Свяжитесь с нами

Аналититические обзоры.

СПЕЦИФИКА ПАТРИОТИЧНОСТИ КУРДОВ КАК ЭТНИЧЕСКОГО МЕНЬШИНСТВА РЕСПУБЛИКИ АДЫГЕЯ

Опубликованный

вкл .

Ешев М.А., социолог лаборатории комплекс­ных проблем, кандидат социологических наук

 

Работа посвящена выявлению особенностей патриотических настроений и чувств курдской общности, проживающей на территории Республики Ады­гея. На основе полученных эмпирических данных определяется понимание патриотизма, формы и способы его проявления. Проводится сравнитель­ный анализ представлений курдов о патриотических чувствах по возраст­ному критерию.

 

B последнее время в научной мысли и в политической среде повышен­ное внимание уделяется вопросам национальной политики и консолидации поликультурного российского общества. Ведутся активные поиски путей и механизмов эффективного и безотлагательного решения указанных вопро­сов. Так, Президент РФ В.В. Путин поручил до 1 декабря 2012 года дорабо­тать «Стратегию государственной национальной политики до 2025 года». Одним из основных моментов и новшеств данного документа является вве­дение понятия «российская гражданская нация», призванного стабилизиро­вать межнациональные отношения и укрепить единство многонационально­го народа Российской Федерации1. 


На наш взгляд, вводимое понятие предполагает формирование россий­ской идентичности, основанной на чувстве общенационального патриотиз­ма. В данном аспекте актуальным остается вопрос о сохранении этнической исключительности народов, населяющих поликультурную Россию, в том числе вопросы этнической идентичности и патриотизма как этноинтегри-рующего компонента.

Актуальность указанных вопросов возрастает в таких поликультурных регионах, как Северный Кавказ. Одной из полиэтничных республик Север­ного Кавказа является Адыгея, на территории которой проживают более ста этносов. Проживание в едином социокультурном пространстве этнических большинства и меньшинств, а также титульного этноса оказывает значи­тельное влияние на формирование и развитие ценностей всего общества, в том числе патриотизма и идентичности. Учитывая важность для развития гражданской идентичности формирования чувства общегражданского пат­риотизма, актуальность анализа патриотизма этнических меньшинств по­вышается.

Одним из этнических меньшинств Республики Адыгея выступают пред­ставители курдской общности, постоянно проживающие на территории Адыгеи около четверти века. При этом курды являются самым многочис­ленным народом, не имеющим своего государства. В связи с этим научный интерес представляет анализ патриотизма как базисной ценности этниче­ского меньшинства Адыгеи, в частности курдской общности.

Цель нашего исследования заключается в выявлении специфики патрио­тичности курдского народа, проживающего в Республике Адыгея.

Работа основывается на анализе эмпирических данных, полученных в ходе нескольких научных экспедиций в Красногвардейский район — терри­торию наиболее компактного проживания представителей курдской общно­сти. Социологические исследования проводились в 2011 — 2012 годах в со­ставе исследовательской группы под руководством профессора А.Н Соко­ловой. В 2011 году было проведено анкетирование и интервьюирование курдов среднего возраста, а также опрос экспертов, посвященные выявле­нию степени политико-правовой адаптации курдской общности в целом. В 2012 году в рамках выявления проблем дошкольного и школьного обучения детей-курдов проводилось анкетирование курдских школьников с целью определения их ценностной системы и места патриотизма в ней2.

 

1.В России появится «российская гражданская нация» // http://news.mail.ru

2Проблемы школьного и дошкольного образования и воспитания детей курдов-переселенцев». Материалы Круглого стола, 29 октября, 2012. Майкоп: Изд-во «Магарин О.Г.», 2012.

 

К тому же был проведен вторичный анализ результатов доступных со­циологических исследований и опросов общественного мнения. Принимая во внимание различия в методиках исследований и формирования выбороч­ной совокупности, представляется возможным сравнительный анализ ре­зультатов авторского исследования с данными, полученными в ходе иссле­дований Фонда общественного мнения (ФОМ), Всероссийского центра изу­чения общественного мнения (ВЦИОМ), Института социологии РАН и др. Данная методика позволит определить общие закономерности и выявить новые тенденции.

Для начала необходимо определиться с понятием «патриотизм», что обусловлено неоднозначным отношением к данной категории после распада СССР. Характерной чертой перестроечного времени становится крушение различных догм и постулатов. В частности, предполагается, что патриотизм — отжившая ценность, мешающая строить новое демократическое общество, свободное от прежних стереотипов. В начале XXI века В.В. Гонеева отмеча­ет, что «…в последнее десятилетие стало непристойным говорить о патрио­тизме. Патриотов клеймили как «национал-патриотов», «краснокоричне-вых». Дух патриотизма был изгнан из пропаганды, СМИ, из системы воспи­тательной работы, из духовной жизни общества»1. Однако в середине пер­вого десятилетия нового века патриотизм начинает восприниматься как социокультурная ценность и интеграционная основа российского общества.

Традиционно патриотизм понимается как чувство любви к своей Ро­дине. Подобное определение можно найти во многих словарях, например в словаре русского языка С. И. Ожегова дается следующая трактовка: «Пат­риотизм — преданность и любовь к своему отечеству, к своему народу»2.

Подобная интерпретация патриотизма получает развитие и в обще­ственном сознании. В качестве примера можно привести следующие дан­ные. Так, согласно данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), в период с 2000 по 2005 годы число тех, кто под патрио­тизмом понимает любовь к Родине только увеличивается с 59% в 2000 году до 67% в 20 053. Таким образом, можно утверждать, что в общественном сознании россиян сохраняется традиционное определение патриотизма как чувства любви к своей Родине.

Однако у опрашиваемых курдских школьников иное мнение. Так, на во­прос «Для вас термин «патриотизм» — это…» 46% отвечают «любовь к мно­гонациональному народу России», вдвое меньше — «любовь к своей семье, родному краю», 15% — «уважение курдской культуры», 12% — «любовь к своему народу» и 4% — «любовь к исторической родине Курдистану». При этом 65% курдских школьников считают себя патриотами, 20% — затрудни­лись с выбором ответа, 15% ответили отрицательно.

 

1.Гонеева В.В. Патриотизм и нравственность // Социально-гуманитарные знания. 2002. № 3. С. 179.

2.Ожегов С.И. Словарь русского языка. 22-е изд. М., 1990. С. 494.

3.Всероссийский опрос ВЦИОМ проведен 12-13 ноября 2005 г. // http://wciom.ru

 

Традиционное осмысление патриотизма в научной мысли характерно для классического подхода, современный неклассический позволяет утвер­ждать, что содержание патриотизма имеет сложную и многоуровневую структуру, отражает различные стороны, связанные с духовно-нравственным состоянием личности, с ее взаимоотношением с обществом и с государством. Разнообразные научные подходы к этому феномену, суще­ствующие в научно-исследовательской литературе, указывают на многова­риантность и многоплановость его трактовки. Во многом это объясняется сложной природой патриотизма, многообразием форм его проявления, мно-гоаспектностью содержания, что, в свою очередь, свидетельствует о меж­дисциплинарном характере рассматриваемого явления.

Кроме того, патриотизм носит полипарадигмальный и междисципли­нарный характер, являясь предметом рассмотрения многих научных дисци­плин: истории, философии, педагогики, политологии, социологии. Каждая из указанных дисциплин рассматривает определенный аспект исследуемого явления и интерпретирует дифференцированно.

Например, в Социологической энциклопедии патриотизм рассматрива­ется как «многозначный термин, означающий любовь к своей родине, наро­ду, привязанность к месту своего рождения, месту жительства»1.

При такой интерпретации понятие «патриотизм» органично связано с понятием «Родина», его историческим прошлым, со свои этносом, общно­стью исторической судьбы и происхождения.

Следует отметить, что для курдского населения вопрос определения своей родины является в некоторой степени проблематичным. Историческая Родина курдов — Курдистан — разделена между 4 государствами (Турция, Иран, Ирак, Сирия), сами курды проживают в различных точках планеты. О сложности выбора своего Отечества свидетельствуют и ответы, полученные в школьников-курдов. Для 31% опрашиваемых Родина — это страна, в кото­рой родился. Такой же процент считает, что Родина — государство, в кото­ром живут. 19% респондентов выбрали ответ «Российская Федерация». Аналогичный показатель был получен и при ответе «Курдистан». Невоз­можность выделения наиболее и наименее предпочтительных ответов ли­ний раз подтверждает наличие проблемы определения своей Отчизны.

Однако на вопрос «Кем вы ощущаете себя в первую очередь?» практи­чески всегда респонденты старшего поколения дают один ответ: «я -курд!». Другими словами, для взрослых курдов Адыгеи на первом месте стоит этническая идентичность. Для них понятие курдской этнической идентичности имеет принципиальное значение, поскольку встает вопрос о выживании курдского народа, подвергающегося насильственным действи­ям, переселениям, гонениям, и осознается вместе с идеей формирования курдской автономии.

После этнической самоидентификации, большинство курдов отождеств­ляют себя с гражданами России. По полученным в ходе анкетирования дан­ным можно говорить о том, что подавляющее большинство (96%) респон­дентов являются гражданами РФ — такой процент опрошенных ответил по­ложительно на вопрос о наличии паспорта.

Несколько иные показатели были получены при анкетировании курд­ских школьников. Так, на вопрос «Кем Вы себя чувствуете в большей сте­пени…?» 38% респондентов выбирают ответ «гражданин России и РА», 23% — «гражданин мира, России и курд», 16% — «гражданин России и курд». Такой же процент опрошенных школьников выбрали вариант ответа «курд», а 7% — «гражданин РФ».

 

1.Социологическая энциклопедия. В 2т. Т. 2. М., 2003. С. 164.

 

Сравнивая полученные данные по возрастному критерию, можно отме­тить, что для взрослого поколения курдов приоритетной остается этниче­ская идентичность. Тогда как молодая генерация курдов позиционирует себя, главным образом, с гражданами России и Адыгеи, что в некоторой степени может оказывать влияние на сохранении этнокультурной исключи­тельности группы. Выявленные противоположенные тенденции могут объ­ясняться тем фактом, что курдские школьники не имеют опыта проживания в разных странах. Они родились в Республики Адыгея, обучаются и социа­лизируются в местных образовательных учреждениях, что не может не вли­ять на их духовно-нравственное и культурное развитие. Другими словами, курдские школьники активнее участвуют в процессах ассимиляции и адап­тации.

Курдская общность являлась долгие годы закрытой, что очень усложня­ло позитивное развитие указанных процессов1. Несмотря на это, сами курды говорят о том, что по характеру они близки к русским и переняли в какой-то мере мировоззрение и менталитет русского человека. Полиэтничное обще­ство Адыгеи позволяет курдам органично воспринимать различные стороны социокультурного пространства, а также знакомиться и познавать богатую культуру соседствующих этносов без ущерба для ценностей своей соб­ственной. Сохраняя свою этническую исключительность, включая язык, культуру, мировоззрение, духовные ценности, обычаи и праздники, они довольно гармонично сочетают в себе и некоторые аспекты мировоззрения окружающих их народностей.

В качестве примера приведем следующие показатели. На вопрос «Как вы относитесь к государственной символике (гимн, флаг, герб) Российской Федерации?» 53% респондентов отвечают «испытываю чувство гордости, ощущаю себя гражданином России», 33% — «сложно однозначно опреде­лить те чувства, которые они вызывают» и только 14% относятся безраз­лично. В отношении государственной символики Республики Адыгея — 33% относятся к ней безразлично, 50% — с интересом и восхищением, 17% -затруднились ответить.

Задавая аналогичные вопросы курдским школьникам в процессе их ан­кетирования, были получены следующие показатели. На закрытый вопрос «Какие чувства вы испытываете, когда слышите государственный гимн России?» 100% респондентов выбрали из пяти предложенных вариантов ответ «испытываю чувство гордости, ощущаю себя гражданином России».

 

Жаде З.А., Шадже А.Ю. Социокультурная адаптация курдов в Республике Ады­гея: социологический дискурс // Теория и практика общественного развития. Науч­ный журнал. №. 10.Краснодар, 2012. С. 31-35.

 

Для сравнения, согласно данным ВЦИОМ более половины россиян (56%) испытывают чувства восхищения и гордости при прослушивании гимна страны, эти же эмоции возникают у 52% респондентов при виде фла­га и у 49% при виде герба России. Симпатию же чаще вызывает флаг (29% опрошенных) и герб (28%), нежели гимн (25%). Безразличными наши со­граждане остаются при виде государственных символов лишь в 14-17% случаев. Раздражение и антипатию они вызывают только у 1-2% россиян. Примечательно, что на протяжении трех лет чувства респондентов к госу­дарственной символике практически не изменяются . Графически сравни­тельный анализ отмеченных показателей представлен на рис. 1

 

Рис. 1. Какие чувства вызывает у Вас государственный гимн России?

 

Патриотические настроения и патриотизм в целом зарождаются и разви­ваются под влиянием различных факторов и являются, с одной стороны, компонентом социальной идентичности человека, а с другой — результатом его социализации. И этим, на наш взгляд, объясняется сложность и проти­воречивость существования патриотических чувств, как в масштабе всего общества, так и на уровне отдельного индивида.

Заметим, что патриотизм представляет собой комплексный социокуль­турный и нравственный феномен, в котором можно выделить три основных аспекта: когнитивный, эмоциональный и поведенческий. Речь идет о знании истории и культуры своей страны, эмоционально заинтересованного чув­ства к нему и способности активно действовать на основе этих ценностей2. На наш взгляд, к указанным аспектам следует добавить и этнокультурный аспект патриотизма, выражающийся в проявлении положительного отно­шения к своему этносу, что особенно характерно для курдов.

 

1.Всероссийский опрос ВЦИОМ проведён 6-7 июня 2009 г. // http://www.wciom.ru

2.Колябина Т.С. Социальная идентичность как основополагающий элемент патриотизма и гражданственности // Теория и практика общественного развития. 2005. № 3. С. 35

 

Проявления патриотизма в общественной жизнедеятельности могут быть многообразными. Патриотизм как ценностный ориентир может иметь своим результатом социальную активность личности, но при определенных условиях может обернуться и депрессивной пассивностью, страхом за бу­дущее государства, и, следовательно, свое собственное. Патриотизм как элемент общественного сознания может реализоваться в бесконечных ре­чах, порывах и лозунгах, которые, однако, не всегда стимулируют людей к деятельности на благо своей Родины. Патриотизм как деятельность являет­ся наиболее желательным и выступает системообразующей силой в деле консолидации общества в кризисных ситуациях. Именно в таком аспекте чаще всего проявляется патриотизм курдов, проживающих в Адыгее.

На проявления патриотических настроений курдами существенное зна­чение оказывают этнокультурные традиции и обычаи. Как правило, прове­дение различных обрядов объединяет людей, выступая интегративным фак­тором в условиях функционирования этнического меньшинства.

Одним из проявлений патриотизма выступает тот факт, что практически у каждого курда на мобильном телефоне в качестве рингтона установлена этническая мелодия, на заставках — картографические описания Курдистана либо фотографии лидера курдского народа, символа свободы, выразителя борьбы за общечеловеческие ценности и демократию. Абдуллы Оджалана. Причем изображения Абдуллы Оджалана находятся практически в каждом доме, а ежегодно в день его ареста турецкими властями сплоченные одной идей курды проводят протесты и митинги.

В данном аспекте интересны следующие полученные данные. На вопрос «Есть ли в вашем мобильном телефоне национальная музыка?» положи­тельно отвечают 73% опрошенных курдских школьников, 27% дают отри­цательный ответ. Изображение флага Курдистана в сотовом телефоне при­сутствует у 88% респондентов. Между тем, всего у 35% анкетируемых в мобильном есть портреты политических лидеров, соответственно, у 65% такие портреты отсутствуют. Самым популярным изображением политиче­ских лидеров, из числа ответивших положительно, является портрет Абдул-лы Оджалана.

Таким образом, проявления патриотических настроений курдами, про­живающими на территории Республики Адыгея многообразны. Основой патриотизма курдов старшего поколения Адыгеи выступает позитивная этническая идентичность, предполагающая толерантное отношение к окру­жающим этносам. Патриотизм курдских школьников, фундированный на позиционировании себя как граждан России и Адыгеи, предполагает и озна­чает проявление позитивного чувства к многонациональному народу Рос­сии. При этом патриотизм всего курдского населения не носит лозунговый характер, а, как правило, проявляется в активных действиях во благо своему этносу. Значительное влияние на специфику и проявление патриотичности оказывают родной язык (курманджи), родная культура и специфическая система ценностей.

 

 

Библиографический список:

 

1.В России появится «российская гражданская нация»//http://news.mail.ru

2.Проблемы школьного и дошкольного образования и воспитания детей
курдов-переселенцев». Материалы Круглого стола, 29 октября, 2012 / Ред.-сост. А.Н. Соколова, ред. Жаде З.А., Шадже А.Ю. Майкоп: Изд-во «Магарин О.Г.», 2012.

3.Гонеева В.В. Патриотизм и нравственность // Социально-
гуманитарные знания. 2002. № 3.

4.Ожегов С. И. Словарь русского языка. 22-е изд. М., 1990.

5.Всероссийский опрос ВЦИОМ проведен 12-13 ноября 2005 г. Опро­шено 1600 человек в 153 населенных пунктах в 46 областях, краях и респуб­ликах России // http://wciom.ru

6.         Социологическая энциклопедия. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Г.Ю. Семегина.

М., 2003.

7.Жаде З.А., Шадже А.Ю. Социокультурная адаптация курдов в Рес­публике Адыгея: социологический дискурс // Теория и практика обще­ственного развития. Научный журнал. №. 10. Краснодар, 2012.

8.Всероссийский опрос ВЦИОМ проведён 6-7 июня 2009 г. Опрошено 1600 человек в 140 населенных пунктах в 42 областях, краях и республиках России // http://www.wciom.ru

9.Колябина Т.С. Социальная идентичность как основополагающий эле­мент патриотизма и гражданственности // Теория и практика общественного развития. 2005. № 3.

 

 

Журнал «EUROPEAN SOCIAL SCIENCE JOURNAL = ЕВРОПЕЙСКИЙ ЖУРНАЛ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК». 2012, № 11-1.С. 262 — 269.

 

 

Мнение авторов может не совпадать с точкой зрения редакции сайта.

 

 

Аналититические обзоры.

Столетие антикурдского расизма

Опубликованный

вкл .

Автор:

ЭРБИЛЬ, Курдистанский регион — Когда высказывания турецкого бизнесмена Рахми Коча о курдских женщинах недавно вызвали публичную дискуссию, на первый взгляд, казалось, что спор касается лишь одного заявления. Однако интенсивность реакции указывала на нечто более глубокое. Публичные споры такого рода редко вращаются вокруг отдельного комментария. Скорее, они обнажают слои памяти, унаследованные представления и социальные иерархии, которые существовали задолго до того, как человек их сформулировал. В такие моменты всплывает не просто личное мнение, а устойчивость нарративов, которые формировали отношения между курдами и окружающим их обществом на протяжении поколений . Более века курды занимают особое место в политическом воображении Ближнего Востока. Будучи крупнейшим безгосударственным народом в регионе, они подвергались не только военным кампаниям, насильственному перемещению, политическим репрессиям и культурной изоляции, но и постоянному процессу определения со стороны других. Их язык, история и​​​​​​​​​​ идентичность неоднократно интерпретировалась через нарративы, изображавшие курдство не как легитимную форму коллективного существования, а как отклонение от доминирующих национальных проектов.

Таким образом, курдский опыт — это не просто политическая история. Это также история о предрассудках, расизме, власти, памяти и долгой жизни идей после распада Османской империи. Возникновение современных национальных государств после распада Османской империи превратило курдский вопрос в одну из центральных нерешенных проблем Ближнего Востока XX века. В то время как турецкие, арабские и персидские национальные движения стремились создать нарративы единства, суверенитета и исторической преемственности, существование большого курдского населения осложняло эти амбиции. Национальная идентичность редко формируется исключительно путем включения. Часто она определяется путем идентификации тех, кто находится за пределами воображаемого сообщества. Линия, разделяющая «нас» и «их», может казаться естественной, но обычно она является продуктом политической и культурной работы. Курдский случай иллюстрирует этот процесс с необычайной ясностью.

         В Турции целые поколения выросли под официальной выдумкой о том, что курды — всего лишь «горные турки», — ярлыком, призванным не описывать реальность, а стирать её. Курдская идентичность отрицалась, курдский язык подвергался цензуре, а курдская история отодвигалась на периферию общественной памяти. Аналогичная динамика наблюдалась и в других местах. В Ираке кампании по арабизации стремились изменить демографическую ситуацию во имя национального единства. В Сирии сотни тысяч курдов были лишены гражданства, фактически превратив коренное население в чужаков на собственной родине. В Иране курдские устремления часто представлялись как угроза территориальной целостности, а не как проявление политической активности. Хотя эти политики различались по форме , их объединяла общая логика: существование курдов рассматривалось как проблема , которую нужно решать, а не как историческая реальность , которую нужно признавать. Однако политическое господство требует большего, чем административные меры или военная сила. Оно также требует легитимности. Долгосрочные системы власти зависят от нарративов, объясняющих причины.

         Одни группы правят, а другие подчиняются. Со временем курдов часто изображали скорее как племенных, чем современных, эмоциональных, а не рациональных, отсталых, а не прогрессивных, неспособных управлять собой. В некоторых частях региона стереотипы изображали их как необразованных , нецивилизованных или социально отсталых . В некоторых местах фольклор и народные мифы шли еще дальше, изображая курдов как менее утонченных, менее чистых или менее полноценных людей, чем окружающее население. Сегодня такие истории могут показаться абсурдными, но они выполняли важную политическую функцию. Они превращали неравенство в здравый смысл . Литературовед Эдвард Саид описал подобный процесс в своем анализе ориентализма. Доминирующие общества часто создают образы маргинализированных групп, которые больше говорят о тревогах и амбициях тех, кто их описывает, чем о самих описываемых людях. «Другой» становится зеркалом, через которое общество определяет себя. В этом смысле антикурдские предрассудки никогда не касались исключительно курдов. Они также касались того, как формирующиеся национальные государства представляли себя.

Курдский «другой» стал частью зеркала, через которое несколько государств понимали свою собственную идентичность. Именно в этот момент предрассудки начинают двигаться в сторону расизма. Современный расизм редко проявляется через биологические теории превосходства. Чаще он действует через культуру. Определенные группы изображаются как по своей природе менее цивилизованные, менее демократичные, менее образованные или менее способные к прогрессу. Различие трансформируется в недостаток. Словарь меняется , но иерархия остается. Социолог Альберт Мемми заметил, что системы господства требуют именно этой логики. Подчиненное население должно изображаться как нечто неполноценное; в противном случае господство становится трудно оправдать. Аналогично, философ Ахилле Мбембе утверждал, что современные системы власти часто зависят от определения того, чей опыт признается полностью человеческим, а чей остается на периферии политических и моральных интересов. С этой точки зрения курдский вопрос никогда не касался исключительно территории, языка или суверенитета. Это была также борьба.

Речь идёт о признании. Кто имеет право определять народ? Кто решает, является ли язык легитимным? Кто определяет, должна ли культура находиться в центре истории или оставаться на её периферии? Американский социальный психолог Гордон Олпорт предложил одно из самых влиятельных объяснений того, почему такие взгляды сохраняются из поколения в поколение. В своей книге «Природа предрассудков» он утверждал, что предрассудки — это не просто следствие невежества. Они выполняют важные социальные функции. Они создают символические границы между группами, обеспечивают определённость в сложных условиях и помогают стабилизировать социальные иерархии, делая их естественными . Проницательность Олпорта помогает объяснить, почему антикурдские настроения часто сохранялись даже при изменении политических обстоятельств. Проблема никогда не заключалась только в фактах. Она заключалась в идентичности. Другой влиятельный социальный психолог, Музафер Шериф, подошёл к проблеме с другой точки зрения. Шериф, родившийся в поздней Османской империи и впоследствии ставший одним из основателей современной социальной психологии, продемонстрировал, как быстро может возникнуть враждебность.

Когда группы воспринимают себя как конкурентов. Его знаменитый эксперимент в Пещере Разбойников показал, что даже обычные группы могут развить сильные предрассудки, как только они поверят, что на кону стоят статус, признание или ресурсы. Выводы Шерифа остаются весьма актуальными для этнических отношений на Ближнем Востоке, где вопросы власти, безопасности и принадлежности часто рассматриваются как борьба с нулевой суммой. В истории Шерифа есть поразительная ирония. Один из самых важных в мире исследователей межгрупповых конфликтов вышел из самой Турции, однако на протяжении десятилетий критические дискуссии об этнической принадлежности, правах меньшинств и социальных корнях предрассудков занимали непростое место в турецкой общественной жизни. Работа Шерифа получила международное признание, но его идеи редко становились частью широкого общественного обсуждения механизмов, посредством которых порождаются предрассудки и расизм. Поколения узнали гораздо больше о национальном единстве, чем о социальной психологии исключения . Расизм выживает не только благодаря тому, чему учат общества. Он также выживает благодаря тому, чего они предпочитают не признавать.

         Когда в системе государственного образования отсутствуют дискуссии о меньшинствах, дискриминации и исторической несправедливости, унаследованные представления часто остаются без внимания. Предрассудки больше не нуждаются в постоянной пропаганде. Они воспроизводятся через молчание. Главная мысль Шерифа заключалась в том, что враждебность между группами не является ни естественной, ни неизбежной. Она возникает в определенных социальных условиях. Однако, когда обществам не рекомендуется изучать эти условия, старые предрассудки сохраняются, маскируясь под традиции, здравый смысл или национальную память. Трагедия в том , что такие процессы редко остаются внешними. Со временем они начинают формировать сознание тех, кто их испытывает. Это была одна из главных идей Франца Фанона, чьи работы о колониализме исследовали психологические последствия господства . Фанон утверждал, что власть становится наиболее эффективной, когда категории, созданные сильными , усваиваются слабыми. Люди начинают видеть себя глазами тех, кто их определяет. Позже Пауло Фрейре описал аналогичный процесс, предположив, что угнетение достигает своей глубочайшей стадии.

Формирование происходит, когда мировоззрение угнетателя становится частью сознания угнетённых. Немногие наблюдения столь важны для понимания курдской истории. Курдское общество никогда не было однородным. Различные диалекты, регионы, религиозные традиции, племенные структуры и политические культуры веками формировали курдскую жизнь. Сунниты, алевиты, шииты, езиды, общины какаи, христиане, светские движения и многочисленные местные идентичности — все они внесли свой вклад в богатство и разнообразие курдского общества. Само разнообразие никогда не было проблемой. Проблема возникла, когда разнообразие переросло в иерархию. Поскольку курды были разделены между несколькими государствами и лишены общих политических институтов, более мелкие формы принадлежности часто становились важнее, чем более широкие коллективные идентичности. Семья, племя, регион, религия и политическая принадлежность часто имели больший эмоциональный вес, чем общий национальный проект. В то же время эти различия неоднократно использовались правительствами. Османские власти, а затем и сменявшие друг друга правительства в Турции, Ираке, Иране и Сирии, часто опирались на различные варианты.

         Древняя стратегия: разделяй и властвуй. Определенные элиты были включены в государственные структуры, в то время как другие были исключены. Одни общины получали привилегии, другие были маргинализированы. Политическая фрагментация часто служила государственным интересам лучше, чем единство.

Последствия выходили далеко за рамки политики. На протяжении поколений в самом курдском обществе возникало взаимное недоверие. К религиозным меньшинствам иногда относились с недоверием. Региональные идентичности стали ассоциироваться со стереотипами. Политических оппонентов иногда рассматривали не просто как соперников, а как предателей. Исторические обиды накапливались и передавались из поколения в поколение. Опыт исключения не автоматически порождал солидарность. В некоторых случаях он порождал новые формы конкуренции и новые формы иерархии . Британский социальный психолог Анри Таджфель помогает объяснить это. Его теория социальной идентичности показала, что людям требуется удивительно мало для создания групповых границ. Как только эти границы существуют, часто следуют лояльность и исключение. Люди стремятся к принадлежности, признанию и позитивной идентичности. Один из самых простых способов укрепить группу — это …

Статус заключается в том, чтобы сравнивать себя с другими в выгодном свете. Парадокс состоит в том, что сообщества, пережившие дискриминацию, сами могут начать воспроизводить аналогичные модели исключения. Иерархия не исчезает. Она меняет направление. Именно это делает расизм и предрассудки такими устойчивыми. Их наиболее сильное воздействие не всегда проявляется в законах или институтах. Они укореняются в повседневном восприятии реальности. Пьер Бурдье описал это явление как символическое насилие. Власть становится наиболее эффективной, когда она больше не требует принуждения, потому что ее предположения стали восприниматься как норма. Иерархии выживают не потому, что их постоянно защищают, а потому, что они перестают выглядеть как иерархии вообще . Курдский опыт также раскрывает еще одно измерение этой истории: роль коллективной травмы. Двадцатый век оставил глубокие шрамы на курдских общинах. Массовые убийства в Дерсиме, кампания «Анфаль» , химическая атака на Халабджу, геноцид езидов в Синджаре и неоднократные волны репрессий по всей Турции, Ираке, Иран и Сирия оказали долговременное влияние на коллективную память. Травма редко заканчивается на тех, кто непосредственно её переживает. Истории о насилии, перемещении, предательстве и выживании передаются из поколения в поколение. Они создают стойкость и солидарность, но также могут сохранять страх и недоверие. Память становится одновременно источником силы и источником уязвимости. В цифровую эпоху эта динамика стала ещё сложнее. Курдский подросток в Берлине, Стокгольме, Лондоне или Штутгарте может в режиме реального времени следить за событиями в Диярбакыре, Эрбиле, Махабаде или Камишли. Исторические раны больше не ограничиваются местной памятью . Они постоянно переосмысливаются, обсуждаются и эмоционально переживаются за пределами границ. Прошлое не просто запоминается; оно переживается многократно. Возможно, это помогает объяснить, почему курдский вопрос оказался настолько устойчивым к политическим решениям. Границы можно обсуждать. Правительства можно менять. Конституции можно переписывать. Но истории, которые общества рассказывают о себе, гораздо сложнее изменить.

Более века мы курды жили не только с последствиями политической изоляции, но и с последствиями того, что нас воспринимали другие. Поэтому самая глубокая проблема сегодня может быть не территориальной и не конституционной. Возможно, это проблема замены унаследованных иерархий иным пониманием принадлежности. Каждое общество в конечном итоге сталкивается с одним и тем же вопросом. Укрепляются ли идентичности благодаря изоляции, или они становятся сильнее , когда им больше не нужен враг? Курдский опыт не дает простого ответа. Тем не менее, он раскрывает нечто фундаментальное о природе предрассудков и расизма. Их наибольшая опасность заключается не просто в том, что они дискриминируют людей. Их наибольшая опасность заключается в том, что в конечном итоге они начинают казаться естественными. В этот момент неравенство воспроизводится само по себе, не нуждаясь в постоянном оправдании, а унаследованные иерархии становятся частью социального ландшафта. Поэтому самая глубокая форма освобождения не является просто политической. Она начинается, когда отдельные люди и сообщества возвращают себе право определять себя, а не быть определяемыми другими… Только тогда народ сможет выйти за рамки навязанных ему категорий и представить себе будущее, которое больше не будет сковано длинной тенью унаследованных предрассудков.​​

Автор:  Джан Ильхан Кизилхан

Rudaw

https://rudaw.net/english/categories/opinion/1077843

Продолжить Чтение

Аналититические обзоры.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КУРДСКОГО ВОПРОСА

Опубликованный

вкл .

Автор:

Кубашев Aлибек, докторант
КазУМОиМЯ им. Абылай хана
(Алматы, Казахстан)

https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43022480_66572396.pdf

Продолжить Чтение

Популярные публикации