История
Курды и армяно-азербайджанское противостояние. Раздел Кавказского Курдистана.
Трагические события 1915 года, имевшие катастрофические последствия для армянского народа, втянули в сферу турецко-армянских отношений и курдов.
Некоторые источники, пытаясь доказать позднее заселение зоны Карабаха курдами, указывают что, что «в конце 1807 г. курдский предводитель рода Махмед Сефи-Султан перешел русско-иранскую границу со своим родом, включавшим 600 семейств, и обосновался в Карабахском ханстве»[8]. Но эти же источники затрудняются называть количество десятком тысяч курдских семей, которые вынуждены были под давлением русского Кавказского экспедиционного корпуса оставлять пределы Карабахского ханства, и не только Карабахского, но потом из-за мест пастбища вынуждены были попроситься вернуться на свои традиционные места проживания. И поэтому, по подобным фактам, типа «Родоначальник челабиасских курдов, живших в Карадаге, обратился к русским властям с просьбой разрешить поселиться на территории Закавказья тысяче курдских семейств»[9] точки отсчета обитания курдов в Карабахе брать с начала XIX века, менее основательны. Так же безосновательны связать заселение Карабаха курдами с персидским шахом Аббасом (1571-1629, шахом Ирана с 1587 года). Курдский историк Шараф Хан Бидлиси упоминает события 1586-87 гг., когда турецкая армия во главе с Сардар Фархад пашой после захвата Гянджи и Берды, из этих областей «изгнал оттуда племена игирмидорт (конфедерация 24 курдских племен, по-тюркски названным «игирмидорт» — двадцать четыре — Л. М.)[10]. В состав «двадцати четырех» («игирми дерт») курдских племен) входили следующие племена:
1. Аликян
2. Баргюшад
6 Алиян(лы) .
7. Баба(л)и
8. Бозлу(Базиан, Базои)
9. Хасанан(лы)
10. Гялоджи (геловчу)
11. Гаджисам(л)и
13.Куликан(лы)
14. Кули-хан(л)и
15. Султан(л)и
16. Тагмас(л)и
17. Тертер(л)и
18. Фарухкан (ферихканлы)
19. Шадиман(лы)
24. Пошани(ли)
А курдское государство Шеддадидов-Багратидов, род которых правил в Закавказьи больше тесячелетия? Курдская династия Мехранидов, официальной государственной религией которых было христианство, самым ярким представителем которого был царь Албании Джафаншер, правившая здесь с III по VII вв. Иначе как объяснить тот факт, что на одном из каменных надгробий знатных курдских феодалов на древнем курдском кладбище в Лачине на Гочазском перевале сохранился знак свастики. Этот камень в настоящее время находится в армянском музее в Армении[12]. Это свидетельства одного из признаков христианского периода курдского народа.
Кафанские медные, Чалбаирские животноводческие хозяйства, развитое вдоль реки Баргюшад сельскохозяйственное производство были в руках этой семьи. С именем этого рода связаны высокие крепости, большие мосты, им принадлежали богатые леса. Паша бек Султанов принадлежал одному из трех этих знаменитых родов. Султан бек и Хосров бек были его сыновьями. Эта семья жила в селе Курдгаджи (ныне в Лачинском районе). У них в селе также имелось по тем временам современный молочный завод по производству сыра и масла. Эта семья по торговым связям поставляла древесину красного дуба французским производителям коньяка, которая в обилии росла в принадлежащих им лесах Гаджисалы, Шалва и Курдгаджи. Продукты молочного завода поставлялись для российских войск на Кавказе, странам Востока и Европы. Паша бек, кроме своего богатства, был известен и своими мудрыми афоризмами. Он дал своим сыновьям прекрасное образование. Султан бек получил военное образование, но военной карьере предпочел житье в своих владениях и занимался семейным хозяйством. А Хосров бек получил медицинское образование и трудился по специальности. Для защиты семейного добра Султан бек содержал вооруженный конный отряд. Этот отряд и стал основой формирования курдского кавалерийского дивизиона. Позже Хосров бек паша примкнул к Мусаватской партии. 28 мая 1918 года была объявлено об образовании Азербайджанской Демократической Республики. В правительстве молодой республики играли существенную роль многие представители курдской интеллигенции. Самыми яркими представителями из них были, конечно, Хосров бек паша и Фатали хан Хойский из курдского племени думбули. Хосров бек паша был назначен на должность Военного министра АДР. Он был первым военным министром АДР[13]. В его назначении существенную роль несомненно сыграл тот факт, что принадлежность к курдскому роду гарантировала его опору на курдов Зангезура-Карабаха, которые ее были значительной военной силой, и у курдов каждого племени сохранялась полувоенная структура, позволяющая им в короткие сроки собрать боевые отряды. Первое азербайджанское правительство о своем существовании объявило в Тифлисе, а потом переехало в Гянджу, который был ближе к Кавказскому Курдистану. Председатель совета министров и министр внутренних дел АДР Ф. Х. Хойский также поддерживал его кандидатуру. Среди членов правительства также был видный политический деятель Азербайджана, известный публицист А. Сафикурдский. Это указывает на то, что по-прежнему курды продолжали играть важную роль в общественно-политической жизни Азербайджана.
Военными вопросами генерал-губернаторства вплотную занимался Ч. Илдырым, уроженец села Кубатлы Зангезурскогоу уезда (10 июля 1890). Знание курдского, азербайджанского, турецкого, армянского языков было хорошим подспорьем для налаживания контактов с местным населением. В курдских формированиях нехватка младшего офицерского состава поставила вопрос об их подготовке. 9 ноября 1919 года Школа прапорщиков Аз. республики, в соответствии с приказом № 552 по Главному управлению Генерального штаба была переименована в Военное училище для подготовки командного состава для формируемой армии, которое находилось в Гяндже. Параграфом 2 настоящего приказа открывалось при Училище «Курдское отделение», начальником которого был назначен К. Измаилов[18]. В том же месяце в Училище стали направляться наиболее смышленые курдские юноши. Первый выпуск ускоренного курса подготовки «Курдского отделения» училища состоялся в апреле 1920 года в соответствии со следующим приказом:
Приказом № 12 от 7 января 1920 года (§ 2) с 1 января того же года командующим Курдским конным дивизионом был назначен ротмистр 1-го конного Татарского полка Султанов, который был племянником Хосров бека Султанова[19] . Чингиз Илдырым, несмотря на то, что в августе 1919 г. был назначен на должность Главного помощника начальника Бакинского порта и одновременно заместителем начальника военного порта и в то же время по совместительству — особо уполномоченным министра путей сообщения по водному транспорту, — он никогда не упускал из виду курдские формирования и приложил немало усилий для повышения их боеспособности.
Исторически часть Зангезура всегда называлась Курдистаном, особенно ее нижняя часть. Название Курдистан нашло свое отражение и в официальных документах. Особенно наглядно это просматривается в интенсивных переписках между официальным Баку и Зангезуром[22]. Начиная с середины 1921 года официальный Баку, избегая слова «Курдистан» применительно к нижней (восточной) части Зангезура, стал применять эпитет «Губадлинский уезд». Примечательно, что эту часть Зангезура еще называли «Аранским Зангезуром», подразумевая под ней Губадлинский уезд с прилегающими к нему районами[23]. Видимо, Аранский Зангезур имеет прямо отношение к названию Аран (Арран, с общеиранского, в том числе и курдского — «Теплая местность (страна)») — мифическому прародителю, родоначальнику албанцев, правителю Албании.
Из письма официального уполномоченного Губадлинскогоу езда от 3 июля 1921 года становится известным, что Губадлинский уезд охватывал Зангеланский, Ханлыгский, Сафианский, Дондарские районы, а уездный центр размещался в селе Ханлыг[24]. Благодаря энергичным мерам Х. Султанова удалось создать более или менее спокойную обстановку в Карабахе. Особенно достоин внимания его приказ от 5 июня 1919 г. по подведомственной ему области, в котором за всякие преступления против личности и имущества и насилия над армянами будут караться по всей строгости законов военного положения. Встречи Х. Султанова с армянским епископом Р. Н. Мелик-Шахназаровым 5-6 июня того же года также послужили взаимному укреплению доверия между армянами и остальным населением области.
Но стремление армян полностью установить контроль над Зангезуром и все их последующие усилия в этом направлении держали в постоянном напряжении межнациональные отношения в регионе. Фактически шла борьба за территорию Кавказского Курдистана. Усилия армян по захвату Зангезура ожидаемых результатов не дали, и главным препятствием на их пути стали курды, движение которых возглавляли и братья Султановы. После установления советской власти в Азербайджане 28 апреля 1920 года положение изменилось. Создались условия для устранения братьев Султановых. Никакой границы между Арменией и Азербайджаном не существовало. Об этом идет речь и в принятом решении ЦК АКП 30 ноября 1920 года, где в пункте «в» было написано об отсутствии каких-либо границ между советским Азербайджаном и Советской Арменией. Эта граница должна была пройти только через территории исторического проживания курдов. Таким образом, курды окончательно были втянуты в орбиту отношений армян, азербайджанцев и России. Положение курдов было трагическим. Председатель Революционного совета Шушинского уезда Ш. Махмудбеков в своих письмах от 27 декабря 1920 г. и 5 января 1921 г. на имя ЦК АКП сетовал на то, что из-за удаленности Зангезурсккий уезд забыт всеми, никто на него не обращает внимания, и просил для насущных проблем уезда оказать безотлагательную помощь. В своем письме на имя начальника отдела общества беженцев Народного Трудового комиссариата Азербайджана он требует срочной помощи для десятка тысяч живущих под открытым небом беженцев, которые страдают от голода и холода и умирают в большом количестве[25]. За исключением Минкендского района (Лачин), фактически все курдско-азербайджанские села Зангезура были разрушены и сожжены отрядами Дро и Андраника. Из рапорта отдела внутренних дел от 20 мая 1921 года становится известным, что весь урожай зерновых на верхних районах Губатлинского уезда в 1920 году попал под контроль армянских формирований, кроме того население вынуждено было содержать личный состав 28-й и 29-й дивизий большевиков, что сильно отразилось на продовольственном обеспечении населения. В итоге в пределах уезда ежедневно умирают 20-25 человек[26]. Население Габутлинскогоу езда фактически находилось в окружении армян. Села были разрушены, население, в основном, было расположено под открытым небом вдоль рек, а население 43 сел на свое будущее смотрело с пессимизмом. Тяжелое положение населения уезда было доведено подробно до сведения участников 1-го съезда Советов Азербайджана в мае 1921 года Чингизом Илдырымом[27].
Перед армянами стояла задача распространять свое влияние и на нижний (восточный) Зангезур, но для них главным препятствием были курды и братья Султановы. Для их нейтрализации армяне начали строить различные планы и с этой целью стали проводить некоторые политические маневры. В основном они действовали в трех направлениях: во-первых, в целях нейтрализации антиармянских настроений стали проводить агитацию с помощью влиятельных армян в курдских селениях, с заверениями в их безопасности и добрососедстве; во-вторых, стали призывать курдов к объединению в целях «совместного выступления против большевиков». Это излюбленный (один из) метод, которым пользовались армянские националисты. Об этом еще в 1914 году писал помощник начальника Бакинского губернского жандармского управления в Дагестанской области подполковник Леонтьев (Дело № 10, 1914 г.): 15 октября 1913 года в Женеве происходил съезд партии Дашнакцутюн, где 16-м пунктом функционерам рекомендовалось «послать своих людей на Кавказ под видом панисламистских эмиссаров, дабы путем пропаганды возбудить мусульманское население против России и поднять восстание, последствием чего будут репрессии со стороны русского правительства с последствием — ослабление мусульманских масс, а потому «Дашнакцутюн» не встретит сопротивления мусульман при своей будущей работе на Кавказе. Кроме того минует опасность объединенных действий против армян со стороны кавказских мусульман и турок в Анатолии». Докладчик выражал свою особую обеспокоенность этим 16-м пунктом[28]. Хотя царская власть сменилась Советской властью, но методы армянских националистов оставались прежними. И, в-третьих, — это попытка вызывания недоверия к братьям Султановым со стороны властей и тем самым их устранения. Появление армянских «мирных парламентариев» в курдских селениях было встречено дружелюбно: всем нужен был мир, и курды обещали соблюдать перемирие. Зангезурские курды только надеялись на курдские силы самообороны, которые день и ночь дежурили на границах уезда. От малочисленных и плохо вооруженных правительственных войск толку было мало, тем более, что у них на ружье было всего три патрона[29]. В условиях правительственного вакуума население Зангезурского уезда не знало кому, какому правительству подчиняться. Воспользовавшись этим, армяне стали проводить сепаратные переговоры с курдами, предлагая объединяться, и вели переговоры также с братьями Султановыми. Армяне были уверены, что курды, после проведенных ими против курдов погромов, с ними ни в какие союзы не пойдут. Зато была достигнута цель — бросить тень на Султановых и вызвать по отношению к ним недоверие со стороны правительства. Братья Султановы, даже после установления большевистской власти в Азербайджане, защищали населенные курдами районы. С установлением Советской власти Х. Султанов был назначен Председателем Шушинского революционного комитета, благодаря, конечно, рекомендациям Ч. Илдырыма, который с 27 апреля 1920 года был назначен на должность Командующего Красным флотом Советского Азербайджана. А при первом правительстве Советского Азербайджана Ч. Илдырым стал народным комиссаром по военным и морским делам (до 26 июня 1920 г.). Но его покровительство не помогло братьям Султановым. По сравнению с армянами, не отличавшимися дальновидной политикой, члены Азербайджанского правительства начали политику преследования по отношению Султановых. Этому способствовала и двуличная политика армян, которые хорошо пользовались революционной фразеологией. МИД Армении направил ноту правительству Азербайджана, где говорилось о том, что «…организатор армянского геноцида Султанов, приколов красную ленту, опять у власти…»[30] . Именно политика армян по отношению к братьям Султановым, обвинение их в службе сначала мусаватистам, а ныне Советской власти явилось причиной того, что Х. Султанов был арестован азербайджанскими властями. И началось целенаправленное давление на его брата П. Султанова. Хотя, наоборот, в докладе на имя Рев. Кома Азербайжана А. Ширвани — Чрезвычайный комиссар Рев. Кома Азербайджана в Карабахе и Зангезуре, — указывалось, что в области Советская власть формировалась стихийно, и даже во главе революционного комитета стоял губернатор Султанов[31]. В результате, неразумная политика центральной власти по отношению курдов, и в частности Султановых, дала свои тяжелые результаты. Такое отношение привело к разделу населения нижнего (восточного) Зангезура на три лагеря: враждующие друг с другом Минкенд (сторонники нового правительства) и Гаджисамлы (Султан бек) и нейтральный Пирджахан[32]. 18 сентября 1920 года в ЦК АКП обсудили вопрос «Проблема Карабаха-Курдистана», где было вынесено решение из-за того, что в борьбе с дашнаками политика использования Султан бека ожидаемых результатов не дала и только стала причиной недовольства населения, уничтожить Султан бека вместе с его отрядом[33]. Председатель Рев. Кома Шушинского уезда убеждал власти в лояльном отношении к Султановым, еще раз напоминал им, что Султан лек не пошел на союз с дашнаками, наоборот, своими курдскими отрядами помогал 32-ой и 28-ой дивизиям в борьбе против армянских бандформирований, предлагал освободить из-под ареста Х. Султанова и убеждал, что эти меры могут существенно обезопасить уезд от происков армян[34]. Также указывалось на то, что при необходимости создания курдских кавалерийских отрядов самообороны, надо обязательно принимать во внимание позиции всех трех создавшихся лагерей, и на недопустимость игнорирования одной из самых сильных сторон в лице Султан бека[35]. Но эти доводы и рекомендации оставались без внимания и без ответа.
Естественно, преследуя далеко идущие планы, армянские политики не могли согласиться на создание в рамках Армении курдского автономного образования по следующим причинам:
1. К 1920 г. собственно на территории Армении уже жил свыше 50 тысяч курдов и руководство этой республики из-за узко националистических интересов не было заинтересовано в увеличении их числа до 200 тысяч.
2. Для «воссоединения Нагорного Карабаха» Армении курдская автономия могла стать не преодолимым препятствием.
3. В границах вновь созданной курдской автономии в Армении курды изжили бы имеющую отчужденность между мусульманами и езидами, что способствовало бы дальнейшему росту их национального самосознания. А цель Армении заключается как раз в ее торможении.
Дальнейшие события подтвердили эти предположения.
[10]Бидл иси Ш.. Х. Шараф-наме. Т. 2. С. 260, 270. М., 1976.
[12]Алекперов А.. К вопросу об изучении культуры курдов//АН СССР. Труды Азербайджанского филиала. Т. 25. Историческая серия. С. 56. Баку, 1936.
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход