Статьи
К ПАМЯТИ ПОКОЙНОГО АТАРЕ ШАРО
Амарике Сардар
Атаре Шаро (1901-1974) – езидский шейх, поэт, автор 3-х сборников стихов:
«Первый блеск» (1935),
«Стихи» (1957),
«Два мира» (1965).
Четвертый сборник после его смерти был утерян в издательстве и так и не вышел в свет.
В 30-х годах прошлого века работал в редакции газеты «Рйа таза» в качестве корреспондента.
«ПУСТЬ ЧАСТЬ ДЛЯ СТИХОВ БУДЕТ ПОБОЛЬШЕ»
Шло заседание секции курдских писателей. Собралось много поэтов, писателей, студентов, других представителей интеллигенции. Молодежи на этот раз было немало. Шел вечер поэзии. Было прочитано много стихов, и очередь дошла до Атаре Шаро. Он встал, достал из внутреннего кармана пиджака несколько сложенных листков, раскрыл их, аккуратно разгладил ладонью и обратился к председателю секции:
— А можно, чтобы эти мои новые стихи прочел бы диктор курдского радио?
Присутствующие рассмеялись, а председатель улыбнулся и спросил:
— Почему, Атар? Ты не можешь сам прочитать свои стихи или у тебя неважно со зрением?
— Нет, почему? Я сам написал эти стихи и, конечно же, могу их прочесть. Да и со зрением у меня, слава Богу, все в порядке. Просто мне кажется, когда стихи читает диктор, они звучат гораздо лучше. И потом – он будет читать, а у меня будет такое ощущение, что они передаются по радио.
Одним словом, диктор взял стихи и стал читать. Атар уставился на него и не сводил глаз, полных восторга, ерзал на месте и не мог сидеть спокойно. Диктор дочитал стихи, и раздались жидкие хлопки. Атар быстро поднялся с места и повернулся к председателю секции:
— Разреши мне… Что-то я разволновался… Я хотел бы спеть уважаемым присутствующим пару песен.
И, не дожидаясь разрешения, под смешки в зале устремился к сцене, поднялся на нее, подвинул стул поближе к собравшимся, сел, снял с головы свою папаху, сложил ее вдвое, приложил ладонь к одному уху и мягким низким голосом запел:
Ой, сельчане, сельчане,
В деревне нашей две доярки…
Атар пел долго. Когда закончил, в зале раздались бурные аплодисменты.
— Пусть половина этих аплодисментов предназначается моим новым стихам, — сказал он, чем вызвал смех присутствующих и еще более бурные и искренние рукоплескания.
— Будем считать, что на долю стихов приходится эта вторая половина, — сказал он, спустился со сцены и пошел к своему месту.
СЛАБЫЕ СТИХИ И… КЛЮЧ
Атаре Шаро всегда присылал свои стихи в редакцию газеты «Рйа таза» по почте. Через несколько дней приходил узнать, какова их судьба и какое принято решение.
В своей папахе, с широкой улыбкой на лице он заходил в редакцию, здоровался с сотрудниками, справлялся о делах и здоровье и направлялся к заведующему отделом культуры и литературы Карлену Чачани. Не снимая папахи, подвигал стул и усаживался поближе. Сначала вроде бы как сердился:
— И что ты сделал с моими стихами? – строго спрашивал он, а у самого на лице появлялась легкая улыбка. Заданный вопрос и выражение лица как-то не вязались друг с другом.
Карлен доставал папку, клал стихи перед собой и после некоторого молчания с усмешкой говорил:
— Ну, дядя Атар… Слабоваты у тебя стихи.
И так повторялось каждый раз. Атар выражал свое недовольство, которое, впрочем, длилось очень недолго. Никогда не обижался, вставал, отпускал пару шуток и с широкой улыбкой уходил.
Однажды он пришел в очередной раз, и все повторилось в точности так, как обычно.
— Ну, дядя Атар, уж слишком слабые у тебя стихи, — сказал Карлен.
— Ну так если они такие слабые, тогда возьми хороший ключ и закрепи их как следует, зачем тебя сюда посадили? – усмехнулся он в усы. – Раз так, тогда подожди, я сам это сделаю, да так, что никто ничего не сможет разобрать.
Через несколько дней к нам поступил очередной пакет с новыми стихами Атара. Карлен прочитал, от души рассмеялся и покачал головой. В конце каждого стихотворения был нарисован гаечный ключ.
УСТНЫЕ СТИХИ
Однажды мы были на свадьбе в Тбилиси, и один из гостей прочитал вслух несколько хороших сатирических стихов. И когда мы спросили, кто автор, он сказал нам, что это Атаре Шаро.
Я очень удивился, как такие стихи до сих пор ни разу не попались мне на глаза и что я мог их упустить.
Когда по возвращении мы встретились в городе с Атаром, я спросил у него об этом.
— Да, конечно, это мои стихи, – ответил он.
— А почему ты не издаешь их? – спросил я.
— Понимаешь, в чем дело… Они не пишутся, — ответил Атар. – Я сочинил их вслух, читал на нескольких свадьбах, и теперь их читает народ. Правда, с самого начала они не были так хороши. Ну, ты ведь знаешь – когда народу что-то нравится, он это берет, хорошо обрабатывает, отшлифовывает, обтачивает, лишнее выбрасывает, а недостающее дополняет. Одним словом, доводит до ума. Я не могу их писать, вернее, они не пишутся, потому что когда пробую перенести их на бумагу, то они получаются уж слишком слабые и примитивные. А может, они тем и сильны, что не подчинились законам письма, что «выросли» вот таким диким, натуральным способом, что естественные… Сам знаешь – ничего нет лучше естественного.
ЭХ, КОЗА, КОЗА…
Мы знали, что еще в 30-е годы Атаре Шаро был членом Союза писателей СССР, но потом утратил свой статус. Когда мы спрашивали его об этом, он улыбался в усы и говорил:
— Это коза исключила меня из Союза писателей.
И рассказывал, как это произошло.
— В то время мы жили на окраине города, и жителям разрешалось держать домашнюю скотину. У нас было несколько овец и коз. Ну, семья у нас была большая, много детей, и без молока и маста[1] было не обойтись.
Мой членский билет вместе с другими бумагами был в сундуке. Ну а семья наша, как вы знаете, особой аккуратностью не отличалась. Однажды моя жена забывает закрыть крышку сундука. Коза заходит в дом и съедает всю еду, которая была на столе. Но негоднице показалось этого мало, и она лезет в открытый сундук. Начинает жевать мой членский билет и несколько стихов. А какие стихи были, Боже мой, какие стихи! И пока наши хватились, пока подоспели, окаянная так сжевала мой билет и стихи, что он них ничего не осталось.
Я так и не пошел получать новый членский билет. С того дня я механически покинул ряды Союза писателей. С каким трудом я вошел в эту организацию, а коза одним махом меня оттуда исключила, — говорил он и заразительно смеялся. – Видно, самым моим строгим критиком оказалась эта белая коза.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Мы были молоды, вспыльчивы и бесшабашны. Как только выпадала возможность, мы отчаянно бросались вперед и, не глядя, рубили направо и налево.
На одном из заседаний секции курдских писателей обсуждались новые стихи и поэмы Атаре Шаро. Выступали многие, и звучали разные мнения.
Я тоже взял слово и подверг очень резкой критике его произведения. Я сказал много лишних слов, которых не стоило употреблять в его адрес. Дело дошло до того, что в тот вечер мы – я и несколько моих товарищей – использовали термин «атаризм» как синоним примитивизма.
Я закончил свою речь, сел на место и покосился на Атара. Он тоже посмотрел на меня и, заметив мой взгляд, с доброй улыбкой погрозил мне пальцем. Я подумал: Атар в своей ответной речи обязательно будет резок в мой адрес и, как несколько наших поэтов, тоже перестанет со мной разговаривать.
Итак, Атару дали слово. Он встал, посмотрел на присутствующих и начал говорить так, словно ничего неприятного не произошло. Он не сказал никому из нас ни одного обидного слова, с любовью называл наши имена, подтрунивал над нами и превратил все в шутку.
Собрание закончилось, и мы вышли. В тот вечер я почувствовал себя отвратительно – мне казалось, что я совершил большой грех. Если бы он так же резко высказался в мой адрес, сказал бы мне хотя бы одно жесткое слово, мне не было бы так тяжело. Но когда он этого не сделал, да еще с большой симпатией и любовью говорил обо мне, мне действительно стало не по себе, и замучила совесть. С того дня я почувствовал себя в долгу перед этим человеком.
Каждый раз, встречаясь с ним, я от стыда опускал голову, но он словно ничего не замечал и был со мной очень приветлив. И я решил – будь что будет, но я верну этот долг. И этот день наконец настал – исполнялось 70-летие Атаре Шаро. Я с радостью согласился подготовить и прочитать к его юбилею доклад. Пришлось немало попотеть и приложить все усилия, чтобы, не утрачивая объективизма, сказать доброе слово нашему дорогому юбиляру. Правда, я не могу судить, насколько мне это удалось, но после заседания, которое прошло в зале республиканской академии наук, Атар подошел ко мне и поцеловал в лоб. Это было для меня лучшей наградой.
— Ты знаешь, дядя Атар, ведь этим докладом я хотел отплатить свой давнишний долг, — сказал я в шутку.
— Какой долг? – удивленно спросил он.
Я напомнил ему о том собрании. Он звонко и от души рассмеялся и, похлопав меня по спине, сказал:
— Ну ты даешь! Да что ты такого сделал, что чувствовал себя в долгу передо мной? Ну, захотелось тебе что-то сказать, и ты сказал. И что, я должен был из-за этого на тебя обижаться? Стыдно, стыдно, мы же братья!
Называя весь тот неприятный эпизод кратким выражением «захотелось тебе что-то сказать», он явно хотел сгладить неловкую ситуацию и сделать мне приятное. Ему было 70 лет, и я годился ему во внуки, но он не делал между нами никакой разницы и говорил «мы братья». Вот такой и был Атар – всегда простой, человечный и великодушный…
Я и сейчас чувствую себя в долгу перед его памятью. Смогут ли эти небольшие воспоминания хоть немного облегчить этот долг? Я не знаю, но сейчас мне бы очень хотелось, чтобы я никогда не чувствовал себя должником перед Атаре Шаро и моя совесть была бы перед ним чиста.
[1] Маст – кефир, которую курды изготавливают из овечьего, коровьего или козьего молока.
1976
Перевела с курдского
Нуре САРДАРЯН,
член Союза писателей Армении.
Статьи
Отзыв Камиза Шеддади на книгу «КУРДЫ начало исторического пути»
Уважаемый Лятиф Маммад Бруки!
Примите мои самые искренние слова восхищения и глубокой благодарности за Ваш фундаментальный труд «КУРДЫ начало исторического пути». Знакомство с этой монографией, вобравшей в себя всю Вашу сознательную жизнь, посвященную научному поиску, стало для меня событием огромной важности. Эта работа представляет собой не просто академическое исследование — это настоящий интеллектуальный и гражданский подвиг.
Будучи знаком с Вашими исследованиями с начала 2000-х годов по публикациям в журнале «Дружба», главным редактором которого Вы были, а также на портале kurdist.ru, я с самого начала как читатель мог оценить системность и глубину Вашего подхода. Эти две платформы стали в буквальном смысле школой истории для русскоязычной курдской общины постсоветского пространства, а со временем — наиболее цитируемыми источниками для всех, кого интересовала непредвзятая история курдов, Ближнего и Среднего Востока. В ходе собственных изысканий я постоянно обращался к Вашим трудам, а Вы не раз любезно делились со мной ценными источниками, за что приношу свою особую признательность.
Однако именно в этой книге, объединившей все Ваши предыдущие работы — как опубликованные, так и долгие годы хранившиеся в рукописях, — Вы создали поистине энциклопедический труд. Это всеобъемлющее исследование, где каждая глава, каждый вывод становятся частью целостной картины многовековой истории курдского народа.
Особое значение имеет то, как Вы последовательно и доказательно восстанавливаете историческую преемственность курдского этноса. Опираясь на авторитет таких учёных, как М. С. Лазарев, Н. Я. Марр, В. Ф. Минорский, а также привлекая целый корпус средневековых источников — от трудов арабоязычных курдских, арабских и персидских авторов до свидетельств сирийских, армянских, албанских и грузинских хронистов, — Вы создаёте неопровержимую цепь доказательств, простирающуюся от древних цивилизаций (кутии, луллубеи, хурриты) до современности. Такой многоуровневый подход, синтезирующий данные различных историографических традиций, придает Вашим выводам исключительную убедительность. Ваш анализ «Страны Карда» как исторического сердца Курдистана и прослеживание территориальной преемственности от Мидии до современного расселения курдов представляет особую научную ценность.
Ваша работа — это не просто изложение фактов, а смелый вызов сложившейся историографической традиции, десятилетиями игнорировавшей или сознательно искажавшей курдскую историю. Вы убедительно показываете, как политические интересы государств, разделивших Курдистан, привели к системному уничтожению исторической памяти целого народа. Ваше исследование становится актом восстановления исторической справедливости.
Глубоко тронул проведенный Вами анализ положения курдов как «пасынков истории». Вы не просто используете этот емкий образ, но и наполняете его горьким содержанием — от запрета родного языка до физического уничтожения. При этом Вы избегаете эмоциональных оценок, позволяя фактам говорить самим за себя, что делает Вашу работу особенно убедительной.
Особо хочу отметить значимость Вашего методологического подхода. Вы не только вскрываете проблемы историографии, но и предлагаете конкретные пути их решения. Ваш тезис о том, что объективное изучение курдской истории может стать основой для межнационального согласия на Южном Кавказ и на Ближнем Востоке, представляет не только научный, но и практический интерес.
Эта монография, без преувеличения, открывает новую страницу в курдоведении. Вы не только подводите итог многолетним исследованиям, но и задаете новый вектор для будущих изысканий. Ваш труд — это мощный ответ тем, кто пытается отрицать автохтонность и историческую значимость курдского народа.
Уверен, что эта книга станет настольной для всех, кто серьезно интересуется историей Ближнего Востока и Кавказа. Она бросает вызов не только историкам-курдоведам, но и всей современной исторической науке, призывая к пересмотру устоявшихся, но неверных концепций.
С глубоким уважением и благодарностью,
Камиз Шеддади
член Международной федерации журналистов (IFJ) и Союза журналистов РФ,
переводчик, лингвист, историк, публицист.
Статьи
«Курдский Проект» Иосифа Сталина
В конце 1945 года СССР был в одном шаге от войны с Турцией...
Несмотря на то, что Турция формально не принадлежала к числу сателлитов фашистской Германии, СССР на протяжении всей Великой Отечественной войны рассматривал южного соседа как потенциального противника.
Показательно, что германо-турецкий договор о дружбе и сотрудничестве был подписан 18 июня 1941 года — за 4 дня до нападения на СССР. Некоторые историки, в том числе турецкие, утверждают, что обе стороны устно тогда же договорились о вступлении Турции в войну против СССР при максимальном приближении войск Германии и ее союзников к Закавказью и Каспию.
Как отмечается в мемуарах бывшего начальника советского генштаба С.М. Штеменко, осенью 1941-го и в середине 1942 года никто не мог поручиться, что Турция не выступит на стороне Германии: на границе с советским Закавказьем сосредоточились 26-28 турецких дивизий, оснащенных в основном германским оружием. На случай, если турецкое вторжение пойдет через Иран на Баку, на ирано-турецкой границе стоял советский кавалерийский корпус, усиленный стрелковой дивизией и танковой бригадой. Пропуск Турцией через Дарданеллы-Босфор германских и итальянских военно-морских сил в июне 1941 года в Черное море, а в 1944-м — в обратном направлении, также до предела обострили взаимоотношения СССР и Турции.
В апреле 1945-го СССР денонсировал советско-турецкий договор 1931 года о ненападении и нейтралитете и перестал юридически признавать существовавшую на тот момент советско-турецкую границу. Затем Сталин официально заявил на Потсдамской конференции, что Турция должна вернуть Армении и Грузии их территории, захваченные в период военно-политической слабости Советской России. Речь шла, как минимум, о восстановлении российско-турецкой границы на август 1914 года. Кроме того, СССР потребовал международного контроля за маршрутом Босфор — Мраморное море — Дарданеллы и поддержал претензии Греции на центрально- и южноэгейские острова (бывшая итальянская колония Додеканес), на которые претендовала и Турция, потерявшая их из-за поражения в итало-турецкой войне 1911-1912 гг. В конце 1946 года Москва и Анкара приближались к военному конфликту. СССР стянул до 30 дивизий к турецкой границе, советские военно-морские базы в 1945-1946 гг. появились в Румынии и Болгарии.
Одновременно СССР задержал вывод своих войск из Северного Ирана, а советской прессе с апреля 1946-го, когда отмечалась 31-я годовщина турецкого геноцида армян, началась кампания в поддержку «справедливых требований армянского народа», подразумевавшая предстоящее признание Советским Союзом геноцида армян в Турции.
Затем, после перехода весной 1947 года ирано-азербайджанской границы отрядами курдских повстанцев и беженцев во главе с Мустафой Барзани, у СССР появился новый рычаг давления на Турцию. Сталин поручил разработку новой политики в курдском вопросе руководителям Азербайджана, где в 1922-1931 гг. был курдский автономный округ (сейчас это Лачинский район, находящийся с мая 1992 года под контролем армянских формирований Нагорного Карабаха), и Узбекистана — Джафару Багирову и Усману Юсупову. В августе 1947-го Сталин назначил Юсупова ответственным за подготовку курдских военных отрядов в Узбекистане для последующих их действий в Турции и Иране. Силы Мустафы Барзани были в 1948 году передислоцированы в Узбекистан, где находилось большинство депортированных в конце 1930-х из Закавказья в Среднюю Азию курдов. В свою очередь, Джафару Багирову было поручено разработать предложения по воссозданию курдского национально-автономного округа. В тот же период были установлены постоянные контакты с курдскими партизанами в Турции и даже с зарубежной антибольшевистской партией армянских националистов «Дашнакцютюн», имевшей свои подпольные структуры на Северо-Востоке Турции.
В конце 1947 года Джафар Багиров предложил создать курдский автономный округ не на прежнем месте, а на севере Нахичеванской АССР Азербайджана — в Норашенском районе, граничащем с Арменией и Турцией. По его мнению, такое расположение округа помогло бы установить более тесные связи с курдами Турции и Ирана. Затем автономию планировалось расширить за счет курдских районов Игдыр и Нор-Баязит в турецкой части Западной Армении, которую намечалось вернуть Армянской ССР. Переселение курдов в Азербайджан началось в 1946 году и продолжилось в 1947-1948 гг. Отметим, что в современном Азербайджане, по оценкам российского агентства Regnum , проживает как минимум 150 тысяч курдов. Курдская община представлена и в азербайджанском истеблишменте, занимая важные государственные посты. Этническими курдами являются, в частности: гендиректор государственной нефтяной компании Азербайджана Ровнаг Абдуллаев, мэр Баку Гаджибала Абуталыбов, начальник личной охраны президента страны Ильхама Алиева Бейляр Эйюбов, председатель государственной телерадиокомпании Ариф Алышанов, руководитель крупнейшей в Азербайджане многопрофильной корпорации «Азерсун» Абдулбары Гезал.
Однако в том же 1947 году в ситуацию вмешались США, которые разместили на турецкой территории свои военные и разведывательные базы. Значительная часть таких объектов находилась в непосредственной близости от советской границы. Еще раньше Гарри Трумэн отказался выполнять обещания, данные Сталину Рузвельтом, о размещении советских баз на ливийской и турецкой территории. В этот же период конфликт СССР с титовской Югославией ослабил позиции Сталина на южном направлении, что также не могло не отразиться на «курдском проекте». Вывод советских войск из Ирана в январе 1948 года еще более усугубил ситуацию.
Между тем, осенью 1951-го ВМФ США и Великобритании получили право использовать, случае угрозы безопасности Турции и обороноспособности НАТО, турецкие порты на Черном море. Однако Анкара продолжала требовать от США дополнительных гарантий безопасности, которые и были даны ей весной 1952 года, когда Турция вступила в НАТО. После смерти Сталина «курдский проект» был надолго законсервирована Советским Союзом. Уже в мае 1953 года Москва объявила о признании советско-турецкой границы, а впоследствии Никита Хрущев лично извинился перед послом Турции в СССР за «сталинские несправедливости».
Источник: yasen-krasen.ru
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
-
Археология16 лет назадКурдистан — колыбель цивилизации. Хамукар.

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход