История
Кордуена — колыбель курдского народа
Лятиф Маммад
Источники Кордуену локализуют в верхнем течении Тигра (Птоломей. География V, 13, 22; Плутарх. 1, 130). По Страбону, Гордиена была расположена на западе Вавилонии (XVI, 1, 8); (горы) «южные, на другой стороне Евфрата, простирающиеся к Востоку от Каппадокии и Коммагены, вначале называются Тавром… Некоторые называют эти горы Гордиейскими горами. К числу последних принадлежит и Масий (г. Тур-Абдин—Л.М.) — гора, возвышающаяся над Нисибией и Тигранокертами» (XI, 12, 4). Далее Страбон сообщает, что «Поблизости от Тигра находятся области гордиеев, которых древние называли кардухами; города их были Сариса, Саталка и Пинака…» (XVI, 1, 24). Русский ученый и В. П. Никитин Гордиейские (Кордуенские) горы локализуют между Диарбакыром и Мушем[1] (26-49).
Каппадокия, область в Малой Азии между Галисом и Евфратом, на востоке граничила с Арменией (Страбон, XII,I,1). Река Галис[2], получившая, согласно Страбону (XII,3,12) свое название от соляных копей (Hals — соль), намываемых ее течением, согласно заключенному мирному договору между Киаксаром, царем Мидии, и Алиотом, царем Лидии, стала с 585 г. до н. э. границей между Мидийской державой и Лидией. До 548 г. до н. э. Каппадокия была лидийской, а затем — персидской сатрапией при Кире II Великом (558–529 гг. до н.э.). Каппадокию македоняне захватили у персов уже разделенной на две сатрапии (Страбон,XII, I, 4). Македоняне допустили, частью добровольно, частью против воли, превращение сатрапий в царства (Страбон,XII,1,4). Это означает, что, несмотря на завоевания македонян, местные царьки сумели сохранять свое царствование и оспаривали свою власть у Александра Македонского.
С 302 г. до н. э. Каппадокия была самостоятельной, а ок. 100 г. до н.э. ею завладел царь Понта и Боспора Митридат VI Евпатор (132—63 до н.э.). Как пишет Афиней Навкратис[3], «Царь Митридат владеет Вифинией и верхней Каппадокией, а также всеми соседними областями Азии до Памфилии и Киликии; его почитали цари армян и персов и властители народов, живущих кругом Меотиды и всего Понта на пространстве тридцати тысяч стадий» (V,50, р.213d). До 17 г. н.э. Каппадокия была разделена на 10 наместничеств, 5 наместничеств считались на Тавре (Мелитена, Катаония, Киликия, Тианитида и Гарсавритида) и остальные 5 — Лавинсена, Саргаравсена, Саравена, Хаманена, и Моримена. После смерти последнего царя Великой Каппадокии Архелая I (1 в. до н.э.) сенат в 17 г. н.э. решил обратить Каппадокию в римскую провинцию.
Страбон в Месопотамии «поблизости от гордиеев» размещает племя «мигдоны вокруг Нисибиды вплоть до Зевгмы на Евфрате» (Страбон. XVI, 1,1). Мигдоны получили свое этническое название от македонян, видимо, во время похода Александра Македонского в 384 г. до н.э. Нисибида, которую также называли Антиохией, была расположена в Мигдонии. Их область близ Евфрата и моста в Коммагене была вытянута до моста в Фапсаке. По Страбону, Фапсак, где находился древний мост на Евфрате, — самая удаленная точка Евфрата до моста через реку Тигр, через которую переправился Александр Македонский. Расстояние между этими пунктами — мостом («Завгма») в Коммагене и до моста у Фапсака составляет «не меньше 2000 стадий» (Страбон. XVI, 1-22, 23). Область Мигдония — в Северной Месопотамия территориально соответствует области (вилайету) Мардин с городами Нисайбин в Северном и Камышло в Западном Курдистане. Страбон уточняет, что Коммагена небольшая область, что в ней есть укрепленный естественными условиями город Самосаты, где была царская столица, что здесь находится мост через Евфрат; что вблизи моста расположена Селевкия — крепость Месопотамии, которую Помпей включил в пределы Коммагены (XVI, 2, 3). Коммагена входила в состав государства Селевкидов и только в 162 г. до н. э. стала самостоятельной под властью местных правителей. Самосата — ныне современный курдский город Семсур — переправа на правом берегу Евфрата с Востока на Запад; в 72 г. до н. э. был захвачен римлянами. Внутренней Каппадокией владели в разное время Митридат VI (ок. 100 г. до н. э.) и Ариобарзан. По сообщению Страбона, «Как только после победы над Антиохом6 римляне начали устраивать Азиатские дела, заключая договоры о дружбе и союзы с народностями и царями, то случилось так, что всем прочим царям они оказали эту честь только лично, а царю Каппадокии — вместе с народом (курсив мой — Л.М.). После прекращения царского рода римляне согласились в соответствии с договором о дружбе и союзе с этим народом предоставить им самостоятельность, однако прибывшие послы отказались от свободы, так как, по их словам, она им не по плечу, и просили дать им царя. Римляне удивились, что может существовать какой-либо народ, столь изнуренный свободой… и разрешили им выбрать голосованием из своей среды кого пожелают. И они выбрали Ариобарзана» (Страбон. XII, 2, 11). Из рассказов Геродота известно, что обычай выбора царей из своей среды существовал среди мидийцев. Ариобарзан был мидийцем. Во время похода Лукулла (69 г. до н. э.) в Армению Ариобарзана мы видим в качестве царя Каппадокии. Лукулл большими переходами «направился через царство Ариобарзана к реке Евфрату в том месте, где Каппадокия отделяется им от Армении»[4].
Еще «в 115 г. н.э. царем Кордуены был Манисар, арменизация провинции Кордуена была лишь поверхностной»[5]. Н. Адонц, признавая факт «далеко отодвинутых только политических границ» Армении, в то же время пишет, что только в эпоху Юстиниана к значительной части бывших каппадокийских земель официально прилагается название Армения и объясняет это фактором арменизации этих территорий[6].
Согласно признания современных армянских исследователей, «этническая территория армян не совпадает с территориями ни Великой Армении, ни Малой Армении, ни Киликийской Армении, ни с территорией такого природного образования, как Армянское нагорье»[7] и возникновение мифа о «Великой Армении от моря до моря» объясняют следующим образом: «Прежде всего скажем, что политическая цель была следующая — стать третьей могущественной державой между Римской империей и Парфией. Народ-государство желало увидеть себя в рамках трех морей. Тогда и после, …, важнейшей и характернейшей чертой народа было реально не видеть себя в реальном политическом мире. Такой вывод приводит к еще более печальным итогам — глубоким деформациям в самом отборе «коллективного мозга» нации, что означает в свою очередь подмену подлинной меры отбора ложной.
Что это могло бы значить практически? Неправильный выбор внутри народа означает неумение правильно и четко вырабатывать основные параметры отбора, с другой стороны, неумение ложного «коллективного мозга» организовать адекватную ситуации государственную систему власти.
Все вышесказанное привело в начале этого процесса (I в до н, э.) к ослаблению государственных связей между царем и царским двором, к превращению поставленной реальной государственной цели стать третьим могущественным соседом в миф «Армения от моря до моря»[8].
Юстиниан I, император Восточной Римской империи правил в 527–565 гг. н.э. Это говорит о том, что об армянском элементе, тем более об «арменизации» Каппадокии после VI в. н.э. , — в условиях усиления Арбского Халифата, — даже и речи не может быть.
Ариобарзан был союзником римлян. Письмо Митридата к Арсаку (Фраату III — 73-69 гг. до н. э.) также указывает на это. В письме Митридат жалуется на Тиграна II, на отсутствие у обоих недостаточных средств для ведения войны против римлян и в то же время высказывает свои опасения по поводу находящегося в резерве Лукулла «нетронутого войной царства Ариобарзана»[9]. Этот Ариобарзан и был «избран из своей среды» каппадокийцами, которые к этому моменту, видимо, уже были частично «мидизированы» и курдский элемент здесь был преобладающим. Лукулл подарил значительную каппадокийскую крепость Томисы в награду за доблесть правителю Каппадокии Ариобарзану, который был его союзником в войне против Митридата. В свое время крепость Томисы была подарена правителю Софены за 100 талантов. Мелитена лежала напротив Софены, которую отделяет от нее только река Евфрат, протекающая между ней и пограничной Коммагеной. На другом берегу реки и находилась эта крепость (Страбон, XII, II, 1). В 67 г. до н. э. Тигран II вместе со своим зятем, царем Атропатены, курдским князем Митридатом захватил Каппадокию. Союзник Ариобарзана Лукулл в том же году был вызван Римским сенатом из Азии. В 66 году до н.э. Гней Помпей был назначен вместо Лукулла и стал основательно готовиться к войне, которая завершилась полным разгромом Тиграна II. В Каппадокии был сын и наследник Ариобарзана II Филопатора — Ариобарзан III. Главным городом Каппадокии была Мелитена[10]. Курдские князья из рода Ариобарзана одновременно с Каппадокией правили и Малой Арменией — землями, расположенными по западному берегу Евфрата. После Митридата VI Евпатора Малая Армения, по прихоти римских властей, в качестве подарка преподносилась вассальным царям: Помпей подарил Дейоку, тетрарху Галатии, Цезарь — Ариобарзану, царю Каппадокии, Антоний — понтийскому царю Поломену, Август — Архелаю Каппадокийскому, Калигула — Котису, фракийскому князю, Нерон — Аристобулу и, наконец, в первый раз при Тиберии, а окончательно при Веспиане она была обращена в римскую провинцию[11]. По признанию самого Н. Адонца, «римское провинциальное деление основывалось во всяком случае не на этнографическом начале, и, говоря о Малой Армении, следует разуметь скорее административную единицу, чем нечто этническое целое» (курсив мой — Л. М.)[12]. Таким образом, в Малой Армении, как из одной административных единиц Римской империи, нельзя видеть армянскую этническую подкладку. Поэтому неудивительно, что среди царей Малой Армении большинство были мидийцами–курдами (Дейок, Митридат, Ариобарзан), что указывает на доминирующую здесь роль курдского этноса. По Птоломею, Малая Армения охватывает пять областей — Орбалисена, Айтулана, Айретика, Орсена и Орбисена[13]. Н. Адонц М. Армению определяет в пределах Севастии (ныне Сивас), Никополя, Саталы и Мелитены[14]. Все эти города ныне расположены в северной (турецкой) части Курдистана и полностью заселены курдами. Сатала, видимо, и есть одна из трех названных Страбоном крепостей гордиеев (кардухов) — Саталка. Н. Адонц размещает ее севернее Эрзинджана на пути в Трабзон на месте селения Садаг[15] и это несмотря на то, что там остатки крепостных сооружений не обнаружены. Однако крепость Саталка следует идентифицировать с крепостью Шатах[16]. Другую крепость Сариса, судя по названию, видимо следует искать на реке Сара (Сарис) в районе Малатьи. А крепость Пинака — средневековая крепость Финик в наследственном княжестве и эмирате Джезире в начале XVI в. Владетелями эмирата и крепости Финик являлись вожди могущественного союза курдских племен бохты (бохти), которые передали свое племенное название реке Бохтан, верхнему притоку Восточного Тигра. Название страны кардухов Гордиена, позже, древнесирийским авторам было известно как «Джезире де Карду», которая охватывала верхнюю часть Месопотамии (Мосул, Харран, Нисибин, Мардин, Ботан и близлежащие области).
Клавдий Птоломей в своем «Географическом Руководстве» в Большой Армении к северу от Евфрата указывает на жившее там племя бохов, о которых есть упоминание и у Стефана Византийского. Выше, то есть севернее, их географ размещает Котарзену, область Большой Армении (кн. V, гл. 12, 9). Если принимать во внимание тот факт, что Котарзена — это часть Каппадокии – Катония, и часть области Арзанена[17] — район нынешних областей Амеда (Диярбакыра) и Муша, то земля бохов и будет соответствовать району Джезире Ботан. Армянский историк XIX в. Н. Адонц также утверждает, что «имя пактиев сохранил нынешний Бохтан по Восточному Тигру; есть и курдское племя «бохту»[18]. Бохтанская область западнее Хаккариа на севере распространялась от горы Джуди в области Джезире Ботан на Тигре до области Мокс[19].
Источники отмечают, что еще задолго до арабского завоевания 642 года Северной Месопотамии курды жили на севере реки Бохтан. Западноевропейские ученые (А. Хаупт) восточный приток Тигра называют «река Бохтан» и связывают с названием живущих здесь с незапамятных времен курдов бохти. По Мартину Хартману, исток реки Бохтан находится в расположенных в 75 км в юге от озера Ван горах Синор[20]. По свидетельству Ш. Х. Бидлиси, к Джезире относились 14 замечательных крепостей и округов: 1. Округ Гургил, где находится гора Джуди, овеянная легендой и возвышающаяся на левом берегу Тигра, к востоку от Джезире Ботан. Гора Джуди (в древности — гора Ницир, Нисир, и Киниппа — по-луллубейски, где, согласно древней легенде, остановился ковчег после потопа. Эту гору специально связывали с кутиями[21], сыгравшими важную роль в этногенезе курдского народа; 2. Крепость и округа Барака; 3. Арух; 4. Пируз; 5. Бадан; 6. Танза, на левом берегу реки Бохтан; 7. Финик[22], на берегу Тигра, пару километров к северу от Джезире, в настоящее время в развалинах; 8. Тур (Тур-Абдин — название гоной области на западном берегу Тигра. Занимает площадь, простирающуюся от Мардина до Джезире); 9. Хай Там (Халат Хатам-Тайн в Тур Абдине); 10. Шах; 11. Ниш Агил; 12. Ардамшут (Арамшат); 13. Кевар (селение и район в Бохтане, относившиеся к округу Арух) и 14. Крепость Даир-дих (современный городок Дих (Дех) в 44 км от Сиирта, центр большой области между правым берегом реки Бохтан и Тигром[23]. Резиденцией правителей племени бохти служила крепость Гургил (Джурдакил)[24].
Академик В. Ф. Минорский область Джезире Ботан в Диярбакыре по праву считает колыбелью курдского этноса. Именно Джезире Ботан является самым известным этническим и культурным истоком курдского народа[25]. Еще в IV в. здесь «было известно курдское государство Махкерт»[26]. В ассирийских источниках название Урарту в древнейшую эпоху связывалось с территорией, находящейся юго-восточнее озера Ван, где, видимо, находился первоначальный центр халдейских племен, обитавших по верхнему и среднему течениям реки Большой Заб, т. е. в том районе, который является одним из исконных курдских районов. Н. Я. Марр был не так уж далек от истины, когда говорил о возможных курдско-халдских связях. «Позднее этот район входит в сферу влияния шемдинанского, или орамарского, шейха из рода халиди (халди), имеющего резиденцию в селе Нери на ирано-турецкой границе. В этом селении, название которого так близко к термину Наири, во дворе резиденции Орамарских шейхов находится высокий каменный столб с клинописной надписью, пользующийся почитанием курдов в качестве священного камня»[27].
Древнеармянские источники также упоминают Кордуену в виде Кордрика, Кордука, Курдик. Армянская География VII века Кордрик делит на 11 областей: 1. Кордук. 2. Кордрик Верхний. 3. Кордрик Средний (у Инджиджяна — Айгаванк). 4. Кордрик Нижний. 5. Айтунак. 6. Айгарс. 7. Мотоганк. 8. Вор Сиранк. 9. Каратунис. 10. Чахук — Джульфа (Чула). 11. Малый Албак[28].
У армянского историка Томы Арцруни (IX в.) встречаются названия 1-4, 8, 10 и 11 областей.
Кордрик. Согласно этим источникам, Кордрик находился в области Корчайк, на юге от которой лежала Ассирия, на севере — Парсийская Армения, на востоке — Мокк. Древнее название Кордрика было Томорик (Томирик) (М. Хоренский, II,53). Источник ХIХ в. указывает на местность под названием «Тимар», отделявшую округ Бергри и Махмудиэ (Хошаб) и граничившую с Эрджишем в северо–восточной части Ванского озера[29]. Курды как «Тамар» знают восточный берег Ванского озера. Армянский суффикс «к» указывает на племенную принадлежность. Общеизвестно, что курды первоначально на исторической арене появляются под этнонимом «мад», «мар». Этот этноним мы видим и в самоназвании курдов — «курманджи-кур-ма/н/д-ж». Тморик находился к востоку от горы Джуди (Арарад)[30]. Этноним «Тморик» буквально переводиться как «марская» в смысле «страна маров». Очевидно, что Тморик свое новое название «Кордрик» — «Кордуена (Гордиена)» получила благодаря кардухам во время отступления 10-тысячного отряда греческих наемников, которое описал в своем труде под названием «Анабасис» участник похода Ксенофонт в 441 г. до н.э. Как пишет известный русский ученый О. В. Вильчевский, «…говорившие на одном из местных языков и населявшие горную область, известную затем под названием Гордиены (у Страбона) или Кордик (у армянских авторов); этот этнический термин рядом ученых обычно сближается с названием нынешних курдов, а сами кардухи считаются предками курдов»[31].
Армянский историк Егише, касаясь событий V в., наряду с Томирик упоминает и Кордик[32]. Это также подтверждает нашу мысль о постепенной замене этнонима «Тморик (Томирик)» с «Кордриком». Восточный берег озера Ван сохранил название Тамар. Корчайк, в котором находилась «Кордуена-Кордия-Тмория»[33], судя по суффиксу «к», также имеет этническую подоплеку. Армянские источники под Корчайком (Кортчея, Кортчайк, Корджайк) подразумевали район Салмаса—Хоя (Хер и Зареванд — т.н. «Персидская Армения»), который локализовался на севере озера Урмия[34]. «…бассейн озера Урмия (Резайе)…исторически армянский этнос здесь не закрепился. Сегодня уже эту основную часть Ирана никто не связывает с этнической территорией армян, хотя северная и северо-западная части того же бассейна входили в состав Великой Армении. Не случайно, ареал возникновения Армянского вопроса в XIX веке на эту территорию не распространялся[35].
Здесь же и была расположена область Албак. Армянские ученые, признавая очевидный факт «доармянского происхождения»[36] (23-230) названия области Кортчея в том виде, как оно принято в армянской Географии VII века, назывют ее «кортчейско (курдской)»[37]. Они также признают, что многие видные княжеские роды происходят «из Кортчеи»[38], т.е. были курдами по происхождению, но в то же время, противореча сами себе, не желают в исторических насельниках данной области видеть курдов. Область от Хой-Салмаса на севере Урмийского озера и до Маранда армянские историки IV-VII вв. называли Крчунией[39]. Н. Адонц пишет, что «вместе с мардами между Загром и Нифатом жили… куртии, которые утвердились южнее мардов в местности, которая потом называлась по их имени — Кортчея. Куртии — предки нынешних курдов. У Фавстоса Бузанда (IV в.) Кортчея обозначает район Салмаса; позже она занимала соседние Кордуенские земли, «очевидно, вследствие усиления влияния курдов»[40]. Согласно В. Ф. Минорскому, Кортчея простиралась от Салмаса и до южного Хаккяри. Н. Адонц считает названия областей «Гордиена-Кордрик-Тморик» доармянского происхождения, в которых исторически всегда доминирующим был именно курдский элемент. О приходе в эти области армян и ассимиляции ими местного населения данных также нет. По признанию самого Н. Адонца, «куртии и кардухи менее других подпали под влияние армян…»[41].
Из 11 вышеуказанных областей Кордрика многие поддаются более или менее точной локализации. В этом списке 7-й Мотоганк в тех же армянских источниках, в частности источнике конца XIX в., указан как «Мотикан[42], ближайшая местность Битлиса и окружающих его сел». 11-й, Малый Албак[43] с центром Адамакерт издревле считался родовой областью древнего курдского рода Базеан[44].
Район к югу от озера Ван, граничащий на востоке с районами Кеваш, а на юге с Моксом, сохранил название Кардиган или Карджиган. Некогда мощное курдское племя курдакан, составляющее эмират Курдакан[45], передало свое название этому району. Видимо надо принимать Кардиган за Верхний Кордрик (2-й по списку). Академик О. Вильчевский усматривает в племени курдаки потомков кардухов, вошедших, по его мнению, с Х века в состав одного из крупнейших курдских племен и затем полностью ассимилировавшихся последними[46]. Ш. Х. Бидлиси также упоминает о племенах курдлуй кабир и курдлуй сагин в Хасанкейфе, которые также были курдским наследственным эмиратством. К нему относились районы Сиирт, Бешири (Алмадин, город в окрестностях Амеда) между Арзаном и рекой Батман. Арзан — название местности к северу от Сиирта[47]. Дж. Джалил упоминает о курдском племени курдикан в конфедерации Зилан[48], которое обитало на горных склонах Эрзерума и Арарата. Племя курдаки, как и племя моти, входило также в состав племенной конфедерации рузаки-кавалиси, родиной которых считается район Битлиса. Битлис являлся наследственным уделом и ленным владением могущественного курдского племени рузаки. Город Битлис расположен в ущелье Авех по обеим сторонам текущей через долину реки Битлис, которая является притоком Тигра. Источник XVIII в. так описывал крепость Битлис: «По середине места сего на высоком и крутом холме стоит крепкой замок, в коем живет Бег, коего Тавернье описывает независимым курдским князем, дружбы которого турецкий и персидский монархи искать и не нарушимо оную содержать должны; ибо князь сей как от Алеппо в Тавриз, так и от Тавриз в Алеппо ездущим путь загродить может»[49]. Как видно, еще в конце XVIII в. это княжество было относительно независимо и заставляло Персию и Османскую Турцию считаться с собой.
Область Кордрика Чахук (Çahuk) и есть древнее название Джульфы. Чула – другое название Джульфы, что, видимо, связано с названием племени чул[50] из Шулистана, перселенного Сасанидами на Южное Закавказье. Автор ХIII в. Стефан Орбелиани среди областей Сисакана называет и Чахук (Джахук)[51]. Территория Сисакана, по труду С. Орбелиана и охватывала район Зангелана в Кавказском Курдистане (Республика Азербайджан), район Мегри, Басар–Кечар (ныне Варденис), Гаджаран (Республика Армения) и области Ордубад–Алинджа в Нахичевани (Республике Азербайджан). Чахук (Джульфу) источники идентифицируют с Джульфой в Нахичевани. Если это так, то область Чахук (вся Нахичеванская область) – северная граница Корчайка.
9-й по списку область Кордрика в Корчайке была Каратунис. Судя по словам «кара» и «туни» (от древнеиранского thauma — «дом, род»), речь идет об области, населенной «домом (родом, племенем) Кара». Значении курдского слова «Кара» было подробно рассмотрено в статье «Мидийцы в этногенезе курдского народа»[52] с подробным анализом формулировки «Kara mada hya viJa-patiy» из Бехистунской надписи Дария, где Адонц в слове «кара» видел династию мидийского царя Киаксара[53]. В составе эмирата Бабан в Восточной (иранской) части Курдистана находилось обширное губернаторство под названием «Карадаг»[54]. Столицей этого округа был город-крепость Ахар, а резиденцией правителей — курдская крепость Курушт. Есть и горы Karacadag (Караджадаг), расположенные между городами Мардин, Урфа и Амед в Северном Курдистане. Можно предположить, что «область рода (племени) кара» (Каратунис) находилась именно здесь, в области Карадаг.
По предположению Н. Адонца, который, ссылаясь на ранние источники, писал, что «Норширакан (возможно, что Широкан, армянский синоним Нохатры…), Махкерт, Нихоракан и Дасн[55] состояли под властью одного бдешха[56]»[57]. Области Ноширакан, Махкерт, Дасн и Нихоракан были расположены Южнее Кордуены, на краю Адиабены. Город Алки по армянским источникам — нынешний Elk (переименован турецкими властями в Beytŭshsebap в области Ширнак), расположенный в 55 км на северо-восток от Джезире и в 30 км западнее Джуламерга, «лежал в Кордии или Тмории, в одном из кантонов Кордуены»[58]. Это позволяет локализовать названные области южнее Алка, в долине реки Хабур, впадающей Тигр, ниже города Джезире Ботан.
Махкерт[59] (mahguart по сирийским источникам) арабским авторам была известна как al māxardān и считалась как «страна курдов»[60] и была расположена в этих же районах. Н. Адонц все эти диоцезы располагает «к югу от Кортчеи и Малого Албака Армянской Географии VII в. по южным окраинам Хаккари»[61]. Нам представляется, что, наоборот, область Хаккари целиком также входила в церковные деления этих диоцезов. Армянские источники область Албак (Ахбак), называя «область Гарма», вместе с Багешом (крепостью Битлис) размещали в стране маров, то есть в стране курдов. Курдское слово «гарма» (от слова «гармсир») означает место зимовок. Курды летовье называют «сардсир».
Населенный исключительно курдами Дасн «падал в окрестности города Амадии (Цавде, Забде — Л. М.) по соседству с Джелу и Баз»[62]. В Курдистане горы Гара, которые тянулись от Амадии к Большому Забу, раньше назывались горы Дасн. Указывая на носителей этнонима дасн (дасен/и) среди курдских племен езидского толка под названием «тасани или дасани» в санджаке Хаккари, Н. Адонц тем самым признает, что Дасн под собой имеет курдскую этническую подоплеку[63].
Область Вор Сиранк (8-я по списку) — это искаженное от курдского «Вар Сирак» — Стан Сирака (Ширака). В армянских источниках она встречается также в форме Орсиранк[64]. Буква «к» в конце этих слов — суффиксиальная и в армянском означает племенную (или родовую) принадлежность, то есть это слово имеет также этническую подкладку.
В Армянской Географии VII века область Ноширакан указана в «Западном» крае как отдельный шахр. А Себеос указывает, что в VII в. граница Армении проходила «по стране Нор-Ширак»[65].
Со временем, часть населения Нодширакан перекочевала на новые земли и отдала этот этноним новым районам обитания. Одно из таких мест обитания — это историческая область Ширак в Республике Армения, в ее северо-западной части. Есть и Ширакская степь, равнина в восточной части междуречья Алазани и Иори в Грузии. Тюркское население Армении «Ширак» называли «Шурагэль»: «шураг» искаженное от «ширак» – этноним и эль – «народ», «племя», то есть «Стан (племени) шираков». Этноним ширак, сирак встречается только среди ираноязычных народов[66]. Феофилакт Симокатта в Малой Мидии (Атропатене) упоминает пункт Сираган[67]. На территории Кавказского Курдистана, в бывшем Джабраилском районе, также имеются населенные пункты под названием Сирак[68]. Представители этого племени жили в селениях Нюсю, Нифталылар, Алгасанлы и Теймарханлы[69]. Среди курдов распространены также мужские собственные имена типа Şeragir[70].
Независимые источники автохтонами этих территорий, после грузин, по праву считают курдов: «…другую, если не коренную, народность, то, во всяком случае, населяющую исследуемые уезды (Ахальцихский и Ахалкалакский) сравнительно отдаленных времен, представляют куртины»[71]. Об этом пишет также и другой русский исследователь В.Л. Величько[72].
Ф. Бузанд (IV,L) сообщает, что «от армянского царя откололись бдешх Алдзника, и бдешх Ноширакана и Махкер-туна, и Нихоракана и Дасна…». В указанных областях большинство населения придерживалось религии христианства несторианского толка, когда армяне относились к отдельной григорианской церкви, что указывает также на их религиозно- этническое отличие. Таким образом, все названные выше 6 диоцезов по сирийскому церковному делению были, в основном, заселены курдами, и относились к Кордуене в составе Кортчеи. Н. Адонц указывает, что названия окраинных областей — Гогарены, Отены, Арцаха, Пайтакарана, Персармении, Кортчеи и Арзанены очень древние, многие из них доармянского происхождения Следовательно, за этими областями, по его мнению, следует признать политико-административное происхождение, а не церковное. Он также считал, что «областная разбивка указанного характера поддерживалась и оправдывалась также этнически»[73]. Все это дает основание Вар Сирак (Ворсиранк, Осиранк) Кордуены в Карчайке видеть в тесной связи именно с курдами.
Айтунак (по списку 5-я), следует локализовать в долине Айнтап на севере Малазгирда, а Айгарс (6-я) соотнести с нынешним Карсом, который получил свое название от этнонима курдского племени гарси (гарсан, гарисан).
Часть бывших аршакидских владений, обтекаемая Верхним Евфратом и унаследованная Римской империей, Н.Адонц перечисляет к так называемой Внутренней, или Большой, Армении, в которой перечисляет 11 областей называя их курдским словом «гавар»: Хордзан-ен-а, Палнатун, Мундзур, Дараналия, Екилес-ена, Аливн, Маналия, Дерджан, Карин, Шалагом и Спер[74]. Армянские источники названные области распределяют по течению реки Евфрат, хотя древнегреческие источники сообщают совсем другие сведения. Согласно Плутарху, Софена, население которой радушно принималь римское войско во главе с Лукуллом, не входила в состав Армении. Это видно и из его рассказа: «На переправе через Евфрат Лукуллу было благоприятное знамение. В тех местах пасутся коровы, посвященные персидской Артемиде (зороастрийской богине Анаита/Анахита – Л.М.), которую варвары, обитающие по ту сторону Евфрата, чтят превыше всех божеств; эти коровы предназначаются только для жертвоприношений, они вольно бродят по округе, клейменные в виде светоча, и изловить в случае надобности одну из них стоит немалого труда. И вот во время переправы Лукуллова войска через Евфрат одна из этих коров подошла к камню, который считается посвященным богине (курсив мой — Л. М.), встала на него и, положив голову так, словно ее пригнули веревками, предала себя Лукуллу на заклание. Он принес также быка в жертву Евфрату в благодарность за благополучную переправу» (Плутарх. Лукулл, ХХIV). После переправы, после дня отдыха, римские войска Лукулла «стал продвигаться по Софене», ничем не обижая дружественно настроенных жителей. Из этого сообщения становится известным, что жители, судя по тавру – «клеймение в виде светоча» — были огнепоклонниками и чтили верховную авестийскою мидийскую богиню Anahid, и среди них существовал культ камня. У курдов до сих пор под словом «mang» подразумевают «священную корову». Не случайно, Фирдоуси в своем «Шахнаме» в разделе «Зоххак», где повествует о происхождении курдов, упоминает и священную корову «Бармая» (Bermae). А культ камня среди современных курдов зафиксирован всеми, без исключения, этнографами. Столицей Софены был город Каркафиокерт[75] (Мартирополь, нынешний Майфаркин в Северной (турецкой) части Курдистана) (Страбон. ХI, ХIV,2). Лукулл, поспешно продолжая путь, «перешел Тигр и вступил в Армению» (Плутарх. Лукулл, ХХIV).
Кордуена, наряду с частью Атропатены, Северная Месопотамия и Адиабена, в 70-х гг. до н. э. входили в состав Армении Тиграна II. В 60-х гг. до н. э. царем Гордиены был Зарбиен (искаженной от курдского zarbirîn[76]. Лукулл направил к Тиграну своего посла Аппия Клавдия с требованием о выдаче ему царя Каппадокии Митридата. Аппий, дожидавшийся Тиграна в Антиохии, успел привлечь на свою сторону многих местных правителей, втайне тяготившихся господством Тиграна. В их числе и был Зарбиен. Это было в 71 г. до н. э. О тайных переговорах Зарбиена с Аппием донесли Тиграну, который и казнил Зарбиена, при этом не пощадив его жену и детей. Когда римские войска во главе с Лукуллом вошли на территорию Гордиены в 67 г. до н. э., гордиенцы подтвердили свои союзнические намерения в войне против Тиграна. Племя софенцев также примкнуло к ним (Плутарх. Лукулл, XXIX).
В стране гордиенцев Лукулл устроил торжественные похороны Зарбиену, причем «погребальный костер был украшен тканями, царским золотом и отнятыми у Тиграна драгоценностями, своими руками Лукулл зажег его и вместе с друзьями и близкими покойного совершил заупокойное возлияние, именуя Зарбиена другом и союзником римского народа. По приказу Лукулла ему был также поставлен памятник, который стоил немалых денег» (Плутарх. Лукулл, XXIX).
Кордуена была богатой областью. Лукулл нашел во дворце Зарбиена «великое множество золота и серебра и три миллиона медимнов зерна» (Плутарх. Лукулл, XXIX). После поражения, понесенного Тиграном II от Лукулла и Помпея, его государство пало, и, согласно условиям мирного договора 66 г. до н. э., Тиграну пришлось отказаться от Сирии, Финикии, Киликии, Галатии и Софены и выплатить римлянам «за нанесенную обиду» семь тысяч талантов и согласиться на царство в Софене своего сына (Плутарх. Помпей, XXXIII).
Помпей сохранил за Тиграном II «все унаследованные им царства, а приобретенные им самим земли отнял»[77] (48-269). Но Северная Месопотамия и Кордуена осталась под властью Тиграна, и только, согласно конвенции 37 г. н. э., заключенной между Римом и Парфией, они отошли к Парфии.
В 298 г. после позорного поражения, нанесенного Галерием Максимилианом Сасанидскому царю Нерсею (Нерсесу), к римлянам перешли Ангелена с Софеной и Арзанена с Кордуеной и Забдикеной[78], то есть всего 5 областей. В 363 г. грозный Шапух, победив Иовиана, потребовал возвращения отнятых Максимилианом 5 затигрских стран: Арзанена и Моксена, Забдикена, Реимена (Rıha — Урфа) и Кордуена (Аммиан, XXV, 7, 9).
В этом списке вместе с перечисленными выше областями Ангеленой и Софеной мы видим Моксены и Реимены. По мнению Н. Адонца, Моксена есть часть Софены, а Реимена — часть Забдикены, которые входили в состав земель, отнятых римлянами в 298 г. и поэтому он предполагает, что римляне получили в 298 году не 5, а 7 областей, из коих возвратили персам (Сасанидам —Л. М.) в 363 г. пять[79].
Граница Аршакидской Армении оставалась без изменения до 387 г. Во второй половине IV в. с падением представителя аршакидской династии Аршака в Армении, воспользовавшись случаем, приобрели самостоятельность следующие интересующие нас административно-территориальные единицы:
1. Царь Арзанены; 2. Царь Ноширакана (Махкерта), Нихоракана и Дасна; 3. Царь Гогарены; 4. Князь Гардмана (Гармиана); 5. Область Арцах; 6. Страна Кордуена (Кордия, Тмория); 7. Хер и Зареванд (Салмаст и Хой) — Персармения по армянским источникам; 8. Страна Маров; 9. Страна Каспия.
По свидетельству Фавстоса, эти страны «отпали от армян» (курсив мой — Л. М.)[80]. Уже одно это высказывание указывает на неармянский характер населения этих княжеств.
Армянская География VII в. включает Гогарену, Отену, Арцах, Пайтакаран (Балласакан), Перс Армению (Хер и Зареванд), Кортчею и Арзанену в Армению, но при этом замечает, что Гогарена (ныне Гугарк) отбита у армян иверами, Отена и Арцах — Албанией, Пайтакаран — Атропатеной. Н. Адонц предполагает, что такая же участь постигла Персармению и Кортчею[81]. По его мнению, при преемнике и сыне Аршака Папе была попытка отвоевать отколовшиеся области: владения Аршакидов в Атропатене; Ноширакан; область Кордуена—Кордия—Тмория; земли маров; страна Арцах; область Отены, Шакашена, Гардман, Кольт; Каспия с городом Пайтакаран; Гогарена и Арзанена[82].
Армянский исследователь начала ХХ в. С. Д. Лисициан на примере армянских сел Шатаха указывает, что сельский старшина в армянских деревнях избирался с ведома мелика-армянина, которому «принадлежала вся распорядительная власть по армянским деревням», который и предоставлял курдскому эмиру Шатаха новоизбранного, а тот окончательно утверждал его на этот пост[83]. С. Лисициан утверждает, что «все эти правовые отношения, крепко сохранявшиеся в Шатахском округе еще до середины XIX века, едва ли сложились лишь в последние века… Генетически их надо отнести к более раннему периоду, ко времени выработки сословных отношений в условиях армянского феодально-нахарарского строя»[84]. Как было сказано выше, т. н. «Западная Армения» полностью была заселена курдами, в чем мы убедились примере «ксенофонтовой деревни». Принимая во внимание тот факт, что еще до XVIII в. армянские источники под «Курдистаном» в Османской Империи подразумевали вилайеты Ванский, Битлисский и Диарбекрский, куда относились и ливы Дерсима и Муша, то можно предположить, что это и есть «Гордуена (Кордуена)» по римским и «Кордрик (Кордук)» по армянским источникам в узком смысле, так как область проживания курдов была гораздо шире и по древнеармянским источникам известна как «Корчайк».
Даже у армянских авторов Кордуена (Кордрик) никогда не входила в пределы марзпанства Армении в административном смысле. Армянский историк Егише, касаясь событий V в., писал: «Приказание царское (Указ персидского царя Ездегерда с требованием предоставить войска для похода на Кушан) было обнародовано у армян, иверов (грузин), агванцев (албанцев), лейпнцев, цодейцев, кордуйцев (курдин) и ашийцев…»[85]. «Приказание царское относилось не только к одной Армении, — но Агцник, Кордук, Цодек, Дасн и на все страны царства Персидского…»[86]. Таким образом, они были самостоятельными странами в составе Сасанидского Ирана. Агцник (Алдзник), Дасн, Кордук, как мы убедились, были курдские полунезависимые царства со своими курдскими царьками. Плутарх (ок. 46-120 г. н. э.), касаясь войн Помпея (род. ок. 106, погиб в 48 г. до н. э.), в М. Азии в начале второй половины I века до н. э., сообщает, что «Иберы не были подвластны ни мидийцам, ни персам» (Плутарх. Помпей, XXXIV), то есть были самостоятельными, что большей частью Передней Азии (Малой Азии в том числе), включая и Армению, владели мидийцы (курды) и персы. Плутарх видел в Иране того периода конфедерацию персов и мидийцев.
Урартский царь Аргишти I (786–771 гг. до н.э.), сын Менуа, на своей, высеченной на западной стороне Ванской скалы («Хорхорской[87] скалы») надписи (т. н. «Хорхорские летописи»), сообщая о своем походе на страну Диауехи, пишет, что «Пощадил я область страны Тариуни (Тарон-Мушская область). Выступил я в поход против страны Забахае, завоевал я страну Забахае Šili. Дошел я до города Узинабитарна, до страны Сиримутара, горной страны»[88].
Диаухи, по урартским источникам, и дайани, по ассирийским источникам, до возникновения в середине IX в. до н.э. Урартского царства, были самым мощным политическим образованием в районе озера Ван и в Северной Месопотамии, население которого «так же, как и население других районов Южного Закавказья, было близко к хурри-урартским племенам»[89]. Аргишти I в своей победной реляции говорит, что «царя Диауехи «mannudubi»[90]. Значение слова mannudubi было не совсем ясно переводчикам и его оставили без перевода. На современном курдском языке слово «mandunebuni» означает приветствовать кого–либо (в связи с приездом, завершением чего–либо желать бодрости кому–либо (в пути, в работе)[91]. В тексте отсутствует, применительно к Диауехи, сообщение о разрушениях, дани, захвате пленных, и поэтому, хуррито–урартское mannudubi соответствует современному курдскому mandunebuni и по тексту означает, что Аргишти был приветливо встречен царем Диауехи. Обращает на себя внимание и явно «иранские» (мидийско-курдские) имена вождей соседних со страной Забахае Города и Страны (Узинабитарна и Сиримутара). Особенно второе имя теофорное — Сиро-Митра (в современном курдском языке Шуре Митра — «Меч Митры»). В войсках Ксеркса париканиями командовал Сиромитра, сын Эобаза (Герадот, VII, 68). Это указывает на ирано-мидийский характер населения Страны Забан и близлежащих территорий.
Поэтому неудивительно, что все источники основными насельниками указанного района называют племена зебари-мезури, а другие племена — примкнувшими к ним. Один из 11 гаваров в так называемой Большой Армении, которая исключительно была населена курдами, носил название Музур и был расположен на реке Музур и возле одноименной горы Музур. Река Музур с запада была охвачена Малазгиртскими горами. Эти эпонимы непосредственно связаны с этнонимом Музур, то есть с названием курдского племени музур. И в настоящее время в этом регионе, известном как Дерсим (турки переименовали в Тунджэли), живут курды–заза, диалект которых некоторые ученые считают самым древним элементом курдского языка.
Таким образом, в заключение можно сказать что, первоначально название «Кордуена» относилось к территориям областей Амед (Диярбакыр) — Муш в Курдистане. Постепенно, с ростом усиления влияния курдских племен, оно распространилось и на остальные территории проживания курдов. Даже в 18 веке, согласно армянскому источнику, «Провинция Муш, Курдустанской области, состоит под турецким владением в Малой Армении. — Главный город Муш стоит на самом берегу Евфрата»[92].
[1]Никитин В. П. Курды. С. 49. М., 1964.
[2] Совр. название реки — Кызыл Йырмак (тур.). Река названа так из-за придаваемых ей красный цвет водорослей.
[3]Афиний Навкратис был уроженцем египетского города Навкратис и жил в конце II — начале III в. н.э.
6Антиох XIII Филадельфийский, последний из Селевкидов, в 69 г. до н. э. был признан Лукуллом сирийским царем, но в 64 г. до н. э. лишен трона Помпеем, сделавшим Сирию римской провинцией. Впоследствии был казнен.
[4]Гай Салюстий Крисп. Фрагменты «Историй» (IV, 59).// Вестник древней истории. 1950. № 1. С. 310.
[5]Никитин В. П. Курды. С. 48. М., 1964.
[6]Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. С. 2-3. Ереван, 1971.
[7]Александр Сваранц. Этническая территория армян, армянский вопрос, Ай Дат и Россия. Журнал PRO ARMENIA. Москва. 1995 г. № 2.
http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=66&Itemid=1
[8]Рубен Ангаладян. О некоторых особенностях армянского народа. Журнал PRO ARMENIA. Москва.1995 г. № 2. С. 46-48. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=65&Itemid=1
[9] Гай Салюстий Крисп. Фрагменты «Историй» (IV, 59).// Вестник древней истории. 1950. № 1. С. 310.
[10]Мелитена — г. Малатья в Северной (турецкой) части Курдистана.
[11]Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. С. 67. Ереван, 1971.
[12]Он же, ук. соч., с. 68.
[13]Он же, ук. соч., с. 74.
[14]Он же, ук. соч., с. 75.
[15]Там же, с. 75.
[16]Развалины старых стен и башен замка, который венчает и теперь вершину обрывистого мыса на левом берегу Тигра, у изгиба реки с востока на юг, против впадения в нее реки Сивткни, верхнего притока Восточного Тигра (или реки Бохтан). До середины XIX века область Шатах, получившая свое название от крепости Шатах, фактически пользовалась независимостью под властью курдских вождей, лишь номинально считавшихся вассалами Турции (Лисициан С. Д. Историко-этнографические очерки Шатаха. С. 71.Тифлис, 1927).
[17]Арзанена сохранилось в современном курдском языке как провинция Гарза(н), через которой протекает и одноименная река Гарза(н).
[18]Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. С. 394. Ереван, 1971.
[19]Лерх П. В., ук. соч., с. 71.
[20]Sinor — в переводе с курдского языка означает — «граница», «пограничная земля», «рубеж», «приграничие». Синоним этого слова — serhed. Об этом подробно см. «Дружба». 2002. № 20-21. С. 71, прим. 60.
[21]Дьяконов И. М. История Мидии. С. 156. М.-Л., 1956.
[22]Крепость Финик и есть крепость кардухов Пинака у Страбона. В XVI в. в округе Финик проживали 4 курдских племени: баджнави, которые были отброшены монгольскими завоевателями на правый берег Тигра в Тур Абдин; шакаки (не путать с шеккак, занимающими районы вдоль ирано-турецкой границы); миран (в районе Джезире, весной откочевывали к озеру Ван и осенью возвращались обратно) и куние (Ш. Бидлиси, ук. соч., с. 210). Остатки этих племен и поныне живут на этих землях.
[23]Шараф-хан ибн Шамсаддин Бидлиси. Шараф-наме. Т. 1. С. 176. М., 1967.
[24]В Х в. Диярбакыр входил в состав Джезире (Ибн Хаукал. 2, 344). В 769-771 гг. курдские эмиры Джезире восстали против арабов. Мусе Мусахаби удалось подавить восстание. В период Арабского халифата Джазира входила в северное наместничество (при Абдале Малике). Джезире состояла из трех частей: Диар Рабиа (Адиабена с центром Мосул), Диар Мудар (Осроэна — собственно Джезире Ботан с прилегающей территорией) с центром Ракка (от курдского Rıha — Урфа) и Диар Бакр (Рабиа, Мудар и Бакыр — названия арабских племен, размещенных здесь после арабского завоевания) с центром Амед. Сразу же после завоевания арабы пытались ислам распространить среди курдов Джезиры. В 642-643 гг. арабы призвали курдов принять ислам или же джизью (Ибн ал Асир. 3, 25). При Османе некоторые курдские племена вернулись в прежнюю свою религию — огнепоклонство (зороастризм), так как ислам ими был принят условно и зачастую под давлением курдской знати, которая принимала ислам из–за корыстных соображений.
Кроме бохти в эмирате Джезире в XVI в. жили курдские племена шахривари, шахрили, гургил, астури (шиитского толка в исламе); нивидкаун, шураш, хавдил (езидского толка); барака, арху, пируз (джастулан, базам и какафан), карси, джилки, шилди, барасби, куришли, думбули (часть езидского толка), махмуди, шайх-тарани, масаки, рашки, мух-нахран, пийкан, далан, бластуран, шируйан и дутуран (Ш. Бидлиси, ук. соч., с. 176). Многие завоеватели испытали славу своего величия у стен курдских крепостей в Джезире, но стали заложниками собственного тщеславия и с позором покидали курдскую землю.
В 1393-1394 гг. Тимур Хромой пытался завоевать крепость Мардин и проиграл поединок с его правителем Султаном Исой и вынужден был 11 февраля 1394 года снять осаду крепости и убраться восвояси. Такая же участь постигла иранского шаха Исмаила Сефеви, пытавшегося завоевать Джезире в 1501-1503 гг.
В XIX в. эмир Бохтана Бадир-хан из рода Халиди, победив хаккаринских эмиров, сумел расширить свои владения далеко на север даже за Гаврскую дугу, почти до берегов Ванского озера. Бадир-хан как отпрыск курдского рода Халеди вел свое происхождение «от одного из оруженосцев Магомета» и считал Джезире своим родовым владением. Ожесточенность междоусобных войн вызвала ответные действия со стороны османских властей и в итоге Бадир-хан был арестован и со всей своей семьей выслан. Турецкие власти «срыли более 30 курдских крепостей, между прочим, и Шатахскую» (Лисициан С. Д. , ук. соч., с. 78).
[25]Джалиле Джалил. XIX век. Курды в Османской империи. С. 77. Анкара, 1992 (на тур. яз.).
[26]Никитин В. П. Курды. С. 57. М., 1964.
[27]Вильчевский О. Л. Введение в этническую историю курдского народа. С. 103. М., 1961.
[28]Армянская География VII века по Р.Х. С. 46-47. Спб., 1877.
[29]Торось Ахпарь. Путеводитель по Армении. Путевые очерки Архимандрита Гарягина Срвандзтянца. Очерки Васпураканской области. Продолжение. //ИКОИРГО. Т. 10. № 1. С. 16. Тифлис, 1889-1891.
[30]Тер-Гевондян А. Н. Армения и Арабский халифат. С. 191. Ереван, 1977.
[31]Вильчевский О. Л., ук. соч., с. 66.
[32]Егише. История Егише Вардапета. С. 157. Тифлис, 1853.
[33]Адонц Н., ук. соч., с. 225.
[34]Фавстос Бузанд. История Армении. IV,11, 8. Ереван, 1953.
[35]Александр Сваранц. Этническая территория армян, армянский вопрос, Ай Дат и Россия. Журнал PRO ARMENIA. Москва. 1995 г. № 2.
http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=66&Itemid=1
[36]Адонц Н., ук. соч., с.230.
[37]Там же, с. 231.
[38]Там же, с. 265.
[39]Там же, с. 318.
[40]Там же, с. 418.
[41]Там же, с. 418.
[42]Мотиканские курды, как пишет архимандрит Гарягин Срвандзтянц, «вообще считаются самыми злыми из всех курдских родов» (ИКОИРГО. Т. 10. № 1. с. 24). Мотоганк и Мотикан — одно и то же название. Примечательно, что поздний армянский источник название области пишет в курдском произношении: Моти-кан с суффиксом «к» племенной принадлежности в конце. Речь идет о курдском племени моти (мотки, моткан, мотикан, мутки). Ш. Х. Бидлиси указывал на проживание в труднодоступном районе Модеки (мотикан) к северу от Бидлиса аширата мудаки (Ш. Х. Бидлиси, ук. соч., с. 262). Это племя входило в конфедерацию рузаки (Ш. Х. Бидлиси, ук. соч., с. 405), то есть было автохтонным насельником занимаемой им территории. Название этого племени в средневековых арабских источниках встречается в форме «ал-мустакан» (Аршак Поладян. Курды. Курды в VII-X веках (по арабским источникам). С. 79. Ереван, 1987). Академик В. А. Гордлевский свидетельствует: «у армян среди курдов бывали везде друзья, которые в трудную годину спасали их от турок, так было во время армянской резни конца XIX века, так это было и теперь, во время депортации армян. Не раз мне указывали курдов, укрывающих армян от насилия. Я наблюдал в Битлисе, как курды приводили из-за гор, из расположения племени мотки армян» (Гордлевский В. А. Избранные сочинения. Т. 3. С. 122. М., 1962). В настоящее время севернее Битлиса находится город Мутки (Мотки), носящий этноним курдского племени мотки, которое продолжает жить на своих исторических местах обитания. Часть племени мотки также живет в Азербайджане, Казахстане и в России (в Краснодарском крае и Республике Адыгея — те, которые переселились из Республики Армения из-за обострения межнациональных отношений в Закавказье в 1989-1990 гг.
[43]Албак — пограничный с Ираном район в Северном Курдистане, отделенный от района Салмаса в Иране горной цепью Аджам-Долгари, с 70-х годов XIV в. составлял ленное владение эмиров курдского племени Махмуди. Предполагается, что это племя прибыло или из Сирии, или же из Джезире (Ботан) (Ш. Х. Бидлиси, ук. соч., с. 349, 470). В Хаккари обитало курдское племя ельбак (альбак), видимо имеющее непосредственное отношение к названию Албака. Именно обитающие на севере Хаккари курдские племена лейгун, могри, хартуши П. Лерх считал потомками ксенофонтовских кардухов (Ук. соч, с. 7). В конце XIX в. округ Албак (или Эйкари) указывается среди округов Махмудиэ (Хошаб), Джуламерка и Гевер, которые с северо-востока доходят до границ Ирана. Число проживающих здесь курдов из племени шаккак и артоши составляли на 1889 год 8608 душ, без учета кочевых курдов, прибывающих сюда на летовья (ИКОИРГО. Т. 10. № 1. с.16). Как мы видим, с древнейших времен Албак находился под военно-политическим влиянием курдов, даже находясь под властью государств Кара-коюнлу и Османов. В округе Гевер (на границе Ирана и в смежности округов Джуламерка, Джезире, Ревандуза) большинство населения в конце XIX в. были курды. Знаменитое селение Нейри (позднее название Наири) с резиденцией известного шейха Обейдуллы, руководителя курдского восстания 1880 г. в Курдистане против османов, было расположено в этом округе. По данным самих же армянских источников, «почти весь округ населен курдами и айсорами… армянских селений два: Диза и Карбель…» (ИКОИРГО. Т. 10. № 1. с. 17). В соседнем Джуламерге также армян мало. Большинство жителей — айсоры (7000 душ), а также «несколько тысяч курдов» (ИКОИРГО. Т. 10. № 1. с.17). Албак — ныне иль (область) в Турции под названием Албак с центральным городом Башкале (курдское — Elk, турецкое — Beytushebab), расположенная на Большом Забе.
[44]О роде/племени Баз и стране Баз (Базиан) подробно см.: Дружба № 20-21. С. 67, прим. 38.
[45]Ш. Х. Бидлиси, ук. соч., 295.
[46]Ш. Х. Бидлиси, ук. соч., 295; Вильчевский О. Л., ук. соч., с. 72.
[47]Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 210-214; Ментешашвили А. М., ук. соч, с. 106.
[48]Дж. Джалил, ук. соч., с. 29.
[49]Асия и Аравия (из Бишинговой географии). С. 225. Санктпетербург, 1778.
[50]Об этом подробно см.: Дружба. 2001. № 12. С..35-37.
[51]Степанос Орбелиани. Из истории рода Сисакан. Пер. с древнеармянского Г. Тер Григоряна. Научный архив института истории АН Аз. ССР, инв. 1274, 2 й раздел.
[52]Журнал "Дружба (Достани)". Москва. 2001. №12.
[53]Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 376.
[54]Васильева Е. И. Юго-Восточный Курдистан в XVII- начале XIX вв. С. 27. М., 1991.
[55]О курдском характере населения Нохатры, Махкерт, Нихоракан и Дасна подробно см.: Дружба. 2001. № 12. С. 39-41; № 18-19. С.64.
[56]Бдешх — древнеиранский титул от кутийско-шумерского patesi и древнеирансого patish. Этот же титул существовал и при мидийцах, Ахеменидах, Парфянах и Сасанидах в форме bitaxsh, patyaxsh и обозначал наместника, «око царя» (Фрай Р.Н. Наследие Ирана. С. 144, 264, 266. М., 2002). В современном курдского языке сохранил свое значение в bedest — «могучий, сильный»; berdest — «помощник» (Курдоев К. К., Юсупова З. А. Курдско-русский словарь (сорани). С. 70. М., 1983). Это титул наивысших среди равных знатных лиц, претендующих на власть на местном уровне, вождей племенных конфедераций, своего рода маленьких царьков со своими царствами.
[57]Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 229.
[58]М. Хоренский, II,53; Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 229.
[59]Махкерт в своем названии содержит и компонент «мах», широко представленный в курдском материале — антропонимах (Мах Шараф Ханум Курдистани), топонимике (города Мехабад, области Махидешт), этнониме —средневековое курдское племя al михракийа (34-67), мух-нахран (3-178) и т. д.
[60]Адонц Н. Г. , ук. соч., с 29.
[61]Он же, с. 229.
[62]Он же, с. 229.
[63]Он же, с. 229.
[64]Тер-Гевондян А. Н. Армения и Арабский халифат. С. 168. Ереван, 1977.
[65]Себеос. История императора Ираклия. I,10. СПб., 1882.
[66]Историк Полиэн в своих «Военных хитростях» (VII, 12) рассказывает о походе персидского царя Дария на саков, объединением которых командовали три царя: Сакесфар, Аморг и Омир. Когда они совещались, к ним явился табунщик Сирак и предложил погубить персов, если они его потомков наградят щедро. Цари поклялись, и тогда Сирак, чтобы не вызвать подозрений персов, отрезал себе уши и ноздри и пришел к ним под видом перебежчика, говоря, что хочет отомстить сакам. Дарий поверил Сираку, и все персидское войско двинулось за ним. «Семь дней Сирак вел персов за собой и наконец завел их в безводную пустыню, где ни птиц не видать, ни зверя, откуда ни дальше нет хода, ни назад возврата», и тут сказал им: «я задумал отвратить беду от соотечественников моих, саков, и вот мне удалось извести вас, персов, жаждой и голодом». Но тут персы выхватили мечи — и голова Сирака покатилась на землю (Кузьмина Е. Е. В стране Кавата и Афросиаба. С. 82-83. М., 1977). Этот рассказ напоминает рассказ Ксенофонта о походе 120000 персидского войска в землю Кардухов и их гибели там (Ксенофонт. Анабазис. III,V,16). Рассказ тем правдоподобен, что у каждого народа против непрошеных гостей были свои Иваны Сусанины.
[67]Феофилакт Симокатта. История. C. 128. М., 1957
[68]Джебраил. Исторический очерк. С. 9. Баку, 1993.
[69]Там же, с. 9.
[70]Навен Курди. С. 373. Оснабург (Германия): Изд. «Курдистан», 1992 (на курд. и нем. яз.).
[71]Экономический быт государственных крестьян в Ахальцихском и Ахалькалакском уездах Тифлисской губернии. Исследование Х. А. Вермишева. Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказья. Т. 3, ч. 2. С. 35, 37. Тифлис, 1886.
[72] 46. Величко В. Л. Кавказ. Русское дело и междуплеменные вопросы. Т. 1. С. 69. СПб., 1904.
[73]Адонц Н. Г. , ук. соч., с 230.
[74]Адонц Н. Г. , ук. соч., с 46-47.
[75]Иранско— курдский суффикс «керт», «гырт» засвидетельствован в форме grd, grda и происходит от индоевропейского корня gherdh — «окружать, огараживать» (8, 83-84), что также указывает на ирано—курдский характер населения столицы Софены. В древнем названии курдского города Киркук — Карка бет Селох также содержится компонент «Карка». Возможно, столица Софены носит имя кого либо из мидийско—курдских вельмож по имени Karkew (43-182) — и ныне среди курдов широко распространенное мужское имя.
[76]Навен Курди. С. 396.
[77]Дион Кассий. Римская история (XXXVI, 53). //Вестник древней истории. 1948. № 2. С. 269.
[78]Забдикена — историческая Цавде, Забде, нынешняя область Амадия в Южной (иракской) части Курдистана . Об этом в связи с курдами подробно см.: Дружба. 2002. № 18-19. С. 58-59, 64.
[79]Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 43.
[80]Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 225.
[81]Адонц Н. Г. , ук. соч., с. 225.
[82]Там же.
[83]С. Д. Лисициан, ук. соч., с. 76.
[84]Там же, с. 77.
[85]Егише. История Егише Вардапета. С. 16. Тифлис, 1853.
[86]Там же, с. 107.
[87]У стен крепости Вана была рсаположена медресе под названием Хорхор, где преподавал известный курдский богослов Саид Нурси. Здание было большим и удобным, при нем имелись деревянный минарет и бассейн. В курдской среде медресе получило свое название как подражание звукам находящегося рядом источника.
[88]49. Меликишвили Г. А. Урартские клинообразные надписи. Летопись Аргишти I, сына Менуа. //Вестник древней истории. 1953. № 3. С. 233-234.
[89]Меликишвили Г. А. Диаухи. //Вестник древней истории . 1950. № 4. С. 30.
[90]Там же, с. 233.
[91]Курдоев К. К., Юсупова З. А. Курдско-русский словарь (сорани). С. 607. М., 1983.
[92]Жизнь и приключения Артемия Араратского. Часть I. C.20. М. Наука. 1981. http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Artemij/text11.phtml?id=59
Лятиф Маммад,
www.kurdist.ru
Камиз Шеддади
В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.
И так, курды в истории
Мидийское наследие и истоки
Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.
Античный свидетель — Ксенофонт
В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.
Сасанидская хроника: царь курдов Мадик
Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.
Арабские хронисты о курдах
Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.
Расцвет курдских династийных государств
С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.
И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.
Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.
Курдские историки
Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?
Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…
Курдская литература
История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.
Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)
Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.
Расцвет классики: XVII век
XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.
XIX век: просветительство и гражданский пафос
В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.
XX век: запреты, борьба и возрождение
В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.
Современность
Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.
Курдское кино
Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.
Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.
Курдские кинофестиваля
Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.
Курдская музыка
Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции.
Курдские макамы
Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.
«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?
В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.
Курдские макамы в других восточных традициях
Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.
Курдские макамы в азербайджанском мугаме
Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.
Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.
Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории
Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.
Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.
Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.
PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.
Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества
Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.
Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.
Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.
Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.
Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.
Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.
В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы12 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход