Свяжитесь с нами

Страницы истории

БОРЬБА КУРДСКИХ ЭМИРАТОВ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ В КОНЦЕ ХVIII – ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХIХ В.

Опубликованный

13 лет назад

вкл .

Вартаньян Эгнара Гайковна

доктор исторических наук, профессор, профессор кафедры новой, новейшей истории и международных отношений Кубанского государственного университета

тел.: (918) 45-92-036

 

Аннотация: В статье анализируется борьба курдского народа за независимость от османского и персидского гнета в конце ХVIII – первой трети ХIХ вв. Светлой страницей в  освободительной борьбе курдов явилась борьба под руководством эмира княжества Соран Мир Мохаммеда в 1820–1830-е гг. Необходимость централизации Османской империи была побудительным мотивом подавления в начале XIX в. курдского сепаратизма. Курдское освободительное движение в рассматриваемый период было ступенью в становлении самосознания народа и оставило след в истории региона.

 

 

    Одной из актуальных проблем современной истории является курдская проблема. Возникновение курдского вопроса было естественным результатом борьбы курдских эмиратов за независимость. Территории, насел.нные курдами, входили в состав Османской империи и персидского государства Сефевидов.

    В результате разгрома при Чылдыране в 1514 г. османами войск персидского шаха, большая часть курдской территории перешла к туркам. Раздел этот стал началом многовекового разъединения курдского народа и барьером на пути их национальной консолидации. И хотя курдам была обещано самоуправление, по султанскому фирману от 1515 г. на курдских землях было образовано 18 княжеств, а в дальнейшем их число возросло [1, с. 11].

    Курдское освободительное движение в конце ХVIII–XIX вв. было важной ступенью в становлении самосознания народа и оставило неизгладимый след в истории региона.

Курдистан в конце ХVIII – начале ХIХ вв. находился в состоянии феодальной раздробленности. Отдельные попытки объединения княжеств были безуспешными. Престиж Порты вследствие экономического и военно-политического упадка Османской империи в начале XIX в. пошатнулся до такой степени, что властям приходилось силой оружия подчинять независимых курдских пашей. Большинство курдских княжеств Османской империи (Бабан, Соран, Амеди, Бохтан и Хакяри) и Ирана (Ардалан) фактически не подчинялись центральным властям. Необходимость централизации Османской империи была побудительным мотивом подавления в начале XIX в. курдского сепаратизма, стремление османских правителей уничтожить последние очаги независимости курдов послужило причиной мощных для того времени восстаний курдов.

    Немаловажное значение имело и начало сближения Османской империи с Ираном, что проявилось в сокращении числа пограничных столкновений между двумя соперничающими государствами. В этой связи нужды в курдах как военных союзниках Ирана не было. Более того, Тегеран и Стамбул все больше тревожились фактами сближения между курдскими эмирами и возможностью их консолидации. Эти политические процессы особенно отчетливо прослеживались в эмиратах Ардалан и Бабан, где курды стали отказываться от участия в военных походах своих правительств. В частности, правители княжеств Равандуз, Ботан и Бахдинан отказались принимать участие в русско-турецкой войне 1828–1829 гг., правитель Хакяри заявил о своем нейтралитете во время этой войны, а Баязидский паша даже был готов сотрудничать с русскими [2, с. 11].

     Небольшое княжество Бабан располагалось в стратегически важном районе ирано-турецкой границы. В 1789 г. в этом княжестве, в районе Сулеймании, произошло крупное антитурецкое восстание под руководством Абдуррахмана-паши (управлял эмиратом Бабан с 1789 по 1813 гг.). Используя традиционное соперничество между Ираном и Турцией, Абдуррахман-паша провозгласил независимость Бабана [3]. Провинциальным властям Багдада было приказано Портой отправить карательную экспедицию и наказать эмира. Абдуррахман-паша с 20-тысячным войском разгромил силы багдадского губернатора Кючюк Сулеймана и низложил его [4]. Острая конфронтация между курдским эмиром, новым правителем Ирака и Ираном продолжалась до 1813 г. Бабанский эмир хорошо понимал, что турки и персы используют курдов в своих целях и стараются их расколоть.

    После смерти Абдурахман-паши в 1813 г. возможности нового эмира, слабого и безвольного, все более ограничивались Портой, а в 1851 г. княжество Бабан окончательно распалось [5, с. 67].  Эмират Ардалан боролся с властями Персии, однако иранские правители искусно манипулировали делами племен, выдавая своих дочерей за вождей, их сыновей, и в конечном счете ардаланское княжество оказалось под контролем каджарских властей [6, с. 11–12].

    Светлой страницей в борьбе курдского народа за независимость является история Соранского эмирата (восточный вилайет Османской империи) при эмире Мир Мохаммеде, известном среди курдов как «слепой паша» или «эмир Сорана». Эмир Мир Мохаммед после смерти отца в 1826 г. объявил себя эмиром-мансуром, т. е. независимым правителем. Молодой правитель, изучая реформаторские начинания Мухаммеда Али-паши в Египте, построил в своей столице г. Ревандуз несколько заводов по производству оружия и боеприпасов, создал хорошо организованную армию из 10 тыс. воинов, организовал чеканку монеты [7, с. 11].

     В начале 1830-х гг. власть Мир Мохаммеда распространилась на большую территорию от Мосула до иранской границы. Эмир помышлял присоединить к своей территории и курдские районы Ирана, чем диктовалась необходимость изменений в гражданском управлении эмирата, т. е. в создании совета из шести сардаров, управлявших административными делами и ведавших строительными работами, в создании совета ученых и мудрецов для выработки свода законов и т. д.

    К концу весны 1833 г. Мир Мохаммед контролировал уже большинство районов южного Курдистана (эмираты Соран, Бадинан, Мосул) и приблизился к границам эмирата Ботан. Во избежание военных столкновений Мир Мохаммед предложил эмиру Ботана заключить двусторонний антитурецкий договор, однако ботанский эмир сам надеялся на господство в пределах Курдистана и отказался от предложения [8, с. 24–25].

    Мир Мохаммед, хорошо разбираясь в сложной политической ситуации, нашел союзника в лице энергичного наместника Египта Мухаммеда Али, который превратил подвластную ему провинцию в самостоятельное владение, создал сильную армию и находился в конфронтации с османским султаном Махмудом II.

    Мухаммед Али обещал Мир Мохаммеду освободить курдов от османского владычества [9, с. 164]. Когда Порта узнала о договоре между Мухаммедом Али и Миром Мохаммедом, опасаясь отделения территории Курдистана и Шама (Сирии), она хитростью привлекла на свою сторону оппозиционных Мир Мохаммеду правителей. В результате Мир Мохаммед был вынужден возвратиться в Равандуз и готовиться к сопротивлению османским властям [10].

    Для Мир Мохаммеда благоприятным фактором был политический кризис в Османской империи и соперничество султана с наместником Египта. Внимание Порты в 30-е гг. ХIХ в. было привлечено к Египту в связи с успешными военными действиями Мухаммеда Али против султана, поэтому турецкие власти не могли выделить достаточных сил для подавления курдского освободительного движения. Общая численность турецкой регулярной армии в 1830-е гг. составляла примерно 70 тыс. человек (для сравнения: войска Мухаммеда Али насчитывали 200 тыс. человек) [11]. Поход египетских войск на турецкую столицу едва не привел к полному военному и политическому разгрому султанского государства. Лишь острое соперничество между великими державами воспрепятствовало полному разделу османских владений.

    После того как был временно урегулирован конфликт с египетским пашой, султан Махмуд II обратил внимание на Курдистан. В 1834 г. 20-тысячная турецкая армия во главе с Мехмед Рашид-пашой «огнем и мечом» прошла через курдские эмираты. По существу, произошло вторичное завоевание Курдистана, сопровождавшееся неимоверными жестокостями.   Наследственные курдские паши были низложены, курдский сепаратизм сломлен, страна временно умиротворена.

    Мир Мохаммед, однако, решил присоединить к своему эмирату курдские территории, находившиеся по иранскую сторону границы. Персидские пограничные владения в течение длительного времени были легкой добычей быстрой и подвижной курдской конницы. В начале октября 1835 г. отряды курдов вторглись из Турции в Иран и заняли пограничный округ. Попытки со стороны иранского шаха разбить войска эмира были безуспешными. Мир Мохаммед уделял много внимания укреплению обороноспособности своих владений, приглашал в эмират известных оружейников и строителей. Численность войск Мир Мохаммеда в этот период достигала 15 тыс. человек (кстати, в 80-тысячной иранской армии служило около10–12 тыс. курдов) [12, с. 26–27]. Ситуация изменилась, когда в начале лета 1836 г. пошли слухи о том, что османский султан собирается начать новый поход против ревандузского эмира. Мир Мохаммед, стремясь избежать войны на два франта (с Ираном и Османской империей), вернулся в Ревандуз. Пользуясь разногласиями между Ираном и Турцией, он предложил иранскому шаху сотрудничество в войне против Османской империи, признание власти иранского шаха над Курдистанаом и уплату в персидскую казну налогов в обмен на оказание помощи курдам. Однако иранский двор отказался от этого предложения, не желая идти на обострение отношений с османами, а также не доверяя курдскому эмиру [14, с. 27].

    Нужно учитывать и такой внешнеполитический фактор, как англо-русское соперничество на Востоке.

    Для усиления своего влияния в Османской империи и Иране Англия решила разыграть «курдскую карту», т. е. выступила против курдского сепаратизма. Дабы не допустить нового военного столкновения между Турцией и Ираном, Россия и Англия предложили свое посредничество в заключении мира [15]. Однако в августе 1836 г. турецкая армия окружила Ревандузскую крепость, Мохаммед-паша принял условия почетной капитуляции и сдался. Соранский эмират попал под прямое управление османских властей [16, с. 20].

    Из изложенного можно сделать вывод о том, что курдские эмираты поглощались Османской империей по причине как внутриполитических процессов, происходящих в них, так и внешнего фактора – позиций великих держав Запада, имеющих на Ближнем и Среднем Востоке свои торгово-экономические и геополитические интересы. Однако освободительная борьба курдского народа способствовала росту их организованности и самосознания.

 

Ссылки:

 

1. Джалил Д. Курды Османской империи. Багдад, 1986. С. 11.

2. Вартаньян Э.Г., Арам Али Мустафа. Курдская проблема и позиция России (СССР) в ХIХ – первой трети ХХ вв. Краснодар, 2007.

3. Шарафканди С. Краткая история национального движения курдов. Стокгольм, 1995. С. 6 ; Камран-Али-Бадрхан. Курдистан // Дружба. М., 2003. № 5. С. 41–45.

4. Васильева Е.И. Юго-Восточный Курдистан с VII до XIX вв. (Краткая история Ардалана и Бабана). М., 1991. С. 70 ; Рич К. Дж., Мухамед Х. Путешествие Рича в Курдистан. 1820. Тебриз, 1991. С. 114–115.

5. Мартин ван Бронэсун. Ага, шейхи, государство. Стокгольм, 1996.

6. Реза М. Годс. Иран в ХХ в. Политическая история. М., 1994.

7. Джалил Д. Указ. соч.

8. Шарафканди С. Указ. соч.

9. Али Сейдо Гаурани. Из Аммана в Амеди. Путешествие по Южному Кудистану. Сулеймания, 2000.

10. Там же. С. 173–174 ; Шарафканди С. Указ. соч. С. 24–25.

11. Халфин Н.А. Борьба за Курдистан (курдский вопрос в международных отношениях XIX в). М., 1963. С. 46 ; Петросян Ю.А. Османская империя. Книга о могущественной восточной империи, угрожавшей Европе и сокрушенной Россией. М., 2003. С. 285.

12. Лазарев М.С. Курдистан и курдская проблема (90-е годы XIX в. – 1917 г.). М., 1964.

13. Таяри М.А. Ирано-турецкие военные конфликты и курды в первой четверти XIX в / Автореферат дис. …канд. ист. наук. Тбилиси, 1986. С. 21–22; Халфин Н.А. Указ. соч. С. 46-47.

14. Шарафканди С. Указ. соч.

15. Вартаньн Э.Г., Мустафа Арам Али. Политика России в Закавказье и курдский вопрос (первая половина ХIХ в.) //Проблемы новистики и исторического славяноведения:

памяти С.В. Павловского. Краснодар, 2010. С. 174 ; Халфин Н.А. Указ. соч. С. 48–49.

16. Вартаньян Э.Г., Арам Али Мустафа. Указ. соч.References (transliterated):

1. Jalil D. Kurdy Osmanskoy imperii. Bagdad, 1986. P. 11.

2. Vartan.yan E.G., Aram Ali Mustafa. Kurdskaya problema i pozitsiya Rossii (SSSR) v XIX – pervoy treti XX vv. Krasnodar, 2007.

3. Sharafkandi S. Kratkaya istoriya natsionalnogo dvizheniya kurdov. Stokgol.m, 1995. P. 6 ; Kamran-Ali-Badrkhan. Kurdistan// Druzhba. M., 2003. No. 5. P. 41–45.

4. Vasil.eva E.I. Yugo-Vostochniy Kurdistan s VII do XIX vv.(Kratkaya istoriya Ardalana i Babana). M., 1991. P. 70 ; Rich K. J., Mukhamed H. Puteshestvie Richa v Kurdistan. 1820. Tebriz, 1991. P. 114–115.

5. Martin van Bro·eesun. Aga, sheykhi, gosudarstvo. Stokgol.m, 1996.

6. Reza M. Gods. Iran v XX v. Politicheskaya istoriya. M., 1994.

7. Jalil D. Op. cit.

8. Sharafkandi S. Op. cit.

9. Ali Seydo Gaurani. Iz Ammana v Amedi. Puteshestvie po Yuzhnomu Kudistanu. Suleymaniya, 2000.

10. Ibid. P. 173–174 ; Sharafkandi S. Op. cit. P. 24–25.

11. Khalfin N.A. Bor.ba za Kurdistan (kurdskiy vopros v mezhdunarodnykh otnosheniyakh XIX v). M., 1963. P. 46 ; Petrosyan Y.A. Osmanskaya imperiya. Kniga o mogushchestvennoy vostochnoy imperii, ugrozhavshey Evrope i sokrushennoy Rossiey. M., 2003. P. 285.

12. Lazarev M.S. Kurdistan i kurdskaya problema (90-e gody XIX v. – 1917 g.). M., 1964.

13. Tayari M.A. Irano-turetskie voennye konflikty i kurdy v pervoy chetverti XIX v / Avtoreferat dis. …kand. ist. nauk. Tbilisi, 1986. P. 21–22; Khalfin N.A. Op. cit. P. 46-47.

14. Sharafkandi S. Ukaz. soch.

15. Vartan.n E.G., Mustafa Aram Ali. Politika Rossii v Zakavkaz.e i kurdskiy vopros (pervaya polovina XIX v.) //Problemy novistiki i istoricheskogo slavyanovedeniya: pamyati S.V. Pavlovskogo. Krasnodar, 2010. P. 174 ; Khalfin N.A. Op. cit

16. Vartanyan E.G., Aram Ali Mustafa. Op. cit.

 

УДК 94(5) (556) «17» «18»

 

 

http://teoria-practica.ru/-8-2011/history/vartanyan.pdf

 

www.kurdist.ru

 

Связанные темы:

Страницы истории

22 августа — День Государственного флага Российской Федерации

Опубликованный

2 недели назад

вкл .

22.08.2026

Автор:

В 1991 году, в разгар политического кризиса и после провала путча ГКЧП, бело-сине-красный триколор подняли над зданием Верховного Совета РСФСР. В тот же день Верховный Совет принял постановление, которое временно признало исторический флаг национальным до принятия специального закона. А в 1994 году президент Борис Ельцин подписал указ (№ 1714) об учреждении самого праздника. 

Немного истории флага

У триколора долгая история. По распространённой версии, впервые бело-сине-красный флаг появился в 1669 году на первом русском военном корабле «Орёл» (его построили по указу царя Алексея Михайловича). Позже Пётр I в 1705 году издал указ, по которому такой флаг должен был подниматься на торговых судах. В XIX веке был период, когда государственным официально считался чёрно-желто-белый флаг (при Александре II), но при Александре III и Николае II бело-сине-красный снова стал национальным. После революции 1917 года его сменило красное полотнище с серпом и молотом, а в 1991 году триколор вернулся. Окончательный юридический статус (в том числе соотношение сторон полотнища 2:3) флаг получил позже — в 1993 году указом президента, а в декабре 2000 года был принят федеральный конституционный закон «О Государственном флаге Российской Федерации».

Уважаемые гости сайта www.kurdist.ru

Триколор — это не просто символ страны, это отражение нашей истории, традиций и национального характера.

Пусть наш триколор всегда будет символом единства, силы и гордости за Родину. Желаю, чтобы в жизни было больше поводов для радости и поводов гордиться своей страной и впредь объединяет нас, вдохновляет на добрые дела и новые достижения.

От всей души поздравляем Вас с Днём Государственного флага Российской Федерации!  Пусть над нами всегда будет мирное небо, а в сердцах — тепло и уверенность в будущем!

Желаем всем мира, благополучия и процветания!

www.kurdist.ru, Бруки Л.М.

Продолжить Чтение

Страницы истории

Наследие Ашшура или конструкт арамеев?

Опубликованный

1 месяц назад

вкл .

30.07.2026

Автор:

Современные ассирийцы сквозь призму языка, географии и политики

Камиз Шеддади

Современные ассирийцы – этнорелигиозная община, насчитывающая несколько миллионов человек, разбросанных по всему миру. Согласно широко распространённой версии, они являются прямыми потомками древних жителей Ассирийской империи – народа, говорившего на аккадском языке и создавшего одну из первых великих держав в Месопотамии. Эта точка зрения стала краеугольным камнем современного ассирийского национализма и активно поддерживается как самой общиной, так и некоторыми исследователями.

Однако существует и альтернативный взгляд, который подвергает сомнению эту преемственность. В данной статье мы последовательно разберём ключевые аргументы обеих сторон и покажем, что версия о прямом происхождении современных ассирийцев от древних ашшурцев не выдерживает критического анализа. Вместо этого мы предложим более экономное объяснение, согласно которому современные ассирийцы – это потомки арамеев, принявших христианство, которые в церковно-политических целях присвоили себе престижное имя древней империи.

Языковой вопрос: аккадский против арамейского

Главное и наиболее очевидное противоречие заключается в языке. Древние ассирийцы говорили на аккадском языке, относящемся к восточносемитской ветви. Этот язык был полностью вытеснен арамейским уже в первые века до нашей эры и окончательно исчез как разговорный к V веку н.э. Современные ассирийцы говорят на новоарамейских диалектах, которые являются прямыми потомками арамейского, но не аккадского.

Сторонники преемственности указывают на наличие в новоарамейском языке аккадских слов-субстратов, которые, по их мнению, доказывают, что носители языка являются прямыми потомками аккадцев. Однако этот аргумент не выдерживает проверки. Аккадские заимствования присутствуют также в арабском и иврите – но никто не утверждает, что арабы или евреи являются потомками ассирийцев. Более того, аккадские слова в новоарамейском могли попасть туда через длительный языковой контакт, а не через прямое наследование.

Подобные процессы – обычное явление в истории языков. В английском языке есть кельтские субстратные слова (Avon, Combe, Tor), но англичане не являются потомками кельтов. Во французском есть галльские слова (Bougie, Char), но французы не прямые потомки галлов. В русском есть финно-угорские слова (тундра, пурга), но русские – не финно-угры. Таким образом, наличие аккадских слов в новоарамейском является следствием длительного сосуществования языков, а не доказательством этнического наследования.

Географический аспект: Ниневия, Хаккари и Кордуена

Второй серьёзный аргумент касается географии. Сторонники традиционной версии часто утверждают, что древние ассирийцы после падения Ниневии (612 г. до н.э.) укрылись в недоступных горах Хаккари и Урмии, сохранив там свою идентичность на протяжении тысячелетий. Однако исторические источники и археологические данные показывают иное.

После падения Ниневии основное население Ассирии не бежало в горы. Жители остались на своих землях и стали подданными Нововавилонского царства. Вавилоняне восприняли ассирийские культурные традиции, а бог Мардук, который некогда был главным божеством Ашшура, был возвеличен в Вавилоне. Никаких свидетельств массового исхода в горы нет.

Горы Хаккари в античности были известны как Кордуена – страна кардухов, о которых писал ещё Ксенофонт в V веке до н.э. Кардухи – это ираноязычные племена, предки современных курдов, а не семитские ассирийцы. Современные ассирийцы действительно оказались в этом горном регионе, но значительно позже –спасаясь от преследований со стороны Сасанидского зороастризма и позже – от арабских завоеваний. Они не были исконными обитателями этих гор; они пришли туда, уже будучи христианами и арамееязычными.

Таким образом, географическая привязка «ассирийцы = горцы Хаккари» не подтверждается древней историей. Предки современных ассирийцев тысячу лет жили на равнинах и лишь в Средневековье переместились в горы в результате гонений.

Христианизация: Арам, а не Ашшур

Принятие христианства – ещё один ключевой пункт. Согласно церковному преданию, апостолы Фаддей (Аддай) и Варфоломей принесли христианство в Северную Месопотамию уже в I веке. Центром раннего христианства стал город Эдесса (современная Урфа на Северном (Турецком) Курдистане). Именно здесь около 200 года н.э. царь Абгар IX объявил христианство государственной религией в своём небольшом царстве Осроена.

Но Эдесса – это исторический Арам, а не Ашшур. Здесь говорили на западноарамейском диалекте, и именно здесь была создана Сирийская Библия (Пешитта). Апостолы проповедовали среди арамеев, а не специально среди бывших ашшурцев. В регионе в то время жило множество народов – персы, курды, евреи, арабы – и все они принимали христианство. Однако лишь та община, которая говорила на арамейском и жила вокруг Эдессы, создала устойчивую церковную традицию. Нет оснований считать, что эти христиане были именно потомками ашшурцев. Логичнее предположить, что первая христианская община на арамейском языке была арамейской по этническому составу.

Церковные расколы и формирование идентичности

В V веке произошёл раскол между восточными и западными христианами-сирийцами. Западная церковь, центром которой оставались Эдесса и Антиохия, удерживала связь с Византией. Восточная церковь, сосредоточенная в столице Сасанидской империи Ктесифоне, пошла своим путём – так возникла Церковь Востока.

В ходе этого раскола каждая из сторон искала себе авторитетные древние корни. Западные назвали себя «арамеями» (или сирийцами) – по имени библейского патриарха Арама. Восточные же выбрали имя «Ашшур» – в честь древней империи, которая когда-то доминировала в Месопотамии. Это был политический и церковный бренд, аналогичный тому, как армяне возводят себя к Ною, а арабы – к Аврааму. Никакого реального этнического происхождения от ашшурцев в этом выборе не было – было лишь желание получить древний и престижный географический ярлык, который укрепил бы авторитет церкви и её паствы.

Важно подчеркнуть, что это не уникальное явление. Армянская церковь ведет свою историю от Ноя. Мусульманские династии возводили себя к Исмаилу, сыну Авраама. Грузины, абхазы и многие другие народы Кавказа имеют свои легенды о происхождении от библейских праотцов. Это естественный способ утвердить свою древность и богоизбранность. Имя «Ашшур» было одним из самых мощных в регионе: империя, правившая всем Ближним Востоком, чьи цари упоминаются в Библии. Для церкви, боровшейся за независимость от западных иерархов, взять такое имя было гениальным ходом.

Диалектные различия как ложный маркер

Сторонники традиционной версии часто утверждают, что восточные и западные диалекты арамейского разделились ещё до нашей эры, и это доказывает этническое различие между ассирийцами и арамеями. Однако диалект не является этническим маркером. В курдском языке существует несколько диалектов (курманджи, сорани, горани, заза), но все их носители считают себя курдами. Точно так же арамеязычные христиане могли говорить на восточных диалектах в Хаккари и Урмии, а на западных – в Сирии и Ливане, но при этом иметь общее происхождение. Диалектные различия – это следствие географической изоляции, а не этнической предыстории.

Генетические данные: общий субстрат, а не уникальное наследие

Генетические исследования часто приводятся в пользу ассирийской преемственности. Однако они не дают однозначного ответа. Современные ассирийцы действительно имеют древние гены, но не уникальные. Те же гены присутствуют у курдов, халдеев, армян, арабов-христиан и даже некоторых мусульманских групп. Это не доказывает прямого происхождения от Ашшура, а лишь показывает, что все народы региона имеют общий древний субстрат. Генетика не является решающим аргументом – она свидетельствует о смешении и общих корнях, но не о прямой линии от древних ассирийцев к современным ассирийцам.

Разбор последних опор традиционной версии

После анализа языка, географии, истории христианизации и генетики остаются три последних аргумента, на которые опираются сторонники преемственности.

Первый – самоназвание и письменная традиция. Утверждается, что восточные христиане называли себя «ашшурцами» ещё в IV веке, и это доказывает их происхождение. Однако арамейский язык и письменность были общими для множества народов региона – арамеев, иудеев, мандеев. Название «Ашшур» могло быть политическим брендом, как у армян или арабов, которые возводили себя к библейским праотцам. Нет ни одного письменного свидетельства, что крестьяне в горах Хаккари называли себя «ашшурцами» в быту до XIX века.

Второй – генетическая уникальность. Как уже было сказано, общие древние гены есть у всех народов региона. Нет уникального ассирийского генетического маркера, который бы отличал их от соседей.

Третий – диалектные различия. Этот аргумент опровергается примером курдов, у которых разные диалекты, но единая этническая идентичность. Диалект не является этническим маркером.

Таким образом, все три аргумента не выдерживают критики.

Заключение

Современные ассирийцы – это не потомки аккадцев, а потомки тех арамеев, которые приняли христианство в I–III веках на территории Северной Месопотамии (Арама). Их язык – новоарамейский, их первые церковные центры – Эдесса и Ктесифон, их культура и богослужение – сирийские (арамейские).

Имя «Ашшур» было присвоено ими в церковно-политических целях в период раскола V века, чтобы подчеркнуть свою независимость и древность. Это стандартная практика для всех ближневосточных народов, и нет никаких серьёзных оснований считать, что у ассирийцев она имела более глубокие корни, чем у других народов региона.

Версия о прямой этнической преемственности от древней Ассирии остаётся лишь удобной легендой, но не подтверждается ни языком, ни географией, ни хронологией христианизации, ни историей конструирования идентичностей, ни генетикой.

Современные ассирийцы – наследники арамеев, которые блестяще использовали имперский бренд Ашшура для сохранения своей уникальной религиозной и культурной традиции.

Продолжить Чтение

Популярные публикации