кверху носами» (ВДИ, № 4, 1956 г., стр. 168). В описании академика И.М.Дьяконова мидийская одежда: «широкая рубаха» («сарапис») с длинными рукавами и широкие складчатые шаровары по существу, подоткнутый между ногами подол длинной одежды, а также короткий пестротканый или вышитый разноцветный халат из шерстяной материи. К этому типу одежды носился также капюшон на голове» (3, 363 — 365).
Все вышеописанные элементы мидийской одежды без изменения представлены в курдской национальной одежде. «Стола» — сарапис на диалекте сорани, — рукава с удлиненными свешивающимися концами в курдской женской и мужской одежде, которые в прохладную погоду наматываются на запястья, а в жару затыкаются за кушак; и высокая обувь с загнутыми кверху носами; и широкие складчатые шаровары, подоткнутые между ногами. А «короткий, пестротканый или вышитый разноцветный халат из шерстяной материи» представлен в традиционных орнаментах на тканях и вязаных изделиях. Ткань, которую ткут курдянка из Южного Курдистана и курд из Арделана (Юго-западного Курдистана) — точная копия ткани шароваров курдского воина XV111 века, а его головной убор идентичен головному убору воина — всадника мидийца из племени аризантов(V11- V1 вв. до н.э.).
Таким образом, на основании вышеприведенных исторических фактов и параллелей в материальной культуре мидийцев и курдов можем сделать обоснованный вывод о том, что курды — прямые наследники мидийцев, и в мидийцах надо видеть самих курдов. И поэтому, когда речь идет о мидийцах, под ними надо подразумевать только и только курдов. Мы надеемся, что наш взгляд на данную проблему окончательно закрепится в научном мире.
Использованная литература:
1. Курдские сказы эпоса «Ростаме Зал». Ереван, 1977 г. (на курдском языке).
2. Среднеперсидская эпиграфика Кавказской Албании (Дербент). Города Ирана. Баку, 1994 г.
3. И.М. Дьяконов. История Мидии. Москва — Ленинград, 1956 г.
4. Вестник древней истории. Москва, 1957 , №1.
5. Н. Адонц. Армения в эпоху Юстиниана. Ереван, 1971 г.
6. Курдско — русский словарь (сорани). Москва, 1983 г.
7. Аршак Поладян. Курды. Курды в V11 — X веках (по арабским источникам), Ереван, 1987
8. Фавстос Бузанд. История Армении. Ереван, 1953 г.
9. Ат — Табари. История пророков и царей. издательство «Фан», Узбекская ССР, 1987г.
В. Трубецкой. Бахтиары (оседло — кочевые племена Ирана). Москва, 1966 г.
Вторая записка Абу Дулафа. Москва, 1960 г.
Джалиле Джалил. X1X век. Курды в Османской империи. Анкара, 1992 г. (на турецком языке).
Ибн — ал — Факих. Из книги о странах (Китаб — ул — Булдан). СМОМПК, том 29, Тифлис, 1901 г.
Армянская анонимная хроника 1722 — 1736 гг.. Баку, 1988 г.
Е.А. Пахомов. Пайтакаран — Байлакан — Орен — Кала. Материалы и исследования археологии СССР, № 67.
СМОМПК, выпуск 38, Отд. 1. Тифлис, 1908г.
А. Алекперов. К вопросу об изучении культуры курдов. АН СССР, труды Азербайджанского филиала, том 25. Историческая серия, Баку, 1936 г.
Путешественники об Азербайджане. АН Аз. ССР, Баку, 1961 г.
Агафий. О царствовании Юстиниана. Москва — Ленинград, 1953 г.
Себеос. История императора Ираклия. Спб, 1862 г.
Кавказ и Византия. Выпуск 1, Ереван, 1979 г.
Шараф — хан ибн Шамсаддин Бидлиси. «Шараф — наме». 1 том. Москва, 1967 г.
23. И. Шопен. Исторический пямятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. Спб., 1852 г.
Вестник древней истории № 2, 1981 г; № 4, 1953 г.
25. Ботан Амеди. Курды и курдская история. 1 том. Стамбул, 1991 г. (на турецком языке).
26. А.Н.Тер-Гевондян.Армения и Арабский халифат. Ереван, 1977г.
27. Мамедгасан Велиев Бахарлы. Азербайджан. Физико — географический, этнографический и экономический очерк. Баку, 1993 г. (на азербайджанском языке).
28. Марко Поло.,Путешествие. М.-Л.,1950 г.,примечание1к странице 229-230.
29. К.Э.Босворт. Мусульманские династии. Москва, 1971 г.
30. Стэнли Лен — Пуль. Мусульманские династии. Перевод В.Бартольда. Спб,1899г.
31. ПетрЛерх.Исследования об Иранских курдах и их предках, северных халдеях. Книга 1.Спб.,1856г.
32. В.А.Гордолевский. Избранные сочинения, том 3. Москва, 1962г.
33 В.Ф.Минорский.,История Ширвана и Дербента.Москва,1963г.
34. Гарабагнаме, том 1. Баку, 1989г.
35. Гарабагнаме, том 1. Баку, 1992г.
36. М.А.Дандамаев.Иран при первых Ахаменидах.Москва.,1963г.
37. Современный Иран. Справочник. Москва.,1984г.
38. Курды. Очерки по истории и фольклору. Анкара, 1991г.на турецком языке.
39. Навен Курди, Оснабург, Германия, издательство Курдистан, 1992 г. (на курдском и немецком языках).
Егише. История Егише Вардапета.,Тифлис,1853 г
В.П. Никитин. Курды. Москва, 1964г.
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход