Страницы истории
Где же историческая правда?..
Азиз (Азиз э Джаво) Мамоян,
исследователь, писатель, публицист
Член союза журналистов России и Международного PEN-клуба
Читать историю, надо, как она есть!
В 3(117) и 4(118) номерах газеты "Свободный Курдистан" за март и апрель 2013 г. был публикован отрывок из книги известного востоковеда В.Ф. Минорского, "Курды". Эта книга была издана в Петрограде еще до Великой Октябрьской Революции, в 1915 г. Отрывок озаглавлен "В. Ф. Минорский о курдах" (он был сразу же опубликован и в интернете).
Признаться, когда я увидел этот заголовок в газете, подумал, что это статья о книге известного востоковеда. Но когда я увидел, что это всего лишь перепечатка отрывка из вышеупомянутой книги, то был сильно удивлен…
Как известно, газета "Свободный Курдистан" не является научным или, хотя бы, научно-популярным изданием. Но даже, если она была бы таковым, то, наверное, этот отрывок был бы публикован с комментариями, потому что прошло почти 100 лет, и в востоковедческой науке (и не только на этом направлении!) появились новые исторические сведения и новые взгляды! Прошло много научных конференций и симпозиумов. Были публикованы научные доклады, статьи и отдельные труды. И если бы сам Минорский был жив, то, наверно, он пересмотрел бы многие из аспектов своей теории.
Но поскольку руководство газеты вряд ли старалось заполнить газетные страницы, то у него была какая-то другая цель? Иначе, как объяснить появление этого материала на страницах газеты, которая обещает говорить своим читателям одну только правду…
Но намерения намерениями, а было бы грехом, хоть и с опозданием не рассмотреть этот материал, чтобы выяснить ту правду, которую, все же, если захотеть и правильно поискать, то можно найти, и сделать ее достоянием научного и не только научного сообщества.
В работе Минорского, если даже не рассматривать его с точки зрения нынешних достижений исторической науки, бросаются в глаза очевидные противоречия.
Первым из них является то, что он пишет, что, когда армяне из Фригии пришли в Малую Азию, они заняли царство Урарту. Но, по хронологии, в это время, когда армяне пришли на Кавказ, царство Урарту уже пало. Оно было завоевано Мидией и его территория стала частью этой империи. Потому армяне не могли захватить Урарту. Минорский конкретно пишет: "…Мы знаем, что, по крайней мере, по языку курды не только арийцы, но относятся и к вполне определенной иранской группе. Следовательно, родина их (или их языка) — с большой вероятностью на Востоке… когда мидийцы со своими союзниками сокрушили Ассирию (607 до Р. X.), на запад продвинулась большая часть курдов. Для параллели следует напомнить, что ближайшие и многовековые соседи курдов — армяне, около тех же времен явились из Фригии и, заняв царство Урарту (народа, совершенно другого происхождения), осели вокруг Ванского озера. Таким образом, если корни армян на северо-западе, то корни курдов на востоке" (выделение наше. – А. М.).
Сейчас принято считать, что Ассирия пала в 612 г. до н.э. А если говорится, что армяне в это время захватили царство Урарту, то тогда это царство должно было бы существовать. Но даже, если предположить, что Урарту тогда еще существовало, то у беженцев или вынужденных переселенцев, какими в то время были армяне, должна была быть немалая мощь, чтобы они смогли сокрушить царство Урарту и занять его территорию.
Но поскольку на деле ко времени прибытия армян в этот регион царство Урарту уже входило в состав Мидии, весьма сильной для того времени державы, то возникает вопрос, каким образом армяне стали поселенцами на его бывшей территории.
Об этом сообщает курдский исследователь Экрем Джемиль Паша, который пишет: "…Армяне в 600 г. до н. э. (эта дата, скорее всего, приблизительна.– А. М.) из Фракии пришли в Малую Азию. В это время Киаксар завоевал Ниневию, выгнал из Малой Азии скифов, присоединив своему царству Армению, Понт и Каппадокию. До захвата курдского царства Александром Великим армяне 300 лет были под господством кеянидов, то есть, под господством курдского государства" (cм. Ekrem Cemîl Paşa, Dîroka Kurdistan bi kurtebirî, Bruksel, 1995, r"û: 231 – 234/ Экрем Семиль Паща, Краткая история Курдистана, Брюссель, 1995, с. 231 – 234).
Здесь сделаем одно замечание, а затем продолжим наш анализ: в это время Армении как таковой еще не существовало, и, наверное, автор тут имеет виду Урарту.
И еще одно, для Экрема Джемиля Пашы Мидия и курдское государство — это одно и то же. И это естественно, потому, что сами курды себя не только считают мидянами, но и осознают и чувствуют себя таковыми. И сам Минорский тоже уверенно пишет об этом, так как, очевидно, об этом у него были достоверные сведения. Об этом знали и самые близкие соседи курдского народа, армяне. Это для армян тоже было реальностью. Существуют исторические сведения, что до XVI века, говоря мидяне, армяне всегда подразумевали курдов, говоря курды, подразумевали мидян.
Такие сведения и сегодня сохраняются в армянских древных источниках:
— "… На рассвете пришли мидяне, которые называются курдами". – Событие, о котором здесь идет речи, т.е. приход курдов — мидян в армянский церковь Цпн, происходило 19 мая 1426 г. (См. Արիստակես Տևկանց, Հայերգ, Թիֆլիս, 1882, էջ175- 180./Аристакес Тевканц, Айерг, Тифлис, 1882, с.175- 180).
— "…Курды, жители той страны, которые называются мидянами". (Հայաստանի Մատենադարան, XVI դարի ձեռագիր, № 1495, էջ.Էջ. 142ա և 142բ. /Матенадаран Армении, Институт древних рукописей, рукопись XVI века, №1495, стр. с. 142а и 142б).
Такие же сведения есть в работах армянских авторов более близкого нам времени – начала ХХ века…
И еще, Экрем Джемиль Паша пишет, когда армянские беженцы-переселенцы появились в этом регионе, курды им предоставили место, что бы они селились там (см. там же). Логично, что власти Мидии предоставили им, скорее всего, территорию кавказской части Урарту, потому что эти территории или были им не слишком интересны, поскольку были редко населены, или же, с точки зрении контроля были им не удобными. Ведь под властью Мидии были тогда огромные территории.
О событиях тех времен интересные сведения содержатся в истории Мидии и Урарту. Эти сведения сегодня можно найти в интернете, не бегая по библиотекам. Вот некоторые из них:
О Мидии:
"…Вскоре (после 70-х годов VII века до Р. Х. – А. М.) …Мидией стала править местная династия, основателем которой был судья Дайукку. … При его внуке — Увахшатре (греч. Киаксар) — мидийцы завоевали совместно с вавилонянами огромную Ассирийскую державу. При этом Мидии отошла Северная Месопотамия; вслед за тем Увахшатра покоряет Урарту и нападает на мелкие царства восточной Малой Азии; после длительной войны он успешно делит с Лидией Анатолию по реке Галис (Кызыл-Ырмак). Таким образом, к концу царствования Увахшатры мидийцы оказываются на вершине могущества, владея всем нынешним Ираном, Армянским нагорьем, Северной Месопотамией и востоком Малой Азии" (Википедия).
Об Урарту:
"…В результате поражений от Ассирии и восстаний глав областей, Урарту потеряло значительную часть своих владений. В VII в. в Южном Закавказье Урарту ещё сохраняло свои позиции. Руса II (685–645 до н. э.) построил здесь новые крепости. Цари Урарту в борьбе с мятежной знатью начали привлекать скифо-киммерийские наёмные отряды. С их помощью было также разгромлено в 676 до н. э. Фригийское царство. Усиление Мидийского царства привело к сближению Урарту и Ассирии. Однако, в начала VI в. до н. э. Урарту вслед за Ассирией было разгромлено Мидией (См. Мидия) и вошло в её состав".(http://dic.academic.ru).
И, другое: некоторые исследователи полагают, что при Сардури III (около 639—625 гг. до н. э.), сыне Русы II, Урарту уже фактически было вассальным по отношению к Ассирии (Википелия).
Вот здесь и заключен ответ на вопрос: "Зачем вдруг армяне покинули Фригию?" Ответ: "Цари Урарту в борьбе с мятежной знатью начали привлекать скифо-киммерийские наёмные отряды. А после, с их помощью в 676 г. до н. э. было также разгромлено Фригийское царство".
Итак, цари Урарту разгромили Фригийское царство, это стало причиной того, что армяне вынуждены были покинуть обжитые места. И пока они в поисках новых земель были в пути, государство Урарту уже было разгромлено мидийскими войсками, и вся ее территория была присоединена к Мидии. И только потом царь Мидии часть территории Урарту, которую он сам завоевал, предоставляет армянам, бежавшим из Фригии!
А теперь, второе противоречие: дальше Минорский пишет: "Нет сомнения, что курды постепенно захватывали части армянского царства, окончившегося в XI в., и что во многих местах они сидят не на своей исконной территории". С этим нельзя согласиться, поскольку выше уже был дан ответ на этот вопрос. Или, можно было, сказать, что исторические сведения, приведенные выше, говорят совсем о другом ходе событиях. Но всё же придется прокомментировать это "предположение" известного автора, и все объяснить, приведя исторические факты.
Начнем с того, как армяне стали соседями мидян//курдов. Здесь в объяснении исторических событий нам на помощь приходит языкознание. Дело в том, что сами курды мидян называют медами (med), Мидию – Медией (Medya), другие народы называют mēdoi, maδ, māda, midi, а, вот, армяне их называют марами (մար//mar), а Мидию – Марастаном (Մարաստան//Marastan). Возникает вопрос: "Почему?"
Известно, что самоназвание народа часто не совпадает с тем, как его называют соседи. Например, сами немцы себя называют Deutsche, свою страну – Deutschland, а русские их называют немцами, а их страну – Германией, некоторые народы их называют германцами, другие — алеманами, а их страну – Алеманией. Курды до сих пор неофициально, на своем языке Турцию называют "R"om a r"eş" (Черным Румом). Это соответствует тому факту, что турки заняли территорию Византии, которую курды знали как Рум (считается, что это название идет от имени Восточно-Римской Империи), и добавили к ее названию эпитет "черная", потому что они не понаслышке знали о жестокости этой империи. Армяне себя называют хайами (հայ//hay), соседние грузины их называют сомехами, русские – армянами, а остальные зовут ermeni, или Armenians. Грузины себя называют картвелеби (ქართველები), соседние армяне их называют враци (վրացի//vraci), русские – грузины, а остальные – Georgians, или gurji…
Возникает вопрос: "Почему разные народы ту же страну называют по-разному?" Дело в том, что разные народы с одной той же страной соседствовали с разных сторон и общались с разными племенами той же страны. И, в результате, каждый из них весь народ этой страны познавал через какое-то одно конкретное племя, отождествляя его со всем народом страны. И на этой основе они народ страны в целом назвали по имени этого племени, и, соответственно, также называли и всю страну.
А теперь вернемся к рассмотрению вопроса о том, почему армяне мидян называли (и ныне называют) марами(մար// mar), а Мидию – Марастаном (Մարաստան// Marastan). В свое время, когда армяне только пришли из Фригии и поселились в районах, соседствовавших с Мидией, они, как свидетельствуют исторические источники, познакомились с мидянами и пообщались с этой империей с той ее стороны, где жили марды (см. карты Урарту). И, так как, армяне общались с мардами, то, соответственно, и всю страну (Мидию) они называли Мардастаном. А потом путем словоизменительных процессов слово мард перешел в мар, а слово Мардастан – в Марастатан.
И еще об одном. Известно, что позже армяне появились и в Ване (Тушпа). Это было в результате поиска работы и рынка для торговли. Аналогичные процессы имели место и в другие времена, в других регионах. Например, в средние века армяне в поисках работы и рынков для торговли стали массово переезжать в Баку и Тифлис, где к 1920 году они составляли уже большинство населения. …И, если бы не исторические потрясения, которые имели место в Закавказье, то эти города по населению были бы армянскими…
Теперь посмотрим, как толкуют происхождение слова мар//mar в востоковедческой литературе. Здесь существуют два взаимоисключающих мнения. Попробуем разобраться, насколько каждое из них научно обоснованно.
Сначала рассмотрим мнение советского ученого-востоковеда И. М. Дьяконова: "Следует отметить, что маров (mar-k") армянских авторов следует отождествлять только с мидианами, но отнюдь не с племенем мардов, несмотря на сходство названия: древнеармянский mar – есть закономерная передача парфянского maδ, которое в свою очередь закономерно соответствует древнему māda; с другой стороны med-aci – есть армянская передача греческого термина mēdoi, являющегося закономерным соответствием в литературном ионийском диалекте форма *mādoi, передающей тот же термин māda. Русское "мидяне" восходит к поздне-греческому произношению mēdoi как midi" (см. Дьяконов И. М. История Мидии, Москва – Ленинград, 1956, с. 44.).
До того, как приступить к анализу этих предположений и доводов, заметим, что форма med-aci, которую приводит Дьяконов, в армянском языке звучит как медаци и в том же армянском означает медиец, т.е., родом из Медии. Это слово, скорее, заимствовано с курдского языка: курды мидян называют медами, а Мидию – Медия. И армяне иногда, в место того, чтобы сказать, или написать, марастанци (родом из Марастана), говорили медаци. Согласитесь, слово медаци более простое, легко произносимое и более благозвучное, чем, скажем, марастанци.
А теперь посмотрим, что пишет об этом другой из известных ученых советской эпохи Н.Я. Марр: "…название мидян māda с долгим ā восходит к mard, как архитипу, а в свою очередь армянское название мидян именно mar…" (Марр Н. Я. Избранные работы, М – Л, 1935, том V, с. 487).
Думаю, что мнение Н. Марра больше соответствует научным законам фонетического и этимологического анализа. То есть, его метод толкования происхождения этого слова соответствует фонетическим законам языка. Ведь языковая речь материально составляющая (состоит из звуков) и, потому, его изменения тоже материального характера. То есть, язык состоит из языковой системной структуры, внутри которой словоизменительные процессы происходят сугубо в соответствие с его внутренними законами. И потому даже при самом простом сопоставлении видно, что слова mard и mar по своему фонетическому составу более близки. Но, а, скажем, варианты слов mēdoi, maδ, māda, midi "на литературном ионийском диалекте", приводимые И.М. Дьаконовым, никак не могут создать форму с согласным –r, сколько мы бы этого не хотели. Это по той простой причине, что в составе этих слов, приведенных Дьяконовым, нет согласного –r. И естественно, что форма mar могла образоваться только от слова mard, в результате словоизменительных процессов, ассимиляцией конечного согласного -d.
И это логично: почему армяне должны были своих соседей называть какими-то греческими именами, тогда, как они общались с ними непосредственно. И даже, если предположим, что эти формы слов были бы им известны, зачем бы они мидян называли не по одной из этих греческих форм, а марами? Причем, еще не доказано, насколько им были известны все эти варианты слов "на литературном ионийском диалекте". Или же, чтобы узнать имя своих соседей, армянам не было нужды обращаться к грекам, чтобы у них узнать, как те называют мидян. Зачем? Ведь армяне уже стали непосредственными соседями Мидии с той ее стороны, где жили марды (mard), то есть со стороны Мардастана (Mardastan)!?
Полезно обратиться к картам государства Урарту:


На картах видно, что прямо рядом с Тушпой крупными буквами написано Мардастан. А после завоевания территории Урарту мидянами (тогда, наверно, армяне были еще во Фригии, или на пути на Кавказ), Мардастан вместе с другими областями Урарту вошел в состав Мидии (см. карту Мидии). И, естественно, что когда армяне из Фригии пришли в этот район и расселились на тех территориях, которые им предоставили мидяне, т.е. на кавказской части Урарту, примыкавшей к границам Мардастана (т.е. стране мардов, в составе Мидийской империи). И потому армяне Мидию изначально называли Мардастаном, а мидян, мардами. Позже из слова mārd//мард в армянском языке, как уже было сказано, выпадает конечный звук d//д, и это слово произносится как mar//мар. Здесь для такого исхода, возможно, были и психологические причины, поскольку слово մարդ//мард в армянском языке означало (и ныне означает) человек. Здесь, возможно, свою роль сыграло и то обстоятельство, что армянский язык по своему внутреннему грамматическому строю отличается от других индоевропейских языков, в том числе и от курдского…
И другой не малоинтересный факт. Мидяне не только предоставили армянским переселенцам территории, но и создали для них государство, т. е., стали основоположниками первой армянской государственности. Вот что пишет об этом сам отец истории Армении Мовсес Хоренаци (V век н. э.):
"И, вот, я испытываю немалую радость и ликую, дойдя до времени, когда потомки нашего коренного предка достигают царского сана. Варбак, родом медиец, … привлекает к себе и храброго на¬шего князя Паруйра, обещая ему царские почести и знаки". (Царь Мидии, который короновал первого армянского князя Паруюра на царство, был не Варбак, а Киаксар. Наверное, Хоренаци это имя взял из каких-то источников, которые нам не известны. – А. М.).
Уже в другом месте Хоренаци косвенно подтверждает, что мидийский царь сдержал свое слово и коронавал армянского князя, и приводит там же список армянских правителей, а рядом с ними и их современников, мидийских царей. Вот, как представляет Хоренаци первого армянского царя: "…мы составим список наших царей, рядом с ними напишем и имена царей Мидии. …а первый из наших царей, каронованый мидянином Варбаком (читай Киаксаром. – А. М.), был Паруйр, сын Скайорди" (подробно см. Մովսես Խորենացի, Հայոց պատմություն, Երևան, 1991, էջ 123–131/Мовсес Хоренаци. История Армении, Ереван, 1991, с. 123–131).
А теперь пусть сам читатель определит, могли ли курды постепенно "захватить" части армянского царства … и действительно ли, что во многих местах они "сидят не на исконной своей территории". Ведь, исторические источники говорят совсем о другом: сами курды предоставили армянам территорию, создали для них государство, короновали их первого царя… А теперь, по волей судьбы, стали виновниками и изгоями?!
А то, что спустя несколько веков курдские территории были завоеваны Тиграном Великим (на какое-то короткое время), это — совсем другая история…
Если так подходить к вопросу, то тогда, скажем, сегодня русские имеют больше прав претендовать на територии Казахстана, Узбекистана, Киргизстана, Туркмении, Таджикистан, Украини, Польши, Финландии, Белорусии, Прибалтийских Республик, Грузии, Азарбайджана, Армении, потому что все эти территориии совсем недавно были в составе Российской империи. Но русские этого не делают, потому что они знают, что это исторически неоправдано и нецелесообразно с точки зрении своих же национальных интересов. И, кроме этого, сегодня уже другие времена…
В опубликованном отрывке из книги Минорского говорится и о печальных событиях 90-х годов XIX века, которые имели место в Османской Империи. Об этих и других событиях я высказался в статье "Надо смотреть правде в глаза" (см. http://kurdistan.ru/2012/09/12/articles-16846_Nado_smotret_pravde.html). Потому и здесь хочу обратиться к тем, кто время от времени организует публикации, искажающие историческую правду: Пожалейте народ, Бога ради! Разве можно его столько кормить искаженными историческими сведениями и иллюзиями? Ведь никому не нужны новые испытания…
27. 05. 2013
Ставрополь/Россия
http://kurdistan.ru/2013/06/10/articles-19054_Gde_zhe_istoricheska.html
Страницы истории
ОТРАЖЕНИЕ КУРДСКОЙ ТЕМАТИКИ В ТВОРЧЕСТВЕ АРМЯНСКОГО АВТОРА ХАЧИКА ДАШТЕНЦА
Хачик Даштенц писал о мире, который исчез в годы катастрофических потрясений начала XX века во время избиения армянского народа в Османской империи. В его произведениях в Муше и Сасуне рядом с армянским крестьянином существует курдский пастух, рядом с народной армянской песней звучит курдская, а вчерашний сосед в зависимости от обстоятельств может стать противником, союзником или спасителем.
Что означала курдская тема для самого писателя и почему без неё невозможно до конца понять его художественный мир?
Ответы на эти и другие вопросы в данной статье Приска Мгои.
Недавно я закончил чтение фундаментального историко-этнографического труда Лятифа Бруки «Курды. Начало исторического пути», посвящённого ранним этапам формирования курдского народа и его историческим корням.
Более 920 страниц этой монографии – попытка заглянуть в глубокое прошлое Передней Азии и проследить сложный многовековой процесс формирования курдской этнокультурной общности. Автор обращается к письменным источникам, археологическим материалам, лингвистическим данным и различным научным концепциям, стремясь восстановить историческую картину региона, где веками переплетались судьбы различных народов и цивилизаций.
Я не являюсь профессиональным историком и потому не берусь давать научную оценку многолетнему труду Лятифа Бруки. Но после знакомства с этой монографией невольно возникает мысль: подобное исследование по своему масштабу и объёму вполне могло бы стать серьёзной основой для диссертации на соискание степени доктора исторических наук.
Но сегодня речь пойдёт не об этом.
Есть в книге Лятифа Бруки один раздел, который заставил меня взглянуть на творчество Хачика Даштенца несколько под другим углом. Параграф №9 главы VIII своего исследования Лятиф Бруки посвящает роману армянского писателя Хачика Даштенца «Зов пахарей», определяя его как «манифест христианских курдов Сасуна и Муша».
Почему курды занимают столь заметное место в художественном мире писателя Даштенца?
Кем они были для Даштенца – историческими соседями, союзниками, противниками, свидетелями трагических событий, носителями древней культуры или, прежде всего, людьми, с которыми армяне столетиями делили одну землю?
И насколько художественный образ курдов у Даштенца соответствует исторической и этнографической реальности того края?
Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо выйти за пределы одного произведения.
Память о Муше и Сасуне
Хачик Даштенц родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун, в Битлисском вилайете Северной части Курдистана в Османской империи. Его детство пришлось на драматический период истории начала ХХ века. После событий 1915 года он оказался среди сирот и впоследствии получил образование в Александрополе, а затем в Ереване и Москве.
Сам литературный псевдоним Даштенц связан с названием его родного села – Даштадем (от курдского Deşta Dem — букв. «Начало Долины»).
Эти биографические обстоятельства имеют принципиальное значение для понимания его творчества, где он продолжает возвращаться в литературе к пространству собственного детства – к Мушу и Сасуну, к горным селениям, пастбищам, дорогам и людям, среди которых прошло его раннее детство. Даштенц писал не о далёкой и абстрактной области его обитания, которую армяне называют «Западной Арменией», а курды — «Северным Курдистаном». На этот спорный момент убедительно отвечает полковник генерального штаба русской имперской армии в Кавказе, участник и свидетель событий Карцев во второй половине XIX века: «Название «Армения», ныне прилагаемое армянофильской печастью к части Ванского, Эрзерумского и Битлисского вилайетов, совершенно неизвестно туземцам и не имеет этнографических оснований. Армяне составляют меньшинство населения в этой области и ее гораздо правильно называть северным Курдистаном, так как курды в всех отношениях составляют здесь господствующую национальность. Небольшие участки около Ванского озера, в которых армяне составляют большинство, очень мало населены, бедны и политического значения иметь не могут. Название «Армения» как географический термин давно исчезло из обихода в Азии и впервые воскресло когда граф Паскевич назвал вновь покоренное Эриванское ханство «Армянской областью». Во всяком случае жители Ванского, Битлисского и Эрзерумского вилайетов и не подозревают, что они живут в Армении» (Карцев. Заметки о курдах полковника генерального штаба Карцева)//ЗКОИРГО. Книжка XIX. Тифлис, 1897. С.363-364. Приложение 1).
Именно поэтому курды в его произведениях появляются не как случайные этнографические персонажи. Они являются частью того мира, который писатель стремился сохранить в литературной памяти.
В историческом Тароне-Муше армяне и курды жили рядом на протяжении много поколений. Между ними существовали хозяйственные связи, соседство, взаимная зависимость, конфликты и сотрудничество.
Эта двойственность – близость и противостояние – становится одной из характерных особенностей художественного мира Даштенца.
«Зов пахарей»: земля и оружие

Я в студенческие годы в Ереванском государственном университете и в последующие годы работы в редакции газеты «Рйа таза» читал произведений Хачика Даштенца в оригинале, то есть на армянском, а потом в переводе на русском языке. Особенно ярко курдская тема проявляется в его романе-эпопее «Зов пахарей» («Ранчпарнери канч» – курд. «Gazîya rêncberan»). Rêncber — от ирано-курдского означает – земледелец, труженик, поденщик, пахарь.
Само название произведения содержит один из ключевых символов Даштенца. Пахарь – человек мирного труда. Его жизнь связана с плугом, землёй, хлебом и урожаем. Но исторические обстоятельства заставляют его брать в руки оружие.
Человек, который должен обрабатывать землю, вынужден становиться её защитником. В этом образе заключена одна из главных трагических идей произведения: оружие приходит туда, где прежде были плуг, хлеб и мирный труд.
Курдский мир включён в эту историческую картину не как внешний фон. Даштенц показывает сложную социальную среду – пастухов и земледельцев, всадников, представителей местной власти, вооружённых людей, жителей горных селений.
При этом писатель не изображает курдов как однородную массу. Перед читателем возникают совершенно разные люди, занимающие разные социальные позиции и по-разному относящиеся к армянам. Одни оказываются участниками конфликтов и насилия, другие сохраняют нейтралитет, третьи помогают армянам или становятся их союзниками и спасателями.
В романе встречаются многочисленные эпизоды, в которых курдские семьи скрывают армянских детей или армянские сироты растут в курдских шатрах, сохраняя свою идентичность, но одновременно перенимая жизненный опыт и философию горцев.
Даштенц показывает прежде всего человека внутри определённой исторической системы, где на его поступки влияют власть, страх, экономические интересы, племенная принадлежность, местные традиции и личные отношения.
Язык, быт и память
Курдская тема у Даштенца связана не только с историческими событиями.
Писателя интересует сама повседневность. В его прозе возникает мир пастбищ и горных дорог, стад и шатров, всадников, традиционной одежды, гостеприимства, песен и устных рассказов. Особое место занимает язык.
Курдские имена, выражения, топонимы и элементы речи становятся частью языковой переплетении произведений. Некоторые армянские герои хорошо знают курдский язык, что естественно для многоязычной среды Тарона. Эта деталь имеет особое значение.
Она показывает, что культурные границы между армянами и курдами не всегда совпадали с границами политическими или религиозными. Люди могли знать язык соседей, пользоваться общими хозяйственными пространствами и хорошо ориентироваться в обычаях друг друга.
В одном из эпизодов «Зова пахарей» герой настолько хорошо говорит по-курдски, что его принимают за курда. В других сценах знание языка и местных обычаев помогает героям перемещаться по краю и устанавливать отношения с местным населением.
У Даштенца язык становится не просто средством общения, но и свидетельством многослойности культуры региона.
Не менее важна музыка. Зурна, доол, народная песня, сказительская традиция – всё это входит в звуковую картину его произведений.
Песня у Даштенца нередко становится формой исторической памяти. То, что не всегда сохраняется в официальных документах, продолжает жить в устном рассказе.
Даштенц обращается к кочевой культуре курдов: описывает жизнь в шатрах, перегон овечьих стад по плоскогорьям, удаль всадников и их смелые танцы. Он рассказывает о законах гостеприимства, культе оружия и незыблемости патриархальных порядков. Стиль писателя напоминает повествовательную манеру народного сказителя: текст романа насыщен курдскими словами, топонимами и идиомами, что создаёт эффект глубокого погружения в изображаемую среду.
Автор подробно описывает палаточные поселения курдских племён, перемещавшихся по полям Тарона: «Чёрные шерстяные шатры, натянутые в долинах, словно огромные крылья птиц, были наполнены паром от людей и животных…». В этих строках ощущаются запахи, краски и тепло детских воспоминаний автора.
Жизнь курдов представлена и через особенности их пищевой культуры. Даштенц пишет о приготовлении сыра, сбивании масла и курдском сыре – пенире, которым армянские дети нередко угощались или который получали в подарок.
Одним из важнейших элементов курдской культуры в произведениях Даштенца является конь. Писатель описывает отношение курдов к лошади как к члену семьи. «Для мужчины курдского аширета конь был больше, чем богатство: это были его полёт, его меч и его честь», – пишет автор, подчёркивая особое место коня в традиционной культуре и представлениях о чести.
Особого внимания заслуживает отношение Даштенца к курдской музыке и поэзии. На страницах романа звучат голоса доола и зурны, приводятся образцы героических песен. Писатель показывает, что печальная мелодия дудука и песни курдских пахарей о природе и любви питаются одной и той же землёй и выражают сходное чувство тоски.
Рассказывая о почитаемых курдами героях, Даштенц включает в роман мотивы курдского народного эпоса «Диндив и Хане» («Dîndêw û Xanê»). Он описывает, как по вечерам в шатрах курды поют об их подвигах, сравнивая себя с легендарными героями.
В мирных эпизодах романа описывается, как армянские и курдские пастухи вместе пасут овечьи стада на Мушской равнине, делятся хлебом и рассказывают сказки у ночного костра. Писатель подчёркивает, что они говорили на смешанном диалекте и понимали друг друга без переводчика.
В сценах войны и свадеб Даштенц часто обращается к курдской музыке: «Зурна выла, как орёл на вершине скалы, а доол бил, словно копыта коня…». Эти сравнения свидетельствуют о глубоком чувстве автора к своеобразной курдской музыкальной ритмике.
«Ходедан»: разлом соседства земля и воды…
Другим важнейшим произведением Даштенца является роман «Худедан» (в русскоязычном издании – «Ходедан»). Само название романа связано с фигурой курдского народного певца-сказителя Ходедана (Xudêda – с курдского – «Богдан»). Этот персонаж выступает своеобразным символом народной памяти, боли и справедливости. Он объединяет пространство романа, напоминая, что горе постигло весь многонациональный край, хотя и распределилось по общинам неравномерно. Через песни и сказы Ходедана передается голос самого курдского народа.
Курдская тематика является также одной из центральных осей этого романа, поскольку без нее невозможно понять трагическую судьбу армянского населения Османской империи в тот период. В произведении эта тема раскрывается через несколько ключевых аспектов: Даштенц, будучи выходцем из этих мест, прекрасно знал быт обеих общин, особенно курдский язык. В первой части романа показано мирное сосуществование: армяне-земледельцы и курды-скотоводы живут на одной земле, их хозяйственные циклы переплетены. Автор подчеркивает общие элементы материальной культуры, фольклорные мотивы и суровые законы горной жизни, которые были понятны и тем, и другим. Курдские семьи часто выступают соседями, а иногда и побратимами армянских героев. Здесь курдская тема приобретает особенно трагическое звучание.
Речь идёт об общем «армяно-курдском» мире, который постепенно разрушается под воздействием политического насилия империалистических сил и катастрофических событий начала XX века. И здесь Даштенц избегает слишком простой схемы.
Курдские персонажи не представлены исключительно как участники преследования армян. В художественном мире романа существуют разные типы поведения: участие в насилии, страх, равнодушие, вынужденное подчинение обстоятельствам, но также помощь и спасение. Это позволяет писателю показать не абстрактное противостояние двух народов, а разрушение сложной системы соседских отношений. Вчерашние соседи оказываются по разные стороны конфликта. Но даже в условиях катастрофы остаётся возможность человеческого выбора. Именно здесь проявляется гуманистическое измерение прозы Даштенца. Он показывает, что национальная принадлежность сама по себе ещё не определяет поступок человека.
Поэт Даштенц в книге «Огненные мосты» разрабатывает курдскую тему в ином ключе. Здесь она приобретает лирико-эпический оттенок. Курдский пейзаж – Мушская долина, склоны Арарата – становится отражением внутреннего мира поэта. Мелодии курдских народных песен проникают в поэтическую строку, создавая своеобразную полифонию. Даштенц часто использует мотивы курдского фольклора, переосмысливая их с точки зрения армянского исторического опыта.
Между двумя культурами
Особенно интересны у Даштенца персонажи, находящиеся между двумя культурными мирами. Армянские герои знают курдский язык, местные обычаи, особенности одежды и поведения. Они способны существовать в курдской среде, а иногда использовать знание этой среды для решения своих задач. Такие эпизоды показывают, насколько тесным было повседневное взаимодействие между народами.
Исторический край, который в политической памяти XX века часто предстаёт как пространство непримиримого конфликта, в литературной памяти Даштенца оказывается гораздо сложнее. Это пространство постоянного контакта. И именно поэтому писатель способен одновременно говорить о трагедии и о близости.
Зачем курды были нужны литературе Хачика Даштенца?
Теперь можно вернуться к главному вопросу.
Прежде всего потому, что без них невозможно было бы восстановить тот мир, который писатель потерял в детстве.
Курдские персонажи – часть пространства его памяти. Через них Даштенц возвращается к Мушу и Сасуну, к многонациональному обществу Северной части Курдистана, к людям, среди которых существовало его родное село.
Во-вторых, курдская тема позволяет ему показать сложность истории. Армяно-курдские отношения невозможно описать одной формулой. В них были конфликты и вражда, но существовали также соседство, хозяйственные связи, дружба, взаимопомощь и личные союзы.
В-третьих, курдские образы позволяют писателю выйти за пределы исключительно национальной истории.
Трагедия армян изображается внутри более широкого пространства Османской империи, где сталкивались интересы государства, местной власти, различных социальных групп и простого населения.
Наконец, курдская тема обогащает художественный язык Даштенца. Она приносит в его прозу особый ритм, звуковую среду, фольклор, топонимику, лексику и образность.
Вместо заключения
Творчество Хачика Даштенца интересно тем, что историческая память в нём неотделима от памяти человеческой. Он пишет о народе, потерявшем родину, но одновременно возвращает читателя в тот мир, где эта родина когда-то была живой и многообразной. В этом мире рядом с армянскими сёлами существовали курдские поселения, рядом с армянской песней звучала курдская, рядом с крестьянином жил пастух, рядом с ремесленником – всадник.
Поэтому курдская тема в творчестве Даштенца – не случайная деталь. Она является частью его попытки восстановить целостную картину исчезнувшего мира. При этом писатель не даёт простого ответа на вопрос о том, кем были курды для армян. В разные исторические моменты они могли быть соседями, соперниками, союзниками, участниками насилия или спасителями.
И, возможно, именно эта неоднозначность делает произведения Даштенца особенно интересными сегодня. Ведь истина в том, что история народов складывается не только из войн, государств и политических решений. Она состоит также из человеческих отношений – из памяти, страха, доверия, предательства, гостеприимства, взаимной помощи и способности увидеть в человеке по другую сторону границы, прежде всего человека.
Читать Даштенца сегодня – значит не только возвращаться к истории армян. Это значит всматриваться в исчезнувший многонациональный мир Муша и Сасуна и пытаться понять, каким образом люди разных языков и культур могли столетиями жить рядом, а затем оказались втянуты в катастрофические события эпохи.
Именно в этом контексте курдские образы Даштенца приобретают особое значение. Они становятся частью не только армянской исторической памяти, но и памяти о самом крае – сложном, многоязычном, многокультурном и трагически разрушенном…
ПРИСК МГОИ,
поэт, писатель, переводчик,
Заслуженный журналист Удмуртской Республики (Россия).
Краткая справка

Хачик Даштенц (Хачик Тоноевич Тоноян) – армянский советский писатель, поэт, переводчик и филолог.
Родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун в Битлисском вилайете Османской империи. Умер 9 марта 1974 года в Ереване.
Окончил Ереванский государственный университет, позднее Московский институт иностранных языков. В 1965 году защитил диссертацию по теме: «Байрон и армяне» и получил степень кандидата филологических наук.
Наиболее известные произведения Даштенца – романы «Зов пахарей» и «Ходедан».
Он также переводил произведения зарубежных авторов и занимался филологической работой.
Литературный псевдоним «Даштенц» связан с названием родного села писателя – Даштадемом.
Страницы истории
22 августа — День Государственного флага Российской Федерации
В 1991 году, в разгар политического кризиса и после провала путча ГКЧП, бело-сине-красный триколор подняли над зданием Верховного Совета РСФСР. В тот же день Верховный Совет принял постановление, которое временно признало исторический флаг национальным до принятия специального закона. А в 1994 году президент Борис Ельцин подписал указ (№ 1714) об учреждении самого праздника.
Немного истории флага
У триколора долгая история. По распространённой версии, впервые бело-сине-красный флаг появился в 1669 году на первом русском военном корабле «Орёл» (его построили по указу царя Алексея Михайловича). Позже Пётр I в 1705 году издал указ, по которому такой флаг должен был подниматься на торговых судах. В XIX веке был период, когда государственным официально считался чёрно-желто-белый флаг (при Александре II), но при Александре III и Николае II бело-сине-красный снова стал национальным. После революции 1917 года его сменило красное полотнище с серпом и молотом, а в 1991 году триколор вернулся. Окончательный юридический статус (в том числе соотношение сторон полотнища 2:3) флаг получил позже — в 1993 году указом президента, а в декабре 2000 года был принят федеральный конституционный закон «О Государственном флаге Российской Федерации».
Уважаемые гости сайта www.kurdist.ru
Триколор — это не просто символ страны, это отражение нашей истории, традиций и национального характера.
Пусть наш триколор всегда будет символом единства, силы и гордости за Родину. Желаю, чтобы в жизни было больше поводов для радости и поводов гордиться своей страной и впредь объединяет нас, вдохновляет на добрые дела и новые достижения.
От всей души поздравляем Вас с Днём Государственного флага Российской Федерации! Пусть над нами всегда будет мирное небо, а в сердцах — тепло и уверенность в будущем!
Желаем всем мира, благополучия и процветания!
www.kurdist.ru, Бруки Л.М.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы1 год назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход