История
КУРДЫ — ДРЕВНИЕ НАСЕЛЬНИКИ ЗАКАВКАЗЬЯ
К истории вопроса
Бруки Лятиф Маммад
Отсутствие собственной государственности, разделение Курдистана на шесть частей между Турцией, Ираном, Ираком, Сирией, Азербайджаном и Арменией также способствовали антинаучному и откровенно враждебно-недружественному подходу к истории многомиллионного народа. Как пишет известный востоковед М. С. Лазарев, «последовательно шовинистический курс правящих кругов ближневосточных государств в национальном вопросе препятствует развитию там курдоведения»[1]. Все эти государства любыми путями стремятся стереть из этнической памяти курдов их прошлое, а там, где это невозможно, сильно искажают их историю.
Несмотря на весомый успех советской исторической науки, зачастую она также страдала этой же «болезнью». Курды бывшего СССР не считались «титульной» нацией, и поэтому история курдского народа не была освещена достаточно широко, а зачастую просто известные факты, события и этническая принадлежность выдающихся личностей курдской истории замалчивались или же приписывались соседним народам. Касаясь общей тенденции по освещению истории курдского вопроса, М. С. Лазарев писал: «Что касается литературы, то она большей частью тенденциозна и полна искажений. Отчасти это объясняется низким уровнем знаний о курдах и курдской проблеме, характерным для изучаемой эпохи и в значительной мере сохранившимся и в наши дни, отчасти — политическими мотивами самого разнообразного свойства, от националистических страстей и предрассудков до прямого социального заказа различных классов и групп»[2]. По признанию азербайджанского ученого Валеха Рзаева: «Ираноязычные топонимы Армении принадлежат обитавшим здесь ираноязычным курдским племенам, часть которых с наступлением советизации уничтожили и заставили переселиться на территорию современной Азербайджанской Республики, а другую вытеснили в Турцию. За десятилетия советизации Закавказья история курдов была подвергнута столь фундаментальной пропагандисткой обработке, что из памяти этого народа постарались стереть самые важные этапы трагедии, нашедшие косвенное отражение даже у великого русского поэта и любознательного путешественника А.С. Пушкина»[3].
Не лучше стоить обстоятельства и в современном курдоведении в России, где «Курдские исследования в России представлены точечно, дозировано, часто спонтанно и часто эпизодически…»[4].
И сегодня мы все пожинаем плоды такого «подлинно исторического подхода».
А ведь не случайно известный советский ученый, лингвист и востоковед, академик Николай Яковлевич Марр (1864/65–1934) назвал курдов «пасынки истории», и это несмотря на то, что «курды сохраняют элементы древней культуры Переднего Востока потому, что они являются потомками автохтонного населения…»[5].
Чтобы правильно понять и оценить сегодняшнее положение курдов и определить место курдского народа в современном мире, необходимо объективное освещение истории этого народа и выявление общей тенденции его исторического развития. Как это ни парадоксально, практическая ее сторона заключается в том, что она может служить установлению межнационального согласия как в Закавказье, так и на Ближнем Востоке.
К сожалению мы — сами курды — о своей истории знаем ничтожно мало. Если о фольклоре, нравах и обычаях, религиозных вероучениях курдов уже имеется определенная система знаний, то этого нельзя сказать об истории, в особенности о древней истории нашего народа. Зачастую в имеющейся литературе о курдах имеются косвенные сообщения, и история курдов в прямой постановке не рассматривалось, а упоминалась лишь в контексте изучения истории сопредельных народов при освещении истории Передней Азии. И, несмотря на это, о нас, курдах, пытаются вообще не говорить. Примечательно и то, что за весь советский период в бывшем СССР не был написан ни один академический исторический труд по древней истории курдского народа, дабы не поднимать вопросы по азербайджанской, армянской, грузинской и туркменской истории.
Несмотря на очевидные факты, многое из курдской действительности все еще не признается за нашим народом. Курды подобны какой-нибудь колониальной стране, народ который отчужден и не имеет никаких прав не только на полезные ископаемые недр своей Родины, но и на свою историю, культуру. Некоторые т. н. «курдологи» как раз и заняты тем, чтобы и в дальнейшем служить этой цели: ложными посулами, искаженной интерпретацией фактического материала направить исследовательскую работу в неверном направлении, ввести в заблуждение курдскую историческую науку. Но времена уже изменяются. За последнюю пару десятка лет начата серьезная аналитическая работа над курдской историей, что и вызывает шквал критики и истерии.
На фоне пересмотра и ревизионизма современной истории на основе подлинного подхода к истории постепенно научный мир начал воспринимать тот факт и историческую действительность, что курды были важным военно-политическим фактором в Истории Ближнего Востока, Передней Азии и Южного Закавказья.
Таким образом, одной из малоизученных страниц курдской истории является ранняя история Кавказского (Красного) Курдистана, и в связи с этим впервые поднимается вопрос об автохтонности курдов и на прилегающих к ней территориях, а в целом, и на территории Южного Закавказья.
В связи с вышесказанным возникает вопрос: а в какой степени, с точки зрения историчности, будет научной проецирование современной этногеографической реалии с прошлым региона?
А ведь факты говорят о другом…
Нахичевань. Армения. Еще в 595 г. до н. э. Мидия, разгромившая Ассирийскую державу в 612 г. до н. э., распространила свое влияние на территории Южного Закавказья, в том числе Нахичевани и Армении. Мидийское влияние сменялось Ахеменидским и Сасанидским.
Известный американский историк Ричард Фрай для обозначения доисламского периода Ирана предлагает понятие «Большой Иран» только в его историко-культурном значении. Большой Иран включает все территории, на которых в историческое время говорили на иранских языках и культуру которого можно считать иранской. Территориально к нему он относит и Закавказье[6]. Это означает, что Р. Фрай в древних насельниках Закавказья видит исключительно «иранцев». Процесс сложения курдского этноса растянулся на тысячелетия, и по этой причине курды в истории были известны под разными этническими названиями.
Одной из таких групп, известных в истории под названием «мары/марды», были древние жители Нахичевани и близлежащих территорий, включая территории современной Армении.
Российский исследователь первой половины XIX в. И. Шопен пишет, что «жители Армянской области, искони в ней обитающие, разделяются на два корня: армян и курдийцев»[7]. Но при этом он пальму первенства в вопросе автохтонности передает, естественно, курдам: «Курды (древние курдуки) составляют первобытное племя, найденное Гайком во вновь занятых им странах при Аракских; они, вероятно, одноплеменные древним парфянам, с которыми даже сами римляне не в состоянии управиться!» Далее он пишет, что «…нельзя не признать курдов старейшими автохтонами страны; это те самые курдуки (кардухи — Л. М.), о которых повествует Ксенофонт в Анабазисе («Поход 10 тысяч греков»), и нет сомнения, что они принадлежат к общему санскритскому корню»[8]. И, наконец, касаясь этой темы, он пишет: «Из коренных, туземных наречий древнейшее, первобытное должно быть курдинское, употребляемое племенами, населявшими страну, порученную от царей Ассирийских управлению отца Гайка-Торгому в нынешней аракской долине и в соседних с нею областях»[9]. Если И. Шопен также принимает курдов за автохтонное население Нахичевани и близлежащих территорий, то под каким названием они были бы известны древним источникам, если не под «марами-мидийцами»?
| Мидийский пеший воин. Гипсовый рельеф из крепости Заххак, III век до н.э. Иран, музей Тебриза. |
О принадлежности мардов к «ираноязычным» племенам в источниках имеется много сведений. Геродот (I, 125) упоминает мардов вместе с персидскими племенами даи и дропики как кочевников. Во время осады города Сарды — столицы Лидии в 546 г. до н.э. — войсками Кира упоминается некто Гериад, который первым забрался на крепостную стену (Герадот. I, 184). Гериад, искаженное от курдского с.м.и. Gerhat[10] с курдского переводится буквально «Вернувшийся с похода», «Возвратившийся», «Удачник». Упоминание о марах мы находим у Геродота (VII, 79), Ксенофонта (Анабазис, IV, 3, 4), Страбона (XI, 13), Тацита (Анналы, XIV, 23). Вавилонский Беросс (350/340—280/270 гг. до н.э.) в своей книге «Вавилонская (халдейская) история» мидийского царя Киаксара называет «Аждахаком», а мидийцев — «марами»: «Он послал к Аждахаку, вождю и сатрапу маров войска на помощь, с тем чтобы получить у него в жены своему сыну Набукодроссору дочь Аждахака, Амухидин (Амитиды — Л. М.)»[11]. По Страбону, киртии вместе с кадусиями, амардами («ведь марды носят и такое название»), тапирами и другими обитали в горах Атропатенской Мидии и в Армении и «все это люди по внешнему виду одинаковые» (Страбон 11. 13. 3). Марды в качестве лучников принимали участие в битве при Гавгамелах (битва при Арбелах, 1 октября 331 г. до н.э.) в составе войск Дария III (Арриан. Поход Александар. III. 11, 5; 13, 1). Воинственные мардийские лучники на конях в 72—69 гг. до н.э. воевали также в войсках царя Тиграна (95—55 гг. до н.э.) против римского военачальника Лукулла[12]. В «Истории Армении» М. Хоренского содержится обширная информация о «неприступной стране маров» (М. Хоренский. II, 63; III, 47). У Ф. Бузанда мы встречаем эпонимы «укрепленный гавар Арцах», «укрепленный гавар Тморик» и «укрепленная страна Кордрик», «укрепленная страна маров» (Фавстос Бузанд. IV, L). Себеос (Себеос. I) также сообщает об «укрепленной стране маров», о Пайтакаране в «укрепленной стране маров» (Себеос. II). Пайтакаран — Б(П)аласакан. Ныне г. Бейлаган в Республике Азербайджан.
По мнению академика Н. Я. Марра, «само название mard-pet чисто так называемое племенное… mard-pet — глава (pet) такого же по структуре племени мардов, то есть мидян, ибо название мидян mada с долгим а восходит к mard как архетипу, а в свою очередь армянское название мидян, именно таr, — это первая часть скрещенного племенного названия мидян (ma-da < -mar-da // = do»[13]. Академик Я. Манандян отождествляет слово «Мард» и «Мар»[14], которое в иранских языках (в том числе и курдском) означает «змей». Чрезвычайно интересно, что на языке древнейших соседей курдов — армян — старым названием курдов является Мар, что по законам армянского языка является точным соответствием древнему имени мидян Māda[15]. По сообщению арабского историка Х в. аль-Масуди, он сам от курдских ученых слышал, что «проатец курдов сам Курд, был сыном Марда»[16]. Если учесть, что все древнеармянские источники последнего мидийского царя Астиага именуют не иначе как «Аждахак» («Дракон»), а курдов однозначно «его потомками», то значение этого древнекурдского предания по аль-Масуди становится понятным.
В источниках V века этноним mark’ прямо указывает на древних мидийцев, а начиная с XII—XIII вв. этот же этноним уже часто обозначает курдов. Ср.: «народ мидийцев, которые называются курды» — ազգնմարաց, որքուրթկոչի[17].
Е. Вейденбаум писал, что «курды известны с древнейших времен как обитатели Мидии — нынешнего Курдистана»[18].
По свидетельству древних и средневековых источников, древними жителями вокруг горы Арарат и области Нахичевань были мары (мидийцы), которые сыграли важную роль в формировании курдского этноса.
И современные ученые, имеющие отношение к истории Южного Закавказья, в абсолютном большинстве едины во мнении: в V веке основными насельниками территорий, прилегающих к Нахичевани-Агри /Арарату и Алагязу/Арагацу были мары/марды/мидийцы/курды.
В «Истории Армении» (перевод Г. Эмина) М. Хоренского названия армянских провинций и областей, кроме совпадения названия родов «древнеармянских нахараров» с названиями курдских племен, много совпадений и в названиях «древнеармянских» провинций с этнонимами курдских племен. А ведь совсем не случайно, что в списке перечисления армянских областей и провинций многие названия совпадают с этнонимами курдских племен, так как этническая и социальная общность людей, ведущих патриархальную жизнь и связанных родовыми отношениями, территорией, культурой, языком и самоназванием, и есть определение племени.
и многие другие[19].
Армянский историк Корюн (V в.) сообщает о начале миссионерской деятельности Месропа Маштоца, который «получил спешный приказ царя начать (обучение) диких (жителей) краев маров, которые были труднодоступны не только из-за дьявольско-сатанинских чудовищных нравов, но также из-за весьма ломаного и грубого языка»[20]. Маштоц начал свою просветительскую деятельность среди маров-курдов в «шестом году (царствования) Врамшапуха (389—414 гг.), царя Большой Армении из курдской династии Аршакидов, т.е. в 395 году. В соответствии с книгой Корюна «Жите Маштоца» датой создания армянского алфавита считается 405 г.[21]. Однако некоторые армянские историки считают, что армянский алфавит был создан М. Мащтоцем в конце IV в. (Н. Адонц — в 383—392 гг.; Я. Манандян — в 392—393 гг.)[22]. Если исходить из этих дат, Месроп Маштоц вместе со своими сотрудниками среди маров-курдов миссионерско-просветительскую деятельность начинает сразу же после создания армянского алфавита — с 392/3 гг.
В связи с вышесказанным возникает и естественный вопрос: если по приказу царя Месропу Маштоцу сперва «начать (обучение) диких (жителей) краев маров», то для кого был создан этот адаптированный на основе эфиопского письмо-абугида алфавит — для маров/курдов или для хаев/армян?
Как пишет Корюн, «взявшись за воспитание многих поколений, они (Маштоц и сотрудники его) сделали их ясно говорящими, красноречивыми, образованными, ознакомили их с мудростью, дарованной богом. Итак, глубоко вникли они (жители) в законы и заветы (господа), что даже вовсе избавились от своей (грубой) естественности»[23]. Перед этим Маштоц, «взяв с собою вверившихся ему лиц (учеников), направился и прибыл в беспризорные и беспорядочные и неисправимые места Гохтна», также населенные марами.
Выражения «беспризорные и беспорядочные и неисправимые места Гохтна» могли означать то, что живущие там племена курдские отличались своим крутым нравом, были независимы от царя или номинально зависимы от центральной власти и вели в основном кочевой образ жизни. Далее автор сообщает: «…И когда он селя среди них слово жизни, жителям гавара того явились великие знамения: дьяволы во всевозможных образах бежали (оттуда), бросались в края Маров» (имеется в виду Большая Мидия — Л. М.)[24]. Здесь речь идет о миссионерской деятельности просветителя и создателя алфавита Месропа Маштоца (361—440 гг.) среди маров-курдов.
В раздела о Большой/Великой Армении древнегреческий историк Птолемей указывает, что:«Восточные от истоков Тигра Баграндауене-Βαγπανδαςηνή, ниже его Гордюене-Γοπδςηνή, восточнее последнего склоняющиеся (исповедующие) магизму Кортеа-Kortæa, а ниже марды» (Ptol., V.13, §20). Армянская историография, территориально исказив не в этническом, а в географическом плане Кортеа Птолемея в «Котеа (Котайк)», размещает на левобережной долине нижнего течения р. Занги/Нахр-Ал-Курди (река курдов, ныне арм. Раздан — Мецамор древнеармянских источников) — здесь ныне расположен г. Ереван, столица Армении. Перечисление в таком порядке Баграндуене, Гордиены вместе с кортеа (киртиями) и мардами указывает на этническую близость населения указанных территорий. Этноним Кортеа Птолемея имеет непосредственное отношение к киртии — курдам. В следующих параграфах (§§ 21, 22) Птолемей перечисляет города трех упомянутых провинций и территории, принадлежащие мардам (в общей сложности 18 населенных пунктов), среди которых — Артемита, Тигранокерт, Сиирт (Sairth), Артагигарта. Источник конца XIX в. селение Артаметь (Артамед) размещает на берегу оз. Ван в пригороде г. Ван[25]. Тигранокерт — столица Тиграна II (поблизости Амеда/Диярбакыра). Сиирт расположен на расстоянии 180 км к западу от Амеда/Диярбакыра и 263 км на юго-востоке г. Ван. В самом начале III в. Аршакиды Баграндауене присоединили к своему домену — Айрарату, или, согласно Птолемею, Басилисене[26]. Басилисена — Басианская долина от этнонима курдского племени песьян. Айрарат — расположенный на обширных равнинах верхнего течения р. Аракса исторический регион и включал в себя Араратскую долину вместе с территориями нынешнего г. Ереван, а также территории, находящиеся ныне на востоке Турции. В Айрарате находились все столицы древней и средневековой Армении. И все эти территории, согласно «Географии» Птолемея, принадлежали марам/мардам/курдам.
Даже этимология озера Севан свидетельствует в пользу этого тезиса.
На найденной невдалеке от северо – западного побережья Севанского озера каменной надписи урартского царя Аргишти, сына Менуа, название озера также отсутствует, но за то речь идет о «городе Иштукунив страна в Сана сторону озера»[27]. Видимо, современное название страны Сана, Суинна начали применяться к названию озера Севан. Армяне, как поздние пришельцы, называли озеро как Гегаркуни (букв. «озеро дома Гегама»), Гегамское море[28], Геламское море[29]; тюрки Азербайджана, прибывшие на эти земли после армян — Göyçə gölü (Озеро Гейча, Гек-Гел, в переводе «Синее озеро». Армянские источники гидроним Севан объясняли из современного армянского сев — «черный» и ванк — «монастырь», по цвету стен монастыря Севанванк[30], который, по тем же армянским источникам, был построен в 874 г. Следовательно, армяне озеро стали называть «Севанванк» начиная с даты 874 г. по цвету стен монастыря? Сами же армянское предание фиксирует факт пришлости армян к озеру Севан: «ванские армяне, вынужденные покинуть свои края, переселились на берега озера Севан, напоминавшие им родину. Но холодный и суровый высокогорный климат не понравился им. Вспоминая мягкий и тёплый воздух озера Ван, они с горечью восклицали: «Черный Ван (сев Ван) достался нам, черный Ван![31]». Только курды, как автохтоны, сохранили правильное название озера Севан, близкое по звучанию к Сана, Суинна урартских источников.
Грузия. На территории современной Грузии и Азербайджана в подвластной «иранцам» исторической Ариан-Картли (Картли, вместе с Арран-Албания), одним из таких городов зороастрийского пантеона стал Армази — место в Грузии, в 2 км к северо-западу от Мцхеты и в 22 км к северу от Тбилиси. Есть Армазское ущелье и одноименная гора в Картли.
По сведениям из грузинской летописи «Картли Цховреба», с тех пор как царь Фарнаваз поставил на горе, возвышающейся над ущельем, идол Армаза, Картли стал называться Армазом. Согласно грузинским средневековым источникам, царь Александр держал при себе Азо, сына царя Картли-Арана; он дал ему во владение Мцхету и, назначив ему границами Эрети, Эгрисъцкали, Сомхитию (Сомхетия – иначе Армения — Л.М.) и Црольскую гору, ушел. Между тем этот Aзо отправился в Картли к Арану, отцу своему, привел оттуда восемь домов и десять домов сородичей своих и поселился в старой Мцхете, имея при себе богами идолов Гаци и Гаим[32]. Azo(Aso)[33] — курдские с.м.и. и на курдском языке означает горизонт, место захода или восхода солнца, луны; заря; небосвод[34]. После него царем стал Фарнаваз.
Согласно средневековым грузинским летописям, Армази был основан в III веке до н. э. «иранским» царем Иберии Фарнавазом I на месте, до сих пор известном, как Картли. Эта крепость стояла на современной горе Багинети, что на правом берегу реки Куры, в месте ее слияния с рекой Арагви. «Этот Фарнаваз в честь своего имени сделал большой идол, который есть Армаз, ведь и Фарнаваза по-персидски называли Армазом. Он воздвиг этот идол на вершине Картли, которая с тех пор стала называться Армаз. С большим торжеством обставил он воздвижение этого идола» (К.Ц. стр.32.М.21.Н.G.)[35]. Багинети — искаженное от ирано-курдского Багин — «Город Богов». Древние иранцы под теонимом Бага подразумевали «Бога», а под «Багин»ом — храм. О находящемся на территории Армении, недалеко от Армавира, храме с названием Багин («Городе Богов») сообщают армянские источники.
Плутарх, описывая войну римского полководца Гней Магн Помпея против йаря Армении Тиграна II относительно событий 70-х гг. до н.э. пишет, что «…иберы не были подвластны ни мидийцам, ни персам» (Плутарх. 2, Помпей, XXXIV)[36]. Речь идет о господстве персов и мидийцев в Передней Азии, включая и Марастан/Мардастан/ Армению, которым не были подвластны иберы/грузины. Из этого сообщения Плутарха нельзя сделать выводы о господстве хай/армян в Армении…
В Житии святой Нины (родилась около 280 г.), древнейшем памятнике грузинской агиографической литературы, от ее имени повествуется, как она «на четвертый месяц» отправилась к Джавахетским горам с целью узнать дорогу к Мцхета и достигла «большого озера, имеющего исток, и называемого Паравана». Там она с удивлением отмечает, что «Северныя горы», несмотря на те летние дни, были покрыты снегами и суровым воздухом. Определение этих «Северных гор» позволяет уточнять и местоположение «Северной страны», которая «находится в сторону нагорной области Армении, она — страна языческая, подвластная грекам и ужикам»[37]. Она под греками подразумевает Рим, но кто скрывается под загадочными «ужиками»?
А в Картлис Цховреба Марии в издании Броссе, сказано, что «Есть на востоке город, который носит название Мцхета, и — страна Картли и нагорная область Армении, она (Мцхета) пребывает в язычестве и подвластна ужикам»[38]. Эти ужики упоминаются в грузинском переводе «Деяний Апостолов» Гл.2, ст.7., где сказано: «И партцы, и миды, и ужики и эламиты»[39], что указывает на их близкородственные связи.Примечательно, что в «Библии» эти «ужики» как мидийцы упоминаются вместе с персами, составляя с ними одно государство (см. Эсфир 1:14, 3:8; 6:12, 10:2,3, 13:1; Иудиф 16:12). Древнегрузинский книжник Ефимий Афонский (рубеж Х—XI вв.) «ужиков» принимает за мидиян[40]. «Ужики» (иранокурдское слово «mar, mer» (змея», в переводе на грузинский — gveli(«змея, уж, в мн. числе — «ужики»») грузинских источников и есть мары/мидийцы, то есть, курды. Кроме «греков», т. е. Рима, к началу IV века часть современной Грузии находилась и в сфере политического влияния Сасанидского Ирана. Поэтому под «ужиками» следует видеть мидийцев-курдов.
А под «Северной страной» следует видеть Мцхету, которую еще называли и как Ариан Картли, то есть «Арийской Картли», так как там основными жителями были ирано-курдские этнические группы.
Факты истории говорят, что город Мцхета был основан «иранцами» во второй половине I тысячелетия до н.э., то есть практически одновременно с созданием на территории царства Картли, столицей которого являлась Михран — от теонима авестийского солярного бога Митры и в летописях извесна как Мцхета.
Этноним курд находить свое отражение в грузинских летописях как «карты», — отсюда и грузинское Сакартвело (Са –Карт–Вело) — «Страна Картов (Курдов). Этот этноним в Цховреба Картли связывают и именем легендарного «Кардос», якобы от имени которого происходит название «Картли».
С подачи академика Марра принято считать, что кардухи — «предки» грузин, переселились в Грузию и свое название отдали данной местности и тем самым ставят под сомнение автохтонность самих грузин. Грузинская народная передача и летопись не упоминает о переселении на территорию современной Грузии, откуда бы не было, протогрузинских племен. Наоборот, в латинских и греческих источники содержаться многочисленные сведения о колхах, халибах (ныне лазы), сванах, мосхах и других грузинских племенах, которые сыграли важную роль в этногенезе современного грузинского народа. В Понте жили горные племена Мосхов, Тибаренов (Тиваринов), Макронов (цаны/саны — сваны области Сванетия в Грузии), Моссиников и Маров, которые составляли XIX сатрапию Ахеменидской державы[41]. По описанию Гекатея Милетского, «Мары, народ, соседний с моссиниками» (Фр. 192 (Jac. 205) St. Byz. Гекатей в описании Азии). В отличие от перечисленных в Понте племен — тибарены, моссиники, мары, дрилы, колхи, макроны (саны), бехиры, левкосирийцы (в Каппадокии/Хаспадуйа), халибы, таохи, саспиры, гениохи и др. греческие поселенцы, — об армянах/хаях упоминания отсутствуют.
Таким образом, можем утверждать, что кардухи больше «иранцы», чем «иберийцы/грузины». В пользу этих же «иранцев» свидетельствует местная топонимика, антропонимы местных царей, теонимы и наличие храмов в духе зороастризма. Об этих ираноязычных пришельцах — «кардухах» в грузинской хронике «Обращение Картли»(«список Братковского») сообщается: «…затем пришли другие народы, халдейцы, и поселились в Картли»[42]. Грузинские источники под «халдейцами» подразумевали выходцев из Вавилонии, которая ко времени Александра Македонского была под мидийско-персидском владычеством, и поэтому они могли быть, и они есть «иранцы», а не грузины. Видимо, есть непосредственная связь между областями Кирдман и Картли.
Азербайджан. Существуют разные мнения по вопросу о местоположении Кирдмана. Одни считают, что Кирдман охватывал зоны нынешнего Казахского района, другие – области районов Кедабек и Шамхора, третьи размещают его в бассейнах рек Геокчай, Кирдман и Аксу. Кирдман – река в Геранбойском, Аксу и Кюрдамирском районах Республики Азербайджана, правый приток реки Куры. Кюрдамир (Kȕrdemîr) — от этнонима курд и собственного мужского имени Амир (арабское от emîr (амир) и означает «правитель», «шах»)[43]. Кирдман, расположенный на правом побережье реки Куры, относился к области Ути. В источниках эта область была известна как Кирдман (на древнеиранском), Гардман (на древнеармянском), Гардабани (на древнегрузинском) языках и была одной из 6 областей в Кавказской Албании. Кирдман был центральной областью Кирдманского царства. Кирдман был наследственным доменом Михранидов из рода Сасанидов, которые были мидийцами-курдами. Гардман, согласно армянскому историку Корюну, лежал по Куре, поблизости к Таширу с центром крепостью Лори; по показаниям же католикоса армянского Иоанна, он лежал между Хаченом и Утиею. Этноним Lorî(лори) – от курдского Lorik — «люлька», «колыбельная»; lorandin — «колыбельная»[44]. Ташир (Taşîr) также переводится с курдского и производное от курдских слов Taşîn («тесать», «обтесывать», «строгать») и Taşeberd («тесаный камень»)(КРС,134). Крепость Лори в древнеармянских источниках упоминается с его курдским названием Лори-Берд (слово берд с курдского языка перешло в армянский язык как «крепость»). Крепость расположена на высоком треугольном плато, защищенном с двух сторон ущельями — треугольник, «подвешенный к ущельям», напоминал люльку(колыбельную), подвешенную с двух сторон, а с третьей был защищен системой крепостных стен. Ирано-курдское название Лори обусловлено тем, что Ташир/Лори веками находился под курдским влиянием: под властью династии «иранцев» Фарнавазидов-Михраниды-Аршакиды (299 до.н.э.—189 г.н.э.); Аршакиды (189-284 н.э.); Сасаниды (284-523 н.э.); Род курдских князей Саргис (сыновья Иване и Захаре) в XII-XIII; XVI-XVII вв. Лори владели христианские феодалы мелики из рода Мелик-Шахназар из Гехаркуника, которые ведут свое происхождение с начала XVI века, как ветвь потомков княжны Допи, сестры спасалара Закарии и атабека Иване. С начала XVII века Варандой правил род Мелик Шахназар с резиденцией в укрепленном поселении Чанахчи[45].
В Арамазской крепости на горе Арамаз св. Нина так описывает Бога Арамаз «вот, стоялъ человек из меди; на немъ были надеты золотыя латы, золотой шлем и наплечники; ониксы и бериллы украшали его; въ руке своей он держал острый мечъ, который блестелъ и вращался въ руке, как бы показывая, что если кто прикоснется к нему, то голова его будет обречена на смерть». Далее по ее рассказам, направо от Арамаза «стоял истукан из золота, и имя его Гаци, а налево стоял идол из серебра, и имя его Га(во всех других источниках – Гаим). Все эти идолы из Картли считались Богами»[46]. Это событие совершилось 6 мая 319 года, в день солнечного затмения, в годы правления царя Картли Михрана (в грузинских источниках Мириан, 265 – 342).
Армази в Картли особенно процветал в первые четыре века нашей эры и был разрушен арабским вторжением 730 года.
С именем зороастрийского Бога Ахура Мазды связана и Гора Арамаз(д) (3399 м) на Баргушатском хребете— горная цепь на границе Армении и Азербайджана, восточном отроге Зангезурского хребта. Есть и одноименная река Баргушат (армяне название реки переименовали в Воротан) — левый приток Аракса.
Гора Арамаз(д)
Баргушат из-за обветренных ветрами и преломляющих заснеженными и обледенелыми вершинами солнечных лучей получил свою курдскую этимологию («Радужное отражение» от курдского berge – «блеск», «сияние», КРС-71) от проживающего здесь с древнейших времен курдского племенного союза баргушат в составе курдской племенной конфедерации думбули.
Кавказская Албания. Одной из малоизученных страниц курдской истории является ранняя история Кавказского (Красного) Курдистана, и в связи с этим впервые однимается вопрос об автохтонности курдов и на прилегающих к ней территориях, а в целом, и на территории Южного Закавказья. Кавказская Албания — одно из древнейших раннерабовладельческих государств Закавказья, включавшее территории Северного Азербайджана в нижних течениях рек Куры и Аракса. На севере его границы доходили до главного Кавказского хребта (включая южные районы Дагестана), на востоке — до Каспийского моря, на западе — включая долину р. Иори, на юге — долину р. Аракса, Мильскую и часть Муганской степи.
С начала I в. и до 510 г. в Кавказской Албании правила ветвь династии парфянских Аршакидов. После них на короткое время (510–629) Албанией правили иранские марзбаны. Марзбан, марзпанство — от курдского merz — «граница, рубеж, страна»; merzewanı — «пограничная служба, пограничная зона»; merzewan — «охраняющий границу» (КРС, 622–623).
Из истории хорошо известно, что Парфия с VII в. до н. э. входила в состав Мидии. К этому времени к Парфии относилась и территория мидийского племенного союза сагартиев[47]. Сагартии есть искаженное античными источниками название мощной курдской племенной конфедерации шеккаки-шаккаки области Сакасены. Это говорит о том, что, начиная, по крайней мере, с VII в. н. э., все основные военно-политические и экономические позиции находились под контролем мидийцев, и родственные мидийцам ираноязычные племена должны были быть ассимилированы или сильно «мидиизированы». Аршакиды принадлежали к знати родоплеменной верхушки мощной конфедерации племен, иначе их выступление против греческого управителя стало бы проблематичным. Моисей Хоренский (I–29) мидийского царя Аждахака (Астиага) называет еще и как «Маро-Парс», вкладывая в это понятие именно этнический смысл, тем самым подчеркивая этническую общность маров и парфов. Помпей Торг писал, что «парфяне… язык у них — средний между скифским и мидийским, помесь того и другого» (Сокращение Марка Юстиниана. XI, 1–3), что лишний раз служит доказательством в пользу этнической близости маров (мидийцев) и парфов. Живущие в Парфии племена получили свое название от местности, и не следует их рассматривать как отдельный этнос и не надо путать с персами. Михаил Сириец в своей «Хронике» пишет, что «с самого начала те, что жили на земле парфян, которую захватили мидяне, будучи подчинены грекам в течение 74 лет, поставили царя по имени Аршак (Аршак I — в 62 г. греческого летосчисления. Соответствует 249 г. до н. э. Селевкидская эра началась с 311 г. до н. э. Летосчисление сирийцев велось по счету греков, с октября 311 г. до н. э.). Т. к. он хорошо укрепил свое царство, все цари после него (его преемники) были прозваны Аршакидами (династия парфянских царей, 250–226 до н. э.)[48].
Кавказские албанцы впервые упоминаются у античных авторов (Плиний Старший, Арриан) в связи с их участием в составе войск Ахеменидов в битве при Гавгамелах в 331 г. до н. э. против армии Александра Македонского. Согласно Страбону, «прежде каждое разноязычное племя управлялось собственным царем. Языков у них 26, так что они нелегко вступают в сношения друг с другом» (Страбон. XI, IV, 6).
В 1995 г. в г. Махачкале, столице Республики Дагестан, вышла книга под скромным названием «Алупанская (кавказско-албанская) письменность и лезгинский язык», которую автор условно назвал «Албанская книга». Ученому из Дагестана Я. А. Яралиеву удалось через современный родной лезгинский язык дешифровать считавшуюся до сих пор нераскрытой албанскую письменность.
Первая же попытка прочитать фотокопии найденных 50 страниц одной старинной книги, написанной албанской графикой и датируемой VII–VIII вв., увенчалась успехом. Но ожидаемой в таких случаях сенсации не случилось. Открытие мирового масштаба ведущими учеными, занимающимися проблемами истории Кавказской Албании в частности и Закавказья вообще, было встречено гробовой тишиной. Причина этого заключалась в том, что данное открытие противоречит установившимся догмам современной историографии, и признание его результатов означало бы пересмотр истории всего Закавказья и Кавказа — по крайней мере, ее главных постулатов.
Рукопись очень напоминает книгу М. Каланкатуйского «История Албании», хотя его имя не упоминается в книге, но есть упоминание об «очень популярном писателе Шакви», написавшем книгу о великом гирдманском владетеле Джаваншире (АК, 22–33). Видимо, Шиклави и есть настоящее имя автора «Истории Албании», дошедшее до нас как «Моисей (Муса) Каланкатуйский».
В «Албанской Книге»[49] перечислено 31 племя, среди которых можно выделить племена, говорящие на дагестанской языковой группе — арц (аварцы), кирк (крызы), лезг (лезгины), цах, цех (цахуры), уди (удины), лек (лакцы), кюр (кюринцы), гили (агулы), хеб (хиналугцы), них, чег, чур, хеч, лег, хел, муш (мушкурцы); и иранской языковой группе — бил (баласичи), кел (келан/и), мух (мухран), сулы, чулы, алак (алкан, алиан), шарв (шарван), барз (барзан), ран, гарг (гаргары), гав, сек, шек (шаккаки, шеккаки), кас (каски/каскан — каспийцы), мик (микран, маг/мики, муг).
В Албании в IV в. до н. э. лезги (лезгины), «объединив племена хел, лег, гили, лезг, кирк, а также множество других маленьких племен», организовали очень мощное царство у р. Кулан. Все эти племена относились к дагестанской языковой группе.
Второе государственное образование состояло из ираноязычных (в большинстве своем курдских) племен на территории исторической Албании, объединенных потомками мифического правителя Албании — Арана из рода Сисакан (Сюника), которые, согласно традиции, жили в княжествах Ути, Гардман, Тсовд (Цавде, Цовде) и Гаргар (5 – I, V). К началу VII в. над этими потомками Арана из рода Сисакан (Сюника) возвышается курдская династия Михранидов. В VI в. род Михранидов принял участие в дворцовом перевороте, в результате которого был убит иранский царь Ормузд III (579–590). Сын Ормузда Хосров II Парвиз (591–628) убежал к византийскому императору Маврикию (582–602). Маврикий, выдав замуж за Хосрова свою дочь, оказал ему военную помощь в его восстановлении на отцовском троне. Спустя несколько лет Хосров убил своих родных дядей — братьев Биндой и Бистама, участников заговора. Боясь мести Хосрова, Михран из рода Михранидов (племянник сасанидского царя Ормузда III, один из сыновей Биндоя или Бистама), покинув Иран, «убежал в Алупан вместе со своими 200 тысячами мужей курдских племен» (АК, 20).
С прибытием в VI в. в Арран 200 тыс. курдов в Южном Закавказье еще больше усиливается роль курдского этнического начала. По прибытии в Арран в области Ути Михраниды построили крепость Кирдман, город и зороастрийский храм Михриван («Обиталище Михра»). М. Каланкатуйский непосредственно указывает, что Михраниды были одной из ветвей Сасанидов, которые заняли свое место среди албанских князей. Он же род Михранидов перечисляет так: Михр, Армаел, Вард, Храбрый Вардан, Вард. У Варда было трое сыновей: Варазман, царевич Шушик и первый великий князь Албании Вараз-Григор (625–636).
Вараз-Григор в 628 г. принял христианство и был крещен католикосом Албании Виро (596–630).
У Вараз-Григора было четыре сына — Вараз-Перож, Джаваншир, Йезд-Хосров и Варазман (М. Каланкатуйский. III, 19)[50].Позже, с принятием христианства в период правления албанского князя Вараз-Григора в 628 г. Михраниды начали строить и христианские храмы, а многие зорастрийские храмы были переоборудованы под христианские. Один из представителей Михранидов — Нерсес Бакур — был католикосом Албании. Баласакан, населенный курдами, обладал относительной независимостью. Об этом свидетельствует печать из собрания Парижской национальной библиотеки, принадлежавшая великому католикосу Албании и Баласакана с надписью: «Великий католикос областей (куст) Албании и Баласакана». В период арабских завоеваний именно Кирдман становится центром антиарабского восстания, ставшего известным в истории как «движение павликианов».
Название рода «Михрана» теофорное от имени божества Митры. «Михр-яшт» — один из самых известных гимнов Авесты, старейшие части которого восходят к III тыс. до н. э. Митра — это божество древнеиранского пантеона, почитался ими за два тыс. до н. э. Митра, первоначально выступавший в качестве бога договора и следивший за верностью заключенных между отдельными племенами соглашений, позднее стал почитаться и как бог-воин, сражающийся на стороне праведного, верного договору, и безжалостно уничтожающий вероломных нарушителей соглашений и лгунов, а также как бог-судья над всеми людьми (в т. ч. и над душами умерших), и как солнечное божество, сопровождающее Солнце в его небесном полете. В Яштах Михр упоминается рядом со Срошем и Рашном. Михр, Срош и Рашн в зороастрийской традиции представляются судьями над душами мертвых на мосту Чинват, который ведет в рай или ад. В кутийском и мидийском пантеоне почитание Митры полностью ассоциировалось с культом Солнца, и слова «Михр», «Мира» (восходящие к древне-ирано-курдскому имени Митры) стали значить просто «солнце». В честь Митры ежегодно в день осеннего равноденствия устраивается радостный праздник «Михриган».
За короткое время Михраниды сумели сосредоточить вокруг себя и другие ираноязычные (в первую очередь — курдские) роды/племена. Согласно «Албанской книге», в период правления в Иране царя Йездигерда III (632–651) «великий Алупан постепенно становился маленьким. Он потерял магинское, микинское, утикское владения. Он на некоторое время удержал (у себя) Арцах»[51]. Все это «владения» с четко выраженной этнической окраской, которые, усилившись, начали проводить независимую политику. Именно к 630 г. Михраниды (микинское владение) усилились и приобрели военно-политическую самостоятельность. Столицей Албании был г. Барда (Партав), построенный в V в., располагался в области Ути (М. Каланкатуйский. I, 4). Столицу одной из областей Манны — Зикерту[52] в VIII в. до н. э. называли Parda[53].
В начале VII в. эти два государственных образования, объединившись, создают мощное государство во главе с царями из курдской династии Михранидов. Но при этом каждое племя или племенная конфедерация управлялось своими царьками или родоначальниками. Согласно источникам, Партав (Барда), Бейлаган (Пайтакаран — Б(П)аласакан), Кабала, Нахичевань, Дербент, Чола, Гирдман, Шаки, Шамкир и др. города Албании еще в V в. управлялись «местными правителями — гордзаками»[54], т. е. курдами. Все названия городов — ирано-курдские: а гордзаки-кортчайки и есть современные курды в древнеармянских источниках. В Закавказье роль курдских князей всегда была заметна, и поэтому неудивительно, что слово «курд» стало синонимом армянского слова «правленец». Михраниды сумели сохранить свою власть даже после полной зависимости от арабского владычества в 705 г.
Мехраниды-курды Кирдмана в Албании, приняв христианство, позже растворились, приняв ислам, а часть как христиане абсорбированы грузинами и армянами.
Курды до XII в. были фактическими властелинами Закавказья, где параллельно правили курдские династии Фарнавазидов в Грузии, Михраниды(конец VI в.-821/822 гг.), Дейсам Ибраим Ал Курди (938-955 гг.), Раввадиды (Revadi, 846–1221), Шеддадиды в Азербайджане, Карениды-Багратиды-Шеддадиды в Армении (Двин, Ани), Захариды (братья Иване и Закаре) с их отцом Саркисом в Армении и Грузии.
В той же Эриванской области задолго до переселения туда кызылбашских племен устаджлу, алпаут и байят в XVI в., а при шахе Аббасе I — ахча-койюнлу каджар, обитали ее исконные аборигены — курдские племена чамишкизек, хнуслу и пазуки (ШХБ, 370).
Только приход огузов и сельджуков на эти земли прервал ход исторического развития и притормозил процесс перехода от родоплеменных эмиратств/государств к образованию централизованного курдского государства.
Только в Эриване, Гяндже и Карабахе — где курды всегда были автохтонами —поселилось 50 000 каджарских семейств, которые в течение времени еще более умножились.
Даже после прихода огузских племен и разрушительного вторжения монголов отдельным курдским родам Закавказья удалось сохранять свою номинальную власть. К их числу можно отнести Государство Панахидов и христианские курдские Меликства Хамсы на территории Азербайджана, Ереванское ханство, которые прекратили свое существование в результате российской экспансии на юг.
Говоря об этническом ареале курдского этноса, величайший курдский поэт, философ и мыслитель XVII в. Ахмаде Хани (1650–1708) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» (1695), описывая этнические границы курдов, писал:
Bif‘kir, ji ‘Ereb heta ve Gurcan Взгляни-ка — [повсюду] от арабов до грузин
Kirmancî ye bûye şubhê burcan Курды подобны [крепостным] башням.
Ev Rom û Ecem bi wan hesar in Рум и Аджам для них — ограда,
Kirmanc—i hemî li çar kinar in И все курды окружены с четырех сторон.
Поэтому, возникновение в Закавказье Кавказского (Красного) Курдистана (1923- 8.04.1929 гг.) стала завершающим государство образующим фактором курдского присутствия в этом регионе.
Т.о., обилие фактического материала свидетельствует в пользу автохтонности курдов как самых древних насельников не только Передней Азии, но и Закавказья, которые заселяли эти территории задолго до персов, армян, тюрков (в т. ч. и современных азербайджанских тюрков).
Бруки Лятиф Маммад
[1] Лазарев М. С. Империализм и курдский вопрос (1917–1923). М., 1989. С. 7.
[2] Там же. С. 8.
[3] Валех Рзаев. Из Шумера в Азербайджан. https://forum.hayastan.com/topic/9080-%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D1%8B/
[4] https://web.telegram.org/k/#@kurdbookreview
[5] Вильчевский О. Ук. соч. С. 70.
[6]Фрай Р. Н., ук. соч. Наследие Ирана. М., 2002. С. 20.
[7]Шопен И. Исторический памятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. СПб., 1852. С.525.
[8]Он же., 526.
[9]Он же, с.906.
[10]Huseyin Kartal. Navên kurdî. Kurdische namen. Kürt isimleri. Wesanen Kurdistan. Osnabrück, Germany, 1992. С.307. Далее — сокр. NК.
.307.
[11]Беросс. Вавилонская история. Книга III. F8b. Перевод с издания: Gerald P. Verbrugghe and John M. Wickersham (trans.), Berossos and Manetho, Native Traditions in Ancient Mesopotamia and Egypt. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1997.
[12]Плутарх. Избранные жизнеописания. Т. 2. М., 1990. С. 144.
[13]Марр Н. Я., Избранные работы, т. V, М.—Л., 1935, с. 487. V. Цитируется по Никитину В., ук. соч., с. 61.
[14]Манандян Я., ук. соч. с. 70.
[15]Минорский В. Ф. Курды — потомки мидян. Ук. соч., с. 210.
[16]Манандян Я. Критический обзор истории армянского народа. Ереван, 1945. Т. 1. (на арм. яз.). С. 70.
[17]ԽաչիկյանԼ. (1955), ԺԵդարիհայերենձեռագրերիհիշատակարաններ, մասնառաջին (1401—1450 թթ.), Երևաև. (на арм. языке). С. 332.
[18]Вейденбаум Е. Путеводитель по Кавказу. С. 76—77. Тифлис, 1888.
[19]Курдоев К.К. Хачатур Абовян как курдовед-исследователь (к вопросу изучения истории курдов в России)// Очерки по истории русского востоковедения. Сборник 2. М.: Издательство Академии наук СССР, 1956. С. 366.
[20]Корюн. «Житие Маштоца» (V в). С. 9. Ереван, 1962.
[21]Абегян М. Меороп Маштоц и начало армянской письменности и литературы. — 1 «Советакан граканутюн», Ереван, 1941, № 1 и 2; на арм. яз.
[22]Адонц Н. Незнакомые страницы и Маштоце и его учениках по иностранным источникам. — (Андэс амсореа. Вена, 1925, с. 439, 531); Манандян Я. Критический обзор истории армянского народа, т. II, ч. 1. Ереван, 1957, с. 265—266; (на арм. яз.).
[23]Он же, с. 10.
[24]Он же, с. 5.
[25] Там же. С. 8.
[26] Арутюнян А. Ж. О неизвестных армянских городах в «Географии» Птолемея. Научные ведомости. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. 2014. № 15 (186). Выпуск 31. С. 36.
[27]Вестник древней истории, № 3. 1953. С. 267(134).
[28]Мариэтта Шагинян, ук. соч., с. 266.; Ханларян Л. А. «История Армении» Киракоса Гандзакеци. — Наука, 1976. — С. 70, 198.
[29]Хоренский М. История Армении. II, прим.207;
[30]Поспелов Е.М. Географические названия мира: Топонимический словарь: /Отв. ред. Р. А. Агеева. — М.: «Русские словари», 2002. — С. 374.
[31] Твердый А.В. Топонимический словарь Кавказа. — 2011.; Гханаланьян А. Т. Армянские предания. — АН Армянской ССР, 1979. — С. 86.
[32]Источники грузинских летописей. Три хроники. Обращение Грузии (в христианство). СМОМПК. Выпуск 28. Тбилиси, 1900. С.7-9.
[33]NK, c.273;275.
[34]Курдоев К. К., Юсупова З.А. Курдско-русский словарь (сорани). М., 1983. С.33. Далее сокр. — КРС.
[35]Источники грузинских летописей. Три хроники. Обращение Грузии (в христианство), с.11.
[36]Плутарх, ук. соч., Т. 2, с. 311.
[37]Источники грузинских летописей. Три хроники. Обращение Грузии (в христианство). СМОМПК. Выпуск 28.1900. С.58.
[38]Там же, 58.
[39]Там же, 58..
[40]Там же,с.58.
[41] Robert W. Edwards. The Vale of Kola: A Final Preliminary Report on the Marchlands of Northeast Turkey // Dumbarton Oaks Papers, 1988. Т. 42. С. 130.
[42]Там же, с.6, примечание 1.
[43]Словарь арабских и персидских слов. Баку, 1984. С.185.
[44]Şamîl Eskerov. Ferheng. Kurdî-Azerbaycanî. Azerbaycanî- Kurdî û mişarên zimanêkurd î. Baku, 1999. С.179.
[45]Артак Магалян. «Шахские фирманы и надгробные надписи. Варанда» Журнал «Анив». Ереван, 2007 г. №6(9).
[46]Источники грузинских летописей. Три хроники. Обращение Грузии (в христианство). СМОМПК. Выпуск 28.1900. с.67.
[47] Дьяконов И. М. История Мидии. М.-Л., 1956. С. 340.
[48] Гусейнов Р. А. Сирийские источники XII-XIII вв. об Азербайджане. Баку, 1960. С. 76.
[49] Яралиев А. Я. Алупанская (кавказско-албанская) письменность и лезгинский язык. Махачкала, 1995. С. 2–3.
[50] М. Каланкатуйский. История Албании (на азерб. яз.). Баку, 1993.
[51] Яралиев А. Я. УК. соч. С. 13.
[52] Приблизительно области восточнее озера Урмия, в районе современного Миане-Ардебиля.
[53] Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту // ВДИ, 1951. № 2. С. 317; Дьяконов И. М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту // ВДИ, 1951. № 3. С. 209.
[54] История Азербайджана с древнейших времен до начала ХХ века (под общей редакцией академика И. Х. Алиева, на азерб. яз.). Баку, 1993. С. 110.
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход