Бугай Николай, д.и.н., гл.н. с. ИРИ РАН,

действительный государственный советник

III класса Российской Федерации

      В истории курдов Закавказья, да и России в целом, не отложилась информация о том, как конкретно курды и представители других, с ними проживавших этнических меньшинств как в Тифлиси, так и на юге Грузии, встретили весть о строительстве памятника вождю мирового пролетариата – В.И. Ленину. А подал такую мысль на заседании Бюро Закавказского крайкома КП и ЦК КП(б) Грузии еще 25 мая 1935 г. небезызвестный Лаврентий Берия.

       Однако доподлинно известно, что под пунктом № 3 протокола заседания значится именно вопрос «О памятнике Ленину». По этому поводу было принято по своей форме лаконичное решение «приступить к постройке памятника в 1935 году» в Тифлисе – памятника фигуры во весь рост». Здесь имеется отметка и о месте, где должен был возвыситься монумент – на площади Закавказской Федерации. Естественно, в таких случаях была образована государственная комиссия под руководством секретаря КП Грузии Л. Берия. В конечном итоге, памятник был воздвигнут в 1936 г.

      Ровно год спустя, многие из лозунгов Ленина, звучавшие в адрес угнетенных национальных меньшинств, были попраны. Национальная политика продолжателя идей Ленина – И. Сталина коснулась и курдов. Курды оказались в лагере так называемых «неблагонадежных». Первые их группы численностью более 4 тыс. человек принудительным образом последовали в отдаленные места реализовывать предначертанные Лениным и Сталиным планы социалистического строительства, но уже как «спецпереселенцы», ограниченные во многих правах, включая и право на передвижение.

       Несомненно не требует какого бы то ни было доказательства, и непоколебимо то, что курды, как и другие этнические меньшинства, верили, что именно под началом В.И. Ленина они окажутся в светлом будущем. Курды были полны веры, а с верой всегда более легко преодолеваются все трудности окружающего бытия. Курды становились приверженцами таких лозунгов как равноправие, благополучие, получение образования, свободы, одним словом, всех тех, что провозглашались революцией и курды выражали готовность отстаивать их. Именно так и начиналось все в 1920-е годы.

       Анализ многих архивных документов по истории российских курдов позволяет сделать вывод, для менталитета курдов во все времена характерным было получение образования, это как непременный закон жизни, как святая святых. Архивные документы позволяют выстроить историю этого направления в жизни сообщества советских курдов, начиная с 1920-х годов. Хотя в 1920–1930-е годы курдов в составе населения самой России было не так много, тем не менее они оставались в республиках Закавказья. Им также были близки идеи революции и борьба за свободу, улучшение положения в обществе.

      Уже в условиях советов формировался единый союз народов. Курдское сообщество, в первую очередь формировавшаяся элита, незначительная интеллигенция осознавали, что без подъема уровня грамотности этнической общности, без знаний мало можно продвинуться вверх по социальной лестнице, достичь улучшения своего социального положения. Уже в начале 1920-х годов получение образования детьми курдских семей, а это были главным образом крестьянские дети, приобретало приоритетное направление, от года к году наполнялось новым содержанием: появлялись и первые школы с курдскими учащимися в Закавказье: в Грузии, Армении и Азербайджане.

        3 марта 1922 г. в Тбилиси проходит заседание коллегии Наробраза Грузии, председательствует Рухадзе. Больше всего времени было отведено на сей раз слушанию и обсуждению доклада т Грищенко относительно открытия новой школы для «изидов».       Последовало согласованное постановление «включить школу в сеть городских школ, просить Наркомпрос принять означенную школу на свой счёт, в виду того, что Наробраз лишен возможности содержать штат за свой счёт». Спустя две недели Нарком Просвещения Грузии подписал приказ № 20, а 11 апреля 1922 г. за подписью Орахелашвили был определен и кадровый состав школы: «Об утверждении Лазо Лазян (Акоп Казарян) – заведующим школой езидов, – Олик Казарян – учительницей и Атлас Худо – сторожем той же школы с 1 марта 1922 года.

     Не следует забывать, что определенные трансформации происходили в курдской среде и в Азербайджане. В конце 1923 г. возникает Курдистанский уезд. Он образовался из Кубатлинского района и прилегающих двух участков… Военно-политическая обстановка в уезде длительное время оставалась сложной. Сказывалось засилье кулачества. Основное проявление национальной и родовой борьбы сосредоточивается на вопросе о землепользовании и взаимных грабежах. Первое особенно резкую форму принимает на Северном Кавказе, где земельные споры между отдельными аулами нередко влекли за собой вооруженные столкновения. В Курдистане также в силу неурегулированности земельного вопроса, в первой половине 1920-х годов происходят частые столкновения.

     Кулаки старались проникнуть в советы и всячески тормозили преобразования во всех сферах жизни. Тем не менее в 1926 г. появилась первая смета открытия школы в Курдистанском уезде и Нахичеванском крае.

      24 июня 1926 г. – состоялось и первое заседание Совета по делам нацменьшинств при Наркомпросе ССР Грузия о состоянии школ нацмен в Грузии. С докладом о деятельности отдела СНМ и состоянии школ нацменьшинств выступил Н.П. Махарадзе (зав. отделом СНМ).

    Не оставляли в покое кулаки и сферу народного образования в местах компактного расселения курдов, стремясь оказывать воздействие и через школу на курдские семьи. Для этого требовалось иметь прочные позиции в советах. Сообщение о составе советов из Азербайджана от 3 мая 1927 г. яркое тому подтверждение» «Курдистанский уезд. В сел. Гатамляр Курдгальжинского района на перевыборах присутствовало 60 кулаков, которые организованно пытались провести в Совет своего ставленника. Беднота же выставила кандидатуру старого предсельсовета. В результате между кулаками и беднотой возникла драка».

      Более организованной выглядела ситуация у курдов Грузии. Езиды, известные в народе как «таскали» (амбалы), они прибыли в Грузию первой партией в 56 человек из Карской области, были объединены в известную в гор. Тифлисе артель. Всего было в артели 623 человека, самой значительной по численности группой были курды – 395 человек, затем следовали армяне – 209 человек и др. Что касается грамотности членов артели, то малограмотных рабочих – было 85 человек, неграмотных – 538 человек. А на вопрос в интервью: как обстоят дела с выдвижением рабочих, ответ был следующим: в аппарате самой артели имеются два езида – выдвиженцы, за отличие своей организованностью, которые «несут ответственную работу».

      В это время в Тифлисе проживало 3200 езидов. Проживание в антисанитарных условиях, бедность, нехватка средств к существованию не позволяли обучать детей. Сказывался и ранний полукочевой образ жизни. Вторую группу курдов-езидов в Тифлисе составляли домовые рабочие. Процент неграмотности среди них равнялся 40.

       Возникшая трудовая школа первой ступени охватывала ничтожный процент детей школьного возраста из езидских семей. Из 400 детей школьного возраста езидских детей было 39. В 1928 г. школу посещали 25 человек. Им приходилось добираться с Вокзального, Верийского и других районов города пешком, босыми. Школа выделяла ученикам чай, хлеб и «спецодежду» – фартуки во время занятий, «чтобы прикрыть их лохмотья». Некоторые из учеников получали бесплатно учебники.

      Преподавание до второй группы происходило на курдском языке, на алфавите, составленном Лазо из армянских букв. С третьей группы осуществлялся переход к преподаванию на русском языке. Грузинский язык преподавался как государственный. Все это, конечно же, не удовлетворяло преподавание курдского языка, но приходилось ограничиваться тем, что было достижимо в этих условиях. Так как езиды знали армянский язык, то для них существовала возможность определить детей в армянскую школу, однако, туда их не принимали.

    Несмотря на сложную обстановку в регионах проживания курдов Армении, особенно беспокойным было положение на территории 7 Ленинского участка Армении, в частности в сел. Кури-Бога, где насчитывалось «83 дыма езидов», подразделявшихся на три группировки – тайфи и др., здесь особенно жестко действовали кулаки. За любое неповиновение наступал жесткая расправа. Для каждой семьи стояла задачи защиты от посягательств.

      Повсеместно ощущалась острая потребность в преподавательских кадрах. Было очевидным, что только усилиями республик Закавказья эту проблему в ту пору решать было сложно. Курдская секция отдела нацменьшинств АПО ЦК КП Армении, начиная с середины 1920-х годов, обращается в Ленинградский Восточный институт. Она просит «о возбуждении перед Комитетом по заведыванию учеными и учебными учреждениями ЦИК Советов СССР вопроса об организации при институте специального Курдского отделения».

     6 февраля 1928 г Народный комиссариат просвещения ССР Армении уведомил Комитет по заведыванию учеными и учебными учреждениями ЦИК Союза ССР о том, что он всецело «поддерживает ходатайство Ленинградского Института живых восточных языков им. А.С. Енукидзе от 21 декабря 1927 г. об организации при названном институте специального Курдского отделения и просит сообщить, в каком положении находится этот вопрос».

     Безусловно, и республиканские, и местные областные, и районные органы просвещения осознавали, что многое в системе организации обучения детей зависит и от местных органов власти, и от них самих. Поэтому вопросы постановки образования, в том числе и курдских детей неоднократно становились в центре работы партийных и советских органов власти. Так, работа школ специально обсуждалась на проходившей 1-й Курдской конференции Ахалцихского уезда 18 апреля 1928 г. Собрались 68 депутатов, из них 17 женщин. Специально был заслушан вопрос «О деятельности отдела народного образования».

      О чем мог поведать т. Иоаниди. Разумеется, о бедности государственных структур, а порой и открытом нежелании их нести ответственность за состояние в сфере образования. «Недостаточность школ и сети ликпунктов», – с этих слов начал он свое выступление. – Конечно, это же не дело, одна школа и та в плачевном состоянии». Нищенское существование курдских семей. Малоземелье курдского населения отражалось на экономическом их развитии. Сказывалось и слабое вовлечение курдов в ряды КОКв, отсталое кооперирование курдского населения, отсутствие медицинской помощи, особенно в отдельных курдских селах, нехватка питьевой воды. Таким было положение в уезде, и оно не могло не оказывать влияние на состояние школьной сети, как и курдской школы в частности.

     Тем не менее участники конференции обратились в ЦИК Грузии с предложением открыть в 1928–29 учебном году 3 школы 4-х летки, школу кройки и шитья для женщин, изба-читальню для курдов. Следует заметить, что к тому времени действовала для курдов еще школа в с. Джолда.

     На 1928–29 учебном году планировалось открыть еще 2 школы в сел. Рустави и Энтель. Повсеместно школы были оборудованы плохо, отсутствовал необходимый инвентарь. Нуждалось в открытии школы такое сел. как Хриани. Эту школу могли бы посещать и дети из семей курдов сел. Хриани, Кантиети, Трибон. Некоторые семьи направляли своих детей в школы, расположенные в ближайших селах. Однако к этому времени ни в одном из курдских селений не было создано ни изб-читален, ни красных уголков.

      В ноябре 1928 г. на проходившем заседании ЦК Нацменкомиссии при ЦИК Грузии снова обсуждался вопрос о школах. С информацией выступил Исабеков, посетивший Ахалцихский уезд. Вывод его «по курдскому вопросу» был однозначным. «Среди курдов, не знающих курдский язык, рекомендовать открытие школ на тюркском языке».

Рекомендации состоявшейся 1-й Курдской конференции, несомненно, получили преломление на практике школьного строительства в южных районах Грузинской ССР, и постепенно воплощались в жизнь.

      Курды Ахалциха проявляли особую заботу о налаживания образования детей в уезде. Широкое школьное совещание учителей Ахалцихского уезда, проходившее 12 января 1929 г., приняло специальную резолюция по докладу ОНО и УПП (т. Иоаниди) «Об итогах и перспективах практического проведения директив партии и Советской власти в области народного образования». После предпринятых мер участники совещания отметили значительный рост сети школ в уезде и охват школами детей всех национальностей (еврейских, курдских, греческих и русских), а также специально об открытие трех курдских школ … ликпунктов для курдов и евреев.

     ЦИК ЗСФСР и ЗКК ВКП(б) на проходившем 20– 23 марта 1929 г. пленуме запланировали на образование в течение пяти лет израсходовать 422 млн рублей.

     Одним словом, трудным был путь курдов к образованию, но тем не менее трудности приходилось преодолевать.

      Событием исторического значения для советских курдов было образование самостоятельного Курдистанского округа. В середине лета    1930 г. Азербайджанский ЦИК вынес постановление о создании из районов Кельбаджарского, Котурлинского, Лачиновского, Кубатлинского и Зангеланского, с частью Джебраильского (район Ханлыха и 3 прилегающих к нему сельсоветов) – Курдистанского округа. Центром нового округа определен г. Лачин.

      В самом округе в это период обстановка была не из простых. 1930–1931 гг. округ постоянно беспокоили участники бандитско-повстанческого движения, особенно активными их действия были в пограничных селах Карабаха, смежных с Кубатлинским районом Курдистана. Их промыслом было угон скота, грабежи. Банды состояли из бывших кулаков. Как сообщалось в одной из Оперсводок, в результате преследования бандгруппы Мамед-Курд-Оглы (Курдистан) убит один бандит, отбито 80 баранов. Банда, скрывшаяся в Нагорный Карабах, преследуется. Подобные набеги были частыми и отвлекали силы от решения задач по становлению национального округа.

     Конечно, в созданном округе вопросы образования также требовали к себе внимания. Их решение приобретало государственный уровень. 2 ноября 1930 г. в протоколе заседания Секретариата ЗКК ВКП(б) в пункте 11. «Об организации Закавказского курдского педагогического техникума в Ереване» читаем:

«ВЫСТУПАЛИ: инструкторы Измайлов, Дерахвелидзе, Бухвостова, Чаплин.

РЕШИЛИ: принять предложение Культпропа об организации Закавказского курдского техникума в г. Ереван»

    Параллельно эта проблема решалась и в соседней Армении. Примечательно то, что был утверждён 10–12 октября 1930 г. коллегией Народного Комиссариата Просвещения Армении план подготовки по культстроительству среди курдов ССР Армении за период 1930–1933 гг.

      Превалирующее место в документе занимали вопросы подготовки кадров для курдской школы, внедрение грамоты на родном языке в широкие массы курдского населения. Ставилась цель прежде всего «развернуть подготовку кадров – курдов – педагогов для школ 1-й ступени и семилетки с тем, чтобы к концу семилетки обеспечить стопроцентный охват педагогическими силами». Полагалось также, что те же педагогические работники «должны быть использованными по линии деятельности ликбеза».

     Поэтому наряду с имевшимися возможностями подготовки кадров-педагогов был поставлен вопрос и об использовании не только Вострабфака ЛВИ им. А.С Енукидзе, но и комвузов – Коммунистический университет трудящихся Востока и Российско-политехнической академии им. Толмачева

     Привлечение Российской военно-политической академии им. Толмачева к подготовке кадров курдов – политработников объяснялось специфичностью условий работы среди кочевого и полукочевого населения курдов Армении.

В целях же увязки работы по культстроительству среди народов Закавказской Федерации и других республик Союза, в состав населения которых входят курды (Туркменская ССР) планировалось созвать авторитетную конференцию курдских работников с привлечением научных сил, работающих как в области курдоведения, так и в области экономического и советского строительства населенных курдами районов.

     Усиление темпа подготовки курдских кадров, естественно, выдвигало вопрос о состоянии курдоведческой работы ученых и научных учреждений Союза, ибо только при наличии достаточно сильной помощи возможно выполнение плана. Несомненно, что почин в деле создания общества по изучению курдов должна была взять на себя Армения, которой уже принадлежала почетная роль застрельщика в деле создания нового курдского алфавита.

     В качестве главной задачи предполагалось рассмотреть подготовку нового курдского алфавита, предполагая помощь общества, по изучению курдов, приступить к изданию и переизданию серии памятников в курдской истории, литературы и народного эпоса, создавая, таким образом, национальную по форме, интернациональную по содержанию курдскую литературу.

      Наркомпрос Армении в числе конкретных мер также признавал желательным в 1928 г.    «составить алфавит для курдов, которые по настоящее время (1929 г. – Н.Б.) не имеют своего алфавита и литературы», причем составление упомянутого алфавита полагалось возложить на профессора Орбели, который обещался «принять на себя этот труд».

Эта работа носила безотлагательный характер. Как отмечалось 2 декабря 1931 г. на проходившем заседании Президиума ЗакЦИК по докладу Орготдела о работе среди нацменьшинств, «вокруг языка (курдского. – Н.Б.) происходит большая классовая борьба: та интеллигенция, которая была подготовлена в дореволюционное время, возглавляет борьбу против курдского языка, агитируя, что курдский язык умерший, что он отодвигает курдский народ назад, и что нужно изучать только тюркский язык, и во многих селах эта агитация находит благоприятную почву. Вот почему в проекте резолюции особым пунктом отмечен этот факт».

     Усиление работ в этом направлении создавало бы обширную культурную базу будущего культстроительства у курдов. Те из курдов, которые уже обучались в разных ученых центрах, распределялись как будущие работники, следующим образом: учителей 1-й ступени, семилетней школы – 25 человек; представителей советов – 10 человек; секретарей советов – 5 человек; партработников – 5 человек; итого – 50 человек.

     Цифровые данные к плану подготовки кадров выглядели в 1930–      1933 гг. таким образом: 1931 г. – Восточный институт /ЛВИ/ – 20 человек, 1932 г. – 20 человек, 1933 г. – 20 человек. Созданный решением Секретариата ЗКК КП(б) 2 ноября 1930 г. Курдский педагогический техникум в Эривани занимался подготовкой 40 педагогов.

    На основе распределения окончивших обучение на Вострабфаке по специальности республика могла пополниться в 1931 г. – 18 педагогогами, в 1932 г. – 15; в 1933 г. – 12 педагогами. Всего 45 педагогов, 2 из них предполагалось направить в ВУЗы (1932 г.). В 1933 г. 5 педагогов были направлены в ВУЗы. Окончившие Вострабфак педагогические работники распределялись: дошкольные учреждения – 10 человек, учителя 1-й ступени – 3 человека, семилетней школы – 45 человек.

     В целях решения курдской проблемы правительством были приняты и другие меры. В частности был создан Закавказский техникум по подготовке педагогических кадров. Тем не менее развернутая система подготовки кадров не была отработана до конца и особенно в отношении национальностей, утративших свой родной язык. Существовало два мнения: одно мнение – возродить язык, который они утратили, другое – вести преподавание на том языке, которым они владели… Вопрос рассматривался Президиумом ЗакЦИК. Дело в том, что только по Тифлису около 300 детей – «иезидов» не могли заниматься по причине отсутствия педагогического персонала.

     По данным Госплана Грузинской ССР, в вопросе просвещения езидов-курдов Грузия оставалась бессильной создать для них все необходимое. В разработке курдского шрифта, подготовке культурных сил и т.д. были заинтересованы все республики Закавказья, поэтому эти  вопросы должны были решаться хотя бы в кавказском масштабе. Однако Грузия также предпринимала усилия облегчить курдам доступ в школы, иметь стипендиатов на Рабфаках.

    7 октября 1932 г. – заседание Президиума Закавказского ЦИК – «Об обеспечении учебниками на курдском языке первых групп начальной школы» (16 наименований). В Тбилиси к этому времени работали 2 – неполные и 3 – начальные школы для курдских детей.

    Динамика курдских школ в ССР Армения в 1931 – 1945 гг. была следующей: в 1931 – 1932 гг. – 34 школы для детей курдских семей, обучение велось на местном языке, в 1932 – 1933 гг. – 38 школ, в 1934 – 1945 гг. работали уже 45 школ.

       26 февраля 1935 г. было принято Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О работе среди курдов СССР» и на основе его решением заседания Политбюро ЦК ВКП(б) № 22 от 5 марта 1935 г. Заккрайкому и Всесоюзному Центральному комитету нового алфавита было предложено намеченную на июль 1935 г. курдоведческую конференцию в Баку отложить; курдоведческий центр перенести из Эривани в Тифлис, включив его в состав Закавказского филиала Академии наук и ограничив его работу строго научными проблемами курдского языка и литературы.

     На основе этого же решения курдский педагогический техникум в Армении реорганизовывался в обычную совпартшколу для подготовки партийных и советских работников для местностей ЗСФСР с преобладающим курдским населением. Правда, сохранялось при совпартшколе небольшое педагогическое отделение.

Одной из политических мер в этот период было и принятие решения 15 марта 1935 г. на заседания Бюро ЗКК КП(б) «О постановке преподавания гражданской истории в школах ЗСФСР». Закрайком ВКП(б) считал, что «преподавание гражданской истории в ЗСФСР поставлено неудовлетворительно, учащимся преподносят исторические сведения в абстрактной форме, живое и связанное изложение гражданской истории подменяется отвлеченными, социологическими схемами».

    Было предложено ОКП ДЗКК КП(б) совместно с ОКОД ЦК ВКП(б) и наркомпросам республик в месячный срок потребовать и представить по Бюро ЗКК план подготовки и издания учебных пособий по гражданской истории народов Закавказья…

Продолжал активно свою работу и Научно-исследовательский институт Кавказоведения им. академика Н.Я. Марра Академии наук СССР. 22 апреля 1935 г. Президиум Зак. ЦИК утвердил Положение об Институте. В структуре института значился сектор бесписьменных и младописьменных народов Закавказья. Была образована также Курдоведческая секция научно-теоретической разработки проблем, связанных с изучением курдов Закавказья в отношении: их языка, фольклора (устная литература), письменности, этнокультурных бытовых особенностей, памятников материальной культуры и истории.

    Предполагалось, что научно-оперативная работа секции будет проводиться специальным кадром ученых специалистов курдоведов, проверенных как в отношении научной, так и общественно-политической квалификации.

Что касается системы образования курдов в этот период, то непосредственно в Тифлисе школы продолжали работу. Несколько курских классов располагались при 96-й тюркской школе. Помещения были тесными, не удовлетворяли даже потребности самой тюркской школы. Классы для курдских детей размещались в проходных помещениях, в кабинетах и пр. Многие из курдских детей оставались вне школы, а с наступлением весны оставляли обучение в школе.

      В Ереване пошли несколько по другому пути. 2 сентября 1937 г. Ереванская школа повышения квалификации колхозных работников специальных групп учащихся-курдов обратилась Комитет по заведыванию учеными и учебными учреждениями ЦИК Союза СССР. Руководство школы просило разрешить организовать в ереванской школе повышения квалификации колхозных работников специальные группы учащихся-курдов в 30 человек и увеличить в связи с этим общий контингент учащихся в школе до 60 человек

     Секретариат ЦИК Союза ССР  (Горкин А.Ф.) выразил полное согласие с предложением школы г. Еревана и было принято решение организовать в Ереванской школе повышения квалификации колхозных работников специальные группы учащихся курдов 30 человек. С последующим увеличением общего контингента учащихся школы до 60 человек. Предложение нашло поддержку и на проходившем 7 сентября 1937 г. заседании Ученого комитета Президиума ЦИК СССР (А. Горкин).

    Однако, как известно, 1937 г. внес новые изменения в жизнь курдского сообщества в республиках Закавказья. Многие из курдов были принудительным порядком переселены в районы Средней Азии. Хотя еще значительная часть из них оставалась и в Закавказье. Правда в середине   1940-х годов эти акции были повторены и проведана полнейшая зачистка от признанных неблагонадежными» турок-месхетинцев, курдов и хемшинов.

В Постановлении Государственного Комитета Обороны от 31 июля 1944 г.

№ 6279 «О переселении из пограничной полосы Грузинской ССР турок-месхетинцев, курдов и хемшинов» констатировалось, что это делается в целях улучшения условий охраны государственной границы Грузинской ССР. Указание Государственного Комитета Обороны выглядело весьма лаконично – переселить из пограничной полосы Грузинской ССР – Ахалцихского, Адигенского, Аспиндзского, Богдановского районов и Аджарской АССР – 16 700 хозяйств с населением 86 000 человек, турок, курдов и хемшинов, в том числе в Казахскую ССР – 40 000 человек, в Узбекскую ССР – 30 000, в Киргизскую – 16 000 человек.

    Переселение возлагалось на НКВД СССР. НКВД СССР (т. Берия) обязывалось произвести переселение в ноябре 1944 года.

      Операция, как свидетельствуют документы, была проведена «успешно». Курдов было среди спецпереселенцев более 8 тыс. человек. Никто последствиями операции не интересовался. По представлению наркома НКВД СССР Л.П. Берии товарищу Сталину И.В. «О награждении участников операции по выселению турок, курдов и хемшинов из пограничных районов Грузинской ССР», последовавшем 2 декабря 1944 г. по грифом «Совершенно секретно» все участники акции были вознаграждены по заслугам. «В связи с успешным выполнением операции по выселению из пограничных районов Грузинской ССР в районы Узбекской, Казахской и Киргизской ССР 91 095 человек – турок, курдов и хеммшилов НКВД СССР, – читаем в документе, – просит наградить орденами и медалями Союза ССР наиболее отличившихся при проведении операции работников НКВД–НКГБ и военнослужащих войск НКВД». Все получили награды Родины. Политика Ленина, Сталина, Берии по отношению к национальным меньшинствам была полностью внедрена в реальность.

     В ходе переселений, адаптации в других регионах страны многое было утеряно в жизни курдов, имело место и отставание в духовном развитии по сравнению с другими народами. Однако, когда были сняты ограничения по спецпоселению молодые курды, обучавшиеся в школах республик Средней Азии, стали поступать в высшие учебные заведения. Тяга к знаниям у молодых поколений курдов, познанию окружающего мира не иссякла. И в новых условиях России курды, проживающие на ее территории, придают огромное значение обучению в школе своих детей, полагая при этом, что это остается одним из основных факторов в жизни любого человека. А то, что это правило соответствует действительности, подтверждает практика современного развития российской государственности.

*)Проект подготовлен при поддержке –– Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Традиции и инновации в истории и культуре» (координатор: академик    А.П. Деревянко). Направление 2. Советская модернизация и ее влияние на российское общество (координаторы –– член. -корр. РАН Е.И. Пивовар, д.и.н.       Ю.А. Петров).

Страницы истории народов СССР

Из истории народного образования курдов

Специально для газеты «Свободный Курдистан».

http://www.kurdishcenter.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=6835;2013-02-12-10-42-15&catid=24