Template Tools
You are here :  Главная
Todays is : Friday, 28 July 2017
КУРДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА (17 век) Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Administrator   
Saturday, 14 March 2009

Руденко М. Б.

Image 

 

     Курдская литература, пожалуй, наименее изученная среди литератур Ближнего Востока. До середины прошлого столетия курдов вообще считали народом бесписьменным, не создавшим собственной национальной культуры. Между тем памятники курдской литературы имеют тысячелетнюю давность. По-видимому, в начале XI в. жил и творил курдский поэт Али Харири. Среди его преемников наиболее известными и популярными были народный певец Факи Тейран (XIV в.), поэты-лирики Мелае Джизри и Мела Бате (XV в.) и, наконец, Ахмед Хани (XVII в.) — автор знаменитой поэмы «Мам и Зин». 

     К началу XVI в. территория Курдистана стала ареной непрерывных войн между сефевидским Ираном и османской Турцией. Вскоре Курдистан оказался поделенным между Ираком и Турцией. Однако ни кровопролитные войны, ни направленная на подавление национальных меньшинств политика османского правительства не сломили фактической независимости курдских княжеств — эмиратов, продолжавших независимое существование. В жестокой борьбе с завоевателями курды сумели сохранить свою независимость и культуру. 
     Основными литературными центрами средневекового Курдистана были княжества Хеккари, Джезире, Битлис и Ардалан, а большая часть произведений курдской поэзии была создана на северном диалекте курдского языка (курманджи). 
Видное место среди поэтов средневекового Курдистана занимает Селим Слеман (конец XVI — начало XVII в.), придворный поэт одного из правителей курдского княжества Хизан (на территории Турции). Поэма Селима Слемана «Юсуф и Зулейха», судя по дошедшим до нас данным, — первое произведение средневековой курдской поэзии в форме масневи (поэтическое 

- 401 -
произведение крупной формы, использующее парную рифму). Поэма содержит 1702 бейта (двустишия) и написана одним из размеров аруза — хазадж, который также впервые появляется в курдской поэзии. В основе поэмы библейско-коранический сюжет об Иосифе Прекрасном и жене Пентефрия, вдохновивший множество поэтов Ближнего Востока, Закавказья, Средней Азии и Индии. В отличие от большинства других поэтических обработок этого сюжета, в которых на первый план выдвинута любовь Юсуфа и Зулейхи, в поэме Селима Слемана не меньше внимания уделено рассказу о страданиях отца Юсуфа — Якуба, надолго разлученного с любимым сыном. Не лишено вероятности, что на поэта оказали влияние курдские фольклорные версии сказания, в котором Якуб — одна из центральных фигур. Основная идея поэмы — облагораживающая сила любви и страданий. Связь поэмы с устным народным творчеством сказалась в целом ряде фольклорных мотивов (плачи Якуба и Зулейхи, эпизод с волками, которых Якуб расспрашивает о судьбе сына, и др.). Своеобразие художественного языка и стиля Селима Слемана выразилось в частичном отказе от традиционных штампов при характеристике героев. Наряду с трагическими сценами, исполненными напряженного драматизма, поэту удались и маленькие жанровые сценки. 
     В это же время на другом конце Курдистана, в округе Авроман (на территории Западного Ирана), при дворе правителей независимого курдского княжества Ардалан сложился литературный центр, объединявший поэтов, писавших на диалекте гудрани. Для всех авроманских поэтов характерно увлечение пейзажной лирикой. Излюбленная тема этой лирики — описание осенней, умирающей природы, и на ее фоне — душевных переживаний и настроений лирического героя: 

Увидел я сегодня раненую осень,
У нее не было ее обычной окраски из-за нанесенной ей тяжкой раны;
Я исторг пламенный вздох из сердца
И воскликнул: «О осень алая, словно дерево бакам,
Прибавь к своему цвету желтизну мою!» 
(Мухаммад Али Слеман. «Раненая осень») 

     Другой жанр придворной авроманской поэзии — любовная лирика, окрашенная мистицизмом. Как обычно в восточной любовно-мистической поэзии, основные образы здесь трактуются двупланово: возлюбленная символизирует бога, почитатель ее красоты — стремящегося к богу мистика, свидание с возлюбленной — слияние с божеством и т. д. Эта поэзия сложилась под сильным влиянием идей религиозной секты «людей истины», к которой принадлежало большинство поэтов Авромана. 
В эпической поэзии на гурани были популярны сюжеты из цикла сказаний о подвигах иранского легендарного героя Рустама, а также из таких романических сказаний, как «Фархад и Ширин», «Барам и Голандам» и др. 
     Отличительная черта авроманской поэзии — при всей возвышенности ее содержания, проникнутого глубоким мистицизмом, — простота и ясность поэтического языка и стиля. Эта поэзия, так же как и ранняя иранская суфийская поэзия, адресовалась народным низам. 
     На той же территории Иранского Курдистана к юго-западу от озера Урмии в XVII в. сложился большой цикл исторических песен, посвященных антисефевидскому восстанию курдских племен брадаст и мукри, вспыхнувшему во времена правления шаха Аббаса. Песни рассказывают, как вождь восставших Амир-хан, прозванный Златоруким (по преданию, у него был золотой протез вместо руки, потерянной им в сражении), выстроил неприступную крепость Дымдым. К нему примкнул глава племени мукры — Абдаль-хан. На требование шаха Аббаса сдать крепость курдские вожди ответили отказом. Тогда шах Аббас с многочисленными отрядами кызылбашей осадил крепость. Осажденные стойко держались, и персидские отряды в течение двух лет не могли взять крепости. Наконец, в крепости стали иссякать запасы продовольствия и воды. Девушки и женщины, принимавшие участие в сражении, начали бросаться с крепостных стен, чтобы не стать добычей врага. Осаждавшим удалось ворваться в крепость только тогда, когда в ней уже никого не осталось в живых. 
     До последнего времени считалось, что сюжет этот бытует только в фольклоре, о литературной его обработке не было никаких сведений. Однако недавно была обнаружена анонимная поэма «Крепость Дымдым», представляющая собой письменное переложение сюжета. Поэма не датирована. Судя по языку и поэтической форме, ее можно отнести к XVII или началу XVIII в. Поэма написана на северном диалекте, силлаботоническим семисложником — одним из наиболее распространенных размеров народного курдского стиха. По своим размерам поэма невелика (67 четверостиший). После небольшого вступления (7 четверостиший), в котором восхваляется мученическая смерть храбрых воинов, удостоенных райского блаженства, начинается само повествование о неравном сражении между кызылбашами и осажденными курдами. 
     Обращает на себя внимание стремление правдиво и точно передать происходившее — никакой гиперболизации, никаких попыток наделить героев сверхчеловеческими богатырскими качествами. 

 402 -
Рассказ эмоционален и в то же время немногословен и суров: 

Битва, смерть, сраженье,
Из крепостной стены торчат орудия,
Сыплются камни,
Летят стрелы и копья.
Головы друг другу срубают,
Кольчуги друг на друге раздирают.
..................
Трупы тысячами лежать остаются. 

Наиболее патетично в поэме описание подвига курдских женщин: 

Были там женщины — румяные, красивые,
Отважные и мужественные,
Нежные и храбрые.
.....................
Я проливаю о них слезы:
Такие стройные,
Выходят они из своих комнат,
Поднимают луки над головой. 

Когда всех мужчин перебили и в крепости остались одни женщины, то «нечестивцы» предложили сделку: 

Мы снимем осаду —
Приведите нам красивых девушек! 

     В ответ дочь Абдаль-хана разжигает огонь и взрывает крепость. 
 
     Во всем трагическом величии встает в поэме облик курдского народа, неподкупного и гордого даже в поражении. Поэма призывает курдов к дальнейшей, быть может, еще более тяжкой борьбе и проникнута глубокой верой в силу народа. 
     На XVII в. приходится творчество крупнейшего курдского поэта, гуманиста и просветителя Ахмеда Хани, с именем которого связана кодификация курдского литературного языка. Стремясь поднять «презренный» курдский язык до уровня литературного, сделать его равноправным с персидским, арабским и турецким, Ахмед Хани настойчиво пропагандировал преподавание и обучение на курдском языке. Для этой цели он составил стихотворный арабо-курдский словарь «Ноубар» («Первый плод»). Но не словарь, а знаменитая поэма «Мам и Зин», которая считается шедевром средневековой курдской поэзии, принесла ему славу и всенародное признание. 
     В основу своей поэмы Ахмед Хани положил популярное народное предание о трагической любви Мама и Зин, имена которых стали у курдов синонимом несчастных влюбленных. Об оригинальности и национальной самобытности сюжета поэт сам говорит во вступительных строфах поэмы: 

Слова, смысл, содержание,
Слог, настроение и описание,
Сюжет, развязку и образы...
Ничего не позаимствовали мы у других поэтов.
Собрал я предания курдские... 

     Сюжетная линия поэмы очень проста: два побратима — Тадждин, сын военачальника, и Мам, сын придворного писца, влюбляются в двух сестер курдского эмира Зейн-эд-Дина — Сити и Зин. Тадждин и Сити получают согласие эмира на свадьбу, и судьба их складывается благополучно и счастливо, а Мам и Зин, оказавшись жертвой злобы и козней советника эмира Бекира, обречены на разлуку и страдания, которые в конце концов приводят к гибели влюбленных. На этой простой сюжетной основе Ахмед Хани создал сложнейший рисунок человеческих отношений, столкновений характеров, проявив при этом тонкое знание человеческой психологии. Поэма звучит как гимн любви, любви самоотверженной и преданной. 
В отличие от утонченного эротизма персидской поэзии, Ахмед Хани воспевает целомудрие и высокую нравственность в любви. Так же, как и Шота Руставели, Ахмед Хани различает истинную любовь, порожденную родством душ, и пылкую страсть: 

Влюбленный и любящий разнятся меж собой,
Одни алчут для себя удовольствия, другие — жертвуют собой,
Одни ищут милую для услады души,
Другие стремятся отдать душу ради любимой. 

  Любовь и страдания нераздельны, как «шипы и розы», как «клад и стерегущий его змей» — такова мысль поэта. Только выстраданное, купленное ценой великих мук чувство бессмертно. 
     В поэме звучит также тема преданной дружбы, связывающей двух побратимов — Мама и Тадждина, и показано столкновение долга дружбы и любви с долгом верности господину, соблюдение которой у курдов почиталось священным. Тадждин, поставленный перед необходимостью выбирать между верностью другу и эмиру, предпочитает второе, ибо нарушение долга подданного в его представлении — высшее бесчестие, которое неминуемо навлечет позор и бесславие на весь его род и племя. По-иному ведет себя герой поэмы Мам, который поставлен перед выбором: либо спасти честь и доброе имя любимой женщины, либо проявить послушание воле своего господина. Мам выбирает любимую, ибо рыцарский культ женщины для него превыше всего. 

 403 -
     В поэме «Мам и Зим» с большим мастерством нарисованы образы отрицательных персонажей. Имя коварного советника эмира Зейн-ад-Дина — Бекира у курдов стало нарицательным как воплощение злобы, зависти и предательства. Бекир труслив, а потому осмотрителен и осторожен в выборе своей жертвы. Он предпочитает людей простосердечных и незлобивых, которые наверняка не станут мстить ему, — таких, как герой поэмы Мам. 
Не менее интересна и фигура правителя Бохтана — эмира Зейн-ад-Дина. Это не могущественный, жестокий тиран, какими часто изображают восточные поэты падишахов, а пассивный и ограниченный человек, неспособный самостоятельно мыслить и действовать. Пышные восхваления высоким достоинствам эмира, «яркому светочу разума», звучат в поэме как злая и едкая ирония в сочетании с описанием пагубных последствий его поступков. Хани показывает, как трагична судьба народа, возглавляемого подобными правителями. 
     Правдиво и убедительно нарисованы в поэме картины жизни Курдистана того времени. Курдские племена поневоле участвуют в непрестанных военных столкновениях между Турцией и Ираном: 

Стали курды мишенью для стрел рока.
Когда море персов
Приходит в волнение,
Курды заливаются кровью. 

     Причину бедствий своего народа Ахмед Хани усматривает в раздробленности курдских племен, в непрестанных междоусобицах и распрях между ними. Выход из создавшегося положения поэт видит в объединении курдов под властью единого государя, который воплотил бы в себе их волю к независимости и процветанию. 
Ахмед Хани сумел в поэме «Мам и Зин» отразить черты людей не только современной ему эпохи, но общечеловеческие страсти и чувства. Именно в этом секрет ее неувядаемости и жизненности, именно поэтому она и современного читателя — причем, не только курда — заставляет испытывать сильные эмоции. 
В курдской литературе XVII в. воплощены патриотические и просветительские идеи, в ней сложился и утвердился курдский литературный язык. XVII век следует считать веком не только формирования, но и расцвета курдской литературы, которая в XVIII в. переживает период спада, предшествующего, однако, ее новому подъему в конце XVIII — начале XIX столетия. 

Руденко М. Б.  Курдская литература [XVII в.] // История всемирной литературы: В 9 томах / АН СССР; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1983— ...
Т. 4. — 1987. — С. 400—403.


опубликовано
Добавить новыйПоискRSS
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии!
Русская редакция: www.freedom-ru.net & www.joomlao.com

Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved.

Последнее обновление ( Saturday, 14 March 2009 )
 
< Пред.   След. >

Авторизация

Вход / Регистрация

Кто на сайте?

Сейчас на сайте:
пользователей - 1
  • FenixuDib

Последние комментарии

Другие Статьи

                                               

Всего пользователей

109255 зарегистрированных
38 сегодня
277 на этой неделе
1295 в этом месяце
новенький: ElenkaDR