Цитата: «Курды (древние курдуки) составляют первобытное племя, найденное Гайком во вновь занятых им странах при Аракских; они, вероятно, одноплеменные древним парфянам, с которыми даже сами римляне не в состоянии управиться!» 

        «…нельзя не признать курдов старейшими автохтонами страны; это те самые курдуки, о которых повествует Ксенофонт в Анабазисе, и нет сомнения, что они принадлежат к общему санскритскому корню» (с.526).

        «Из коренных, туземных наречий древнейшее, первобытное должно быть курдинское, употребляемое племенами, населявшими страну, порученную от царей Ассирийских управлению отца Гайка-Торгому в нынешней аракской долине и в соседних с нею областях» (с.906).

       (Шопен И. Исторический памятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. СПб., 1852).

Проникновение курдов в Армению

 Н. Адонц

     Печально, что Англия и Россия, эти два соперника на Армянском нагорье, с одобрением относились к курдофильской политике турок. Армяне всегда тянулись к России, надеясь, что она поможет им свергнуть жестокое иго турок. Подобное русофильство армян, которое росло и развивалось в течение веков, казалось Англии несовместимым со своими интересами в Азии. Полностью убедившись, что русская ориентация армян незыблема, она обратила свою помощь и симпатии в сторону курдов, а не армян, которых рассматривала как союзников и единомышленников России.

     Идея превращения Курдистана в политический организм в качестве заслона против России принадлежит английскому консулу Палгрейву. Правда, его преемник, консул Тейлор в своем рапорте от 18-го марта 1869 года считает неприемлемым предложение Палгрейва, так как курды сами симпатизировали России. Тем не менее, английские агенты в Армении продолжали свою курдофильскую политику. Достаточно сказать, что британского консула в Эрзеруме они называли "Консулом в Курдистане". Турки, в свою очередь, старались стереть с карт название Эрменистан, заменив его Курдистаном. Для армян было странным видеть, как концепция турок в отношении Армении находила поддержку в кругу англичан. Они были вынуждены посредством своего патриарха вслух протестовать против подобного недоброжелательного шага.

      Позиция России, которая сама и являлась причиной подозрительности Англии по отношению к Армении, была более чем непонятной. Вместо того чтобы закрепить свои позиции в Армении, она выступала в качестве соперника Англии в проведении курдофильской политики. Русские политические деятели явно надеялись лишить Англию поддержки курдов. Русские агенты, военные писатели и путешественники старались игнорировать значение армян, говоря о численном превосходстве курдов. В их книгах и статьях Армения перестала называться страной армян, ее называли Курдистан. Эрзерумская область называлась Северным, а Бидлис (Ван) – Южным Курдистаном. Некоторые из них зашли так далеко, что даже утверждали, что курды являются аборигенами Армении, и что Армения всегда была страной курдов.

     Курды не жили в Армении с незапамятных времен, а были переселены сюда турецкими правящими кругами. После Чалдыранcкой битвы в 1514 г. турки захватили Армению, где благодаря своей артиллерии, которая использовалась ими впервые, разгромили войска правителя Персии Шаха Исмаила. Споры между персами и турками из-за Армении продолжались и после этого, но и по сей день границы остаются прежними. Мулла Идрис, курд из Бидлиса, будучи местным уроженцем и хорошо знакомым с локальными условиями, принимал активное участие в военных действиях Султана Селима. Мулла    Идрис защищал права мелких курдских племенных вождей.

     Персы, достигнув успеха в борьбе за Армению, удаляли курдских беев. Турецкие султаны, однако, вели противоположную политику: они раздавали завоеванные армянские земли курдским вождям для создания живой преграды против персов. Мулла Идрис объединил под своим руководством большую провинцию от Нисибина до Дерсима, назвал ее Диарбекир и разделил на 12 санджаков ("флагов"), или военно-феодальных единиц. Восемь санджаков были отданы курдским беям с правом на наследование. Курдские вожди получили также земли у истоков Тигра в частную собственность, или хукюмет. Мулла Идрис раздал местным правителям в качестве подарков от султана 25 000 дукатов, 70 "кафтанов" (халатов) почета и 70 флагов. Он также переселил некоторые племена в Эрзерумскую область, положив тем самым начало внедрению в эту часть Армении курдского этнического элемента. Как Идрис, так и его сын Абульфаз были людьми пера, и об этих мероприятиях мы узнаем из их же собственных записей.

      В 1597 г. один из правителей Бидлиса, Шараф-эддин, написал историю курдских династий, которую впервые под заглавием "Шараф-намэ" издал академик Вениамннов-Зернов в 1860-62 гг. в С.-Петербурге. В 1868-75 гг. появился французский перевод книги. Эта работа курдского историка имеет все недостатки, присущие первым попыткам национальной историографии: малочисленность исторического материала свободно восполняется воображаемой генеалогией. Для объяснения происхождения того или иного рода Шараф-эддин летит на крыльях воображения в самое далекое прошлое, не различая времени и даже эпохи, ищет кровные связи между предками жалких курдских племен и известными историческими личностями. Некоторые из племен считаются потомками первых халифов. Для подтверждения достоверности своих утверждений Шараф-эддин часто обращается к старым родовым легендам. Но подробное изучение этих легенд показывает, что они основаны на народных этимологиях некоторых этнонимов и с большим успехом могли бы быть выдуманы самим автором. Когда современный историк старается перейти от ложных генеалогий и пустых предположений к конкретным фактам, касающимся курдских беев, он тут же оказывается вынужден спуститься с высот прошедших веков до эпохи Селима и Идриса.

     За исключением происходящих от Тимура правящих домов Вана и Бидлиса, все оставшиеся курдские племена, находящиеся в вышеупомянутом районе Евфрата и у истоков Тигра, связывают свое происхождение с эпохой турецко-персидской войны конца 15-го – начала 16-го века. Что касается правящих домов Вана и Бидлиса, надо отметить, что их курдское происхождение спорно, и историк Шараф-эддин имел гораздо больше оснований искать в жилах своих предков армянскую, нежели арабскую или курдскую кровь. Проблема происхождения дерсимских курдов, так называемых дужиков, также подлежит обсуждению. Даже те, кто повсеместно видит курдов, не считают их чистокровными курдами.

      Называя имена всех этих правящих домов, историк курдов ни единым словом не упоминает о населении новообразованных санджаков, пролегавших от Дерсима до Диарбекира. Было бы ошибочно считать, что если правители этих санджаков были курдскими беями, то и их население должно было быть курдским.

     В завоеванных провинциях, как и в других частях Армении, предшественниками беев санджаков в 15 веке были турецкие правители, большей частью близкие родственники туркменских шахов Ак-коюнлу и Кара-коюнлу. Они, в свою очередь, были преемниками армянских правителей, которые управляли этими провинциями до прихода монголов и частично – вплоть до нашествия Тимура.

     Когда сельджукские орды проникли в эту страну, Византийская империя не нашла лучшего способа защиты своей границы от грозного врага, чем депортация армянских царских и дворянских родов на другую сторону Евфрата, в Малую Армению для создания вдоль Евфрата нового фронта. Из Сиваса в Адану с одной стороны, и из Дерсима в Эдессу, с другой, тянулась в две линии преграда, образованная из армянских дворянских имений. Арцруниды Вана в качестве ленного владения получили территории, простирающиеся от Сиваса вплоть до Евфрата. Багратиды Ани обосновались в Ликанде – в пределах нынешнего Марашского санджака. Багратиды Карса заняли долину Цамндава в Хозанском санджаке. Торнаванская ветвь Арцрунндов оказалась в Тарсоне, между Аданой и Мерсиной. Одна из ветвей дома Пахлавуни обосновалось в Кесуне, в южной части санджака Малатия, другая правила в Междуречье. Эдесса была в руках армянских дворянских родов. Знаменитый род Мамиконянов обосновался в Сасунских горах, занял Муш и Харберд (Харпут). Далее, в сторону Дерсима, правили потомки Павликянов, против которых в 9 веке боролись византийские императоры.

Все эти малые роды исчезли в круговороте монгольских нашествий. Молниеносный поход Тимура, положивший конец монгольской династии, открыл проход для воинственных туркменских племен. Предводители туркмен Ак-коюнлу и Кара-коюнлу в течение 15 века правили в Армении с присущими их народу своеволием и беззаконием.

Повлияло ли каким-то образом подобное изменение феодальной оболочки на армянских территориях на этнические основы? Имели ли перемещения верхних слоев влияние на низшие слои? Они не стали монгольскими во время монгольского правления и туркменскими – при правлении туркменских властителей. Таким образом, когда власть перешла к курдам, Армения также не стала и курдской. Сердцевину оседлого трудящегося населения составляли, как всегда, армяне.

Ни одна страна, имеющая хоть какой-нибудь вес в политическом мире, не состоит только из гор, долин и рек. Каждая страна, кроме физического ландшафта, имеет и духовные черты, отличающие ее от других. На самом деле это не мертвые выбросы слепой природы, а распростертые по стране извечные произведения человеческого гения. Именно эти создания умственного труда и являются духом его культуры. Кому принадлежит этот дух, и переставал ли он когда-либо принадлежать тем, кто создал его, чьим наследием он является?

Армения, как лаборатория человеческого труда, всегда была и остается армянской. Она создала человеческие жилища руками армянина. Для всех других проходящих она была лишь гостиницей. Они искали лишь пристанище в этой стране, пуская на ветер сокровища ее культуры: одни в качестве временных гостей, другие – воинствующих элементов, появившихся волею судеб, некоторые же, овладев ею, безо всяких церемоний грабили и разрушали ее. Ни один из них не оставил хоть какого-нибудь духовного наследия, какого-либо следа культуры. Ни одни туркмен или курд не прибавил и камня в сокровищницу строительного искусства этой страны.

Прекрасные памятники культуры – замки, крепости, соборы и монастыри, величественно восседавшие на своих горных тронах, со всем своим культурным окружением сегодня похоронены в пыли, однако в них еще живет дух, в руинах еще бродят тени прошлого, тени, готовые воплотиться в новую жизнь. Не зря армянское народное воображение представляет себе Армению как молодую девушку, окруженную руинами. Пусть руины, но труда духовного… Неужели они менее подходят этой стране, чем стада курдских пастухов? Армянские церкви почти во всех городах, будь то в Армении или вне ее, превращены в мечети, однако перестали ли они быть армянскими?

Армения, как любая цивилизованная страна, является единым организмом. Самое сильное биение ее сердца, самое ее глубокое дыхание – армянские. Как живой организм, Армения не может отказаться от своего прошлого или будущего. Она может быть ранена, может истекать кровью, однако она не убита. Долг ее политических врачей – излечить ее боли и дать силу, чтоб восстать из пепла навстречу новой жизни. Было бы преступлением с их стороны ставить преграду перед вековым ее стремлением к свободе лишь по той причине, что на ее здоровом теле есть какая-то паразитическая этническая опухоль. В этом следует обвинять тех дипломатов, которые растянули решение Армянского вопроса на полвека и позволили, чтобы кровожадный режим утвердил чужеродный вражеский элемент на армянском теле.

Оригинал статьи на английском: N. Adonz. Kurdish Intrusion into Armenia. – The new Armenia, vol. 14 (1920), N 1, pp. 4-6.

http://www.miacum.ru/forum/topics/1720