Свяжитесь с нами

История

Древняя мифология и курды. Арарат или Джуди?

Опубликованный

19 лет назад

вкл .

Лятиф Маммад 
Курды, как древние обитатели Междуречья, имеют непосредственное отношение к тому духовному наследию, которое накапливалось тысячелетиями, обогащалось и впоследствии влилось в духовную сокровищницу человечества. Курдский народ, в ходе долгой человеческой эволюции выступая генетическим проводником и живой книгой, сумел сохранить и передать накопленный человечеством практический опыт и мощные пласты дошедших до наших дней культуры прошлых тысячелетий, но при этом сам так и не смог воспользоваться ее плодами. Духовные ценности курдского народа сознательно и целенаправленно крадутся, стремление предать забвению прошлое и настоящее этого народа, а его стереть с лица земли объясняется именно этим.

Одной из самых древних является легенда о Ноевом ковчеге и Потопе, которая имеет непосредственное отношение к истории курдского народа. Некоторые теологи и ученые непосредственно связывают эту легенду с территорией вокруг горы Арарат, где тысячелетиями проживают курды. Поэтому рассмотрение данного вопроса может прояснить этническую подкладку данного мифа. По свидетельству древних и средневековых источников, древними жителями вокруг горы Арарат и области Нахичевань были мары (мидийцы), которые сыграли важную роль в формировании курдского этноса. В данной статье впервые поднимается вопрос о марах (мидийцах) как протокурдах. Процесс сложения курдского этноса растянулся на тысячелетия, и по этой причине  курды в истории были известны под разными этническими  названиями. Одной из таких групп, известных в истории под названием «мары», были древние жители Нахичевани и близлежащих территорий. Нахичевань, расположенная между Азербайджаном и Арменией вдоль реки Аракс и турецко-иранской границы, территориально относится к Республике Азербайджан. В Нахичевани человеческая жизнь началась очень давно, что подтверждается богатыми памятниками материальной культуры. Ученые, имеющие отношение к истории Южного Закавказья, абсолютно едины во мнении: древними насельниками Нахичевани были мары (мидийцы), но при этом за марами они не хотят видеть курдов. Правда и то, что, ведя яростные споры касательно Нахичевани и области вокруг него, армянские и азербайджанские ученые умалчивают об этнической принадлежности маров (мидийцев) и упорно навязывают всем идею позднейшей ассимиляции маров армянским или же тюркским этносом. Некоторые из них даже пытаются видеть в марах прототюрков или  протоармян. К сожалению, многие ученые бывшего Советского Союза по идеологическим соображениям или же из-за чувства солидарности со своими коллегами в Азербайджане и Армении также обходили молчанием этническую принадлежность маров, в лучшем случае признавая их «ираноязычность». Сказать, что все эти ученые заблуждались по поводу этнической принадлежности маров к  курдам, было бы большой несправедливостью. Объяснение простое — в противном случае пришлось бы переписать всю историю Южного Закавказья. А другая причина — историческая правда не отвечала интересам СССР, который, продолжая политику Российской империи, под предлогом присоединения «азербайджанских» и «армянских» земель вынашивал планы дальнейшего расширения своих границ. А в этом вопросе камнем преткновения стали курды, замалчивание древней истории которых отвечало интересам всех населяющих данный регион народов и государств, между которыми и был разделен Курдистан.  Курды на этих землях автохтонны, и об этом написано много. Касаясь истории Нахичевани, И.Шопен писал: «М. Хоренский упоминает только о деревне Маракерт, основанной Арташесом IIи населенной мидийцами; быть может, это селение Яиджи, Даралагезского макала в Шарурском» (1-279). Далее он пишет, что город Нахичевань, с окружающей страною, получил первое население от армянского царя Тиграна I (565-520 до РХ)1, который, низложив мидийское царство, вместе с Киром поселил здесь всех мидийских пленников с семейством убитого им последнего мидийскогого царя Астиага и поручил их сестре своей, Тигрануи» (1-319). Шопен придерживается мнения, что  первыми насельниками именно были мары-мидийцы, и этот вывод он делает на основе самого авторитетного для армян источника — «Истории Армении» М. Хоренского. Известный американский историк Ричард Фрай для обозначения доисламского периода Ирана, предлагает понятие «Большой Иран» только в его историко-культурном значении. Большой Иран включает все территории, на которых в историческое время говорили на иранских языках и культуру которого можно считать иранской.  Территориально к нему он относит и Закавказье (2-20). Это означает, что Р. Фрай в древних насельниках Южного Закавказья, куда территориально входит и Нахичевань, видит исключительно иранцев. И. Шопен пишет, что «жители Армянской области, искони в ней обитающие, разделяются на два корня: армян и курдийцев» (1-525). Но при этом он пальму первенства в вопросе автохтонности передает естественно курдам: «Курды (древние курдуки) составляют первобытное племя, найденное Гайком во вновь занятых им странах при Аракских; они, вероятно, одноплеменные древним парфянам, с которыми даже сами римляне не в состоянии управиться!»  Далее он пишет, что «…нельзя не признать курдов старейшими автохтонами страны; это те самые курдуки (кардухи — Л. М.), о которых повествует Ксенофонт в Анабазисе («Поход 10 тысяч греков»), и нет сомнения, что они принадлежат к общему санскритскому корню» (1-526). И, наконец, касаясь этой темы, он пишет: «Из коренных, туземных наречий древнейшее, первобытное должно быть курдинское, употребляемое племенами, населявшими страну, порученную от царей Ассирийских управлению отца Гайка-Торгому2 в нынешней аракской долине и в соседних с нею областях» (1-906). Если И. Шопен также принимает курдов за автохтонное население Нахичевани и близлежащих территорий, то под каким названием они были бы известны древним источникам, если не под «марами-мидийцами»?

     Упоминание о марах мы находим у Геродота (VII, 79), Ксенофонта (Анабазис, IV, 3, 4), Страбона (XI, 13), Тацита (Анналы, XIV, 23). При изложении событий арабского нашествия источники упоминают курдов в районе исторического Адиабены и соседних районах, где упоминаются «курдские укрепления» (3-77). В «Истории Армении» М. Хоренского содержится обширная информация о «неприступной стране маров» (4-II,63; III,47). У Ф. Бузанда мы встречаем эпонимы «укрепленный гавар Арцах», «укрепленный гавар Тморик» и «укрепленная страна Кордрик», «укрепленная страна маров» (5-IV, L). Себеос также сообщает об «укрепленной стране маров» (6-I), о Пайтакаране3 в «укрепленной стране маров» (6-II ).

     Примечательно, что древние армянские авторы проводили четкую административно-политическую границу между эпонимами «мардпетакан», «страна маров» и «укрепленная страна маров». Те места, где жили мары (марды), армянские источники называют мар(д)астан, или мардоц-екь, т.е. мурацан— страна мард(о)в. Представители  княжеских родов этих мар(д)ов носили титул «мар(д)петь»,т.е. «глава мард(о)в». Таким образом, род мар(д)ов и их владения  стали именоваться  мардпет-акан .

     Историк Васпуракана4Фома Арцруни сообщает о разделении земли между двумя братьями Гагиком и Гургеном. Приводя перечень васпураканских областей, он разбивает их на две группы: северо-западную и юго-восточную. Относительно первой группы, северо-западной, историк замечает, что те известные кантоны составляли некогда владения так называемого князя Мардпета (7-318), т.е. на этих землях с древнейших времен жили мары-мидийцы. Титул «князь Мардпеть» в армянских источниках был анонимным, что указывает на их недостаточную информированность о марских (мидийских) династиях.

Таким образом, часть Васпуракана имела в древности имя Мардпет — «независимо от того, совпадала ли она с уделом Гагика, результатом случайного деления в IX  столетии или нет; это и есть страна Мардпетакан. У армянских авторов последнее название иногда чередуется  с термином Сепакан, как равнозначующим ему географическим понятием» (7-337).

Академик В. А. Гордолевский пишет, что владение васпураканских князей в IX веке простирались от Джуламерка (Челамерика) на юге до Салмаса на Востоке и Аракса на севере5 (8-125).  

     В древнеармянских источниках слово мар встречается в виде мар’к, мурк, а в переведенных на русский язык источниках — марский. М. Хоренский объясняет фразу «мур’ацан тер6» через «мар’ацоц тер», т.е. «владетель мар-ов» — мидян. В армянской Географии VIIвека Мидия указывается и как «Марк». «Древнеармянское mar, как пишет академик И. М. Дьяконов, есть закономерная передача парфянского mâδ, которое, в свою очередь, закономерно соответствует древнему mâda; с другой стороны, med—aci— есть армянская передача греческого термина medoi, являющегося закономерным соответствием в литературном ионийском диалекте форме mâdoi, передающей тот же термин mâda. Русское «мидяне» восходит к позднегреческому произношению mêdoi,как midi » (9-44, прим. 1).

     На страницах (142 «а», «б») старинной армянской рукописи под №1495, хранящейся в Институте древних рукописей («Матенадаран») Армении, армянский географ подчеркивает, что мидийцы — те же самые курды. Согласно источнику, «жители той страны курды, (которые) называются мидийцами» (13-20). В другом армянском источнике содержится сообщение о посещении 19 мая 1426 г. курдами церкви Цпн: «народ мидийцев, которые называются курдами, пришли на заре…» (13-21). Армянские источники и в XIII—XIXвв. продолжали о Курдистане сообщать как о  «Стране Маров» и под племенами маров подразумевали курдов (14, 46-49,прим.3-4). Аракел Даврижеци (XVIIв.) сообщает о «Некоем Гази-Хане из племени курдов, великом князе и правителе страны Маров, притесняемом османами, ибо османы хотели убить его и овладеть его княжеством…» и о другом князе «из племени маров по имени Улама-оглы Гайбад бек…» (14-46).

 
Другой историк XVII в. Закарий Канакерци писал, что «мары, то есть курды, (живущие) по ту сторону горы Масис, объединились и вздумали двинуться на долину Шарура…» (15-82). Армянская анонимная хроника 1712-1736 гг. также сообщает, что Абдулла-паша перед началом штурма (османами) Ереванской крепости «послал за помощью к марам (курдам), которые… прислали 35 тысяч воинов…» (16-11). Албанские (кавказские — Л. М.) источники под марами также подразумевали исключительно курдов. Есаи Хасан Джалалян, потомственный албанский князь, писал о границах иранского государства, которые проходили «…вдоль границ маров (курдов)» (17-13). Армянский историк XIX в. К. Хачатуров под марами непосредственно подразумевает курдов. По его словам «мар» — древнепарсийская форма названия мидянин. Хотя у армян также встречается наименование «мидянин», но употребительнее приведенная форма мар или иначе «мараци». Далее автор, основываясь на «Истории Армении» М. Хоренского, пишет, что «Царь Армении, победив Астиага (Аждахака), царя курдов, переселил их в свое государство и населил ими гористые местности Армении, главным образом Араратскую возвышенность» (18-65). Из этих сообщений видно, что армянская традиция однозначно под именем Аждахака исключительно подразумевает последнего мидийского царя Астиага. Но какая связь между словами Аждахак и Астиаг и почему через это курдов древние источники называли еще марами—вишапами—драконидами? Есть ли между ними прямая связь? Оказывается, есть и причем непосредственная. В древнешумерско-кутийской мифологии одно из названий подземного мира — «Кур7» (19-299), где скрывается мифический аждахак — дракон Асага, дьявол болезни. В письменных источниках имя Астиага пишется как Istumegu (Иштумегу). Видимо, Асага-Астиаг (Иштумегу) общего корня и по смыслу означает Аждахак (Дракон). По этой причине и древние  источники курдов, как потомков мидийского царя Астиага, которого называли Аждахаком, позднее стали называть марами. Из истории известно, что в 2109 г. до н.э. в результате заговора, который возглавлял энси (правитель) города Урука Утухегаль, был положен конец правлению кутийского царя Трикана8  в Шумере. Окрыленный удачей, Утухегаль написал поэму, где он кутиев называет «жалящей змеей гор, насильником (против) богов, унесшим царственность Шумера в горы, наполнившим Шумер враждой, отнимавшим супругу у супруга, отнимавшим дитя у родителей, возбудившим вражду и насилие в стране» (9-110,111). Эхо поражения Тирикана долго жило в истории. В документе, составленном в период Селевкидов (312-64 гг. до н.э.), поражение Тирикана  объясняется неудачным для него природным явлением — солнечным затмением. Истории известны многочисленные случаи влияния на ход исторических событий и судеб людей этого явления, например на судьбу египетского фараона ХХ династии Рамсеса XII, на итог войны между Мидией и Лидией 28 мая 585 г. до н.э., когда мидийский царь Астиаг и лидийский царь Алиатт солнечное затмение приняли за знамение и, остановив боевые действия, подписали мирный договор, скрепив его династическим браком между Астиагом и Ариенией, дочерью Алиатта. Но в случае с Тириканом примечательно то, что  информация о солнечном затмении как и на каких языках, дошла до периода Селевкидов и позже до нас, в том числе и надпись-поэма Утухегаля, где он ирано-язычных кутиев, предков мидийцев, и современных курдов называет «жалящей змеей гор». Это можно объяснять тем, что поэма Утухегаля была переведена на аккадско-ассирийские, вавилоно-халдейские, а позже и мидийско-персидские языки, где «змея» в мидийском и персидском будет звучать как «мар». Совсем не случаен тот факт, что полковник Генри Кресвик Роулинсон9 в своей книге “Notes on the Early History of Babylonia”слово Ajdahak (Аждахак) объясняет через «biting Snake», т.е. «ужаливающей змеей», принимая «aj» («аж» — ср.с рус. «уж») за «змей» и dahak  (дахак) — за «ужаливающий» (20-приложение 5, п.1). Таким образом, очевидность того, что древние письменные источники под «марами» подразумевают предков современных курдов, не должна вызывать сомнений: разницы между выражениями «жалящей змеей гор» Утухегаля относительно кутиев и «ужаливающей змеей»  Г. Роулинсона относительно Аждахака нет. В среднеперсидском сочинении VI в. говорится о семи горных владыках (родах) Аждахака (Астиага) (21-59, 88). «О горных владыках поселений» — мидийских вождях довольно рано начали сообщать ассирийские источники (9-261, 175, 380). Эпоним «владетельные князья» во всех древних источниках относился исключительно к мидийцам-марам-курдам10. Наиболее подробная информация о марах в древнеармянских источниках содержится в «Истории» М. Хоренского, где приводится список «первых марских царей: Варбакис, Модакис, Артикис, Деовкис, П’равортис, Квакс, Аждахак11» (4-I, 23). В этих именах, правда сильно искаженных, нетрудно угадать имена мидийских царей — Варбака, Мандака, Артика, Дейока, Фравартиша (Фраота), Киаксара и Астиага (Аждахака12). Свою осведомленность автор объясняет информацией из «древних архивов халдейских (вавилонских — Л. М.), ассирийских и парсейских, где хранятся царские хартии…» (4-1, 21). Е. Вейденбаум писал, что «курды известны с древнейших времен, как обитатели Мидии — нынешнего Курдистана» (23,76-77). Однозначно, что древние и современные армянские источники под мидийцами- марами подразумевают курдов. Но в связи с этим не выдерживают никакой критики сообщения М. Хоренского об убийстве армянским царем Тиграном Iцаря мидийцев (маров) Аждахака (Астиага) и поселении «числом более десяти тысяч пленных маров» вместе с женой Астиага Ануйш «за восточным хребтом Великой горы13 до пределов Гохтна14, то есть в Тамбате15, в Оскиохе, Дажгуйнке и в других поселениях, стоящих у берега реки (Аракс), из которых одна называется Вранджуник16, напротив крепости Нахичевань. Он отводит им также три пригорода: Храм, Джуху (Джульфа) и Хошакуник; а по другую сторону реки — всю равнину, начинающуюся от Ажданакана до самой крепости Нахичевань. Вышеупомянутую жену (Аждахака) Ануйш с его сыновьями Тигран поселил в безопасном месте, откуда  (начиная) тянутся (остатки) обрушивающегося обвала с Великой горы, что случилось, как говорят, от ужасного землетрясения17» (4, I-30). Автортакже упоминает о хронологических песнях, распеваемых жителями Гохтна, где «иносказательно упоминается о потомках Аждахака, называемых вишапазунками, так как аждахак на нашем языке значит дракон» (4, I -30). Общеизвестно, что последний мидийский царь Астиаг был устранен от власти своим внуком Киром в 550 г. до н.э. в результате измены дворцовой знати. Царь Армении Тигран (140-55 гг. до н.э.) правил в 95-56 гг. до н.э. Между жизнью и деятельностью этих двух исторических лиц, как мы видим, свыше 400 лет. В «Истории Армении» М. Хоренского мары в зоне Нахичевани  упомянуты в связи с предполагаемой личностью Тиграна I, якобы переселившего в эти области маров в период своего правления (в 565-520 гг. до н.э.).   Но несмотря на хронологическую путаницу в этом сообщении ценен тот факт, что армянская традиция в указанных областях «размещает» маров-курдов начиная с VI в. до н.э. Судьба жены царя мидийцев Астиага-Аждахака не совсем ясна. По преданиям Ксенофонта, «жена царя Мидии, когда персы захватили власть у мидийцев», убежала в город-крепость Меспила, которую когда-то «поселяли мидийцы» (Анабазис, III, гл. IV, 10-11-12). Персы, осаждавшие город, никак не могли взять его ни силой, ни долгой осадой, но «Зевс поразил жителей молнией и таким образом город был взят». Видимо, сопротивление было упорным и лишь распространение эпидемии, приведшей к смерти большинства жителей — защитников города-крепости стало причиной ее гибели. Ученые идентифицируют Меспилу с нынешним Мосулом, старой Ниневией, что, видимо, соответствует истине. Ксенофонт застал город уже в развалинах. Видимо, горькая участь осажденных постигла и жену Астиага — она умерла от болезни. Сообщая о дальнейшей судьбе Астиага, источники абсолютно не упоминают о его жене. По Ктесию, Астиаг «был послан в почетную ссылку в качестве наместника к Барканиям», а по Юстину, — Гиркании. По академику Дьяконову, «две разные передачи названия обитателей области Uarkana — «Гиркания». Но Кв. Курций Руф в своей истории Александра Македонского различает барканиев и гирканиев (9-423). Видимо, Кв. Курций Руф прав, потому что во время персо-мидийских войн 553-550 гг. гирканийцы перешли на сторону персов, и хотя по этой причине Астиаг никак не смог быть «почетным» гостем у своих предателей. А предательство на Востоке никогда не прощается и считается одной из самых непростительных проступков. Источники сообщают, что Астиаг, под предлогом поездки к дочери, был заведен в пустыню евнухом Петесаком по подговору Ойбайра и там брошен на голодную смерть. Ктесий говорит, что после этого Петесак был передан дочерью Астиага Амитидой мучительной казни, а Ойбайр покончил жизнь самоубийством. Есть сведения, что исторический Угбару (Ойбайр) умер в 538 г. в Вавилоне» («Хроника Набонида», III, 22).

Вероятнее всего, поверженный судьбой и забытый всеми мидийский царь Астиаг  в «почетной» ссылке умер от тоски, горя и преклонного возраста, а смерть его, как это бывает обычно с великими мира сего, была окутана домыслами и легендами. История сохранила имя жены Астиага — Ануйш18 в армянских источниках. Что касается «убийства Астиага Тиграном» и его «второй жены Тигрануи, сестры Тиграна» — это искусственно созданная легенда  и не имеет ничего общего с исторической действительностью. Предки курдов на этих землях жили задолго до прихода армянских переселенцев. М. Хоренский сообщает, что при основании Арташата, сын армянского царя Арташеса Артавазд «не нашел места для своего дворца, пошел и между марами выстроил Маракерт на поляне, называемой Шаруром» (4-I, 30). Маракерт, т.е. «город маров» (а мы уже знаем, что под марами подразумеваются курды), был расположен на поляне с курдским названием Шарур19. То, что Арташат был основан в период правления царя Армении Артаксия (Арташеса) (189-161 гг. до н.э.), является ценным свидетельством в пользу того, что древними насельниками Нахичевани и до южных склонов Арарата и Арагаца (Алагяза) были именно курды. По свидетельству армянских источников, мары-курды играли важную военно-политическую роль при царском дворе. «Второй сановник государства назначался из потомков бывшего марского царя Аждахака, называемых теперь мурацан’ами. Ибо родоначальник этого рода именуется не мурацан-тер, но мурацоцтер. Вахаршак оставляет за ним все селения, (принадлежавшие) пленным марам» (4-II, 8). Валаршак, он же царь Парфии Вологез I (Валарш) из династии Аршакидов, царствовавший в 60 гг. н.э., который назначил своего брата Тиридата I (64-82 гг.) на армянский престол. Выше было сказано, что титул «тер» — обращение к представителям духовенства и существует у армян, начиная с VII в. н.э. Если даже принимать Аршакидов за «парфян» в этническом смысле, то и без этого мы маров-курдов видим в роли первых сановников государства в Армении. М. Хоренский называет первого вассала в государстве — Аргама «домовладыка племени мурацана из потомков Аждахака» (4-I,XI-44), «мужа храброго повелителя многочисленных копьеносцев» (4-I,XI, 46). «Домовладыка племени» надо понимать как «вождь племени (конфедерации племен)». Примечательно, что М. Хоренский Аждахака, называя еще и как «маро-парс» (4-I, 29), вкладывает в это понятие именно этнический смысл и тем самым подчеркивает этническую общность маров и парфов20. Даже несмотря на хронологическую путаницу из «Истории» Моисея Хоренского вырисовывается борьба за трон именно среди отдельных курдских племенных вождей, а не армянских феодалов, как это пытаются преподнести армянские ученые. По сообщению историка, после смерти царя Абгара, царство армянское распадается на две половины: Ананун, сын его, возложив на себя корону, царствует в Эдессе21, а племянник его (по сестре), Санатрук22 — в Армении (4-XI, 34). Этот Санатрук, с целью завладения всем царством, начинает войну против сыновей Абгара, т.е. против своих дядей по матери (4-XI, 35). По легенде Санатрук получил свое имя по следующей причине: сестра Абгара, Оде, отправлялась в Армению и была настигнута метелью в Кордукских (Курдистанских — Л. М.) горах. Кормилица Санатрука, Санот23, сестра Бюрата Багратуни, жена Хосрена Арцруни, прижав к груди младенца, оставалась под снегопадом три дня и три ночи. Отсюда и его имя Санатрук, что означает, по словам историка, «Дар Санота»24 (4-XI, 36). Далее М. Хоренский сообщает, что Еруанд25 воцарившись, стал опасаться детей Санатрука и решил истребить весь его род. Однако спасся один отрок по имени Арташес: кормилица, взяв его, скрылась в «странах Хера» — в одной из сопредельных с Атропатеном областей, — в «малхазанских26 пастушеских пристанищах» (4-XI,37), которая находится в «Стране Маров» (4-XI,38).   Этот Еруанд (Оронт) «с ненавистью в душе, вращая в уме мысль — какое зло вскармливается для его государства в Стране Маров (курсив мой — Л.М.)»…через послов и через дары старается склонить «парсийского царя выдать ему Арташеса, говоря: «Ты мне сродник, в жилах наших течет одна и та же кровь, зачем это ты вскармливаешь против меня и против моего государства мара Арташеса, преклоняя слух к речам разбойника Смбата, который говорит, что Арташес сын Санатрука. Он старается представить сына пастуха и скотопаса за Аршакуни … нет, он не сын Санатрука, он — какой-то молодой мар» (курсив мой — Л. М.) (4-XI, 38). Сопостваление Арташеса с Аршакуни (Аршакидами) и обращение царя Еруанда к «парсийскому царю» с напоминанием ему об их кровном родстве свидетельствует в пользу того, что борьба за царский трон в Армении шла между отдельными царьками из числа, прибегающих к помощи персов и римлян27 курдских и других ираноязычных феодалов. Получив информацию о совместных действиях союзных войск, в том числе и «парсийских», действующих под общим командованием Смбата с целью возведения на престол Арташеса, Еруанд из области Ути направляется в свой город, «стягивает к себе войска армянская, иберийская, месопотамская и стран кесарийских — одним обещая дары, других склоняя просьбами»28 (4-XI, 44). К Еруанду прибывает и «Аргам, домовладыка племени мурацана из потомков Аждахака, с многочисленной пехотой», ибо Еруандом было уже ему возвращено второе место, которое Тигран, отняв у его рода, отдал своему зятю Митридату. После смерти Митридата род Аргама был восстановлен в своих прежних правах (3-XI, 44). Смбат во главе союзных войск двигается в направлении лагеря Еруанда, который был расположен на реке Ахуриан. Союзники — Смбат и Арташес — не боялись превосходящих числом их войск Еруанда, но «опасались они единственно мурацан’а Аргама, мужа храброго, повелителя многочисленных копьеносцев» (4-XI, 46). После клятвенных обещаний и уговоров Арташесу удается склонить на свою сторону Аргама, и этот союз и определяет исход боя, а Еруанду удается спастись бегством. У дворца Еруанда по приказу Арташеса его воины в один голос кричат: «мар амед»,  что на персидском означает «мар, т.е. мидянин пришел» (там же). Арташес, щедро наградив войска — «марские и парсийские», отпускает их в свои земли. «Жалует также Аргаму, мужу храброму и знаменитому, обещанное второе место, также венец, усыпанный яхонтами, пару серег для ушей, красную обувь для одной ноги, право есть золотою ложкою и пить из золотых чаш» (4-II, 47). Этих регалий удостаивались только первые лица после царя. Итак, мы видим союзников в лице курдов (маров и парсов — копьеносцы мара Аргама и парсийские войска) во главе Смбата-Арташеса-Аргама, которые противостоят войску перса Оронта (Еруанда), состоящего из армян, иберов (грузин), месопотамских (возможно, адиабенских, сирийцев) и кесарийских (т.е. римлян). В итоге, победа за маром-курдом Арташесом. Командующий войсками Арташеса Смбат, добровольно сложив с себя обязанности, с разрешения Арташеса «водворился в Тморик29» (4-II, 53). Н. Адонц признает, что Кордрик-Кортчея своим этническим названием обязан проживающим там с древних времен курдам. По Н. Адонцу, «…происхождение окраинных областей — …Кортчеи … они очень древни, многие из них до армянского происхождения» (7-230).  По легенде, изложенной в «Истории» Хоренского, намного более трагически сложилась судьба Аргама. Жена Арташеса Сатеник влюбляется в Аргама, мужа храброго и дивной красоты. Артавазд, сын царя, развязывает войну против Аргама и в «двухлетней войне» истребляет всех чад вместе с их отцом (Аргамом) и знатнейшими из рода мурацанов, захватывает все селения и владения их, а также отнимает «Нахичевань и все деревни, лежащие на севере от Ерасха (Аракса)». Это тот Аргам, который в легенде называется еще и Аргаваном30 (4-II, 51). Хоренский подчеркивает, что эти деяния большей частью известны из (песен) випасанов31 (курсив мой — Л. М.). Под «випасанами» он подразумевает самих вишапов-маров, т.е. курдов, которые поют в Гохтне (4-II, 49). Как было выше сказано, Гохтн соответствует современному Ордубадскому району с одноименным городом в Нахичевани. В источниках имеется информация о том, что византийский император Домициан, недовольный тем, что Арташес «отлежался от римлян и отказался платить им дань, посылает на Арташеса войско32… которое начинает сильно преследовать Тирана33… до обширной долины Басеанской» (4-XI, 54). Римский император с 81 года Домициан (51-96 гг. н.э.) был убит в результате дворцового заговора. Это позволяет относить дату гибели Аргама (Аргавана) к концу Iв. н.э. Мары-курды и в V в. были основными насельниками территорий, прилегающих к Нахичевани-Агри /Арарату и Алагязу/Арагацу. Корюн — автор книги «Житие Маштоца» (V в.) сообщает о начале миссионерской деятельности Месропа Маштоца, который «получил спешный приказ царя начать (обучение) диких  (жителей) краев маров, которые были труднодоступны не только из-за дьявольско-сатанинских чудовищных нравов, но также из-за весьма ломаного и грубого языка» (30-9). Маштоц начал свою просветительскую деятельность среди маров-курдов в «шестом году (царствования) Врамшапуха (389-414 гг.), царя Большой Армении, т.е. в 395 году. Как пишет Корюн, «взявшись за воспитание многих поколений, они (Маштоц и сотрудники его) сделали их ясно говорящими, красноречивыми, образованными, ознакомили их с мудростью, дарованной богом. Итак, глубоко вникли они (жители) в законы и заветы (господа), что даже вовсе избавились от своей (грубой) естественности» (30-10). Перед этим Маштоц, «взяв с собою вверившихся ему лиц (учеников), направился и прибыл в беспризорные и беспорядочные и неисправимые места Гохтна» (30-5).

Выражения «беспризорные и беспорядочные и неисправимые места Гохтна» могли означать то, что живущие там племена курдские отличались своим крутым нравом, были независимы от царя или номинально зависимы от центральной власти и вели в основном кочевой образ жизни. Далее автор сообщает, что «…и когда он селя среди них слово жизни, жителям гавара того явились великие знамения: дьяволы во всевозможных образах бежали (оттуда), бросались в края Маров» (имеется в виду Большая Мидия — Л. М.) (30-5). Здесь речь идет о миссионерско-просветительской деятельности армянского просветителя и создателя алфавита Месропа Маштоца (361-440) среди маров-курдов. В книге Корюна написано, что «мары, края или сторона маров — «Марк», — под этим названием не следует понимать «Малую или Большую Мидию, а территорию от северо-востока горы Арарат вдоль берегов реки Аракс, от Шарура до Нахичевани, Храма и Джуги и т.д. В древности на этой территории жили мидийцы, потому и она называлась «Марк» — дословно — «мидийцы», так как армянский суффикс «к» означает племенную принадлежность» (30, прим. 64). Книга Корюна «Житие Маштоца»  издана в Ереване в 1962 г. Переводчики и комментаторы — армянские ученые. Значит, они признают, что «территория от северо-востока горы Арарат вдоль берегов реки Аракс, от Шарура до Нахичевани, Храма и Джуги и т.д.» — исторические места проживания маров (мидийцев-курдов)! Но вопреки их утверждениям эти территории, которые в армянских источниках обозначены как «края или сторона маров», являлись частью территории Малой (Атропатенской) Мидии. Судя по тому, что к началу миссионерской деятельности М. Маштоца в «Стране Маров» в 394 году и в конце IV— начале V в. на этих землях также жили курды, то убедительных аргументов в пользу их армянского подчинения мы не видим. Наоборот, в Стране Маров военно-политическое руководство осуществлялось именно марами-курдами.Это еще раз доказывает тот факт, что основными насельниками территорий, прилегающих к границам Атропатены до Нахичевани, гор Арарат, Арагаца (Алагяза), озера Севан и до места слияния рек Аракс  и Кура в IV—Vвв. были мары (мидийцы). Их возглавлял племенной вождь — «мардпет» Хайра34,  которого Валаршак (Вологез I, 51-78 гг.), царь Парфии из династии Аршакидов утвердил «хозяином, главой всех земель, простирающихся от Атропатены до Нахичевани» (4-II, 7). Это означает, что в указанных районах с IVпо VIв. н.э. состав населения оставался неизменным, т.е. здесь продолжали жить мары-курды35. И в VIIв. курды оставались основными насельниками данного региона. Армянский историк VIII в. Гевонд Вардпет сообщает, что в  «(685 г.) в правление Ашота-Патриция… на четвертом году правления (689 г.) отряд исмаилтян напал на Армению и производил беззаконие в селах мидийских в Джуге и Хошакуник…»(31-11)36. Эти же земли в VII— VIIIвв. входили во владения курдского христианского государства династии Михранидов. В X—XIIвв. эти территории мы видим в составе другого курдского государства династии Шеддадидов. В XIIIв. на этих же территориях властвовал потомок Джафаншера из династии Михранидов Гасан Йесаи Джалал, основатель христианского собора Ганзасара.  С XVIпо  XIXв. (1813 г.) Нахичевань входила в состав Хойского ханства, которыми правили князья курдского племени Думбули. В XVII—XVIII вв. на этих землях правила династия Панахидов, восходящая к династии Михранидов. В первой половине ХХ в. здесь был образован Красный Курдистан.

Нахичевань 

Нахичевань («город» или «крепость») еще до нашей эры входил в состав «Страны Маров», т.е. Мидийской державы. Существует много версий о дате основания и названии города. Самое раннее упоминание о нем как о городе ученые находят в трудах античного автора II в. Клавдия Птоломея. Также некоторые источники упоминание населенного пункта близ горы в Армении — «Место высадки Ноя» — древнееврейским историком Иосифом Флавием (37 г. — 100 г. н.э.) в труде «Иудейские древности» косвенно относят к г. Нахичевани. Это дало повод исследователям — И. Шопену, С. Зелинскому, Г. Алишану, К. Никитину и др., основываясь на религиозных преданиях, отнести основание города-крепости «к временам Ноя», что является, на наш взгляд, преувеличением. В связи с этим мы вынуждены остановиться на курдском варианте легенды о потопе и Ное. Но бесспорно одно — город возник до нашей эры. Существует мнение и о более позднем периоде основания города — в раннем средневековье. Арабские авторы Ахмад аль-Балазури, Ибн аль-Факих, Ахмад ибн Вадих аль-Йа’куби, Йакут ар-Руми аль-Хамави  связывают постройку города с именем Сасанидского царя Хосрова Ануширвана I (531-579), а персидские летописцы Хамдуллах Казвини и Маджди Мухаммед аль-Хосейни — с именем другого Сасанидского царя Бахрама Чубина (590-591). Название города Нахичевань встречается в различных транскрипциях: в древнегреческой — Наксуана, пехлевийской — Нахч, арабской — Нашава или Накджуан, персидской и турецкой — Нахджуан или Накш-е джахан,  азербайджанском — Нахчыван. Армянские источники название Нахичевани, производя от «Нак-чуан»,  переводят «с армянского» как «первое место переселения»37 и связывают его с именем мифического Ноя и его ковчега. Азербайджанский ученый Р. А. Мамедов на основе сопоставления большего количества материалов приходит к предположению, что название «Нахичевань» связано либо с именем одного из племен Кавказа, либо произошло от этнотопонимических сочетаний слов кавказо-мидийского (курсив мой — Л. М.) происхождения «Нах-чу-ван» (32-9,30). Все древние источники в указанных районах упоминают как насельников только ираноязычных мидийцев-маров-курдов. Упоминаний о каких-либо кавказских племенах в интересующий нас период в районе Нахичевани мы не встречаем. Иранский ученый Ахмед Кесрави полагает, что слово «ван» в переводе означало «город», «селение», «жилище». Русский ученый З. И. Ямпольский в статье «О значении слова «ван» в имени «Нахичевань» высказывает мнение о том, что слово «ван» употреблялось на языках каспийского типа атропатенских маров и имело значение «обиталище» и «жилище» (32-9). Немецкий ученый, профессор Эгон фон Эльчктедт язык курдов относит к яфето-каспийской группе (33-98). Академик Г. Р. Капанцян на основе иероглифических хеттских надписей, в которых содержится изрядное количество слов с детерминативом «город» или «страна», топонимических образований с конечными элементами wanni(реже — wanna), утверждает, что «уточнение значения этого малоазийского wa(n)ni  дает армянский язык, где очень было распространено слово wan(чаще во множественном числе) с древним значением «место пребывания, место покоя», затем и «обитель, приют», а позже и «храм, монастырь» (34-454), и тем самым как бы косвенно представляет армян в качестве наследника хеттского. Общеизвестно, что хетты появились в Восточной Анатолии в конце II— начале Iтысячелетия до н.э. До них там жили хурриты, которые являются одним из основных этнических элементов, составляющих современный курдский этнос. W (в) — хурритский суффикс принадлежности. Поэтому хетты вполне могли принять топонимические названия от хурритов. По мнению Г. Р. Капанцяна, со временем «ван» в армянском языке вместо значения «жилище, обитель» приобрело значение «жилище мертвых», так как в древности на могильных камнях часто писали: «Это есть покой такого-то». Г. Р. Капанцян объясняет сужение значения слова «ван» причиной религиозно-идеологического порядка (34, 456-457). Как пример он приводит одно армянское слово — wan—kh «храм, монастырь» как обитель бога, «где находят приют и сами смертные» (34-457). Это еще одно свидетельство предвзятого отношения к курдам и истории курдского народа. Ведь иранисты-курдоведы не могут не знать того, что именно в курдском языке есть несколько тысяч слов, содержащих суффикс «ван»! Например, озера Севан в Армении и Ван в Курдистане, города и области Ширван и Нахичевань в Азербайджане, Ревандуз в южной и Сильван, Татван, Матнаван, Родован, Мервани, Сиван — в северной части Курдистана.  Чтобы не быть голословными, мы приводим пару десятков таких слов, а сомневающихся просим открыть любой словарь курдского языка и самим поискать слова с окончанием «ван» и убедиться, что таких слов в каждом словаре курдского языка несколько тысяч и их больше, чем в любом из других языков. Вот некоторые из них: ашван (мельник), бериван (доярка овец и собственное женское имя Бериван), блурван (человек, играющий на свирели), багван (садовник), бархван (пастух ягнят), гарван (пастух козлят), гливан (мастер художественного слова), гаргаван (швейцар, человек, ответственный за встречу гостей), гаван (пастух крупного рогатого скота), диван (беседа; государство, правительство; поэтический сборник; высокое место), дьлован (душевный), дараван (лгун, врун), зозанван (горец), ке’ван (вымя), меван (гость), тир у каван (стрела и лук), каван(и) (хозяйка; женская прислуга), маливан (хозяин дома, домочадец), нарван (клин, соединяющий обе половины штанов, ширинка), палаван (богатырь, борец), пиван (мерить, измерять), хаван (кожаный мешок), шерван (боец, воин), шван (пастух мелкого рогатого скота) и др. слова. Среди курдов больше тысяча собственных имен, женских и мужских, с суффиксом «ван».

По мнению ряда ученых-кавказоведов, название города Нахичек по имени «Нахич» (32К сожалению, древние курдские источники сознательно и преднамеренно уничтожены, переписаны или же спрятаны в тайники, но, к счастью, сам курдский народ сохраняет частицу своей истории, чем являются и собственные, женские и мужские, имена. Например, по интересующему нас вопросу можно привести в пример женские имена — Навчыван (Невчыван), Нехшеван, Навчан («краса-девица» — 29-199, 201)  и  мужские — Навчыван, Назчыван («красавец», «удалый» — 29-339). Слово Нахшеван переводится и как «украшение (озера) Вана». В курдском слово nawçe  также означает район, область, край; а «аван» — мидийско-курдское слово, действительно означающее «населенный пункт», «дом», «строение». Эти слова встречаются  мидийском в форме — аwаhаnа (аwа — строение, hаnа (i) — дом) (9-183), а в современном курдском языке как аw|v|а — строение, благоустроенный (12-42). Иранские ученые Мухаммед Паша Бехшад и Мухаммед Хосейн Тебризи, связывая происхождение Нахичевань со словом «нахижир», обозначающим «охотник», отмечают, что город  был основан Сасанидом Бахрам Чубином, известным по прозвищу «Нахджир». Такого же мнения придерживается и немецкий этнограф Яков Эдуард Полак в книге «Иран. Страна и его население» (32-8). Если это так, то полностью название города должно звучать так: Нахджир-ван; в курдском слово «охотник» — «неджирван» (неджиреван). Нередко род, племя свое название получало по имени родоначальника, и поэтому нам кажется, что название Нахичевани связано именно с племенным названием. Средневековый армянский географ среди перечисленных им кавказских племен называет и племя «нахджемасен» или «нахче». О племени нахче упоминают и кавказоведы А. М. Дирр и К. Ф. Ган. Арабский автор Х в. аль-Масуди среди курдских племен упоминает племя «ан-нашавира» (2-79). Арабские путешественники-географы IX—XIвв.  город называют как «Нашава». Йакут (I-624) пишет, что «Босфораджан38  — область в Арране и ее столица Нашава, ее и Нахичеваном называют». Другой арабский историк IXв. Ахмад аль-Баладзори в «Книге завоевания стран» также упоминает город «Нашаву, (главный) город в области Босфораджан» (37-6, 11). Надо принять во внимание и тот факт, что до арабского завоевания и естественно до распространения арабского языка в зоне Нахичевани город носил свое старое название. С первой половины VIв. до первой половины VIIв. в Нахичевани был монетный двор, где по общесасанидским типам чеканились серебряные дирхемы с надписью «нахч». Первые монеты биты от имени Сасанидских царей, курдская династия которых уже доказана. С распространением арабского языка даже на некоторых монетах XIV в., чеканившихся в Нахичевани, название города еще сохранялось в арабской транскрипции — «Нашава». Поэтому вполне допустимо, что название курдского племени «ан-нашавира» также дошло до нас в искаженном виде. Все вышесказанное позволяет нам сделать вывод о том, что мары были курдами и в основе названия «Нахичевань» лежит именно курдская этимология.
 
Джуди или Арарат?
 
     Несомненно, одним из известных мифов, занимающих умы теологов и обывателей, является миф о потопе. Его популярность подкрепляется еще и тем, что этот миф нашел свое отражение в теологической системе трех из четырех мировых религий — иудаизме, христианстве и исламе. Все религии, принимая за реальную основу всемирный потоп и спасшего все человечество и все живые существа от гибели Ноя, соглашаясь с тем, что Ковчег остановился где-то в Месопотамии, не могут определиться в одном: где это конкретно произошло? Сам миф, как доказывает наука, в своей основе имеет реальные факты.   Английский археолог Леонард Вулли во время раскопок на месте развалин г. Ур  между нижним и верхним культурными слоями обнаружил слой земли и речных камней толщиной 2,5 м и с характерными признаками следов селевого потока.  В некоторых местах это слой достигал до 3,5 м. Было установлено, что в эпоху Убейда в Южной Месопотамии произошло сильное наводнение, ставшей причиной гибели множества людей. Ученые делают вывод о том, что это и стало причиной возникновения мифа о потопе. Далее возникает вопрос: в какой именно этнической среде впервые возник этот миф, хотя теологи подтверждают его божественное происхождение?   В священной книге христиан Библии рассказывается о Потопе и чудесном спасении Ноя благодаря заступничеству Бога (Бытие, VI—VIII). Там сказано: «И остановился ковчег в седьмом месяце, в семнадцатый день месяца39, на горах Араратских» (Бытие, VIII , 4). Христианские теологи и некоторые ученые, наперекор тому что в библейском  мифе о потопе есть упоминание о «горах Араратских» (Бытие, VIII, 4) и «царстве Араратском» (Иеремия. LI , 27), Ноев ковчег размещают на вершине конкретной горы  Арарат.  Местность, в которой находятся горы Арарата (их две — Большой и Малый), называется в Ассирийских надписях Urarti. Поэтому под «горами Араратскими» можно смело подразумевать обширную историческую страну Урарту. Арабская традиция размещает Ноев ковчег совсем в ином месте. В священной книге мусульман Коране также содержится рассказ о Потопе и Ноевом ковчеге, расположенном «на горе ал-Джуди» (Коран, 11 Сура, «Худ», стих 46(44)). Хотя составители Корана вполне смогли Ноев ковчег размещать в какой-нибудь горе на территории Аравии, к примеру на той же горе Арафат, но они национальным амбициям предпочли историческую традицию. Иранская традиция также придерживается арабской несмотря на то, что Иранское плато изобилует высокими горами и среди иранцев были сильны зороастрийские традиции. Как пишет иранский писатель Садраддин Балаги, «Джуди — гора поблизости Мосула. Рядом с горой живут курды. Курды называют гору Карду или Джарду. Греки исказили его в виде Джурди. После перехода этого слова из греческого в арабский язык и его арабизации в арабском произносится как Джуди» (38-270). По сирийскому преданию ковчег остановился на хребте Джебель Чуди (в сирийском — Карду, недалеко от озера Ван). Согласно сирийской исторической традиции в древнеармянской передаче,  «после того, как вода стала убывать, ковчег дошел вершины горы Сох’он’а, называемой сирийцами Сарарадом; тогда пошла ему навстречу пила-рыба и остановила его» (4-225, прим. 45). Армянская традиция, за исключением некоторых армянских ученых (11-191),  ошибочно под Сарарадом подразумевая Большой Арарат, Ноев ковчег «останавливают» однозначно на его вершине. Армяне называют гору Арарат в ее курдской передаче «Масис»40. В настоящей статье нами преследуется конкретная цель: выяснение этнической почвы возникновения данного мифа, определение того, какие народы и этнические группы стали первоначальными его носителями. Самые ранние упоминания о потопе содержатся в шумеро-кутийском «Эпосе о Гильгамеше»41. Ассирийский царь Ашшурбанапал в своей столице Ниневии создал библиотеку глиняных табличек. Она по царскому указу была собрана со всех концов Месопотамии и по времени рассредоточена и удалена друг от друга — от Ашшура и Харрана на севере до Вавилонии, Ниппура, Ура и Борсиппы на юге. Ашшурбанапал одному из местных чиновников писал: «Слово Царя к Шадуму: у меня все хорошо, будь счастлив. Когда ты получишь это письмо, возьми трех этих людей (называет имена трех письцов) и ученых из города Борсиппа и посмотри все таблицы, какие есть у них дома, а также те, что хранятся в храме Эзида. Разыщи ценные таблички, которые есть в ваших архивах и которых в Ассирии нет, и пришли их мне. Я написал чиновникам и хранителям, и никто не утаит ни таблички от тебя. Если ты узнаешь о какой-нибудь табличке или серии табличек, о которой я тебе не писал, но которую ты сочтешь полезной для моего двора, разыщи ее, возьми и пришли мне» (39-13). Таким образом, все наиболее ценные таблички переправлялись в ассирийскую столицу Ниневию в библиотеку. Видимо, таким же образом в библиотеке Ашшурбанапала оказался и кутийско-касситский «Эпос о Гильгамеше». Последующие ассирийские цари не просто собирали и копировали сочинения, обнаруженные в древних библиотеках, они сделали больше. После того как были скопированы тексты, написанные шумерами,  весь этот огромный материал был переведен на живой разговорный язык. Древние шумерские и не только шумерские, а переведенные ранее на шумерский  язык материалы (повествования) были «изданы» в первозданном виде и снабжены построчным переводом на ассирийский.

Достоверно известно, что эпос «О сотворении мира» была своего рода священной книгой, которую читали на новогоднем празднике (21 марта) в касситской Вавилонии. В помпезном стиле гимнов касситского времени в ней рассказывается о происхождении богов и последовательности их поколений (40- 203).

 Источники утверждают, что в клинописных текстах нет никаких доказательств того, что «Эпос о Гильгамеше» занимал особое место в месопотамской литературе. Согласно А. Оппенхейму, «следует опровергнуть широко распространенное мнение о нем как о столь значительном произведении  литературы, что его можно назвать «национальным эпосом». Напротив, есть указание на то, что весь этот эпос был мало известен в самой Месопотамии» (40-203). Это подтверждает нашу мысль о том, что «Эпос о Гильгамеше», созданный на иранской этнической почве, носителями которой являлись кутии и касситы, не получил широкого распространения среди арамейцев и амореев и по этой причине «был мало известен в самой Месопотамии». У ученых не вызывает сомнения, что на раннюю мифологию Вавилона оказывал влияние арийцы. Е. П. Балаватская пишет, что «находя в санскрите такие слоги, как JahиYah, например,Jahnavi «Ganges» иJagan–natha, «Владыка мира», становится ясным, почему Раулинсон в своих трудах высказывает такое убеждение в арийском или ведическом влиянии на раннюю мифологию Вавилона» (41,3-167). В шумеро-кутийском варианте ковчег останавливается на горе Ницир (Низир, Нисир), которую луллубеи называли горой Киниппа. Благодаря ассирийским надписям достоверно установлено, что гора Ницир (Низир) и есть гора Джуди, так как в анналах ассирийских царей Ашшурнасирапала II 884/3-859 гг. до н.э. (35-286) и Синаххериб (705-681 гг. до н.э.) (36,212-213) упоминается гора «Нибур». Царь Синаххериб оставил на горе Нибур свою надпись — победную реляцию, которая была обнаружена на горе Джуди. Эту гору, расположенную в северной части Курдистана, специально связывали с кутиями (9-156), которые сыграли ключевую роль в этногензе курдского народа. Миф о потопе нашел свое отражение и в «Авесте» — в мифе о Йиме («Видевдад». «Вендидад». 2.), что указывает на его ирано-курдские корни. Основное содержание первой части фрагарда (строфы 1-20) восходит к древнеиранским сказаниям о Йиме — царе «золотого века», когда люди были бессмертны и жили в изобилии и благополучии. Отцом Йимы считался Вивахвант, воплощение солнца. Согласно существующим у иранцев представлениям, Йима (Yima) — солярный (лат. solaris «солнечный») бог и верховное божество пантеона, верховный бог загробного мира, царь «золотого века», герой-цивилизатор. Вместе со своей сестрой-близняшкой Йимак он составляет первую  пару людей на земле.  Он же — первый умерший на земле, проложивший людям путь в загробный мир и сделавшийся верховным богом потустороннего царства. Также с его именем связаны представления о загробном блаженстве праведников в обители бога мертвых и миф о конце света и о всемирном потопе. Несмотря на положительные качества и божественный статус Йиме не удается избежать грехопадения («Яшт» 19.33-34). Ему ставится в вину отказ от принятия религии («Видевдат» 2,3). Его обвиняют в том, что он научил людей забивать скот и есть мясо, и это было одной из причин грехопадения человечества и утраты им «золотого века» («Ясна» 32.8). После грехопадения Йима в мир проникает Зло, высшее творение Ахура- Мазды — род людской становится несовершенен духовно и телесно: люди не только утрачивают телесное бессмертие, но и приобретают физические недостатки (которые, наряду с излечимыми болезнями, считались «печатью Анхра-Манью» («Видевдат» 2.29)).  Йима вместе с сестрой Йимак, составляя первую человеческую пару на земле, естественно не мог допустить кровосмешения42 и, согласно легенде,  «когда разум покинул его, из страха перед дэвами взял дэва женского пола в жены43, а Йимак (в «Авесте» — Арнавак), которая была его сестрой, отдал в жены дэву; и от них пошли хвостатые люди-обезьяны (человекообразные обезьяны — шимпанзе и гориллы), и медведь44, (и) другие всяческие уродства» («Бундахишн» 23.1). Некоторые переводчики «Авесты» в отношениях Йимы и его сестры Йимак видят кровосмесительные связи, якобы разрешенные ортодоксальным зороастризмом. Йима, по совету верховного бога зороастрийцев Ахура-Мазды, предупредившего его о предстоящем, в результате таяния в горах снегов, потопе («Видевдат» 2. 21-31), строит «Вар»45 (ковчег) и размещает там попарно, все наземные существа и семена всего растительного мира и припасы («Видевдат» 2.32-38). По завершении всех работ «согнал их в Вар золотым рогом46  и закрепил Вар дверью-окном, освещающимся изнутри47» и тем самым спас человечества от потопа. Курдская традиция устойчиво Ковчег размещает на горе Джуди и это отражено даже в названии горы: «Джи–ди»: Ci— гора, место; di — увидел, нашел: «увидел (нашел) гору (место)».       Халдейский жрец Беросс (Бероз),  который жил в IIIв. до н.э. и писал книгу по  истории Вавилонии, также имеет в виду эту гору.  В своем сочинении, высказываясь о потопе, Беросс пишет, что «Говорят, что еще до сих пор сохранился на горе Кордуйской48 остаток от этого ковчега и что некоторые берут от него смолу,49пользуясь ею в большинстве случаев как средством против заболеваний» (42-I,6). Николай Дамасский50, рассказывая о потопе в 96-й книге, сообщает следующее: «Выше области Миниады51 находится в Армении высокая гора по имени Барис52, на которой, по преданию, искало убежище и нашло спасение множество людей во время потопа. Сообщается также, что некто в ковчеге остановился на ее вершине и что в продолжение  долгого времени сохранялись (здесь) остатки этого судна. Быть может, это тот самый человек, о котором писал и Моисей, иудейский законодатель» (42-I ,6). О Кордуене (Гордиене) античные авторы стали сообщать довольно рано. Древнегреческие источники Кордуену локализуют в верхнем течении Тигра (Птоломей. География V,13,22; Плутарх.1,130). По Страбону, Гордиена была расположена на западе Вавилонии (XVI, 1, 8); «против Гордиены, к востоку, над горой Масием53 возвышается гора Нифат54» (XI, 14, 2); (горы) «южные, на другой стороне Евфрата, простирающиеся к Востоку от Каппадокии55 и Коммагены56, вначале называются Тавром… некоторые называют эти горы Гордиейскими горами. К числу последних принадлежит и Масий — гора, возвышающаяся над Нисибией57 и Тигранокертами58» (XI, 12, 4). Далее Страбон сообщает, что «Поблизости от Тигра находятся области гордиеев, которых древние называли кардухами; города их были Сариса, Саталка и Пинака59…» (XVI , 1, 24). Название страны кардухов — Гордиена, позже, она была известна древнесирийским авторам как «Джезире де Карду», охватывавшая верхнюю часть Месопотамии (Мосул, Харран, Нисибин, Мардин, Ботан и др. области).

      Племена бохти зафиксированы на этих территориях с древнейших времен (Геродот. VII, 67,68). Клавдий Птоломей в своем «Географическом руководстве» в Большой Армении к северу от Евфрата указывает на жившее там племя бохов, о которых есть упоминание и у Стефана Византийского (Птоломей.V,12,9,прим.3).  Выше, т.е. севернее их, географ размещает Котарзену, область Большой Армении (Птоломей.V,12,9). Если принять во внимание факт, что Котарзена — это часть Каппадокии Катония и часть области Арзанена — район современного Амеда – Диарбакыра и Муша, то земля бохов и будет соответствовать району современного Джезире. Армянский историк XIXв. Н. Адонц также утверждает, что «имя пактиев сохранил нынешний Бохтан по Восточному Тигру; есть и курдское племя ’’бохту’’ (7-394). Племя миков он также считает родственным пактиям, которые «частью отодвинулись на север и поселились между Курой и Араксом; от них происходит….(мханг), кантон в Арцахе, и Муган, название известной степи» (7,394-395).

      Бохтанская область (западнее Хаккариа) на севере распространялась от г. Джезире (Джезире Ботан) на Тигре до горы Джуди и области Мокс (25-71). Источники отмечают, что еще задолго до арабского завоевания Северной Месопотамии (642 г.) курды жили на севере реки Бохтан. Западноевропейские ученые (А. Хаупт) восточный приток Тигра называют река Бохтан и связывают с названием живущих здесь с незапамятных времен, курдов бохти. По Мартину Хартману, истоки реки Бохтан находятся в горах Синор60 в 75 км на юг от озера Ван. Река Бохтан течет сначала на север до храма Хохоз, потом на запад и с юга 38° северной широты приближается к Сиирту и отсюда продолжает свой путь на  юго-запад и в 15 км ниже Сиирта сливается с рекой Битлис. Под Тиллой оба потока сливаются с Тигром. Древние источники эту область еще называют Моксом (Моксеной) (43-19). Ш.Х. Бидлиси писал, что «среди (племен всего) Курдистана ашират бохти отличается мужеством и доблестью, славится воинственностью и искусством верховой езды» (44-175). Джезире на арабском языке означает «остров». Этот город получил свое название из-за того, что крепость и город Ботан расположены на берегу Тигра и во время разлива река разделилась на два рукава, и теперь она течет, окружая со всех сторон крепость и город (44-176). К Джезире относился 14 «замечательных крепостей и округов» (44-176), среди которых перечислен и округ Гургил, где находится легендарная гора Джуди,  которая возвышается на левом берегу Тигра, к востоку от Джезире Ботан. Гору Джуди еще называют горой Курд (Курд-даг). Агафий Миринейский (VIв.), сообщая о римско-иранских войнах в период правления Юстиниана I(527-565) и Хосрова IАнуширвана (531-579), пишет, что «в это время (556 г. – Л.М.) Хосров находился около Гор Кардухов и перешел в селение Таману по причине жаркого времени и тамошнего умеренного климата» (45-IV,29). В источнике XVIII в. есть упоминание о селении у подошвы горы Джуди с характерным курдским названием «Карие Тземанин»: «…кюрды имели свое жилище в стороне, от Урмийца до Малатьии и к Мераже простирающейся, а земли их граничить к северу с Ираном, к югу с землею Мосулом и Ираком Арабе. Она вся гориста, а сего ради и крепка природою.

 

Самая высокая гора Кяре, которая беспрестанно снегом покрыта, и коей частью есть гора Чуди. Сия последняя лежит расстоянием почти на два часа к востоку от Джезирая ибн Юмера, и называется также Чудь и Чуда. Что касается до ее состояния, то она вся камениста, преисполнена селитрою, нет никаких на ней деревьев ниже кустарника, и растет только полынь и несколько других благовонных трав. Глубокие места полнощные ее стороны наполнены всегда снегом; а на вершине, которую Мосул видеть можно, и на коей, как в сей земли думают, остановился ноев ковчег, построена храм, у подошвы же лежит деревня, Карие Тземанин именующаяся, то есть «Деревня внимания» (а не «Восемьдесят», как пишут Ербелот и Оттер), которая как говорят, есть то место, где сперва Ной по выходе из ковчега со своим семейством жиль» (46-225). «…на близлежащих горах собирают манну. …На горе Чуди стояла преж сего деревня, именем Карды (46-226). … они говорят ни на аравийском, ни по персидски, ни по турецки… что до их веры касается, то суть они мослемимы или иезиды…» (46-227). Несмотря на сильную искаженность названия селений Таману у гор Кардухов и Тземанин у Джуди (Курд-дага) поддаются идентификации как одно и то же селение. Это, в свою очередь, дает основание однозначно установить идентичность «гор Кардухов» и Джуди (Курд-дага, т.е. «гора курдов»). Согласно «Эпосу о Гильгамеше», именно здесь остановился корабль после всемирного потопа. Как пишет Тер-Гевондян, Тморик находился к востоку от горы  Джуди (Арарад) (11-191). Этноним «Тморик» буквально можно переводить как «марская» в смысле «страна маров». Очевидно, что Тморик свое новое название «Кордрик» — «Кордуена (Гордиена)» получила благодаря кардухам после отступления 10-тысячного отряда греческих наемников, которое описал в своем труде под названием «Анабасис» участник похода Ксенофонт в 441 г. до н.э. Армянский историк Егише, касаясь событий V в., наряду с Тморик упоминает и Кордик (47-157). Это также подтверждает нашу мысль о постепенной замене этнонима Тморик (Томирик) Кордриком. Восточный берег озера Ван сохранил среди курдов свое древнее название Тамар. Корчайк, в котором находилась «страна Кордуена-Кордия-Тмория» («область Кордуена-Кордия-Тмория») (7-225), судя по суффиксу «к», также имеет этническую подоплеку. В вязи с Кордуеной и горой Джуди вызывает интерес библейский рассказ о, спасшей от голодной смерти еврейских беженцев манне. В книге «Исход» говорится, что в пятнадцатый день второго месяца по выходе евреев из земли Египта, в пустыне Син, что между Елимом и Синаем, их подстрекала голодная смерть. По велению Господа, «роса поднялась, и вот, на поверхности пустыни нечто мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле» (Исход 16,14). И Моисей сказал им: это хлеб, который Господь дал вам в пищу (Исход 16,15). «И собирали его рано поутру, каждый сколько ему съесть; когда же обогревало солнце, оно таяло» (Исход.16,21). «И нарек дом Израилев хлебу тому имя: манна; она была, как кориандровое семья, белая, вкусом же как лепешка с медом» (Исход 16, 31). И Моисей просит своего брата Аарона, чтобы тот наполненный манной сосуд поставил «пред Господом, для хранения в роды ваши» (16,33). «И поставил его Аарон пред ковчегом свидетельства для хранения, как повелел Господь Моисею» (Исход 16, 34). Первосвященник Аарон мог поставить наполненный с манной жертвенный сосуд только в храме на горе Джуди, где, согласно легенде, остановился ковчег. Иудейское царство было в 587/586 гг. до н.э. завоевано вавилонским царем Навуходоносором II (604-562/561) и часть ее населения выслана в Месопотамию. Именно этот случай «дает решающий толчок к дальнейшей кристаллизации иудейской идеологии» (59-289). Вполне вероятно, что евреи оказавшись в области горы Джуди, на которой был построен храм в виде ковчега, услышав от местного населения миф о потопе, также избрали его объектом своего почитания. Среди курдов гора Джуди в связи с мифом о потопе всегда считалась священной.  В современном курдском языке наличие слов nizar(роща на склоне горы),nizir(клятва, обет),nizirge(святилище) (12-645), видимо, имеет непосредственное отношение к названию горы  Низир — Джуди.  Ной свой ковчег назвал «Navis». Именно с курдского слова nawe это название переводится как «лодка, судно, корабль» (12-644), где корень слова nawозначает «чрево, утроба, внутрь, середина» (12-642). На то, что это слова иранокурдское, указывает и интерпретация Е. П. Балаватской: «Ковчег ’’Navis’’— символ женского зарождающегося Принципа олицетворен на небесах Луною, а на земле чревом; както и другое является сосудом и носителем семян жизни и бытия, которое Солнце, или Вишну, Мужской Принцип оживотворяет и оплодотворяет» (41, 3-180). И это неудивительно, так как сам Ной — Унтапишта, сын Убар Тутун был из города Шуруппук на берегу Евфрата и был кутием.  На  возникновение легенды о потопе в связи с курдами указывает и следующее обстоятельство: иранцы, в том числе и курды, в соответствии с солнечным календарем, новый год — Навроз — отмечают в день весеннего равноденствия61. Ежегодно, в первое воскресенье первой недели августа месяца, во многих областях Курдистана курды празднуют Праздник Ноя (Cejni Nuh ) (48-85). Видимо, эта традиция каким-то образом связана также и с легендой о Ноевом ковчеге и потопе, так как в ней также сильны мотивы спасения, как и в  кутийско-шумерской легенде об Иштар и Думмузи. Выводы: Больше двух с половиной тысяч лет курды продолжают жить на этих землях. В первой половине ХХ в., вдоль реки Аракс с советской стороны, начиная с Арташата (в Армении) и до Шарура (в Нахичевани в Северном Азербайджане) было около 80 сел с курдским населением, которое, благодаря «мудрой национальной политике» советского режима, было в 1937-1938 гг. выселено с родных мест, а села разрушены и пришли в упадок, а некоторые заселены армянами и азербайджанцами. Потомки выселенных курдов и ныне живут в Казахстане, Киргизии и других республиках бывшего Советского Союза. В Ерасхе (Араздагяне) большей частью жили курды из племен башки и шарки, остатки некогда могущественной курдской племенной конфедерации. И ныне в Нахичевани есть несколько сот курдских семей. По древним источникам Страна Маров была расположена именно здесь. В качестве выводов можно сказать следующее: 1. Древними насельниками Нахичевани и прилегающих к горам Арарат и Алагяз территорий были мидийцы-мары, под названиями которых древние источники знали этнических курдов. 2. В основе названия «Нахичевань» лежит курдское этническое начало. 3. С древнейших времен курды жили на этих землях, они небыли переселены сюда или размещены здесь. 4. Первоначальными этническими носителями мифа о потопе, который действительно произошел в Месопотамии, и Ноевом Ковчеге, были протокурды. 5. Гора Низир (Нибур), на которой остановился Ноев ковчег — это расположенная в северной части Курдистана гора Джуди.

Литература

1.Шопен И. Исторический пямятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. СПб., 1852. 
2. Фрай. Р. Н. Наследие Ирана. М., 2002.
3.Аршак Поладян. Курды. Курды в V11 – X веках (по арабским источникам). Ереван, 1987. 
4.Хоренский М. История Армении. М., 1893.
5.Фавстос Бузанд. История Армении. Ереван, 1953.
6.Себеос. История императора Ираклия. СПб., 1862 .
7. Адонц Н.В. Армения в эпоху Юстиниана. Ереван, 1971. 
8. Гордлевский В. А. Избранные сочинения. Том 3. М., 1962.
9.Дьяконов И.М. История Мидии. М.– Л.,1956.
10.Гагарин С. П. Всеобщий географический и статистический словарь. Ч. 2, Д-М. М., 1843. Ст. «Курдистан и координаты».
11. Тер-Гевондян А.Н. Армения и Арабский халифат. Ереван, 1977.
12.Курдоев К. К., Юсупова З. А. Курдско-русский словарь (сорани). М., 1983.
13.Махмудов Н.Х. Курдский народ. Ереван, 1959 (на арм. яз.).
14.Аракел Даврижеци. Книга историй. М.,1973.
15.Закария Канакерци. Хроника. М.,1969.
16.Армянская анонимная хроника 1722–1736 гг. Баку, 1988. 
17.Есаи Хасан Джалалян. Краткая история страны Албанской (1702-1722) (на азерб. Яз.). Баку, 1992.  
18.Хачатуров К. Курды, черты их характера. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 20. Тифлис, 1894.
19.Мифологический словарь. М., 1990.
20.Всеобщая история Степаноса Таронского Асохика по призванию писателя XI столетия. М., 1864.
21.Среднеперсидская эпиграфика Кавказской Албании (Дербент). Города Ирана. Баку, 1994. 
22. Бойс. М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. М., 1987.
23.Вейденбаум Е. Путеводитель по Кавказу. Тифлис, 1888.
24.Чарказе Раш. Курдская этимология Аждахак (Ажданак) Журнал «Курдистан Рапорт».1993. №2. 
25.Лерх П.В. Исследования об иранских курдах и их предках, северных халдеях. Кн. 1.СПб., 1856.
26.Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказья. Т. 3. Тифлис, 1886 (Экономический быт государственных крестьян в Эчмиадзинском и Сурмалинском уездах Эриванской губернии. Исследование А.Е. Хан-Агова); Ч. 2. (Экономический быт государственных крестьян в Ахальцихском и Ахалькалакском уездах, Тифлисской губернии. Исследование Х. А. Вермишева).  
27.Джалиле Джалил. X1X век. Курды в Османской империи. Анкара, 1992 (на тур. яз.).
28.Акты, собранные Кавказскою Археологическою комиссиею. Архив главного Управления наместника Кавказского (АКАК). Т. 9. №496. Тифлис, 1883.
29.Навен Курди . Оснабург (Германия): Изд. «Курдистан», 1992 (на курд. и нем. яз.).
30.Корюн. «Житие Маштоца». Ереван, 1962.
31.Гевонд Вардапет. История халифов. СПб., 1862.
32.Мамедов Р. А. Очерк истории города Нахичевана в период средневековья (X-XVII вв.). Автореф. канд. дис. Баку, 1965.
33.Egon Von Elckctedt. İlk çaglardan günümüze. Türkler. Kürtler. İranlılar. İstanbul, 1993 (на тур. яз.).
34.Капанцян Г. Р. Историко-лингвистические работы (Хайаса — колыбель армян. Этногенез армян и их начальная история). Ереван,1956.
35.Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту//Вестник древней истории.1951.№2. 
36.Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту//Вестник древней истории.1951. .№3. 
37. Ахмад аль-Баладзори. Книга завоевания стран. Баку, 1927. 
38.Садраддин Балаги. Коранические сказания Баку, 1992 (на азерб. яз).
39. Матвеев. К., Сазонов. А. Земля древнего Двуречья. М., 1986.
40. Оппенхейм А. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации. М., 1990.
41.Балаватская Е. П. Тайная Доктрина. Т. 3. Донецк, 1997.
42.Иосиф Флавий. Иудейские древности. Ростов-на-Дону, 2000. 
43. Wilhelm Kohler. Die Kurdenstadt Bitlis. München. 1928 (на тур. яз.).  
44.Шараф-хан ибн Шамсаддин Бидлиси. Шараф — наме. Т. 1. М.,1967.
45.Агафий. О царствовании Юстиниана. М.– Л., 1953.
46.Асия и Аравия. Из Бишинговой географии, с немецкого языка переведена губернским секретарем Фомою Яновским. Санкт-Петербург, 1778.
47.Егише. История Егише Вардапета. Тифлис, 1853.
48. Botan Amedi. Kürtler ve Kürdistan tarihi. I çild. İstanbul, 1991.
49. Бакаев Ч. Х. Курдско-русский словарь. М.,1957.
50.Авеста в русских переводах (1861-1996). СПб., 1998.
51.Библия. Книга священного писания Ветхового и Нового завета. Канонический перевод. М., 1991.
52.Коран. М.,1990.
53.Геродот. История. М., 2001.
54.Страбон. География. М., 1994.
55.Ксенофонт. Анабасис. М.-Л.,1951.
56.Ибн-ал-Факих. Из книги о странах (Китаб-ул-Булдан). СМОМПК. Т. 29. Тифлис, 1901.
57.Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Баку, 1988. 
58. Ханыков Н. В. Записки по этнографии Персии. М., 1977.
59. Гладкий В. Д. Древний мир: Энциклопедический словарь. М., 2001

Примечания: 

 

 

1Сообщение об армянском царе Тигране в армянских источниках заимствовано из труда Ксенофонта  «Киропедия». Геродот, хорошо осведомленный в персидской истории, сообщает  о завоевании Мидии персидскими войсками под командованием Кира (I,107-130). У Геродота отсутствует какое-либо сообщение о совместных действиях Кира и Тиграна в 550 г. до н.э. против Астиага. Такая информация отсутствует и в других источниках. В научном мире общепринято, что государство Урарту, прекратившее свое существование после Мидийского завоевания в 595 г. до н.э, т. е. за 30 лет до предполагаемого начала царствования Тиграна I,  не было известно армянским источникам.  Естественно, это вызывает вопрос, каким образом, не зная о существовании Урарту как государства, можно сохранить информацию о точной дате  царствования  в Армении  Тиграна I?

 

2В Библии пишется как «Тогарма». Тогарма — «Тиль-Гаримму» ассирийских источников — идентифицируется с современным Герюн, выше древнего курдского города Малатьи в северной (турецкой) части Курдистана  на реке Тохма. А это гораздо дальше от верховьев реки Чорох, где античными авторами упомянуты хаи — предки нынешних армян. В период  правления ассирийского царя Синнахериба правителем этой области был Гурдик (Гордий), и этимологически сложно это имя отнести к армянскому. Отнесение Тогармы к армянам — поздняя традиция. Гайк армянских источников — не авестийский ли Гайа Мартан (Гайомарт), первозданный человек? 

На это указывает и то, что в армянском языке «март» (явно иранское заимствование) означает «человек».

3 Пайтакаран—Б(П)аласакан. Ныне г. Бейлаган в Республике Азербайджан. Об этом подробно см.: «Дружба». 2001. №12. С.38-39.

4 Понятие «васпуракан» происходит от зендского слова visopudra– «сын княжеского рода» и имело значение страна васпуров. Авестийское (древнекурдское) visимеет значение «дом», «двор», «усадьба».  Таким образом, понятия visopudra(сын княжеского рода) в значении «страна васпуров» и vis(дом, двор, усадьба), от которых произошли «Васпуракан» («Сепакан»), своей основой имеют курдскую идеологию. Именно часть этого Васпуракана (Сепакана) в древности совпадала географически с владениями Мардпета (Вождя (Князя) Маров) и есть страна Мардпетакан (Страна Князя Маров).  Об этом подробно см.: «Дружба» 2001. №12. С. 35.   

 

5 Границы северной части Курдистана в IXвеке. Фактически эти границы к XIXв. мало изменились. Русский ученый XIXв. С. П. Гагарин территориально Курдистан описывал следующим образом: «Курдистан Турецкий находиться в Азиатской Турции и входит в состав эялетов Ванского и Шерурского — 460 верст длины и 340 ширины… 5 княжеств (Бидлис, Гиауламерк (Джуламерк), Амадия (Имадия), Джезире (Джезире Ботан) и Кара Доган)» (10).  Под Амадия (Имадия) подразумевается южная часть Курдистана. Кара Доган — искаженное название обширного губернаторства Карадаг в составе эмирата Бабан в XIXв. в восточной (иранской) части Курдистана. 

 

6 «Тер» — форма обращения, название, свойственное исключительно представителям армянского духовенства, известно с VIIв. и «его употребление строго сохранилось до наших дней» (11-193). «Тер» указывает на принадлежность данного лица в прошлом или настоящем к священнику. Нам кажется, что это слово происходит от курдского слова «dêr», которое обозначает «языческий (христианский) храм» (12-307). А в указанном источнике речь идет о представителях господствующего класса, наделенных светской властью.

7Совр. курд. kur(кур) —  «глубина, подземелье». 

 

8 Антропоним  Тирикан — теофорное имя от имени бога Тири.  Тири — древний зороастрийский бог, кан/ан — ирано-курдский суффикс принадлежности; также имеется мидийский (древнекурдский) праздник «Тирикан», который был посвящен божеству Тири. Этот праздник  приходился на четвертый месяц, считая с «Нового дня» (Навроза), и отмечался в день Тири месяца Тири (22, 90-91). Видимо, имена теофорные носили только родоплеменная знать и цари.  В курдском слово «тир» означает «стрела», и, следовательно, теофорное имя кутийского царя Тирикан можно перевести как «лучник» или «божья стрела Тири». Таким образом, мы можем говорить о «ирано-курдском» имени  Тирикан, к которому восходить и широко распространенное имя Тигран.

9 Один из основоположников ассириологии, выдающийся английский востоковед и дипломат,  который  внес весомый вклад в дешифровку мидийской (древнекурдской), древнеперсидской и ассиро-вавилонской клинописи и прочитал в Бехустинской (Бистстунской) надписи имя Дария. Йиме — авестийскому Ною приписывается обучение людей письменности (Авеста, «Видевдат»), что само по себе указывает на развитие письменности среди мидийцев (древних курдов).

 

10Об этом подробно см. статью «Мидийцы в этногенезе курдского народа».  «Дружба».2001.№12. С. 34-35.

 

11Привлекает внимание то, что имена мидийских царей   М. Хоренскому не были известны в их армянской передаче и он пишет их на древнегреческий манер с суффиксом «ис», что также указывает на их заимствование армянскими источниками, хотя  среди перечисленных греческие источники отсутствуют. 

12Курдский ученый Черказе Раш дает лингвистический анализ слова «Ажда(h)ак», который является персонажем из зороастрийского эпоса. Составные части этой теонимии аж(ажи) и да(h)ак. АЖИ — исконно курдский корень. В авестийском  (мидийско-древнекурдском) зафиксироваан в форме azi. В современном курдском языке сохранился в виде zia(aži> azî > zi> zia). Он относится только к ритуально-мифологической сфере мироощущения курдов и означает «дракон», «чудовище». В обиходе употребляется слово «мар» (змея), которое происходит от авестийского maizya(т.е. «убийственный», «смертельный»). В «Авесте» со словом aziприменяется также эпитет višâpa, который в отвлеченном  смысле означает «дракон», «чудовище». В зороастрийском эпосе (в авестийских текстах) встречается еще один дракон, который называется Aži—srvara> Aži—sruvar(«рогатый змей», ср. курд. stru— рог). В средневековой культурно-бытовой традиции соседних с курдами народов эти два персонажа — Aži—Dahakaи Aži—višara — и номинально, и функционально воспринимаются контаминационной совокупностью, отчасти даже безоговорочной идентичностью (24, 26-27).

В «Авесте» Ажи-Дахак выступает в виде трехглавого дракона — «сильнейшего демонического друджа» (авест. «ложь»; ср. с курд. dûrû — неискренний, двуличный), совершает жертвоприношения божествам Ардвисуре Анахите и Вайу, но те отказывают ему в помощи. В «Замьял-яште» (XIX, 37) Ажи-Дахак — соперник бога огня Атара в борьбе за символ царского суверенитета фарн. В Яште (XV, 19-21) изображен праведным зороастрийцем. Побежденный А.-Д. будет закован в цепи и подвешен в вулканическом жерле священной горы Демавенд. Перед концом мира А.-Д. вырвется на волю и снова воцарится на короткий срок. Но в День Страшного Суда Керсаспа — герой-дэвоборец, из рода Самы (иногда отождествляется с самим Самом), «вооруженный палицей», имя которого отражает культ коня (и на курдском асп — «конь»), околдован пэри Хнантаити («Видевдат» 1, XIX). Он надолго заснул на восточной окраине Ирана, а когда пробудился, то убил вырвавшегося из оков, Ажи-Дахака. В дальнейшем образ Ажи-Дахака подвергается историзации. А.-Д. стал царем Заххаком, арабом по происхождению.  Таким образом,  Ажи-Дахак выступает в двух образах: мифическом — в виде дракона и  историческом  — как мидийский царь Астиаг.  

 

13«Большая Гора» — имеется в виду гора Арарат. Букввальный перевод с широко распространенного курдского названия горы Арарат — Агри: Джийа гри , где ci — «гора»и gır — «большой»: йа гри → а’гри → Агри = Большая (Великая) гора. 

14Нынешний Ордубад в Нахичевани в Северном Азербайджане.
15В северной части Курдистана  между городами Маку— Баязет и горами Арарат — Тандурек распаложена полностью населенная курдами небольшая территориальная единица с одноименным районом и населенным пунктом  Дамбат.
16Поселение с курдским названием  «вар» («стан») и  этнонима курдского племени джуники (джуникан) означает «Стан Джуников» и указывает на то, что это поселение когда-то было основано курдским племенем джуникан, сохранившим свое племенное название и до наших дней. Топонимы — гора Джу/ю/ник и селение Джаник в Северном Курдистане в Ванской области; ущелье Джыги/ы/н и гидроним — озеро Джыги/ы/н в верхнем течении реки Веди(чай) в Республике Армения указывает на ареал распространения этой мощной племенной конфедерации, которая состоит из двух ветвей: Джаники-Сердсир и Джаники Гермсир; в составе другой могущественной курдской конфедерации Джалали также имеется племя с названием Джуникиан (Джаникиан). Суффикс «ан», характерный для окончания курдских слов, обозначает принадлежность. Отдельные роды этих племен еще в XIX — начале ХХ в. продолжали жить на территории Нахичевани, в Араратской долине и Карабаге. Среди Джаники-Гермсир одно племя так и называется Кара-баги. Автор среди поселений, стоящих у берега реки Аракс, называет и поселения Вранджуник, где впоследствии были «размещены потомки Аждахака». (25-118; 1- 525, 529; 26, 234-362; ч. 2, с. 35-36; 27- 283).
17В источниках сохранилась информация об ужасном землетрясении в 7 часов утра 20 июня 1840 г., причинившего большой ущерб в Маку, Баязете, где были разрушены новая крепость и много домов. Вот что об этом пишет очевидец событий майор русской армии Вескобойников: «От обрушения вершины горы Большого Арарата глыбами льдин и камней были завалены монастыр святого Иакова и деревня Ахури, более нежели с 1.000 жителями; 24 июня, в 9 часов по полуночи, можно сказать, висевшая над долинею масса завалов ринулась с неимоверною быстротою по равнине к реке Кара-су, так-то в течение 2-х минут обломки скал и льдины пронеслись на расстояние 20-ти верст и вместе с ними являлись опустошительные потоки густой грязи. Потоки грязи около 5-го июля стали уменьшатся, и наконец, совершенно иссякли. … поляна, противулежавшая монастырю на левом берегу ручья … погибли до 30-ти семей куртин, тут кочевавших» (Рапорт майора Вескобойникова генералу Головину, от 2-го ноября 1840 г., №120 (28-496). Это указывает на позднее происхождение информации о землетрясении в книге М. Хоренского.

18Ануйш — мидийско-курдское собственное имя женское, и ныне многие курдянки носят ее. Имена Ануш, Анош, Аношах — распространены среди курдянок (29-132). Среди курдов-мужчин нередко встречается имя Ануширван (29-272). Некоторые источники имя  Ануширван переводят с фарси как «бессмертная душа». Нам кажется, эти имена связаны с именем бога Ану (главный бог города Урука в Шумере, где основным населением были кутии — предки мидийцев-курдов) и Анум (в кутийско-луллубейском пантеоне). Ануйш, т. е. «угодный Ану»; Ануширван: Ану — имя бога и шарван — воитель, витязь, воин Ану. Есть и курдское женское имя Ане, что соответствует имени Ана в шумеро-кутийской мифологии. 

 

19В XIXв. армянские переселенцы вблизи развалин этого города основали селение Норашен («Новое Село»), которое в годы советской власти в Азербайджане было переименовано в Ильичевск, а в настоящее время получило историческое название — Шарур. Ныне — одноименный районный центр в Нахичевани.

20Об этом см.: Дружба. №18-19.С. 55. 

 

21Эдесса – греческое название г. Урфы  в северной части Курдистана. Курдское название Rıha(средневековоеRehime). исторический Харран  в Мидии. В Iв. н.э. Эдессой (Осроеной) управляли арабские цари из династии Абгара (2-56). В Iв. до н.э. одного из арабских царей расположенного в пустыне между Тигром и Евфратом княжества Хатры звали Санатрук, имя которого долго жило в арабской традиции (2-256). В другом переводе «Истории Армении» пишется, что «Сантрук произшедшим из Аршакидского рода» (Армянская История. Сочинения Моисеем Хоренским с кратким географическим описанием древней Армении. Перевел архидиакон Иосиф Иоаннесов. СПб., 1809. III-3). Соответственно,  имеющиеся фактические 

сообщения о принадлежности Абгара и Санатрука к арабской династии требуют более критического подхода к «Истории Армении» М. Хоренского. 
22Из династии Аршакидов, царствовал, согласно Н. Адонца, в 190-197 гг. н.э. (7, 427-428).
23Сана — курдское женское имя (29-225).
24Это этимологически можно перевести и с курдского языка: в курдском turозначает «мешок, сумка», что дает основание перевести имя младенца как «Санотова ноша», но правильнее будет это имя перевести как «Санотово благословение», так как на курдском dirûd(дыруд) означает благословение, пожелание счастья (12-270). 
25Видимо, под именем Еруанд мы должны воспринимать сатрапа Оронта II, который был потомком Гидарны, одного из семи знатных персов — соратников Дария I. По сообщению Страбона, в период правления последнего Ахеменидского царя Дария III(Дарий IIIКодомен — 336-330 гг. до н. э.) Оронт правил в Армении еще и в 316 г. до н.э. (Страбон, XI , 14, 15). Под  именем Еруанд можно видеть и родоначальника курдской династии Равандидов.

26В анналах Салмансара IIIрассказывается о походе в 828 г. до н.э. ассирийского туртана (полководца) Дайан-Ашшура в страну мидян. Дайан-Ашшур двинулся из долины Верхнего (Большого) Заба в расположенную южнее озера Ван Хубушкию (локализуется на длине реки Батман), затем через территорию некоего Магрибу Малхисского, повернул на юго-восток и вторгся на территорию Уалки, царя Манны (9-162). Как видно из этого рассказа,  Мальхаз имя собственное мужское и упоминается в связи ассирийским походом на Мидию и поныне широко распространенное и характерное курдское собственное мужское имя и означает «любящий домашний очаг», «прекрасный семьянин», «чадо люб». Н. Адонц род Мальхазов справедлива считая более древним, их появление в Армении соотносит к периоду Тиграна II (140-55 гг. до н.э.). При этом он замечает, что «власть мальхаза (в качестве княжеского титула — Л. М.) у Хорхоруниев, аспета у Багратуниев, малика у Мамиконидов… знаменует первое влияние соответственных этнических элементов во время общего брожения» (7, 415-416), принимая тем самым  их неармянского происхождения, в то же время утверждает их последующей ассимиляции («арменизирование»). Как мы видим, Н. Адонц явно принимает род Мальхас за княжеский титул, бытовавший среди рода Хорхоруни. Но в Соборном списке среди участников церковного Собора 450 г. князья Хорхоруни отсутствуют и вместо них третьим после князей Сюнии и Арцруни перечислены князя Малхаз (7-244). Мальхаз —  широко распространенное и характерное курдское мужское имя. И, кроме того, означает «любящий домашний очаг, прекрасный семьянин, чадолюб».

27Всписке царей Армении, составленном Н. Адонц, начиная с 190 г. до н. э. по 36 г. н. э. приводятся имена 17, а в период с 50 г. по 385 г. н. э. имена также 17 царей; имена последних четырех в этом списке — Аршака, Валаршака, Врамшапуха и Арташес приводятся, но о периоде их царствования ничего не говорится (6 , 427-428). Имя Еруанд отсутствует. Поэтому сложно определить период, о котором идет речь в «Истории» М. Хоренского.

28Рассказ об этом сборе войск, манера изложения поразительно напоминают сообщение Плутарха о сборе войск Тиграном Великим: «…собрались к нему со всеми силами армяне и гордиенцы и явились во главе своих войск мидийские и адиабенские царьки, когда от вавилонского моря прибыли полчища арабов, а от Каспийского — толпы альбанов и сопредельных им иберов, да к ним еще присоединились, тоже в немалом числе, вольные племена с берегов Аракса, привлеченние лаской и подарками Тиграна…» (Плутарх, Лукулл, XXVI).
29Тморик (арм. Т’мор’ик) – Страна Маров — древнее название Кордрика, который находился в области Корчайк (Кортчайк), на юге которого лежала Ассирия, на севере — Парсиская Армения, на востоке — Мокк (Мокс). И ныне курды региона Сархад восточный берег озера Ван называют  «Тамар».

30Аргам, как собственное мужское имя широко распространено среди курдов (29-272). А на курдском языке оно обозначает иудино, или козлиное, дерево, ярко-красные цветы которого называют Аргаван. По-курдски выражение «аргавани» означает ярко-красный. Имя Аргам-Аргаван сохранилось в названиях двух сел под названием Айгаван в Араратском районе и в близи г. Еревана в Армении.

 

31Из всех народов Ближнего и Среднего Востока только у курдов наиболее развито изложение исторических событий в песенной форме. На это указывают все без исключения исследователи, изучающие курдов.

32Его передовые отряды действительно дошли до Кавказа. У подножия горы Беюкдаш в Гобустане (Республика Азербайджан) впервые был найден камень с латинской надписью: «Император» Домициан Цезарь Август Германик. Л. Юли Максим, центурион XII легиона Фулмината.

33 Хронологическая путаница.  Тиран из династии Аршакидов был свергнут в 344 г. н..э. (7, 427-428) 

 

 

34 Хайра — мужское имя и по сей день широко распространенное среди курдов, например, Херо, Хоро, Хоран, Хуро, Хорон, Хуре (29 — 385, 389). 

 

35Сохранилась и информация о названии курдской племенной конфедерации в вышеуказанных районах, в частности в районе Гохтна (Ордубада). По данным М. Хоренского, «Гохтнцы были продолжателями поколения Сисака» (4-8). Курдское племя Сисианан (Сисиянлы) своими корнями восходит к этому «поколению» Сисака. Интересно, что известные этнографы-ученые И. Шопен (1-528) и А. Алекперов название племени также произносят как «поколения Сисиянлы» (лы — суффикс принадлежности в современном азербайджанском языке). Это племя еще в конце XIX

— начале ХХ в. продолжало жить в районе Ордубада в Нахичевани и Зангезуре и передало свой этноним в район Сисиян (часть исторического Зангезура) в Республике Армения. В племенном названии Сисак по армянским источникам также просматривается название мощной курдской племенной конфедерации Шаккак (Шеккак). Вполне допустимо искаженное произношение и письменное отражение слов Си-Сак и Ше (Ша) –Как.
36Села в области Гохтна (Ордубада). Джуга — эта нынешняя Джульфа в Нахичевани, а Хошакуник был расположен в Гохтне.
37 «Нак-чу-ан» также можно перевести с курдского языка: «ныг» означает «нога», «чу» — «пошел, ушел, уехал, отправился» и общеиранский суффикс принадлежности — «ан». Но такой подход  был бы слишком упрощенным и далеко ненаучным.
38 В анналах ассирийского царя Тукульти-Нинуриты I (конец ХIIIв. до н.э.) рассказывается о его походе на племена «кутиев и укуманиев, страны Элхуниа, Шарнида и Мехри» (35-267). Область Ukumani(кумме или кумма) была расположена на реке Большой Заб, южнее Мусасира (нынешный г. Ревандуз в южной части Курдистана). В надписи другого ассирийскогого царя Ададнерари II(911-890 гг. до н.э.), где рассказывается о его походе в октябре-ноябре 911 г. до н.э. на кумманийцев, упоминается и поселение База в стране Мехри (35-283). Из его же другой надписи на стене набережной города Ашшура становится известным, что 4 дня месяца арахсамна (октября — ноября) Ададнерари напал на страну База, которая была в соседстве со странами Хабху и Сарбалиа, Дидуала: «вместе с другими поселениями на берегу реки Руру  страны Мехри я покорил» (35-283).  Страна База, по данным источника (35-283), локализуется «от той стороны Нижнего Заба на границе страны лулумеев по Хабху, Замуа до перевалов страны Намру … тот, кто склонил к своим ногам пространную страну куманийцев до страны Мехри, Салуа и Урариту…» (35-283).  Асархаддон (680-669 гг. до н.э.) также в своей надписи кичится тем, что «покорил страну Базу, область, расположенную далеко, на Л(айл)е, ее царя, я наложил дань моего владычества; я покорил Шуприю до крайных пределов ее (36-241)». Шуприа соответствовала Сасунским горам, расположекнным юго-западнее озера Ван, и значит, граничила со  страной База.В IIIв. до н.э. в составе могущественного Парфянского царства существовали отдельные курдские династии. В Парсе, где центром был Истахр, в начале IIIв. н.э. существовало несколько полунезависимых княжеств, сильнейшим из которых правила династия Базрангидов, утвердившаяся еще во IIв. до н.э.  Ардашир, расширяя свои владения, настолько усилился, что при поддержке жречества и родовой знати сверг в 212 г. н.э. правителя Парса Гочихра Базрангида. И в эпоху Сасанидов (226-651) среди самостоятельных курдских династий особо выделялся династия Базикани. Один из округов Тарона (Таруберана) был назван, согласно древнеармянским источникам, — Бзнуник, и даже озеро Ван называлось Бзнунийское. Буква «к» в конце топонима «Бзнуник» — суффиксальная и указывает на его этническое содержание. Армянские источники курдскую династию Базикан и называют как Бзнунакан или Бзнуни, где Баз имя родоначальника или племени, а «туни» в широком смысле «дом» (род, племя) от среднеперсидского «таума». У М. Хоренского мы встречаем княжеский род Бжуни (Бзнуни) и одноименный «нахарарство, кантон Бзнунакан» (7-248,256,308,312-313,316,321,337,490-491)Таким образом, род Базз (Базикан, Бзнунакан, Бзнуни) из седой древности выступает в своем курдском обличье. Именно по названию этого рода древнегреческие источники Ванскую область называли Босоропедой – «Земля (Страна) База», а арабские источники Босфороджан (Болодзори, 5-6). Среди курдов широко распространено мужские имена Баз, Бази, Базиан, Базо, Базит, Базан. В курдских сказках   встречается мифическая птица Баз – синоним легендарной птицы Симург или авестийской Хумы. Есть и вид орла, называемый курдами как teyre baz (сокол).

В настоящее время горный район южнее Джуламерга, в области Хаккари носит название одноименного племени Бази (23-66; 25-75).Основателем династии Мерванидского курдского государства (990-1087) был курдский вождь Эбу Абдуллах Хусейн Базз. Эта династия правила в Диарбакыре (Амеде), Ахлате и Малазгирте и позже свои владения расширила до Майяфарикина (нынешний Сильванский район Диарбакырской области), Арзани и Кайфы. За короткое время под их власть попала вся Диарбакырская область, Джезире и Нисайбин и курдский князь Баз бин Достик  объявил себя курдским государем. Родоначальник Мерванидов Базз, на границе Атропатены и Армении, перестроил крепость Базз. Эта та крепость, из которой против арабских захватчиков долгую и упорную борьбу вел известный курдский полководец Папак (Бабек – курд. «бесстрашный»). Источник упоминает крепость Базикан (Базиран), принадлежащую в XIXв. курдскому племени Зибари (27-66). Ибн-Хордадбех упоминает о зумме курдов ал-базинджан в 14 фарсахах от Шираза. Арабский автор Ибн-Факих (V ,203) ссылкой на Ибн-Хордадбеха (47,72) упоминает о курдском племени ал-базинджан, а его родоначальника именует Хусайном Ибн-Джилавайхом. По ал-Истахри (113) и ал-Мукаддаси (447), этот зумм известен как зумм «Шахрийара». Средневековые арабские источники довольно подробно пишут об области Мадан Баджунайс – области Базза с центром Маназкерт.

В южной части Курдистана имеется местность – современный район Базиан (Базийян), расположенный к востоку от округа Дохук и южнее района Марга. В эмирате Бабан был район Базян с административным центром Чемчемале.

 

39По древнеиранскому календарю, месяц михр (мehr) — седьмой месяц года, первый месяц осени. В древнеиранском означает любовь и солнце. 16-й день месяца Михр отмечается как народный праздник. Нет ли между двумя этими датами прямой связи? 

 

40«Арарат» и «Масис» — курдские слова и поддаются переводу исключительно с курдского языка.  «Масис» — по-курдски ma– «осталось» и sis – «белое, седой»; букв. – «белоснежная». С вершины Арарата круглый год не сходит снег, поэтому иногда ее курды в своих песнях так и называют: «бело-вершинной (белоснежной)».

 

В  одном из  стихотворений курдского поэта Маджиде Али об Агри/Арарате сказано:  

 

Ele barkır  bereke ,            Племя откочевало с мест

Disa ma sis ew Agıri       Агри тот остался опять бело-вершинной.  

Çıgas karvan je buhuri ,    Сколько караванов там прошли,    —

  Çıgas rewi le ewiri.         Сколько одиноких путников на ночь там приютилось.              

 
 
Курдский поэт из Киргизии Тахаре Авди пишет:
 
Хожу по земле чужой, как простой монах.
Забыл язык родной, путаюсь в словах.  
От обиды больно в душе, слезы на глазах.
Молчат горы Сипан и седой Арарат. 
 
     «Арарат» в переводе с курдского языка означает: ar– огонь и hat – пришел: букв. — «извергающий огонь», «огненный». Сирийцы, переняв название Арарата у курдов, называли ее «Сарарад», где sar– вершина, «голова» и ar– огонь, т.е. «Огненная вершина». В курдском языке, например, в слове «ardu» (древесное топливо, драва) отчетливо проявляется суть этого слова, где ar– огонь и du– дым. Слово ar  содержится и в именованиях древнемидийских жрецов-магов — «atrvan(«agrvan») – «хранитель огня». Это слово в современном курдском языке имеет тот же смысл. Название Арарат «Огненный» («Извергающий огонь»)  указывает на вулканический характер горы происхождение которого у современной науки не оставляет сомнений.  Курды, наблюдавшие за вулканическими извержениями горы, естественно, должны были ее так и называть. И по сей день можно наблюдать слои застывшей лавы вокруг г. Арарата. А разные названия Агри-Арарат-Масис объясняются тем, что разные курдские племена  по-разному называли эти горы. В одной и той же песне одновременно могли применить несколько названий,  как это видно в стихотворениях Маджиде Али и Тахаре Авди.   41Отрывок из этого эпоса см. в разделе «Архив» настоящего журнала. Во время  одной из бесед с автором настоящей статьи известный курдовед, доктор филологических наук, профессор О. Д. Джалилов (Ордихане Джалил) подтвердил, в его личном архиве имеются несколько песен из курдскиго варианта «Эпоса о Гильгамеше», которую он в дальнейшем планирует опубликовать.

42Кровосмеситильный брак среди иранских народов существовал только у  персов и особенно широкое распространение получил в период персидской династии Ахеменидов. В ходе проведенных Зороастром религиозных реформ кровосмесительные браки были запрещены. Видимо, пришедшие  на Иранское плато в VIIв. до н.э. персы не строго придерживались учения Зороастра. Истории известно, что царь Персии Дарий Iбыл женат на родной сестре и двух своих дочерям. В источниках сохранилась информация о существующем среди персов кровосмесительном браке и в более позднее время, вплоть до XVIIIв. (58-89), что дало повод некоторым исследователям сделать ошибочный вывод о якобы поощрении ранней зороастрийской ортодоксией кровосмесительного брака. Древними источниками кровосмесительные браки среди мидийцев не зафиксированы.

43Отголосок этой реформы семейных отношений нашел отражение в одной из сохранившихся у курдов многочисленных легенд о происхождении курдского народа. Согласно легенде, «царь Сулейман (Библейский Соломон) созвал к себе 500 молодых джинов и велел им убыть к странам, где заходит солнце, и привезти ему 500 юных прекраснейших девиц. Джины тут же убыли для выполнения приказания и по всем западным странам собрали 500 самых красивых девушек, только начинающих пить воду из девичьего родника. Возвращаясь с задания, джины попали в пургу и решили переждать непогоду, укрывшись в горах. Пришлось им долго ждать, пока погода прояснится. А тут был получено известие о смерти царя и необходимость летать дальше отпала. И за это время  молодым джинам полюбились красавицы. Джины взяли девушек в жены, скоро у них родились дети, а у их детей — еще дети…  и так возник курдский народ, а укрывшие их горы от них получили свое название — Курдистанские…». Один из вариантов этой легенды поведали своим читателям чешские писатели Мирослав Зигмунд и Иржи Ганзелка с большой любовью в совместно написанной им книге о курдах «Курдистан страна восстаний, легенд и надежд» (Прага, 1962, с.5). По их словам, «…легенды являются для курдского народа живительным родником, в котором он черпает свои силы… своих легенд они никогда не утеряли и едва ли смогут когда-либо с ними расстаться» (там же).     

44Поверье о том, что медведи произошли от человека, до сих пор сохранилось у курдов. 

 

45У курдов и по сей день warозначает «место пребывания, размещения, родной очаг, место стоянки». 

 

46О курдской пастушеской свирели, с помощью которой пастух управляет многотысячной отарой овец, существуют многочисленные свидетельства, и они отражены в источниках. 

 

47Нерукотворный, естественный свет. Е. П. Балаватская в этом видит святой «дух» (41, 3-374). 

 

48Гора Карду. В прим. 39 к  «Иудейским древностям» Иосифа Флавия (книга 1) отмечается  «этимологическая связь между кордуйцами и знаменитыми кардухами Ксенофонта, праотцами нынешних курдов» (42-66). Эти же кардухи в античных источниках назывались гордуеями (Плутарх. Лукулл, 29; Страбон. XII, 522). 

 

49Речь идет о амомум (ammomum) и других легких благовониях, которые, согласно Саллюстию (86-35 гг. до н.э.) («Исторические фрагменты» —Histor. Fragm., IV,18), производили у кордуенов.

 

50Родился в 64 г. до н.э., друг иудейского царя Ирода и императора Августа, написал историю в 144 книгах — от Ассирии и Мидии до времени автора. 

 

51Народ миннийцев цитирует также пророк Иеремия (LI,27): он идентичен с маннеями или муннеями ассирийских надписей и жил к востоку от озера Вана. М. Хоренский их упоминает как «манаваситян» (I,12). О маннеях как о протокурдах см. журнал «Курдитсан Рапорт». 1998. №18.С.23-26.

 

52Об этой горе других сведений не сохранилось. Видимо, название горы Барис — искаженное название горы Масий  (Тур-Абдин), которая находится недалеко от горы Джуди.

 

53Античный Масий — горы Тур-Абдин, в Северной Месопотамии, отделяющие район современного курдского города Нисайбин (античная Мигдония с городом Нисибис) от долины Верхнего Тигра.   

54 Горы Нифат принадлежат к отрогам Малоазийского Тавра и сопредельны  горному хребту Масию. Адонц пишет, что «вместе с мардами между Загром и Нифатом жили …. Куртии, которые утвердились южнее мардов в местности, которая потом называлась по их имени — Кортчея. Куртии и есть  нынешние курды. У ФавстосаБузанда (IVв.) Кортчея обозначает район Салмаса; позже она занимала соседние Кордуенские земли, очевидно, вследствие усиления влияния курдов» (7-418).
55Каппадокия, область в Малой Азии между Галисом и Евфратом, на востоке граничила с Арменией (Страбон, XII,I,1).До 548 г. до н. э. Каппадокия была лидийской, а затем — персидской сатрапией при Кире IIВеликом (558–529 гг. до н.э.).Каппадокию македоняне захватили у персов уже разделенной на двесатрапии (Страбон,XII, I, 4) –«Собственно Капппадокию» («Великой Каппадокией») и «Каппадокию у Тавра» (Понтийскую  Каппадокию — побережье Черного моря).
Одного из царей Каппадокии звали Айрарат  (ср.  «айраратских горах»).

56Коммагена — небольшая историческая область на границе с Каппадокией.
57Нисибин — это современный курдский город Нисайбин, расположенный на юге Северного Курдистана вблизи реки Хабур, на границе сирийской и турецкой частей Курдистана: ныне разделен между Сирией и Турцией. Сирийскую часть города называют Камышло (Kamislo ).

58Тигранокерт локализуется у Тель-Эрмена в долине между горами Мазиий и Нифат на левом притоке Евфрата в области Амед (Диарбакыра). Основан аршакидом Тиграном II в 77 г. до н. э. Первоначально был заселен переселенцами греками из Каппадокии и Киликии. Тигранокерт в 69 г. до н. э., через 8 лет после основания был разрушен римлянами, а население вернулось на свои первоначальные места обитания.

59Крепость Пинака — средневековая крепость Финик в наследственном княжестве и эмирате Джезире в начале XVI в.  Владетелями эмирата и крепости Финик являлись вожди могущественного союза курдских племен Бохты (Бохти), которые передали свое племенное название реке Бохтан, верхнему притоку Восточного Тигра.

60От курдского слова «sinûr» (12-380), синор (49-336) — «граница, заграница, рубеж, предел, межа»: букв. «Пограничные горы». Синоним  курдского слова serhed(сархад) (12 -396; 49 -333). Мидиец Митридат VI, Евпатор (132-63 гг. до н.э.), царь государства Понтийского и Боспорского, Малой Армении и Колхиды «проявлял столь большую заботу об этих областях, что построил там 75 укреплений, где хранил большую часть своих сокровищ. Самые значительные из них — это Гидара, Басгедариза и Синория. Последнее местечко находилось на самой границе Великой Армении, почему Феофан и изменил ее имя в Сюнирию» («Пограничная Земля», 46-825, прим. 46) (Страбон. XII ,3,28). По этой причине тысячелетиями живущие на этих землях курды обширный регион, охватывающий области Муш, Ван, Бингол, Эрзерум, Карс, Баязет, Агри и Игдыр в северной (турецкой части) Курдистана, называют «Сархад», букв. — «Пограничная зона».

61Согласно Библии, «шестьсот первого года к первому дню первого месяца иссякла вода на земле; и открыл Ной кровлю ковчега, и посмотрел, и вот, обсохла поверхность земли» (Бытие VIII , 13). Это случилось в месяце нисан (март-апрель) кутийско-шумерского календаря. Именно в связи с этим Моисей повелел считать первым месяцем года нисан: «месяц  сей да будет у вас началом месяцев, первый да будет он у вас между месяцами года»  (Исход Х11, 2). Хотя  евреи заимствовали шумеро-вавилонские названия месяцев, восходящих к кутийско-хурристко-касситскому (протокурды) календарю,  началом года и первым месяцем у них, вопреки заповеди Моисея,  считается тишри (об этом подробно см.:  Дружба. 2002. №14-15.С. 86-87). У древних евреев первым месяцем считался авив (в этот месяц созревал ячмень).  Ближайшие соседи курдов — арабы, греки, армяне и ассирийцы, исповедующие, кроме арабов, христианство, — отмечают новогодний праздник  1 января. 

 

Журнал «Дружба» (Достани) Москва 2002 №№ 20-21

 

 

 

 

 

 

 

Связанные темы:

История

Солнце грязью не замараешь. Курды в истории: ответ курдофобам

Опубликованный

3 недели назад

вкл .

26.07.2026

Автор:

Камиз Шеддади

В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.

И так, курды в истории

Мидийское наследие и истоки

Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.

Античный свидетель — Ксенофонт

В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.

Сасанидская хроника: царь курдов Мадик

Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.

Арабские хронисты о курдах


Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.

Расцвет курдских династийных государств

С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.

И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.

Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.

Курдские историки


Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?

Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…

Курдская литература


История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.

Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)

Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.

Расцвет классики: XVII век

XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.

XIX век: просветительство и гражданский пафос

В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.

XX век: запреты, борьба и возрождение

В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.

Современность

Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.

Курдское кино

Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.

Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.

Курдские кинофестиваля

Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.

Курдская музыка

Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции. 

Курдские макамы

Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.

«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?

В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.

Курдские макамы в других восточных традициях

Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.

Курдские макамы в азербайджанском мугаме

Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.

Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.

Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории

Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.

Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.

Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.

PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.

Продолжить Чтение

История

Новые страницы в курдоведении: книга Бруки Л.М. «КУРДЫ начало исторического пути»

Опубликованный

1 месяц назад

вкл .

06.07.2026

Автор:

Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества


Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.

Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.

Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.

Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.

Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.

Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.

В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.

Продолжить Чтение

Популярные публикации