История
ДРЕВНИЕ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ КУРДСКОГО НАРОДА. НАВРОЗ.
Курдский народ характеризуется некоторыми учеными — курдологами преимущественно как кочевой. При этом среди них отмечается лишь незначительная прослойка курдов, ведущих полукочевой образ жизни или же являющихся оседлыми. По этой причине, а также из-за недостаточного изучения истории курдского народа недостаточно изучены и не нашли широкого отражения в научной литературе земледельческие традиции и связанные с ними культовые обряды и праздники. Однако самый светлый праздник курдского народа – Навроз, отмечаемый 21 марта как новый год по солнечному календарю, связан именно с земледельческими традициями курдов. Этот праздник – воплощение свободы, духовного и национального освобождения.
На фоне происходящих в мире событий, мирного развития и расширения национально – освободительного движения курдского народа и судьбы его национального лидера — Председателя Рабочей партии Курдистана Абдуллы Оджалана данная тема становится крайне актуальной.
В результате археологических раскопок было установлено, что самые ранние признаки земледелия смело можно отнести и к Курдистану. Именно здесь были обнаружены поселения, представляющие последовательно сменяющиеся культурные этапы в развитии хозяйства и образа жизни древнего населения региона. Как пишет А. Оджалан, «В результате раскопок в Эргани (Диярбакыр), Чаме Коте Бар (Чайоню), Чаме Халлан (Батман), Невала Чоре (Урфа, Сиверек) установлено, что массовые заселения в данном регионе начались примерно в Х тысячелетии до н.э. Под земляными холмами, во множестве образовавшимися в междуречье Тигра и Евфрата, находится одно из древнейших поселений эпохи неолита – Гонд»[1].
Заве Чеми — Шандар (Х – VIII тыс. до н.э.) – «сборщики урожая – дикого ячменя и пшеницы»[2], пещера Палегаура (VII тыс. до н.э.) — «типичные собиратели и охотники»[3], Бас — Мордех (7500 – 6750 гг. до н.э.) и Али — Кош (6750 –6000 гг. до н.э.) – «есть сорта зерновых с признаками культивации–голозерный шестирядный ячмень и пшеница – однозернянка или эммер»[4], Кала’ат — Ярмо (около 4700 г. до н.э.) — «ее жители сеяли двухрядный ячмень и пшеницу двух видов – однозернянку и двузернянку. Хлеб жали серпами с лезвиями из острых кремневых пластин»[5], Телль -Хассун (к западу от Мосула) и района южнее Киркука (середина V тысячелетия до н.э.) – «следующий этап в развитии земледельческих культур неолита Передней Азии». В это время «последовательно развиваются все стороны жизни древнейших земледельцев Передней Азии»[6]. Исследования древних поселений на территории Курдистана (Джармо, Телль ас — Савван, Чога Мами, Сараб, Тепе Гуран и другие), где были обнаружены следы земледелия, позволили ученым сделать главный вывод «о загросской культуре общности эпохи неолита»[7]. Область к северо — востоку от верховьев Тигра – предгорье Южного Курдистана — и горы Загрос по праву считаются одной из трех центров сложения ядра курдского народа, который является прямым наследником этой древней загросской культуры. Академик Н. И. Вавилов считал Переднюю Азию одной из 12 – ти древнейших центров зарождения земледелия. Среди других стран и территория Курдистана входит в ареал распространения дикого двухрядного ячменя (Hordeum spontaneum) и пшеницы однозернянки или эммера (Triticum monococcum).
За тысячелетия курды вывели такие хорошо приспособленные к местным условиям сорта пшеницы с характерными курдскими названиями, как bohari, bayadi, ganım (ganıme sorık, kirik, bjı raş, gevrek, hevzer, gundrı, be bjı), кandaharı, reşgul, хаmаrı, хаurаnı (хаırını, хаvraşı) и другие, а также ячменя — сoe şaşgur, şaşrez, durez; сoe raş, spı). Наличие в курдском языке сотни земледельческих терминов, не заимствованных из других языков, также указывает на то, что земледельческая культура в Курдистане получила самостоятельное развитие именно на курдской этнической почве и не была внесена извне. В качестве примера можно указать следующие слова: aşure (зерно), ajar (нива), ajatin (пашня), аwero (аwre — водосточный желоб, канава), аwbabi (должность распределяющего воду), аwbab (распределяющий воду), аwdar, аwder (поливальщик), awderi, аwrışen (орошение, поливка), awpijen (лейка для поливки), awkeş (водовоз, водонос, разносчик воды), аwxane (водохранилище), аwbend, аwbere (дамба, плотина), аwdirke (канал для отвода воды), аwi (поливная земля), аwdar (обводненный, орошенный), аwdiz (впитывающий воду), аş (мельница), аşаnе (налог с владельца мельницы), аşbetal (простой мельницы), аşevan (мельник), aşvanti (профессия мельника), aşwesta (мастер по строительству мельниц), аşger (уровень воды, необходимый для нормальной работы водяной мельницы), аşvigır (налет, нападение на мельницу, ограбление мельницы), аrdawej (приспособление в виде совка, отгребающее муку от мельницких жернов во время помола зерна), аrdkeş (деревянная лопатка с длинной ручкой, используемая при сгребании муки от жернова после помола зерна), аrdmalik (приспособление для чистки мельничных жерновов), ard (мука), ardeluke(белоснежная мука, мука высшего сорта), ardawi (покрытый, запорошенный мукой, мучной, из муки), axle (рожь, залежавшаяся на гумне), baraş (arvan — зерно, предназначенное для помола на мельнице), birweş (дробленая пшеница, пшеничная крупа, перловая крупа), gasin (halet — лемех, сошник, плуг), gaсut (вол для пахоты), gagere (вол, используемый при молотьбе зерна), gere (молотить, обмолотить зерно с помощью волов), соп ( coni, cun — каменная ступа), соr (вид, сорт), dalob (водоподъемное колесо), destar (ручная мельница, зернотерка), erzin (черные зерна во ржи), кеlan (пахать, взрыхлять почву), kelge (пашня, вспаханное поле), makaw (djog, djuh — главный оросительный канал), peşgurd (первый сбор зерна), remedane (сорт проса), sman[8] (солома), susani (geraş – мастер по мельницам), tezru, barzkar (хлебопашец, земледелец, крестьянин), teraw (хорошо политое поле, огород), tevrdas, das (серп), teresaz (заготовка зерна для хранения на зиму), tetele (bejnk, sarrad, bolvar (bolafr) — сеять зерно, встряхивая его на подносе), tow (tohi, tarsaz — семя, семена), tezrekut (побитый градом), turexane (hacur — часть урожая, выплачиваемая посреднику, феодалу), tевх (силос), twekil (шелуха зерна), temu(лопасть мельничного колеса) и др.
По поводу земледельческих традиций курдов В. П. Никитин писал: «Имеются районы, например в Иранском Курдистане, где оседлые курды известны как очень хорошие земледельцы. И даже в отдельных уголках Центрального Курдистана (район Харки – Оромар) нам случалось встречать заботливо обработанную землю, где каждый участок тщательно возделан, а поля идут террасами с хорошо продуманной ирригационной системой. Иногда кажется, даже, что подводка питьевой воды восходит к высокоцивилизованной эпохе…»[9].
Естественно, что земледельческая культура подразумевает и наличие календаря, без которого немыслима организация земледельческих и ирригационных работ. Жрецы, в ведении которых находился календарь, использовали лунно — солнечный календарь. Они подметили, что взаиморасположение некоторых созвездий носит циклический характер. В момент начала сева на небосклоне в зените находилось созвездие льва с яркой царской звездой (Регул). В ту же ночь на небе последний раз виднелось уходящее за горизонт созвездие Плеяд (на курдском «Mezin»), называвшееся по — шумерски звездой Быка, и созвездие Кассиопеи («Bever»), называвшееся звездой Оленя. Это очень важное для земледельцев Месопотамии странное явление стали изображать в искусстве как победу льва над быком или оленем, как сцены терзания львом копытного[10]. Е.Е. Кузьмина пишет, что «именно лев — символ бога солнца Митры»[11]. Эту сцену жители древнего региона заимствовали в период прихода в Шумер кутийских племен, которые свыше века господствовали в Месопотамии (2228 – 2104 гг. до н.э.). По утверждению Е. Е. Кузьминой, «иранское имя бога Тири уже указывает на принадлежность кутиев к «иранцам» в этническом отношении»[12]. В курдском языке tir означает стрела, отсюда и названия реки Тигр («Быстрый»). Тир – одно из названий Сириуса, в зороастрийской космологии соответствующего Тиштару (Тиштрия) и связанного с планетой Меркурий. В последовательном соответствии с основной дуалистической доктриной (все движение есть борьба двух начал) творение Ахура – Мазды статично, пока не вмешивается Ахриман. Последний, создав себе армию дэвов, пробивает небесную сферу и вторгается в мир. Тогда мир приходит в динамическое состояние. Вторгнувшись в творение Ахура – Мазды (Ахура –Верховный, Мазда — Мудрый), Ахриман (авест. Анхра – Манью, «Злой Дух») немедленно начинает контртворение во всех доступных областях. На небе он создает планеты, кометы и метеоры, то есть тела, не подчиняющиеся равномерному движению небесных сфер. Звезды, из которых главная – Тиштрия, борются с ними. К каждой планете специально приставлено ахуровское существо для нейтрализации ее вреднего влияния. Обычные названия планет и считаются именами не самих планет, а этих нейтрализующих сил: Тир (Меркурий) – Тиштрия, Бахрам (Марс) – Вэртрагн, Ормазд (Юпитер) – Ахура – Мазда, Нахид (Венера) – Анахита[13].
И ныне седьмой месяц курдского календаря носит имя этого авестийского бога – «Tirmeh – месяц Тири».Имя последнего кутийского царя, правившего в Шумере, был Тирикан ( 2104 г. до н.э.).
В шумерском пантеоне пиктографическим изображением солнца был знак в виде креста. Позже этот клинописный знак, став символом солнца, превратился в букву и в семитских языках стал обозначать букву «tav» (†,r)[14].
В пантеоне кутиев вера в бога Солнца, называемого «UTU» («TAV»), занимала центральное место. К(г)утии (утии), вероятнее всего, от имени своего верховного бога солнца «UTU» — «TAV» и получили свое название: — «кu(i)» — кто и «utu, tav» — солнце, — буквально «последователи солнца». Их страну древние источники называли К(Г)утиум. Позже древнегреческие источники часть обширной страны кутиев назовут «Отена».
С появлением в Месопотамии арамейцев, а в дальнейшем и семитов, клинописный знак «tav», перенятый ими от кутиев, в их языке сохранил первоначальную форму изображения в виде креста и звучал как «tav», но имя верховного бога Солнца «UTU» в письменных источниках превратилось в арамейско — семитское «Şamaş».
Нельзя забыть, что древней религией курдов является зороастризм, где предметом поклонения были солнце и огонь. И в современном курдском языке названия солнца — «tav», и до наших дней курды – езиды продолжают верить в бога солнца, но уже называя его по – арамейски «Шамаш» (Şamaş). И курды мусульмане также продолжают клясться именем бога Солнца («ve Tave, ve Roje»). Вышесказанное позволяет предположить, что арамейцы – семиты переняли буквенное обозначение – символ солнца именно у ираноязычных кутиев, сыгравших ключевую роль в этногенезе курдского народа.
Период длительного господства кутиев в Месопотамии создал благоприятные условия для нового и развития экономики, торговли и культуры Междуречья. Именно в этот период начали развиваться такие опорные города кутиев, как Ниппур, Сиппар, Умма, Ур, Урук, Лагаш и другие. Так называемый «Шумерский календарь», заимствованный древними вавилонцами, возник г. Ниппуре и широко распространился лишь после 2000 г. до н.э.[15]. В древнем Вавилоне «День Сатурна», шестой день, назывался «Mabbat», что означает «покой»[16], который переводится исключительно с курдского («ma» – осталось, остаться и «bat» от bеtal) – пустой, порожний. Это название в виде «Şabat» позже перешел в древнееврейский[17] и другие языки мира.
Лингвистами давно разрабатывается вопрос о языке – субстрате, заимствования из которого обнаруживаются в шумерской лексике. Считается, что в Южном Двуречье засвидетельствован и дошумерский топонимический пласт, и которому, в частности, относятся названия таких городов, как Ниппур, Ур и Киш. К этому языку — субстрату относятся названия таких терминов, как стена, медь, корзина, пивной чан, печать, кирпичная форма, вагон, серп, подиум, овца, кузнечный мех. Носителями этого языкового субстрата ученые считают племена хассунской (район Мосула в Южном Курдистане) культуры[18], которые мы рассматриваем в качестве протокурдских племен, поэтому можно говорить не об отдельно взятой шумерской культуре, а о шумеро-кутийской культуре.
В одной из передач программы «Вокруг Света» Российского телевидения прошла информация о том, что «… в последние годы находка в Междуречье каменных памятников, отражающих штрихи древней курдской культуры берет под сомнение первоначальность шумерской цивилизации в этом регионе».
Именно в Шумере были написаны первые клинописные таблички, относящехся к периоду конца III – ого тысячелетия до н.э. (около 2050 г. до н.э.), в которых содержатся сведения о празднике Весны. Традиции этого праздника непосредственно связаны с земледельческой культурой древних обитателей Месопотамии. Согласно этим сообщениям, праздник продолжается 7 дней. Первые 5 дней уравнивались в социальных правах и становились равными все — богачи и бедные, хозяева и рабы. В эти дни судебные дела не рассматривались, а родители не бранили своих детей. В 5 – й день празднования, после того, как правитель снимал с себя знаки и регалии государственной власти, главный жрец давал пощечину правителю и только после этого тот доказывал свою невиновность и восседал на трон. Праздник завершался торжественным шествием по главной улице, выбором и торжественной свадьбой «Невестки праздника»[19] (9 – 265). Этот праздник широко отмечался и в касситской Вавилонии. Вот как описывает церемониал этого праздника немецкий востоковед – этнограф Эвелин Кленгель-Брандт: «Новогодний праздник отмечался в марте, с 1 по 11 нисана, т.е. во время, когда природа была в полном расцвете и повсюду после окончания зимы торжествовала новая жизнь. Центром праздничных мероприятий были храм Мардук – Эсагила – и ступенчатая башня (зиккурат, в современном курдском языке «зиярат» — Л.М.) Этеменанки. Ежегодно здесь происходили длительные церемонии, традиции которых восходят еще к шумерским временам. Главное внимание на празднике уделялось статуе Мардука, которую вавилоняне по этому поводу особенно роскошно одевали и украшали. На второй день после начала праздника верховный жрец обращался с длительной молитвой к божеству, затем другие жрецы также вступали в святая святых и подносили Мардуку напитки и еду в качестве жертвоприношения. Та же церемония повторялась третьего нисана, когда устанавливались деревянные статуи богов, украшенные золотом и драгоценными камнями и одетые в красный наряд. На четвертый день также произносились молитвы и приносились жертвы Мардуку и его супруге Царпанит. Верховный жрец должен был наблюдать за звездами и точно установить их месторасположения, а потом произнести особые заклинания. Вечером перед статуей Мардука читался эпос о сотворении мира и, вероятно, производились также соответствующие драматизированные действа. После обычных молитв и жертвоприношений на пятый день жрец — заклинатель совершал обряд очищения святыни. Повар забивал барана, а жрец-заклинатель окроплял стены храма кровью из тела животного. Как считалось, при этом на животное переносилось все нечистое и все греховное; затем в качестве искупительной жертвы его бросали в реку»[20]. В ходе дальнейших церемоний царю, по-видимому, полагалось держать ответ перед богом Мардуком. В ритуале описывается, как жрец отбирает у правителя скипетр, кольцо и божественное оружие, а также его царскую тиару и затем ударяет его по щеке. Царю надлежало преклонить колена и позволить выдрать себя за уши. Стоя в той же смиреной позе перед статуей божества, он должен был заявить, что не грешил, не был небрежен по отношению к божеству и к своим подданным, заботился о сохранности и расширении Вавилона. После того, как Мардук благосклонно принимал его заверения, царю возвращали символы его власти, и снова били по щеке. Если при получении повторной пощечины из глаз текли слезы, это считалось хорошим предзнаменованием на предстоящий год. «После этого царь получал право вновь надеть знаки своей власти. Вечером царь и верховный жрец совместно приносили во дворе храма в жертву белого быка. На шестой день по Дороге процессий прибывал из Борсиппы бог Набу[21]. Заранее изготовленные и разукрашенные куклы ожидали его, затем в ходе дальнейшего культового действия они сжигались»[22]. На одной из табличек, найденных в Ашшуре, описываются мистерии, справлявшиеся в храме Бела-Мардука в праздник Нового года. Жрецы изображали привлечение бога к суду. Заменявшего Бела-Мардука жреца допрашивали и избивали, а затем уводили в ущелье, символизировавшее подземный мир. В заключение воскресший бог с торжеством появлялся в храме[23].
Таким образом, мы видим, что с незначительными вариациями этот праздник Нового года (Весны) отмечался и в Шумере, и в Вавилонии, и у истоков его стоят ираноязычные кутии и касситы.
Несомненно, периоды кутийско–касситского владычества способствовали и духовно — культурному обмену между племенами Месопотамии. В период кутийского правления в Шумере в культурном отношении особо выделялся город Лагаш, гда правил патэси Гудеа. Именно при нем в Лагаше в большом масштабе производились постройки храмов. Храмы возводились по точным, заранее разработанным планам и чертежам: кутии «привезли» с собой и своих богов, которые нуждались в «жилищах». Кутии чтили шумеро — аккадских богов и остерегались размещать в старых храмах своих богов, «изгнав» оттуда чужих богов, чтобы не вызвать их гнева. Именно в Лагаше началось строительство величественного храма в честь кутийско — хурритской богини плодородия и любви Нину (Нино), впоследствии вошедшей в шумеро — аккадский пантеон как богиня плодородия и любви, войны и распри под именами Инанна — Иштар. В имени богини Нин мы видим отражение курдского слова «нин» («нан») – «хлеб», что соответствует имени богини плодородия в смысле «Великая кормилица». Инанна (Иннин, Нинанна) под имени Нинсианы (отсюда и название курдского месяца Нисан — Март) почиталась как астральное божество-звезда утреннего восхода (планета Венера). «Имя Иштар восходит к более древнему «астар», что у восточных семитов означало «богиня», у западных (в форме Астарт, Астарта), было именем собственным определенной богини»[24]. Писменные источники богиню Иштар и бога Луны Сина называют кутийскими[25]. Именно с периодом кутийского владычества в Месопотамии и связан самый колоритный миф — миф о боге Думузи (Таммузе) и Инанне: согласно мифу, богиня Инанна без памяти влюбилась в бога растительного мира Думузи (имя которого отражена в курдском слове «dem» — неполивная, богарная земля; zi – жизнь, рождение[26], который, страдая от летней жары умирает и попадает в подземный мир — в царство бога Нергаля, куда не смеет войти нетолько простой смертный, но и ни один бог, ибо обратной дороги нет. Но Инанна, презирая смерть, отправляется за своим возлюбленным. По приказу ее сестры и соперницы — богини подземного царства и жены Нергаля, — Эрешкигалья, — Инанну заключают в темницу, где бог смерти стремится умертвить ее с помощью различных 60 болезней. И пока она в подземельном мире, природа находится в зимней спячке, все окутано мраком и нет ни веселья, ни радости. Но под давлением наземных богов Эрешкигаль вынуждена отпустить на волю Думузи и Инанну, и с их возвращением природа заново пробуждается и надевает свою зеленую одежду. И, радуясь, народ устраивает праздник в честь возвратившихся и получивших свободу влюбленных – праздник пробуждения природы от зимней спячки.
Следует отметить, что в аккадских вариантах мифа взаимоотношения Думузи и Иштар менее ясны, чем в шумерских источниках и совсем не мотивированы[27]. Это также свидетельствует в пользу кутийского (древнекурдского) происхождения этого красивого мифа. И действительно, именно в курдском материале мы находим прямые параллели, имеющиеся непосредственное отношение к данному мифу.
Страбон (Х1, 8 — 4) сообщает об установлении в Каппадокии ежегодного священного празднества «Сакеи» персидскими полководцами в честь богини Анахиты[28].
И последнее: обычай, связанный с избиранием «ложного эмира» («мир миран» — «эмир эмиров») в дни весенних праздников среди курдов, имеющий прямое отношение к процедуре пятого дня праздника шумерского периода (пощечина правителю), не имеет параллели в персидском материале.
Итальянский ученый Клаудио Мазетти, ссылаясь на Страбона, отмечает, что «празднование в честь победы над саками, которые имели место в храме Анаиты, сопровождаемые оргиями» заканчивались умерщвлением «царя»[29].
Разумеется, эти сообщения об «умерщвлении» ложного «царя» не имеют под собой реальную почву и преувеличены, так как она — отзвук выше описанной мистерии, справлявшиеся в храме Бела — Мардука. Отмечая этот обычай среди курдов, Ж. Де Морган отмечает его древний характер. На наличие обычая избрания «ложного эмира» («мир миран») среди курдов племенного объединения Мукри в дни праздника весны указывает и О. И. Жигалина[30].
«Мир — миран», который избрался на 3 дня населением города, обладал всей полнотой власти и совершал любые сумасбродства. Этот же обычай зафиксирован у курдов Демавенда.
Полное описание процедуры избирания «ложного эмира» среди курдов дает и академик И. А. Орбели на примере обычаев Мокса в Ванской области, который писал, что «в праздничные дни устраивали ряженые, или, как говорили моксцы, «делали пашу»[31]: рядили мужчину, уродливо и безобразно, в бараньи шкуры и лохмотья, вымазывали ему лицо мукой, приклеивали ему бороду и усы из шерсти. Папаху ему делали из грязной облезлой шкуры, подвязывали ему деревянную саблю, в руки давали четки, нанизанные на мелких реп, устраивали ему курительную трубку из палки и крупной репы, насыпав в нее золы. Это и был «паша», т. е. вельможа, которого, однако, в рассказе об этой игре иногда называли «царем».
При «паше» или «царе» состоял «визир» в обычной одежде. «Паша» только с ним и разговаривал и через него, его устами, отдавал свои приказания, назначал размеры взысканий и жаловал награды.
Свиту «паши» составляли два «всадника». Они поверх своей обычной одежды надевали красную «чуху» — женскую старинную праздничную суконную одежду, которой в то время вообще уже не носили. Голову «всадников» обязывали или пестрым платком, или чалмой из разноцветного, т. е. женского, пояса. Эти «всадники» держали в руке палку, которой подгоняли своих «коней», и скакали, «джигитуя», вели между собой поединки и т. д. «Кони» устраивались довольно замысловато. «Всадникам» по бокам привязывали две палки, так, что они сходились спереди под открытым углом, сантиметров на 40 впереди тела, а сзади палки шли сантиметров на 75; фалды чухи сзади ложились на концы палок как бы покрывали круп «коня», с которого свешивался «хвост» – подвязанный к фалдам чухи бахромчатый платок. На сходящиеся впереди концы палок надевали набитый мякиной вязаный носок, что должно было изображать голову «коня», и в носок втыкали концами две деревянные ложки, изображавшие уши «коня». «Голову» «коня» обязывали красным платком, который скрашивал недочеты этой бутафории, а поверх него навязывали женское ожерелье, монисто. «Пашу» сопровождали еще два «урядника». Их широкие штаны закатывали к самому верху, рукава тоже, так что и руки и ноги оставались обнаженными, а обувь не снимали. Их лица, руки и ноги густо вымазывали старым, затрепанным до безобразия черным платком. Каждый их них держал в руке по толстой дубине – обычно использовался большой дверной засов. На их обязанности лежало ловить «преступников» и «ослушников» воли «паши», оскорбивших его и т. п. При «паше» состояли еще две «девушки» (кочарские[32] молодые женщины). Их изображали два безусых и безбородых парня, одетых в женское платье, с белым платком на голове, поверх платка обвязанных закрученным черным платком, который изображал обычный для кочевых курдов шерстяные жгуты, придерживающие головное покрывало. Глаза этим юношам подмазывали, как настоящим молодым женщинам. За спиной у «девушек» был мешок, из которого торчал конец гребня для чесания шерсти; на рукаве у каждой был клок шерсти, в руке – веретено. «Девушки», придя с другими участниками маскарада, немедленно усаживались, вынимали свой гребень, чесали шерсть и пряли. Кроме того, «девушки» плясали в хороводе с «урядниками» и «всадниками», а неряженые участники игры их «похищали».
Был в этой игре еще «пушкарь»; для этой роли брали кого–нибудь слабосильного, по возможности калеку, на плечо ему клали старый негодный улей (сплетенный из прутьев и обмазанный глиной), полный золы. При звуке выстрела из ружья в воздух, «пушкарь» всякий раз тряс свою «пушку», чтобы зола сыпалась и дымила. Иногда этот улей изображал не пушку, а подзорную трубу, в которую глядел «паша».
Свита «паши» включала и «знаменосца» с длинным шестом, к верхушке которого привязывали платок. Он шествовал впереди всех ряженых.
«Паша» и его свита во главе со «знаменосцем» с музыкой ходили по деревням, нося с собой ломаный стул, долженствовавший изображать «трон» на который постоянно усаживался «паша».
Хозяева деревни, в которую прибыло шествие ряженых, должны были вырывать из — под «паши» стул, чтобы он упал, когда он садился, бранить и оскорблять его, похищать у него «девушек». Свита поднимала и усаживала «пашу», «урядники» ловили «провинившихся», забегая в дома против воли их хозяев (в том году в деревне Мандыканс[33]сломали при этом дверь дома), и приводили пойманных на суд к «паше».
Когда «ослушников» приводили к «паше», он трижды в ответ на их поклоны отворачивался, потом, наконец, гневно взглядывал на «виновного» и молча грозил ему своей деревянной саблей. «Визирь» умолял «пашу» простить «ослушника», не казнить его смертью, шепотом совещался с «пашой» и наконец объявлял приговор о штрафе. Народ просил смилостивиться, сбавить сумму, торговались, и наконец, сумма штрафа устанавливалась. При назначении штрафа «с провинившегося» говорили: «20 киса» (то есть 100 золотых лир), а означало это — 20 пара, то есть 4 коп; говорили «100 киса» (то есть 500 золотых лир), а означало это – 100 пара, то есть 20 коп.
Затем народ просил оказать милость «виновному», и «паша» через «визиря» объявлял: «Я пожаловал ему город Лычан», называя, как и в данном случае, в качестве пожалованного города какую–нибудь захудалую деревушку.
Участников этого ряженья подбирали по способностям и облику, например «пушкарь» – калека, «паша» – самый безобразный лицом, «урядники» — самые сильные»[34].
А. Алекперов такой же обычай в дни празднования Новруза отмечал среди курдов Азербайджана, связав этот обычай с пережитком матриархата, так как курдянки в качестве «шаха» из своей среды избирали именно женщину, требованиям которой подчинялись все женщины и мужчины деревни[35]. Об этом также сообщает и Т.Ф.Аристова: «еще в 20 – 30 – х годах во время Новруз – байрама широко бытовал у азербайджанских курдов обряд, заключавшийся в том, что курдские женщины выбирали из своей среды «шаха». Женщины могли ей пожаловаться на своего мужа, брата, и она вправе была мужчинам делать замечания и указания. Вот как описал этот обряд А. Алекперов: «К обряду готовились особенно деятельно, готовили вкусную пищу, расшивали для «шаха» яркую красивую одежду. «Шаха» должна была изображать самая энергичная женщина в селении, к ней в помощь выбирали таких же живых и энергичных женщин, которые исполняли приказания «шаха». В этот день власть в селении переходила к женщине. «Шах» мог потребовать, кого угодно к себе, оштрафовать, а иногда в шутку побить, повесить за ногу. Бывали случаи, когда жена жаловалась на своего мужа; тогда последний вызывался «шахом» и ему делалось соответствующее внушение. Некоторые мужчины нам рассказывали, что их захватывали группы женщин, требовали денег и избивали. Во время этой игры «шах» представлялся немым, объяснялся знаками, обращался к подданным только через своих помощников. Целый вечер происходила игра, угощенье, пляска, а к середине ночи вся масса женщин, во главе с «шахом», торжественно шла к проточной воде; оттуда брали камни, устраивая на берегу столбики, затем переносили их домой, бросали их в пшеницу, в соль или же ставили по углам. Эти камни, по суеверному представлению, могли принести обилие в дом на целый год»[36]. На этом примере мы уже видим параллель с обычаем выбора «Невестки праздника» — олицетворяющая богиню Инанны.
А. Алекперов, говоря о культовых обрядах курдских женщин в связи с водой, упоминает еще об одной из них: «Для того, чтобы умилостивить небо во время засухи, запрягали двух вдов в соху и пахали не землю, а воду, или с этой же целью женщины обливали друг — друга водой[37]. Этот обряд — еще одно свидетельство в пользу древних земледельческих традиций курдского народа.
Таким образом, можно сказать, что обычай избирания «мир – миран» («ложного эмира») заключается в том, что, со временем, чтобы избежать публичного унижения (оскорбления), правители стали на свое место назначать (или же они избирались) человека, который по окончанию праздника получал предназначенный правителю «пощечину», после чего власть переходила к законному правителю. Со временем это превратилось в забавный праздник избирания «ложного эмира» («Мир – миран»), который дошел и до наших дней, а «пощечина», окутанная слухами, со временем у некоторых исследователей, в том числе и историков, превратилось в «умерщвление».
И в Шумере, и в Ассирии, и в Вавилонии этот праздник отмечали именно в день весеннего равноденствия – 21 марта. Зять мидийского царя Астиага вавилонский царь Навуходоносор, по сообщению «Вавилонской хроники», отмечал Новый года в месяце нисанну[38]. В настоящий период, из всех народов Передней Азии только курды и другие ираноязычные народы празднуют Новый год 21 марта, причем как светский праздник. У европейских путешественников также имеются сведения о празднике Навроз. Вот как об этом пишет Адам Олеарий, секретарь Голштинского посольства: «10 марта персы свой Новый год под названием Наурус с большим торжеством отметили. Астролог часто вставал из-за стола и наблюдал за выстой солнца, смотрел на часы и тем самым наблюдал за моментом достижения солнца точки равновесия дня и ночи. Когда настало желаемое мгновение, он громко объявлял: «Новый год!». И сразу же из каменных и полевых пушек был открыт огонь. На всех крепостных стенах и на всех башнях города сыграли трубы, били в барабаны и тем самым с большой торжественностью начался праздник[39].
Ни арабы, ни евреи этот день не отмечают. В более древнем еврейском календаре не было названий месяцев, кроме «авив» — месяца колосьев (в ту пору созревал ячмень). Остальные месяцы назывались по номерам: первый, второй, третий и т.д. Согласно Библии, Моисей повелел считать первым месяцем года Нисан: «Месяц сей да будет у вас началом месяцев, первый да будет он у вас между месяцами года» (Библия. Исход, Х11, 2). Хотя евреи заимствовали шумеро — вавилонские названия месяцев, восходящих к кутийско — хурристко — касситскому (протокурды) календарю, началом года и первым месяцем у них, вопреки заповеди Моисея, считается Тишри[40].
Арабы, греки, армяне ассирийцы (айсоры) – ближайшие соседи курдов также не отмечают день 21 марта в качестве первого дня Нового года. Все эти народы, исповедующие, кроме арабов, христианство, отмечают новогодний праздник 1 января.
Привлекает внимание и тот факт, что именно в курдском варианте легенды о Новом годе (Наврозе) на высоких нотах звучит гимн в честь избавления от гнета, мотивы свободы. Именно по этой причине, несмотря на смену религий, курды не изменили своей тысячелетней традиции отмечать Новруз именно 21 марта.
Такая приверженность к мотивам свободы у курдов объясняется еще и тем, что в 612 году мидийскому царю Киаксару (прообраз легендарного Кава в известном мифе о происхождении курдов) удалось разгромить ненавистную Ассирийскую державу и избавить свой народ от гнета. Именно этот факт освобождения, закрепленный в курдской исторической памяти, стала причиной того, что Навроз – праздник весны – стали отмечать еще и как праздник освобождения, что созвучно мотиву освобождения земли от холодных объятий зимы и пробуждению природы от зимней спячки. Соотношение пробуждения природы с духом свободы курдского народа является дополнительным стимулом в его освободительной борьбе и вселяет уверенность в скорейшем освобождении от национального гнета. Понимая это, все завоеватели всегда стремились заставить наш народ забыть свой светлый праздник.
После распада мидийской империи в 550 г.до н.э. персидская династия Ахаменидов пыталась запретить этот праздник, что им так и не удалось, и тогда они стали связывать ее с именем своего легендарного царя Джамшида. Курдская династия Сасанидов, возродив мидийскую империю в новом обличье, стала возрождать и многие традиции своего нарда, в том числе и праздника Навроз.
Арабы, нашествия которых поставила духовную культуру курдов на грань полного уничтожения, также пытались предать этот праздник забвению. Когда это им не удалось, мусульманские теологи — шииты стали связывать этот праздничный день с днем воцарения (656 – 661 гг.) на престол четвертого арабского халифа Али. Али стал халифом в июле, а Навроз олицетворяет начало весны. Среди курдов секты бекташи (шитского толка) этот день стали отмечать как день рождения Али или же объявления его халифом. Даже в просвещенной России с экранов телевизоров и прессы этот праздник нередко преподносят как «мусульманский праздник», несмотря на то, что в священной книге мусульман Коране нет ни слова о Наврозе, а арабский мир вообще не отмечает этот праздник.
Тюрки — завоеватели, понимая, что Навроз – душа курдского народа, также предпринимают много усилий, чтобы предать его забвению. Каждый год 21 марта, в Турции, особенно на территории Северного Курдистана, курды становятся жертвой турецкого фашизма. Но в последние годы в турецком обществе назревает понимание того, что свыше 20 миллионов курдов на фоне турецкой действительности своим народным праздником Навроз, помимо этнического, еще и духовно отличаются от остальной массы населения, что «вносит существенный урон единству всех турков Турции». В 1995 году президент Турции С.Демирель обещал, что «Праздник Новруз в Турции будет официально разрешен». Смягчение позиции турецкого правительства объясняется еще и тем, что с развалом бывшего Советского Союза и образованием ряда независимых государств, Турция претендуя на роль духовной матери тюркских государств – республик Азербайджана и Средней Азии, — не может игнорировать факт празднования праздника «Навроз» в этих странах, которые, также отмечают его под влиянием ираноязычных народов. Территориальная и этническая близость Турции к Азербайджану, почти половину населения которого составляют ирано-язычные народы (курды, талыши и таты), где также Навроз объявлен народным праздником, — тоже явилась существенным фактором изменения отношения Турции к этому празднику. С другой стороны, в Азербайджане, ни чуть не смущаясь тем, что название праздника Навроз (на курдском — «nu(h)» – новый, «rоj» – день) — не тюркское слово, и объявили его своим «национальным тюркским праздником», который отмечали еще «их древние предки». Это поставило турецких националистов — неофашистов в крайне неловкое положение, что также повлияло на позицию официальных турецких кругов. После этого турецкие средства массовой информации в один голос стали трубить на все лады, что «Навроз — настоящий тюркский праздник», не объявляя его при этом официальным праздником[41], несмотря на обещания бывшего президента Турции С. Демиреля.
Пройдя сквозь тысячелетия курдский народ смог пронести огонь Навроза, и, как священный дар, передать следующим поколениям с наказом: не дать угаснуть огню, согревающему наши души, приносящему свободу и счастье. И верные сыны и дочери родины свято следуют этому наказу.
Этому подтверждение – священные живые факелы, горящие в сердцах, это — огни курдских партизан на наших горах, освещающее блуждающим в темноте путь к свободе.
Мы, курды, помним свои корни, глубоко понимаем смысл и значение праздника Навроз. Весь курдский народ, от малышей до глубоких стариков, начал складывать праздничный костер Навроза, который будет зажжен в день великой свободы. Мы верим: этот день не за горами!
[1]Оджалан А. От шумерского жреческого государство до демократической цивилизации. С. 24. Кельн, Германия, 2001 (на турецком языке).
[2]Андрианов Б. В. Неоседлое население мира. С. 13. Москва, 1991.
[3]Всемирная история. Т. 1. С. 125. Москва, 1955.
[4]Массон. В. М. Первые земледельцы Месопотамии. К проблеме происхождения. Вестник древней истории. 1971. № 3. С. 6.
[5]Всемирная история. Т. 1. С. 127. Москва, 1955.
[6]Там же, с. 127.
[7]Массон В. М. Первые земледельцы Месопотамии. К проблеме происхождения. Вестник древней истории. 1971. № 3. С. 6.
[8] Сман (солома) занимала и занимает особое место в жизни курдов. Прежде всего, это бесценный корм на зиму для скота и подстилка для ягнят в качестве утепления.
В религиозных обрядах зороастрийцев существовал культ вечного огня. В горящем пламени видели нечто божественное и огню совершали приношения из трех элементов: чистых дров, благовоний (сухих листьев или трав) и небольшого количества животного жира. Огонь набирался сил с помощью двух приношений от растительного царства и одного от царства животных. Без освятительной молитвы, благодаря которой, по представлениям зороастрийцев душа животного продолжала жить, нельзя была убивать животное. У иранцев возникло представление о том, что души животных, убитых с освятительной молитвой, поглощаются божеством, которое они почитали как Гэуш – Урван («Душа быка; на современном курдском языке «ga» – бык, «zeman»- время). Они верили, что кровавые жертвоприношения укрепляют это божество, а оно, в свою очередь, заботится о всех полезных животных на земле и способствует их изобилию. Во время обряда жертвоприношения под ноги жертвенного животного бросали траву. Этот обычай сохранился и по сей день среди курдов, не зависимо от их религиозной принадлежности. Во время богослужения жрец, совершавший обряд, держал в левой руке пучок травы – baresman, что и на современном курдском языке означает пучок соломы.
Кроме того, солома присутствует в религиозных обрядах зороастрийцев. На соломенной подстилке, как считалось, восседает божество, призванное молитвой кавии присутствующее при жертвоприношении.
Кави у древних иранцев – племенной вождь; «стихотворец – прорицатель», особое сословие жрецов. Легендарного кузнеца, освободителя курдского народа от тирании Зоххака, звали Кава; kovi – дикие животные; отшельник. Одна из вершин горной гряди Загроса в центральном Курдистане носить название Avdal Kovi. Здесь, согласно легенде, похоронен курдский шейх — отшельник. Существует и курдское племенная конфедерация, носящее название кавалиси.
Земледельческими традициями и праздником Новруз связана и особая культовая еда.
В конце февраля – в начале марта месяца в плоской посуде замачиваются семена пшеницы или ячменя, и по их сходам определяются жизнеспособность семян и будущий урожай. Проросшие семена курды называют samani, из них и приготавливается одноименное блюдо. Согласно поверьям, жизненная сила самани переходит к человеку.
[9]Никитин В. П. Курды. С. 110. Москва, 1964 г.
[10]Е. Е. Кузьмина. В стране Кавата и Афрасиаба. С. 108. АН СССР, серия «Из истории мировой культуры». Москва, 1977.
[11]Там же, с. 58.
[12]Там же, с. 58.
[13]Авеста в русских переводах (1861 — 1996). С. 17. Санкт Петербург, 1998.
[14]Zecharıa Sıtchin. 12 Gezegen. С. 260. Istanbul, 2000 (на турецком языке).
[15]Куликов С. С. Нить времен. Малая энциклопедия календаря. С. 66. Москва, 1991.
[16]Там же, с. 65.
[17]Там же, с. 28.
[18]Массон В. М. Первые земледельцы Месопотамии. К проблеме происхождения. Вестник древней истории. 1971. № 3. С. 13-14.
[19]Вопросы азербайджанской филологии. С. 265. Баку, 1983 (смотри так же Ж. Климанин. «Общество и культуры в древней Месопотамии». Издательство «Артун», 1967)
[20]Эвелин Кленгель – Брандт. Древний Вавилон. С. 198-200. Смоленск, 2001.
[21]Ныне у курдов пророк Хыдыр (Хыдр) Наби, где Наби (Набу) – индоевропейское слово (ср. с русским «небо»), означает «небесный» («пророк») и Хыдыр (Хыдр) – мужское имя.
[22]Эвелин Кленгель – Брандт. Древний Вавилон. С. 200. Смоленск, 2001.
[23]Куликов С. С. Нить времен. Малая энциклопедия календаря. С. 67. Москва, 1991.
[24]Мифологический словарь, Москва, 1990.
[25]Юсифов Ю. Б. История Древнего Востока. С. 83. Баку, 1993 (на азербайджанском языке).
[26]Курдско — русский словарь (сорани). С. 307. Москва, 1983 г.
[27]Мифологический словарь, Москва, 1990.
[28]Страбон явно перепутает мидийцев с персами, так как Ардви – Сура Анахита была центральной богиней в пантеоне мидийцев. В Мидии культ А.- С. А. зафиксирован уже при царе Фравартише (675 – 653 гг. до н.э.). Во все эпохи А.- С. А. – единственное иранское божество, которое описывается в человекоподобном облике. Попытка искоренить культы старых (мидийских) богов, в том числе и А. – С. А., была предпринята персидским царем из династии Ахеменидов Ксерксом в ходе его религиозной реформы. При первых Сасанидах (мидийско – курдское династия) она иконографически отождествляется с царицей. В этот период Анахид почитается преимущественно как покровительница династии, богиня войны и победы; родовым святилищем Сасанидов становится храм Анахид в Истахре, где верховными жрецами были только цари. При последующих религиозных реформах повышается роль Анахид как богини вод, плодородия, растений, материнств, домашнего очага; в то же время она сохраняет функции покровительницы героев и войны. При Хосрове II (591 – 628 гг. до н.э.) культ Анахиды выдвигается на первый план. И наконец, Каппадокия ныне относится к Северному Курдистану, где исторически не зафиксированы персидские жилища.
[29]Клаудио Мазетти. Конец ассирийской державы и ассиро – скифские отношения. Вестник древней истории. 1979. №4. С. 23.
[30]Жигалина О. И. Национальное движение курдов в Иране 1918 – 1947 гг. С. примечание 2, 13. Москва, 1988.
[31]«Mir miran». В некоторых районах Курдистана этого персонажа называют еще и Kosageli.
[32] Имеются в виду кочевые курды. И. А. Орбели в цитируемом сочинении указывает на принадлежность «кочаров» (от курдского koçar — кочевые) курдов к трем большим кочевым племенам, подчеркивая при этом их отличия от оседлых курдов в образе жизни, обычаях, одежде и диалекте.
[33]Мандыканс – Мандыкан. Название деревни от этнонима древнего курдского рода mand и племени mandikan.
[34]Орбели И. А. Фольклор и быт Мокса. С. 51-53. Москва, 1982.
[35]Алекперов А. К вопросу об изучении культуры курдов. АН СССР. Труды Азербайджанского филиала. Том ХХV. С. 59. Историческая серия. Баку, 1936.
[36]Аристова Т. Ф. Курды Закавказья. С. 176. Москва, 1966 г.
[37] Алекперов А. К вопросу об изучении культуры курдов. АН СССР. Труды Азербайджанского филиала. Том ХХV. С. 59. Историческая серия. Баку, 1936 г.
[38]Хрестоматия к истории Древнего Востока. Т.1. С. 223. Москва, 1980.
[39]Адам Олеари. Описание путешествия в Московия и через Московию в Персию и обратно. Спб, 1906. Подробное описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию в 1633, 1636 и 1639 годах, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием. С. 538-541, 549. Москва, 1870.
[40]Перенятое евреями имя авестийского звездного божества Тиштрйа — «Относящийся к созвездию из трех светил» (имеется в виду пояс Ориона). В «Младшей Авесте» божество, олицетворение звезды Сириус (курдском языке – Gelawej, яркая звезда в созвездии Большого Пса), предводитель всех созвездий ночного неба. Тиштрйи посвящен так называемый («Тиштр — Яшт», «Яшт» VIII). Главная функция этого божества – низведение на иссушенную летним зноем землю благодетельных вод. Одним из спутников Тиштрйи является звезда Сатаваэса (дословно – «Обладающей силой ста мужей»), главенствующая среди звезд на южной стороне небосклона и отождествляемая с Альдебараном (в курдском языке глаголь «da» дать и «baran» дождь), который является распределителем дождей, производимых Тиштрией. Тиштрйа почитался как стрелок, он способен принимать различные облики (юноши, златорогого быка, белого коня). Лук Тиштрйи являлся орудием судьбы. В Месопотамии звезда Сириус (Gelawej) – зодиакальный знак начала сезона дождей. В авестийском календаре богу Тиштрйи — Тири был отведен тринадцатый день каждого месяца авестийского календаря (Авеста в русских переводах (1861 — 1996). С. 250-269; 9. Санкт Петербург, 1998).
[41]В Турции празднуют 6 государственных праздников: 1 января – Новый год, 23 апреля – день памяти Ататюрка, 19 мая – праздник молодежи и спорта, 30 августа – День Победы, 27сентября – День ВМС (рабочий день, памятная дата), 29 октября – День Республики. И существует 2 религиозных праздника: Шекер-Байрам и Курбан-Байрам (Праздники и памятные даты иностранных прибережных государств мира. Краткий справочник. С. 140. МО СССР. Главное управление навигации и океанографии, 199). Как мы видим, у этого государства 2 обще мусульманских праздника и 6 государственных (и все они учреждены после 1922 года), однако полностью отсутствует народные праздники с ее общенациональными корнями. Это также является одной из причин стремления турецких националистов ассимилировать и уничтожить курдский народ, уходящий своими национальными корнями в глубь тысячелетий и, присваивая его духовные ценности, преподнести себя цивилизованному миру в ином свете.
Лятиф Маммад
Журнал «Дружба» (Достани)Москва №№ 14-15 март 2002
В контексте борьбы, которую вела Kemalist Türkiye против политики британского империализма по оккупации Северной Месопотамии и созданию курдского аванпоста на пути к нефтяным месторождениям Мосула, Турция-Курдистан стала главным центром внимания. В этой борьбе обе стороны пытаются использовать особенности курдского национального движения в рамках своих собственных целей. Курдский национализм и сепаратизм, искусно разжигаемые британской дипломатией, являются британским инструментом, используемым для нанесения удара по месопотамской политике Турции. Идея «независимого Курдистана» под руководством шейха Махмуда, связанного с Англией и выступающего в качестве нового буферного государства против кемалистской Турции и отчасти против Ирана, была планом, который англичане хотели реализовать в Турецком Курдистане. Однако последние события показывают, что этот план сталкивается со многими трудностями. Приверженность шейха Махмуда британской политике весьма спорна. Курдское движение кажется слишком сложным и независимым, чтобы оставаться послушной игрушкой в руках британцев. Телеграммы шейха Махмута, протестующие против агрессивной политики Великобритании в Курдистане и недавно переданные правительствам всех европейских государств; отъезд шейха Махмута из Сулеймании, означающий разрыв отношений с британцами, и возобновление борьбы за руководство курдским движением, свидетельствуют о том, что это движение перешло на новый этап развития. Правители кемалистской Турции, принимая во внимание необходимость общего фронта против нападений империализма, а также оценивая особенности и права курдского движения в пределах новых границ Турции, могут ослабить британскую карту и создать свой собственный передовой форпост в Южном Курдистане, поскольку он доминирует над всей Северной Месопотамией. В настоящее время тот факт, что Курдистан разделён на две части — Южную, тесно связанную с британцами и осуществляющую их планы, и Северную, которая, вероятно, является эффективным инструментом в руках кемалистов и может стать центром нового курдского движения, — открывает совершенно новые перспективы в контексте курдского вопроса. Конечно, в этой обстановке особый интерес представляет анализ курдского движения и всех курдско-турецких отношений. Поэтому я считаю правильным, что изучению курдского вопроса, которому до недавнего времени уделялось так мало внимания, теперь уделяется столько внимания.
Если мы рассмотрим общие границы расселения курдов, проживающих в приграничных провинциях Турции и Ирана, мы увидим, что они достигают Мосула на юге, Лазистана почти на севере, Центральной Анатолии на западе и предгорий горы Арарат с районами Керманшах и Согукбулак на востоке.Все западные авторы, занимавшиеся курдской проблемой, сходятся во мнении, что у курдов нет национальной культуры и особой истории. Европейские востоковеды выдвинули множество предположений и взглядов, чтобы объяснить происхождение курдов. Один из этих востоковедов, сэр Джон Малкольм, который искал происхождение курдов в легендах и преданиях Передней Азии, пришёл к выводу, что в этих текстах не встречается никаких следов курдского племени. Первый и единственный курдский историк (родился в 1532 году) Шериф Хан Битлиси, чьими трудами о курдской истории другие историки часто пользуются, подробно передаёт следующее. Курды по происхождению являются иранцами и в период оккупации Ирана Зохаком укрылись в горных районах современного Курдистана, с тех пор не создали независимого государства и живут под властью своих соседей (в основном Ирана). Европейские историки разгадали смысл легенды о Зохаке; он не является исторической личностью, а представляет собой персонифицированное выражение иностранных держав, которые на протяжении тысячи лет правили Ираном, и существует единодушное мнение, что под этим именем подразумеваются ассирийцы. По мнению историков, именно в этот период курды переселились с Иранского нагорья в современные горы Курдистана.
То, что курды имеют иранское происхождение, с уверенностью подтверждается филологическими данными. Как грамматика, так и словарный запас курдского языка идентичны персидскому; позднее в него были включены слова из языков соседних народов, таких как арабский, турецкий, грузинский, армянский и др. В него вошло большое количество слов. Его основные праздники и обряды такие же, как в Иране. Связан с культом солнца и, находясь под влиянием ислама в Иране, первый и осенний, а также связанные с равенством дня и ночи праздники являются основными праздниками курдов. Это праздники Навруз и Михрикан, последний из которых в настоящее время забыт в Иране, хотя в некоторых регионах он был отмечен в 19 веке. его отмечали на рубеже веков. Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время окончательно доказано иранское происхождение курдов.
Разделение курдов между Ираном и Турцией произошло после серии войн, и в результате курды были разделены на два неравных по размеру куска; большая часть перешла к Турции, а меньшая — к Ирану, при этом это разделение было осуществлено по религиозному признаку. Иранские курды в основном являются шиитами. Среди них встречаются сунниты, которые в основном происходят из Турецкого Курдистана и сохраняют тесные связи с ним. На самом деле среди иранских курдских племён верующими шиитами являются только племена Келхор и Кальян; остальные же принадлежат к Али-Аллахи.
Между турецкими шиитами и иранскими шиитами существует множество различий. Племена в Иране уже перешли к полуоседлому образу жизни, и даже кочевые курды в течение части года занимаются земледелием. Турецкие курды, как правило, занимаются животноводством и мало интересуются сельским хозяйством. В плане одежды и быта, а также внутрисемейных отношений иранские курды ощутили влияние цивилизации и по сравнению с турецкими курдами более близки к городской жизни. Язык турецких курдов, хотя и сохранил свою персидскую основу, подвергся влиянию турецких, грузинских и русских слов и имеет грубое произношение.
Курды делятся на множество племён; эти племена, в свою очередь, разделены на множество подгрупп и родов. Мы укажем на самые многочисленные из этих племён и их подгруппы.
Среди иранских курдов есть основные племена, показанные ниже: Кельхор, Сенджаби, Келхани, Нейризи, Кальян, Джеванруди, Арделани, Учанлу, Каф, Дерази, Саккизи, Банен, Авромани, Керенди (последние 4 племени названы в честь их местонахождения), племена курдов Гелбаги, Мандоми, Мукри, Мамеш, Шеккак и Маку. Каждое из этих племён проживает в определённом регионе. В других районах Ирана также имеются некоторые курдские племена; они были переселены сюда в разные периоды, особенно в период правления Сефевидов.
Основные племена турецких курдов: Бабан, Каф, Сувейди, Берзенджи или говара, Зенгене, Хемавенд, Батиян, Шеккак, Номейран, Биликан, Некоторые, Брадост, Ройки, Редкани, Мами, Мукри, Халиди, Барзан, Тилаку, Гуркили, Пируз, Бельбаси, Хайдеран, Ришван, Махмуди, Мейханлы, Басаки, Довуди, Реши, Мерсави, Чеквени, Шекари, Езиди. Среди них наиболее важную роль в курдском национальном движении играют племена Шаккак, Бабан, Мукри, Роджки и Мамеш.
По образу жизни курды делятся на две неравные части. Большую часть составляют кочевники; они живут в палатках и занимаются скотоводством. Они живут за счёт торговли продуктами своего скота: кожей, молоком, сыром, маслом и т.д. Кроме того, они занимаются и коврами, которые не рвутся во время перекочёвок. Более мелкая часть населения оседла и занимается сельским хозяйством. Обе группы весьма хорошо вооружены. По сути, жизнь курдских племён — это жизнь в вооружённом лагере. Они очень выносливы; хорошо переносят лишения и голод и благодаря этому могут долгие годы вести борьбу и противостоять правительственным силам. В условиях войны курд может прожить несколько месяцев на нескольких хлебах (эти хлеба, по аналогии со словом «жизнь», называются «беджи»), хранящихся в кожаном мешке на спине, и небольшом количестве каштанов.
Сельскохозяйственные работы у курдов ведутся в очень примитивной форме и выполняются только с помощью мотыг. Производятся кукуруза, пшеница, овес, просо, табак и хлопок. Пшеница выращивается в очень небольших количествах (только для удовлетворения потребностей вождей племён и ханов). Основным богатством курдов и товарами, обращающимися на внутреннем рынке, являются табак, хлопок, шерсть и ковры. Торговля между курдами осуществляется исключительно путём обмена, и деньги не играют никакой роли. В внутренней торговле доля обмена между городом и деревней очень велика. Предметы повседневного потребления и изделия кустарного промысла (например, иголки, нитки, пуговицы, тряпки, веревки, чай и другие товары доставляются в деревни еврейскими торговцами, которых в просторечии называют «совдегер» или «черчи». Женские украшения и чистящие средства также привозят из городов; ткани, необходимые для женской и мужской одежды, производятся племенами и отличаются исключительной прочностью. Торговцы являются единственной связью между городом и племенами и обладают большим влиянием на них.
Кочевые курды также занимаются сельским хозяйством. В зимний сезон они спускаются с гор и селятся в тёплых районах (зимние поселения или «герме сир»), а летом, прежде чем подняться на высокогорные пастбища, сеют там кукурузу и пшеницу. Несколько сторожей оставляются присматривать за засеянными полями. Когда же возвращаются из летних жилищ («serde sir»), они собирают уже созревший урожай. Большинство курдских племён, таких как езиды, гельбаги, панчвани, гуран, джэванруди, мандоми, носят одежду, изготовленную из тканей, которые их женщины производят дома. Эта ткань настолько прочна, что одежда передаётся по наследству из поколения в поколение и часто используется уже в четвёртом поколении.
Естественный экономический строй курдов совпадает с их патриархальным родовым строем. Каждое племя находится под властью вождя. Этот вождь, как правило, принадлежит к наиболее влиятельной семье племени, а в случаях, когда он не происходит из такой семьи, этот недостаток восполняется путём заключения брака. В рамках патриархального строя религиозная власть, как правило, тесно связана с функциями управления, и в то же время курдские вожди, захватившие в свои руки и религиозную власть, занимают наиболее влиятельное и могущественное положение. Хотя племена и подчиняются своим вождям, во внутренних делах большое влияние имеют «кетхуда» и мелкие ханы. Все важные вопросы всегда решаются на собрании, в котором участвуют соответствующие лица и все влиятельные представители племени, и глава племени обязан это учитывать.
Молла полностью подчиняются вождям племён и являются их послушными орудиями, хотя внешне вожди пользуются их авторитетом.
У каждого племени есть свой сейид, ахунд и шейх; все дела, связанные с религией, обрядами и обычаями этого племени, управляются ими. Среди них наибольшую власть имеют сейиды, происходящие из рода пророка. Шейхи являются представителями определённых религиозных школ («тарикатов»); в Курдистане их существует несколько. Наиболее влиятельными являются кадирийцы и накшбандийцы. Первое название происходит от шейха Абдулкадира Гейлани, основателя тариката, а второе — от Сайида Накшбанди.
Курды с точки зрения религиозных верований делятся на 4 группы. Две из них, сунниты и шииты, являются мусульманами. Сунниты делятся на четыре мазхаба: ханбалитов, маликитов, шафиитов и ханафитов. Все эти группы (за исключением шафиитов) крайне враждебны по отношению к шиитам. Поэтому шииты часто скрываются под именем шафиитов. Язидизм и Али-аллахизм относятся к не исламским верованиям. Езиды — это самостоятельная дуалистическая группа, они не смешиваются с другими, поэтому составляют отдельную часть курдов и приняли особую форму племени. Это племя очень сплочённое и стойкое, его представители живут долго.
Чтобы избежать преследований со стороны мусульман, они часто выдают себя за мусульман, и именно поэтому на их надгробиях пишут аяты из Корана.
Али Аллахи́сы, хотя по происхождению и являются мусульманами, фактически не являются мусульманами. Древняя иранская религия, основанная на вере в то, что Бог находится среди людей и обитает в одном из них, находит своё воплощение в этом тарикате. По их мнению, Али является таким человеком. По их убеждению, Мухаммед смог добиться определённых успехов только с помощью Али, однако из‑за того, что он не в полной мере прислушивался к Али, он был обречён на неудачу.
Важнейшим религиозным центром али-аллахитов является район Дар-э Гомбед в горах Далаху в Иране, самая высокая вершина которых всегда покрыта снегом. Здесь среди гор был построен купольный храм для Али. По преданию, на вершине самой высокой горы здесь находилась крепость последнего представителя династии Сасанидов и свергнутого арабами Йездигерда. Этот священный центр али-аллахитов расположен на юго-западе Керманшаха, в треугольнике, образованном границей между Керенд–Каср-и Ширин–Турция. Сюда был проведён акведук из Риджаба в Каср-и-Ширине, расположенного на расстоянии более 100 километров отсюда. Вода поднимается на высоту до 10 тысяч метров. Это самый священный центр веры Али Аллаха. Согласно их вере, Али постоянно воплощается в отдельных людях, главным образом в сайидах и шейхах, поэтому среди них всегда выбирается один, которому оказывают наибольшее почтение. Среди сейитов наибольшее уважение пользуется Сейит Барака, а его потомки играют важнейшую роль среди иранских али-аллахитов. На территории Турции он занимает положение, подобное положению Сейит Рустема, проживающего недалеко от Киркука.
Положение женщины среди курдов сильно отличается от того, что наблюдается у других мусульман. У курдов и в целом в кочевых обществах женщины (особенно жёны вождей и влиятельных лиц) играют важную роль. Все женщины свободны, не закрывают лица и участвуют во всех делах племени. Принимать гостей входит в их обязанности. В отсутствие мужчин они могут принимать решения по всем вопросам управления, суда, наказания, штрафов и т.д. Война и мир, объединение или отделение от других племён, отношения с правительством также осуществляются при полном и активном участии женщин, которые наравне с мужчинами пользуются правом голоса. В племенах, не занимающихся земледелием, все дела лежат на женщинах. Мужчины занимаются только войной, охотой и грабежом. В оседлых земледельческих племенах мужчины также участвуют в полевых работах, но все остальные дела по-прежнему выполняют женщины.
Некоторые курдские группы исповедуют несторианское вероучение. Их важнейший центр находится между Мосулом и Киркуком. Несторианские курды ведут оседлый образ жизни и занимаются сельским хозяйством; благодаря связям с миссионерами они более культурны.
Следует также кратко коснуться весьма самобытного искусства и литературы курдов. Взяв все жанры, размеры и рифмы из персидской поэзии, курды воспевали яркие черты своей жизни, кочевую жизнь, племенные традиции и т.д. используя эти средства. Как сразу становится ясно из содержания стихотворений и используемых поэтом образов, персидская поэзия, являющаяся продуктом оседлой городской культуры, и курдская поэзия, являющаяся продуктом кочевых племён, близких к природе, легко различимы.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
Стихотворение персидского поэта Сади:
Вечер, моя любовь, еда, вино и сладости…
Было бы здорово увидеть друзей в такое время.
Это чувства персидского поэта, который воспринимает любовь как одно из украшений жизни, наполненной дарами, и любовь наилучшим образом обретает ценность в кругу друзей.
Курдская поэзия, напротив, предлагает нам совершенно иные примеры.
Курдский поэт Нали из прошлого века:
Куда бы я ни спрятался от лучей этого полнолуния?
Сколько ещё я буду ждать, пока племя уснёт?
Влюблённый курд избегает любых дружеских компаний; чтобы встретиться со своей возлюбленной где-нибудь у ручья, вдали от посторонних глаз, он ждёт, когда наступит ночь и племя уснёт.
Стихотворение курдского поэта из племени Каф:
Я пришёл за твоими родинками,
но вот твои прядки волос.
Я попалась в ловушку,
была неопытной маленькой птичкой,
не знала, что за зёрнами злаков
может скрываться ловушка.
Курдский поэт пытается описать своё порабощение любовью с помощью образов, взятых из привычной ему жизни охотника. Любовь, по его мнению, — это соревнование, в котором победит тот охотник-воин, который лучше приспособлен к жизни.
Оседлый земледельческий образ жизни курдов также предоставляет богатый материал для поэзии. Многие курдские поэты черпают свои темы и образы из повседневной трудовой жизни земледельцев.
Из мировой поэзии Якупа Кирманишахи:
Я провёл по груди твоими ресницами,
посеял семена своей любви к тебе,
Я убрал урожай с помощью серпа для бровей,
просеял его на гумне своего сердца.
Образы в этом стихотворении описывают более близкую нам сельскохозяйственную культуру, повседневную жизнь оседлого трудящегося человека.
В поэзии многих курдских поэтов источником образов являются чувства воина и отважного разбойника, который проводит свою жизнь в набегах и грабежах. Например, один курдский поэт сравнивает победоносные взгляды, которые бросает его возлюбленная и которые покоряют его сердце, с нападением вооружённых кочевников, грабящих торговый караван.
Твои черные глаза отдали приказ войскам ресниц;
Эй, армия кровопийц, вперёд. Пришло время грабить.
Вся курдская поэзия наполнена реальной жизнью; это делает её изучение гораздо более интересным. Курдская поэзия достаточно известна в Иране, тогда как в Турции, где существует режим, угнетающий нетурецкие народы, она была запрещена и начала публиковаться на курдском языке лишь во время Первой мировой войны.
Те, кто изучает повседневную жизнь курдов, обычно удивляются большим различиям, наблюдаемым между жизнью курдов и живущих по соседству с ними персов и турок. Курдская племенная жизнь выработала весьма отличающиеся социальные формы; она осталась чуждой индивидуалистическому образу жизни, сформировавшемуся у их соседей, в особенности в результате того, что женщины вели замкнутую жизнь в гаремах. В любое время года, если погода хорошая, курды, молодые и старые, мужчины и женщины, собираются вместе, танцуют и поют. В середине танца, называемого «сар чупи», находится руководитель танца, женщина или мужчина, называемый «главой танца», который, держа в руках два платка, танцует в одиночку под аккомпанемент барабана и зурны. Невозможно увидеть общественный праздник в Турции или Иране, в котором женщины принимали бы столь активное участие.
В настоящее время курдские интеллектуалы и основные политические деятели курдов в основном находятся под влиянием Великобритании. Это можно объяснить историей курдского национального движения и поддержкой, оказываемой англичанами курдским движениям за независимость. С приходом к власти Партии «Единение и прогресс» националистический режим, созданный младотурками, способствовал развитию этого движения. Этот режим наиболее ярко проявлялся в сфере образования. Йонтюрки, особенно благодаря проводимой ими националистической и пантюркистской политике, в частности в сфере школьного образования, породили национальное движение йонтюрков; более того, эта политика вызвала националистические реакции также среди арабов, албанцев и других народов Турецкой империи.
До этого периода все образовательные программы в турецких школах были основаны на религии и соответствовали исключительно идеологии исламизма; эта идеология устраняла национальный вопрос среди различных мусульманских народов и удерживала их вместе как единое целое. Исламская религия в руках турецкого правительства была инструментом, используемым для удержания под контролем всех мусульманских народов в составе империи и предотвращения возникновения возможного националистического или сепаратистского движения. Среди курдов, живших как оседло, так и кочево, оторванных от мира и ничего не знавших о нации и государстве, имя халифа, то есть турецкого султана, было священным символом, связывавшим их с Турцией.
Курдские молодые люди, обучавшиеся в стамбульских школах и в этот период окончившие специальные профильные учебные заведения, в первую очередь были приверженцами исламизма, поскольку эта идеология даже была превращена в необходимое условие для получения специальных научных степеней. Ученики стамбульских школ, независимо от того, к какой нации они принадлежали, выходили из этих школ фанатиками ислама; они верили, что пророк может изменить естественный порядок мира, чтобы наказать неверующих, и что ни одна наука не может существовать без религии. Те немногие, кто понимал важность национализма, не могли выступить против устоявшихся традиций.
В период правления «Единения и прогресса» турецкая политика претерпела фундаментальные изменения. Это изменение немедленно отразилось и на школе. Это место стало базой для распространения идеологии национализма и пантюркизма. Йонтюркцы, чтобы укрепить своё влияние, основали ряд учительских школ (дар-уль муаллимин); в них должны были приниматься только османские турки, являющиеся членами «Единения и прогресса», и готовиться учителя. Эти школы подготовили значительный преподавательский состав, который должен был вести естественнонаучные предметы и обладал хорошей технической подготовкой. Однако основой образования в этих школах была идея расы. Цель и программа этого образования выражались в следующем лозунге: «Сделать всех мусульман турками».
Молодые люди, подготовленные и национально воспитанные для движения младотурков, были готовы с оружием в руках защищать турецкий народ от нетурецких элементов; этот новый преподавательский состав, воспитавший их, также способствовал развитию идеи национализма среди молодёжи нетурецкого происхождения. Таким образом возникло движение йонкуртов, целью которого была защита курдов от притеснений со стороны турок.
Эта сепаратистская политика и борьба за независимость впоследствии превратились в инструмент, который британцы использовали в своих руках для достижения своих целей на Ближнем Востоке. С одной стороны, бездарные националистические политики младотурок, с другой — пропаганда британских агентов были двумя важными факторами, приведшими к возникновению «Курдских комитетов независимости». Эти комитеты, поначалу состоявшие только из новых курдских интеллектуалов, получивших образование в стамбульских школах, пытались добиться от турецкого правительства автономии и других привилегий для курдского народа; это движение особенно ярко проявилось с началом Первой мировой войны. Однако сопротивление младотурок этому и пантюркистская пропагандистская организация «Турецкий очаг» были в руках младотурок главным средством распространения пантюркизма на Ближнем Востоке; это привело к тому, что движение младотурок ушло в подполье, а затем бросило их в объятия англичан, которые превратились в покровителей угнетенных народов. Однако после обнародования известных 14 пунктов Вильсона молодые курды смогли открыто заявить о себе и вышли на улицы Стамбула, требуя независимости Курдистана. В этот период в Стамбуле начали действовать несколько комитетов, среди которых самыми известными были следующие:
* В последнее время, после победы кемалистов над греками, Турецкий клуб вновь возобновил свою деятельность в Анатолии и в Стамбуле. -Лахути
Общество возвышения Курдистана (Kürdistan Teali Cemiyeti) и «Истикляль-и Курдистан» («Независимость Курдистана»). Кроме того, отдел пропаганды Йонкюрта издавал на курдском языке такие газеты, как Jiyan (Жизнь), Kürdistan, а также множество брошюр и антологий курдской литературы; ранее они были запрещены в Турции.
В этот период в курдском движении в основном наблюдались четыре течения: 1) полная независимость Курдистана как программы курдской интеллигенции; 2) автономия Курдистана во внутренних делах под эгидой Турции при условии сохранения турецкого языка под турецким флагом; довольно слабая группа; 3) независимый Курдистан под эгидой Ирана; в этом отношении некоторые настаивали на принятии иранского флага, а другие — на его замене. он предлагал сохранить только значок солнца. Эта группа состояла из нескольких влиятельных курдских лидеров, игравших определённую роль в мире дипломатии; во главе её стоял Шериф-паша, занимавший важные посты в Турецкой империи и бывший делегатом Турции на Версальской конференции; во время конференции он подал в отставку и объявил себя делегатом Курдистана. В этот период Шериф-паша вёл переговоры в Париже с министром иностранных дел Ирана Мошавер-ол-Мамалик по вопросу о переходе Курдистана под иранский протекторат. Однако эти переговоры были встречены с неодобрением пробританскими элементами иранского правительства. 4) Четвёртое течение выступало за создание независимого Курдистана под британским протекторатом со своим флагом и официальным языком (курманджи). Наиболее влиятельные вожди и лидеры курдских племён, среди которых шейх Абдулкадир (ныне выступающий против англичан и организующий курдское движение в антибританском Северном Курдистане), курдский Мустафа-паша и др.
Эти группы сформировались в рамках йонкюртской интеллигенции Стамбула. В самом Курдистане националистическое движение ещё задолго до войны поддерживалось английскими агентами; среди них наиболее талантливым и заметным был мистер Соан прожил в Иране несколько лет и смог в совершенстве выучить персидский язык. Mr. Соан, в дни, когда движение младотурков было наиболее интенсивным, прибыл в Курдистан под именем ширазского купца Хаджи Али Ширази и поселился в Голь-Амбар (турецкое название: Халепча), являвшемся центром племени Джаф численностью 60 тысяч человек. Здесь мистер Соун поселился в доме племянника Махмуд-паши, старейшины и бесспорного лидера этого племени. Достигнув важного события, он наладил связи с наиболее прогрессивными и интеллектуальными представителями племени, основал йенкюртские ячейки и организации курдского движения, а после британской оккупации Багдада издал там газету на местном курдском диалекте под названием Ti Geeşti Rasti («Вы правильно поняли»); газета пользовалась широким вниманием по всему Курдистану. Эта газета сыграла огромную роль в создании курдского националистического движения; она была очень талантливой и издавалась с учетом курдской психологии. Газеты Йенкюрта, издаваемые в Стамбуле, они не смогли сыграть такую же роль, как газета Соана, потому что материалы и сведения о реальных событиях, которыми располагал мистер Соан, в них отсутствовали, поэтому они освещали лишь общие темы. Mr. Соан в своей газете подробно излагал историю курдского движения; при этом он приводил множество примеров жестокого и несправедливого обращения турок с курдами. Статьи об истории Курдистана, а также списки и жизнеописания курдских лидеров, убитых турками, и т. д. публиковались статьи. Все действия курдов, направленные на освобождение от всех видов сборов и налогов, описывались как примеры неповиновения туркам, а операции турок по их подавлению — подробно. Они излагались в очень яркой форме, с использованием поразительных деталей и представлялись как история курдского националистического движения. Таким образом, деятельность мистера Соуна заложила основу для независимого курдистанского движения под эгидой Великобритании.
К этому периоду относятся и попытки англичан использовать курдские племена с целью инициирования националистического движения в Анатолии и нанесения удара по кемалистам в спину. Однако кемалисты, победив курдов, заключили с ними соглашение, и после этого курдско-кемалистские отношения на некоторое время вступили в мирный период. В результате кемалистского движения вся связь Стамбула с юнкуртами была прервана. Кемалисты, завладев стамбульской корреспонденцией, уничтожили её, а газеты, издававшиеся там, сожгли. Движение йонкуртов в Стамбуле было практически полностью изолировано от курдского движения на севере и могло вести свою деятельность только среди курдов в районах, оккупированных англичанами, однако это обстоятельство предоставило англичанам возможность контролировать курдское движение. Многие члены этих организаций не захотели работать на британцев и покинули Стамбул, бежав за пределы Турции. Таким образом, движение в Турецком Курдистане было оставлено без внимания и использовано британской дипломатией, которая была поставлена перед задачей установления здесь, в Северной Месопотамии, своего господства. Британская политика в Курдистане также прибегала к тем же методам в надежде, что она сможет обеспечить себе более или менее прочное положение в основной части Месопотамии, но из-за сложности курдских условий, борьбы между племенами, противоречий интересов между отдельными группами предпочтения британской политики в Курдистане менялись много раз, и им приходилось поочередно поддерживать те или иные группы.
Курдский родовой строй и патриархальная структура, в которой важную роль играют вожди племён и шейхи, соперничество и постоянная вражда между этими правителями, а также неустойчивое экономическое положение кочевых племён… Все это создавало такие условия, что в этих условиях британская политика могла легко влиять на формирование отдельных групп, создавать свой собственный круг сторонников и сохранять механизмы воздействия на курдское движение. Поэтому необходимо знать не только экономическую деятельность и повседневный образ жизни курдов, но и представителей групп, выражающих интересы племени или рода. Давайте рассмотрим основных курдских лидеров, которые в наши дни играют руководящую роль в Курдистане.
Южная часть Турецкого Курдистана, находящаяся в настоящее время под британским влиянием, объединяется вокруг Сейита Тахи, ярого врага Турции и главного инструмента британцев. Деятельность Сейита Тахи привела к появлению у него соперников, из которых наиболее важным является шейх Абдулкадир, претендовавший на роль объединителя Северного Курдистана и находившийся в тесном союзе с кемалистами. Благодаря интригам шейха Абдулкадира турецкое правительство взяло Сейита Таха под наблюдение, несколько раз арестовывало его и отправило в Стамбул, чтобы он мог разорвать связь с находящимися под его влиянием курдскими массами. Во время первой попытки ареста Сейита Тахи, чтобы доставить его в Мосул, был отправлен отряд из 200 солдат. Но курды напали на солдат, отобрали у них оружие и спасли своего вождя. Турецкое правительство во второй раз решило захватить Сейита Таха с помощью обмана. Была послана колонна из 400 человек, и Сейит Тах был схвачен. Когда курды узнали об этом, они окружили колонну и потребовали, чтобы им отдали Сейита Таха. Командир сказал им, что, если они сделают хотя бы один выстрел, он собственными руками убьёт Сейита Таха. Сейит Таха потребовал от курдов сохранять спокойствие и не разбегаться, после чего его доставили в Мосул. Однако, увидев, что среди курдов начались волнения, губернатор Мосула освободил его и отправил в Курдистан. Всё это превратило Сейита Таха в ярого врага Турции, и в последних событиях англичане использовали его в своих целях. В период (1921-1922 гг.), Когда британцы поддерживали операции Симко против иранского правительства, создав независимый Курдистан в северных регионах рукой Исмаила Ага Симко, Сейид Таха был активным членом британцев; он обеспечивал связь между Симко и британским командованием, поставляя курдам оружие, деньги и подкрепления из Багдада. В настоящее время Сейит Таха проводит активные операции против кемалистов и препятствует проникновению кемалистов в нефтяной регион в Мосуле.
Шейх Махмуд является внуком Кака Ахмеда Шейха (по-курдски: Kaka Ahmey), одного из влиятельных шейхов рода Берзенджи (ветвь, происходящая от Али и Фатьмы); его уважают как среди суннитов, так и среди шиитов. Его отец, Сейит Ресул, обладал большим влиянием во всей области Шехрезур (сюда входят Сулеймания, Гол Амбар и земли к северо-востоку от Киркука). Шейх Махмуд сам пользуется огромным авторитетом среди курдов, его считают святым святым. История этой семьи также объясняет, почему они стали врагами Турции. Турецкое правительство, с завистью смотревшее на курдское движение и опасавшееся усиления влияния этой семьи, использовало здесь обычные восточные методы. Правительство пригласило Сейита Ресула и сорок его родственников в Мосул, чтобы больше не выпускать их оттуда. Однако турецкое руководство, опасаясь открыто выступить против семьи Сейита, попыталось разжечь конфликт между арабским населением Мосула и курдами. Несмотря на то что квартал, выделенный для курдов, охранялся специальным подразделением, охранники перешли на сторону арабов, и курды были убиты, а семью Сейита, в частности, разрубили на куски. Из этой кровавой ловушки смог выбраться только шейх Махмуд (тогда ему было всего 10 лет); Его, переодетого, доставили в Курдистан к одному из его родственников. Этот инцидент вызвал возмущение среди курдов, и они поклялись истребить весь народ Мосула. Турки направили в город подкрепления, выступили посредниками и смогли установить мир. Шейх Махмуд сам много страдал от рук турок. В начале Первой мировой войны он, как исламский муджахид, призывал к священной войне против неверных и, отправив на сирийский фронт 1000 своих конных муджахидов для борьбы против французов, оказал турецкой армии очень важную услугу. Однако он поссорился с командующим 6-й армией, который пригласил его в Мосул для проведения переговоров. Поскольку шейх Махмуд опасался ехать в город, где его отец был предательски убит, в этом случае он был задержан в Сулеймании по обвинению в неподчинении турецкой военной администрации и отправлен в тюрьму Мосула. Он оставался там до весны 1917 года, когда англичане начали движение в сторону Мосула. В этот период тактика англичан заключалась в поддержке арабского движения против турок. 6. Командующий армией Али Ихсан-паша, видя, что ситуация в Мосуле безвыходная и арабы перешли на сторону англичан, захотел опереться на курдов и с этой целью освободил шейха Махмуда; Он принял его и предложил ему отправиться в Сулейманию, чтобы организовать сопротивление британцам. 10 дней спустя британцы оккупировали Мосул. Шейх Махмуд начал интенсивную работу по организации курдского сопротивления британцам. Англичане взяли его в плен и доставили в Басру; там он провёл в тюрьме более двух лет. Когда англичане поняли, что их надежды на объединение Курдистана под властью Исмаил-аги Симко были утрачены, они освободили шейха Махмуда из тюрьмы, присвоили ему титул Мелик-и Курдистан (король Курдистана) и отправили его в Сулейманию. Англичане намеревались использовать независимый Курдистан в борьбе против кемалистов, но шейх Махмуд отказался выполнять их план и в феврале 1923 года порвал отношения с британцами. В ночь на 3 марта большая часть населения Сулеймании также покинула город, двигаясь в направлении горы Сары на северо-западе Сулеймании; по некоторым сведениям, они пересекли иранскую границу в районе, где проживает племя Авроман. В разрыве Шейхом Махмудом связей с британцами большое влияние оказали его переговоры с правительством Анкары о предоставлении Курдистану автономии. В настоящее время шейх Махмуд находится в состоянии ожидания, и нет никаких сомнений в том, что кемалисты могут приобрести верного союзника в его лице, если они пересмотрят свой подход к курдской проблеме.
Шейх Абдулкадир — внук знаменитого шейха Убейдуллы; его резиденция находится в Шемдинли. Шейх Убейдулла пользовался огромным влиянием среди курдов; его считали пророком. У него были большие земельные владения. Правительство Йонтюрка, борясь со всеми проявлениями национализма, пыталось удержать его в Стамбуле, чтобы изолировать Абдулкадира от курдского движения, чтобы ослабить влияние семьи шейха на курдов; он занимал многие высокие посты в турецкой администрации, а в последнее время был членом сената. Представителем Абдулкадира в Шемдинли был шейх Абдулла, один из его родственников. По указанию Абдулкадира шейх Абдулла вел ожесточенную борьбу против семьи Сейид Таха, которые были его соперниками за власть среди курдов. В настоящее время кемалисты рассматривают возможность использования авторитета шейха Абдулкадира для организации борьбы против нападений Сейита Таха в Северном Курдистане.
Среди других важных фигур курдского движения; необходимо также указать шейха Хусаметтина и братьев шейха Наджметтина, которые обладают высокой религиозной властью во всем Курдистане. В частности, влияние шейха Наджметтина, младшего из этих братьев, очень велико, и курды считают его святым и называют шахом.
Исмаил Ага Симко представляет иранских курдов и всегда играл большую роль в судьбе Турецкого Курдистана. Он принадлежит к племени Шеккак, проживающему на землях, расположенных вдоль турецкой границы к юго-западу от Урмии и Салмаса. Его дед Али-ага Шеккак вместе с шейхом Убейдуллахом к концу периода правления Насреддин-шаха под маской борьбы суннитских курдов против шиитов захватил большую часть иранского Азербайджана и даже пригороды Тебриза. После упорной борьбы против иранского правительства Али Ага был схвачен и казнён. Отец Исмаила Ага, Джафер Ага, также был арестован и убит иранским правительством вместе со своим старшим сыном. Даже одних этих семейных распрей достаточно, чтобы Симко стал заклятым врагом иранского государства. Симко появился на сцене с началом Мировой войны, начав вместе с русскими войсками военные операции против турок. История этих попыток очень сложна, и для её понимания необходимо провести длительное исследование политики Турции в отношении Иранского Азербайджана, а также политики Германии в отношении Ирана и Курдистана во время Второй мировой войны. Здесь нам достаточно знать следующее; ещё до того, как Турция вступила в войну, турецко-германская политика в Иранском Азербайджане была направлена на разжигание конфликта между племенами в Иранском Курдистане и российскими войсками. Будучи одним из персидских националистов, Эмир Хашмет, который должен был стать лидером курдов, которых предполагалось направить против России в соответствии с германо-турецкой политикой, был соперником Исмаила-аги и предпочёл объединиться с русскими, вместо того чтобы подчиниться Эмиру Хашмету. Во время Второй мировой войны Симко, стремясь укрепить своё положение, постоянно менял стороны, то переходя на одну, то на другую, и стал источником одинаковой степени угрозы как для своих врагов, так и для временных союзников. В этот период начали формироваться его отношения с британцами. Используя его, англичане попытались организовать его как барьер на пути турецко-германского экспансионизма, направленного на восток. После русской революции и вывода русских войск из Ирана Симко занял почти независимое положение. Именно в этот момент началась его борьба против иранского правительства; они с помощью обмана и подтасовок хотели привязать Симко к себе или сломить его силу. Когда началась кемалистская революция, вокруг Симко собралось множество турецких солдат; это были те, кто не смог вернуться на родину. В этот период отряды Симко превратились в регулярную армию. Большое количество опытных турецких офицеров и советников организовали эту армию, а связи с британским командованием в Мосуле обеспечили её хорошее вооружение. Тем временем Сейит Таха привёз из Багдада пулемёты, полевые пушки, винтовки, деньги и нескольких английских советников. Параллельно с этим Симко укрепился также благодаря победам, одержанным над иранскими войсками; он захватил 8 пушек, несколько пулемётов, 3 тысячи винтовок и провозгласил независимость Курдистана. Симко официально принял на себя роль короля Курдистана, утвердил свой собственный герб, состоявший из рисунка двух горных пушек, расположенных крест-накрест; на гербе была надпись «Независимый Курдистан». Это произошло весной 1922 года; в августе того же года Симко был разгромлен иранскими войсками, его центральный опорный пункт — крепость Чехрик — был захвачен, а сам он был вынужден бежать и укрыться на территории Турции. Здесь он попытался собрать вокруг себя курдские племена региона Ван, чем вызвал реакцию турок и потерпел поражение. После этого Симко на некоторое время исчез из поля зрения. Однако успехи англичан в Южном Курдистане побуждают кемалистов организовать против них курдский фронт, и они, по-видимому, полны решимости использовать для этой цели Симко, а также шейха Махмуда. Согласно последним сообщениям, Симко примирился с кемалистами и ведёт активную работу по организации курдов Севера и Ирана. Этот аспект темы выходит за рамки моих целей в данной статье. Единственное, что я могу сказать, — это то, что курдское движение в Турции, несомненно, в значительной степени повлияет на ситуацию в Иранском Курдистане. Иранские курды получают информацию об успехах курдского движения в Турции, а также о перспективах курдской автономии. С другой стороны, они видят, что политика иранского правительства, как и прежде, направлена на их разоружение и искоренение идеи курдской независимости, и начинают проявлять тенденцию к сближению с движением Симко. Однако это создаёт угрозу возникновения новых проблем в Иранском Азербайджане.
Новости о встрече, которая в ближайшее время состоится в Ване по вопросу курдского вопроса, особенно затрагивают иранских курдов; на эту встречу, в которой предполагается участие всех лидеров курдского движения, возлагаются большие надежды.
Лахути. Курдистан и курды. «Новый Восток», 1923, N 4;
Тонкое перо в руке мастера — это не просто инструмент, а дирижерская палочка, заставляющая немые чернила звучать симфонией смыслов
В этом материале я хочу оставить небольшую рецензию о поистине титаническом труде Лятифа Маммада Бруки, который в своей книге «Курды: начало исторического пути» подробно реконструирует ранние этапы этногенеза курдского народа.
Автор исследует начальный исторический путь курдского этноса, многое посвящает топонимике и этногенезу народа. Историк избегает излишней мифологизации, характерной для многих работ по национальной истории, придерживаясь строгой академической линии — за что автору отдельная благодарность. Я с особым почтением отношусь к трудам, фундамент которых основан на широком спектре научных источников.
Работа состоит из 8 глав, каждая из которых демонстрирует свое содержание в полном объеме. Автор последовательно проводит читателя через эпохи: от раннего периода и становления цивилизации курдов до раскрытия темы курдских племен и героев. Особое внимание Лятифом Маммадом уделено тому, как внешнее именование «курды» постепенно трансформировалось во внутреннее самоощущение народа. Автор анализирует, как ранняя историография фиксировала переход от племенной раздробленности к первым зачаткам государственной общности.
В своей книге Лятиф Маммад использует значительное количество первоисточников: труды российских и зарубежных историков, обзоры и хроники, сочинения и отрывки из научных журналов, а также бесценные полевые материалы. Он успешно переводит сложные реалии на современный язык, сохраняя при этом научную строгость. Труд насыщен иллюстрациями, картами и таблицами, что помогает читателю визуализировать описываемые события.
Мне, как человеку, интересующемуся искусством, было весьма любопытно ознакомиться с материалами духовной и материальной культуры курдов: увидеть образцы древнейших рукописей и барельефов, узнать нюансы курдской мифологии. Значительную часть этого раздела Лятиф Маммад справедливо посвятил фрагментам «Эпоса о Гильгамеше». А на обложке книги, словно на пьедестале, изображено эламское достояние искусства — портрет правителя Элама, выполненный из бронзы. Изделие демонстрирует высокую технику металлообработки и невероятный талант мастеров Эламского царства. Наряду с этим, было очень интересно увидеть результаты исследований автора относительно образа коня в курдской культуре и историографию коневодства. Курдская конница на протяжении веков считалась одной из самых эффективных и мобильных военных сил на Ближнем Востоке. Её история неразрывно связана с горным рельефом Курдистана, который способствовал формированию особого стиля кавалерийского боя.
Заслуживает высокой оценки раздел с красивым названием «Курды: народ меча, пера и науки», в котором отражены имена курдских деятелей музыкальных, научных, художественных и других областей. Приятно было увидеть в списке многоуважаемого мной и талантливейшего публициста Азу Авдали, обладающую потрясающе красивым слогом, научного исследователя и молодого профессора Пакизар Шамои, трудами которой я искренне восхищаюсь, а также религиоведа Ханну Омархали (в свое время ее книги по йезидизму оказали на меня неизгладимое впечатление).
Книга «Курды: начало исторического пути» является важным академическим вкладом в изучение курдской истории в наше время, что делает её бесценной для сохранения и развития историографии курдов. Работа представляет собой уникальный ресурс для всех, кто интересуется историей Ближнего Востока, предлагая взглянуть на «начало курдского пути» через призму серьезного, но доступного исторического анализа. Для русскоязычного востоковедения данный труд является важным вкладом, восполняющим дефицит современной литературы по ранней курдской историографии.
Лятифу Маммаду я хочу выразить благодарность за этот объёмный труд. Верю, что в ближайшем будущем мы увидим второй том курдской истории. Пусть ваше перо будет острым, как ум, и легким, как вдохновение.
Кочоян Джамиля Усубовна (Cemîla Ûsiv Koçoyi)
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы10 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход