PRÎSKÊ MIHOYÎ

Ezê gulîyên te bikme kefa destê xwe,

Bişom û hûrik-hûrik şe bikim,

Li ser çavên xwe hêdî wer bikim,

Dîsa bikme gulî û pê ra şa bim,

Çûme xerîbîyê – destê xwe bîhn kim,

Bîhna porê te wê here mejûyê min,

Ezê dîn û har bim, paşda vegerim,

Dîsa kezîyên te bikme kefa destê xwe,

Bişom û têl bi têl hewas şe bikim,

Wer bikim dîsa li ser dêmê xwe,

Ger dûr bikevim, têlekî hildim,

Bikim xeleq, bavêjim ustîyê xwe –

Xeleqa li serê pênûs-tifingê –

Sonda erd û esmanê me,

Gulîyên te bikim kapê xezebê,

Bavêjim ustîyê dijminê xwe!..

 Камиз Шеддади

Великий поэт и мыслитель Низами Гянджеви, чье настоящее имя — Ильяс ибн Юсуф, родился около 1141 года и скончался в 1209 году в Гяндже (в бывшей столице Шеддадиского Аррана). Его творческое наследие, дошедшее до наших дней, состоит из бессмертной пятерицы поэм «Хамсе» ( «Сокровищница тайн» («Махзан аль-Асрар»), «Хосров и Ширин», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» («Хафт  пейкар»), «Искандер-наме») и ряда лирических газелей, которые по праву считаются жемчужинами мировой литературы и относятся к золотому веку персидской поэзии.

Примечательно, что как минимум в трех из пяти своих масштабных поэм — «Лейли и Меджнун», «Искандер-наме» и «Сокровищница тайн» — Низами не просто упоминает, но целенаправленно и с особой симпатией выводит на первый план образы курдов, тонко намекая на собственное происхождение.

1. Автограф аристократа: материнская линия в «Лейли и Меджнун»

В своей поэме «Лейли и Меджнун» Низами оставляет своеобразный автограф — визитную карточку, указывающую на его корни. С огромной любовью и почтением он пишет о своей матери, подчеркивая именно ее курдское происхождение и высокий знатный статус:

«Что касается моей матери, курдской предводительнице,

То, она скончалась на моих глазах с материнской любовью…»

С большой долей вероятности можно предположить, что мать Низами происходила из знатной династии Шеддадидов, утратившей власть в Гяндже примерно за сто лет до его рождения. Однако очевидно, что курдская аристократия в ту эпоху сохраняла в регионе значительное влияние. О высоком статусе курдов свидетельствуют и исторические факты, например, дарование грузинской царицей Тамар земель севернее Гянджи курдским христианам из рода Мхаргрдзели, известных как Курд Вачари и Курд Гаги. О былой значимости курдского элемента говорят и современные топонимы вокруг Гянджи: Горан (название крупного курдского племени), Горанбой, Зазалы (от этнонима «заза»), а также селения Сафи-курд, Бахча-курд, Бала-курд и другие.

Об отце поэта сведений практически нет: он рано осиротел, и его воспитанием и образованием занялся уважаемый дядя по материнской линии, Ходжа Омар. Таким образом, Низами с гордостью указывает на свое аристократическое воспитание и курдские корни по матери.

2. Воинская доблесть: курдский властелин в «Искандер-наме»

В эпической поэме «Искандер-наме», рассказывающей о подвигах Александра Македонского, Низами вводит в повествование образ могущественного курдского правителя. Описывая сражения с властителями Южного Кавказа, поэт упоминает Курда храбреца по имени Дувал, властелина Абхазии (см. предыдущую стр.)

Как свидетельствуют исторические источники, прототипом этого героя был реальный исторический деятель — Курд Абул-Асан, отец Арзу-Хатун, знаменитой княгини областей Атерк и всего Верхнего Хачена (Нагорный Карабах), построившей монастырь Худавенг на территории исторического Красного Курдистана. Курд Абул-Асан, будучи могущественным военно-политическим деятелем, играл значительную роль при дворе грузинских царей (которые в ту эпоху титуловались также царями Абхазии), как уже упоминалось ранее.Кроме того, перечисляя народы обширного Иранского мира, Низами наряду с бухарцами, гилянцами и хазарцами отдельно упоминает и курдов, включая их в общую культурно-историческую общность.

3. Нравственный идеал: курд-пастух как орудие высшей справедливости в «Сокровищнице тайн»

Наиболее глубокий и символичный образ курда Низами создает в своей первой философско-дидактической поэме «Сокровищница тайн» (Махзан аль-Асрар). Здесь курд-пастух становится ключевой фигурой в притче о Хейре (Добро) и Шерре (Зло), олицетворяя собой божественное провидение и торжество высшей справедливости.

Сюжет притчи таков: после того как Шерр (Зло) предает и ослепляет Хейра (Добро) в пустыне, именно курд-пастух находит и спасает несчастного, выхаживая его и возвращая к жизни. Позже, когда Хейр, став справедливым правителем, проявляет милосердие и прощает своего обидчика, казалось бы, зло остается безнаказанным. Но на пути Шерра встает тот самый курд-пастух. Узнав в нем злодея, он, движимый гневом, карает его, восстанавливая мировой баланс.

Как следует из вышеизложенного, через три разных образа — знатной курдянки-матери, храброго курдского полководца и справедливого курда-пастуха — Низами Гянджеви выстраивает последовательную концепцию. Он не просто «упоминает» курдов — он наделяет их чертами, которые считает фундаментальными и добродетельными: аристократизм происхождения, воинская доблесть и нравственная чистота, делающая их орудием высшей справедливости.

Этот настойчивый мотив в произведениях, созданных для шахов и султанов, нельзя считать случайностью. Для Низами, выходца из этой среды, курды были не просто одним из народов империи. Они олицетворяли собой «архетип благородного воина, хранителя древнего кодекса чести и справедливости», чьи ценности поэт ставил выше придворной лести и лицемерия. Таким образом, Низами не только гордо заявлял о своих корнях, но и возводил курдов в ранг нравственного эталона, вплетая курдскую нить в золотой ковер своей вечной «Хамсы».

Литература:

Низами Гянджеви. Собрание сочинений в 5 томах. М.: «Художественная литература», 1985.