Страницы истории
Ашкелон. История длиной 5 тысяч лет
Владимир Сандлер
Цитат из Энциклопедии Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 — 1916гг.). «Ашкелон — один из пяти филистимлянских главных городов в Палестине, между Газою и Ашдодом, на берегу Средиземного моря, в местности, богатой виноградом, маслинами, орехами и гранатами. Он нередко упоминается в Ветхом Завете. Ионафан, из рода Маккавеев, дважды овладевал городом. Ирод выстроил там бани, дворцы и вырыл колодцы. Ашкелон был центром культа Деркеты, т. е. Афродиты Урании сирийцев и палестинцев. Здесь у нее был храм и пруд с посвященными ей рыбами. Ашкелонцы во все времена враждовали с иудеями и перенесли эту ненависть и на христиан, имевших здесь епископство от IV до VI века. При калифе Омаре Ашкелон принадлежал к числу наиболее укрепленных городов Палестины. Им овладели мусульмане (638), и он оставался под их властью до 19 авг. 1153 г., когда взят был Балдуином III, королем иерусалимским».
Битва за Ашкелон
С точки зрения истории Ашкелона интерес представляют также события 1148 года, когда войска крестоносцев под началом совершившего к этому времени в Палестине массу подвигов французского короля Людовика Седьмого и греческого императора Конрада, пытались овладеть Дамаском. «Только что они раскинули тут палатки, как в Дамаск прибыло до 20.000 ратников — курдов и туркменов, которым было поручено его защищать. Латиняне сделали несколько неудачных нападений, и вскоре, узнав о приближении новых неприятельских подкреплений под предводительством султанов Алеппского и Мосульского, они отказались от своего предприятия. Перенесение лагеря решило участь экспедиции. Христианские князья перессорились из-за обладания городом, который они считали уже завоеванным, и с самого начала потеряли время в роковых препирательствах. Перемещение лагеря было последствием соперничества из-за честолюбивых целей. Пошли слухи о коварстве и измене. Христиане европейские и христиане сирийские разъединились под стенами Дамаска и не захотели соединить свою храбрость и рвение в единодушном усилии, и таким образом подверглись плачевным неудачам вместо победы, которая предоставила бы в их Обладание роскошную область и много хороших городов Антиливанских.
________ Одним из любопытнейших обстоятельств этой осады было то, что войсками в Дамаске командовал тогда Аюб, глава династии Аюбидов, и при нем находился его сын, молодой Саладин, которому суждено было в будущем нанести такие ужасные удары королевству Иерусалимскому (и в частности – Ашкелону – В.С.).
_______ Несчастный исход осады Дамаска произвел общее раздражение и уныние; на совете вождей предложена была осада Ашкелона, но решение о начале новой войны так и не приняли. Император Конрад возвратился в Европу. Людовик VII также решился на обратный путь во Францию после еще одного года пребывания в Палестине — уже в качество только "благочестивого паломника".
Ашкелон входил в Королевство крестоносцев с 1153 по 1187 год.
Тем временем на востоке возникла и укреплялась слава человека, ставшего впоследствии легендарным не только среди мусульман но и для всего цивилизованного мира. Имя этого человека – Саладин.
Вот что пишет о нем Свободная Энциклопедия – «Википедия»: «Саладин, Салах-ад-дин Юсуф ибн-Айюб; собственное имя — Юсуф, сын Айюба, а Салах-ад-дин — почётное прозвище, означающее «Правота веры» (1137, Тикрит—1193, Дамаск) — мусульманский полководец, основатель династии Айюбидов в Египте и Сирии. По происхождению курд. Главный оппонент крестоносцев, пользовался уважением в христианской Европе за рыцарские доблести: храбрость и великодушие к противнику. Английский король Ричард I Львиное Сердце, один из главных вождей крестоносцев, стал почти другом Саладина: они отзывались друг о друге исключительно восторженно, давали различные льготы подданным друг друга, но лично так и не увиделись. Саладин — персонаж Божественной комедии Данте, где показан как праведник-нехристианин, находящийся в Лимбе, самом «мягком» кругу Ада. Саладин был кумиром Саддама Хусейна, который, как и он, родился в Тикрите, на реке Тигр; при Саддаме в Ираке был культ Саладина».
{mosimage} Жизнь Саладина пришлась именно на тот период, когда возникла сознательная потребность в политическом объединении и защите ислама. Его отец Айюб (Иов) и дядя Ширку, сыновья Шади Аджданаканского, были военачальниками в армии Зенги. Саладин получил образование в одном из знаменитых центров исламской науки и смог воспринять лучшие традиции мусульманской культуры. Его карьеру можно разделить на три периода: завоевание Египта (1164 — 1174), аннексия Сирии и Месопотамии (1174 — 1186), завоевание Иерусалимского королевства и другие кампании против христиан (1187 — 1192).
_______ Саладин обладал ярким характером. Будучи типичным мусульманином, суровым по отношению к неверным, захватившим Сирию, он, однако, проявлял милосердие к христианам, с которыми непосредственно имел дело. Саладин прославился среди христиан и мусульман как истинный рыцарь. Саладин был необыкновенно добр, кристально честен, любил детей, никогда не падал духом и был истинно благороден по отношению к женщинам и всем слабым. Он смог объединить исламские страны для борьбы с завоевателями-крестоносцами, хотя и не оставил своей стране кодекса законов. После его кончины империя поделена между его родственниками. Враг христиан, прославивший себя как завоеватель, Саладин соединил вместе с обширными владениями и грозными военными силами энергию, ум и глубокое понимание политических обстоятельств. Взоры всего мусульманского мира обратились на него; на нем покоились надежды мусульман, как на человека, который мог восстановить утерянное мусульманами политическое преобладание и возвратить отнятые христианами владения. Земли, завоеванные христианами, были одинаково священны как для египетских, так и для азиатских мусульман. Религиозная идея была столько же глубока и реальна на Востоке, сколько и на Западе. С другой стороны, и Саладин глубоко понимал, что возвращение этих земель мусульманам и восстановление сил мусульманства Малой Азии возвысит его авторитет в глазах всего мусульманского мира и даст прочное основание его династии в Египте.
_______ Для христиан настал весьма важный момент, в который им приходилось разрешить весьма серьезные задачи. Но христианские князья были далеко ниже своей роли и своих задач. В то время, когда со всех сторон они были окружены враждебным элементом, они находились в самых неблагоприятных условиях для того, чтобы оказать сопротивление своим врагам: между отдельными княжествами не только не было солидарности, но они находились в крайней деморализации; нигде не было такого простора для интриг, честолюбия, убийств, как в восточных княжествах. Примером безнравственности может служить Иерусалимский патриарх Ираклий, который не только напоминал собой самых дурных римских пап, но во многом превосходил их: он открыто жил со своими любовницами и расточал на них все свои средства и доходы; но он был не хуже других; не лучше были князья, бароны, рыцари и духовные лица. Полная распущенность нравов господствовала среди тех людей, на которых лежали весьма серьезные задачи в виду наступавшего грозного неприятеля. Бароны и рыцари, преследовавшие свои личные эгоистические интересы, не считали нисколько зазорным в самые важные моменты, во время битвы, оставлять ряды христианских войск и переходить на сторону мусульман. Это абсолютное непонимание событий было на руку такому дальновидному и умному политику, как Саладин, который вполне понял положение и оценил всю их важность.
_______ Именно Саладин, вознесенный мусульманами в ранг святых, разгромив 4 июля 1187 года армию крестоносцев в знаменитой битве у Хаттина, расположенного на побережье Кинерета, захватил среди прочих городов королевства и Ашкелон. А 2 октября, в пятницу, Саладин вступил в Священный город, который почти сто лет пребывал в руках христиан, и провел ритуал его очищения, проявив великодушие к христианам Иерусалима. Горожан Саладин отпустил на все четыре стороны при условии, что они внесут за себя соответствующий выкуп. Многим выкупиться не удалось, и они были обращены в рабство. Вся Палестина была захвачена Саладином. После разгрома от Иерусалимского королевства почти ничего не осталось. Весь христианский мир, потрясенный разгромом государства крестоносцев на святой земле, начал готовится к новому крестовому походу.
…о первой схватке между двумя великими полководцами — английским королем Ричардом I и египетским султаном Саладином – во время битвы за город Акко. Именно тогда — 20 августа 1191 года — Ричард велел вывести и заколоть перед воротами города более 2 тысяч мусульманских заложников, за что, собственно и получил прозвище "Львиное сердце". Через три дня после этой резни Ричард выступил из Акко во главе большого войска крестоносцев с целью овладеть Ашкелоном.
_______ Несмотря на военное соперничесво, необычно уважительные отношения между Ричардом и Саладином стали одним из наиболее известных средневековых романтических сюжетов. Саладин посылал Ричарду свежие фрукты и лед, а однажды, когда конь Ричарда был убит, даровал тому двух жеребцов. Ричард также отвечал подарками. Они даже поднимали вопрос свадьбы между сестрой Ричарда Джоан и братом Саладина — Аль-Адилем.
Египетский султан Саладин (Салах ад-Дин), противник Ричарда – Львиное Сердце в Третьем Крестовом походе
_______ Ричард был полон решимости. Он сплотил многоязычные армии крестоносцев (общей численностью около 50 тысяч человек) в единое войско и выступил в поход, в котором проявил себя выдающимся тактиком, а также сумел, благодаря личной харизме, добиться подчинения от непокорных разноплеменных рыцарей и баронов. Сопровождаемый флотом, он медленно продвигался вдоль побережья короткими переходами, чтобы не утомлять войско. На флангах непрерывно происходили стычки с армией Саладина, целью которого было отсечь от основной колонны отстающих или разбить войско крестоносцев на несколько изолированных отрядов, как это было сделано при Хаттине. Но марш Ричарда на Ашкелон был четко спланирован и организован, а потому таких возможностей Саладину не представлялось. Ричард строжайше запретил рыцарям ввязываться в стычки и все попытки Саладина спровоцировать колонну крестоносцев нарушить строй на марше ни к чему ни приводили. Чтобы не давать конным лучникам Саладина приблизиться, Ричард расставил вдоль всей колонны арбалетчиков. Саладин попытался преградить дорогу. На побережье возле Арсуфа (Арзуфа) египетский султан устроил засаду, а затем организовал мощную атаку на тылы колонны Ричарда, чтобы вынудить арьергард крестоносцев вступить в бой. Сперва Ричард запретил оказывать сопротивление, и колонна упорно продолжала марш. Потом, когда мамлюки совсем осмелели, а давление на арьергард стало невыносимым, Ричард приказал трубить заранее обусловленный сигнал к атаке. Хорошо организованная контратака застала ни о чем не подозревавших мусульман врасплох. Битва кончилась буквально за несколько минут. Повинуясь приказам Ричарда, преодолели искушение броситься преследовать разгромленного противника. Эта блестящая победа христиан у Арзуфа (Арсуфа) произошла 7 сентября 1191 года, при которой войска Саладина потеряли 7 тысяч человек, а остальные обратились в бегство. Потери крестоносцев в этом бою составили около 700 человек.
_______ После этой битвы Саладин ни разу не решался вступать с Ричардом в открытый бой. Ричард находился в самой гуще сражения и содействовал успеху своим копьем. Через несколько дней крестоносцы прибыли в разрушенный Яффо и остановились здесь на отдых. Саладин воспользовался их задержкой для того, чтобы совершенно разрушить Ашкелон, который он теперь не имел надежды удержать. Известие об этом расстроило все планы крестоносцев. Часть из них стала восстанавливать Яффо, другие заняли развалины Рамле и Лода. Сам Ричард участвовал во многих стычках и часто без всякой нужды рисковал жизнью.
_______ Одновременно между ним и Саладином завязались оживленные переговоры, которые, однако, не привели ни к каким результатам. Зимой 1192 года король Ричард I Английский объявил поход на Иерусалим. Однако крестоносцы дошли только до Бейтнуба. Они должны были повернуть назад из-за слухов о сильных укреплениях вокруг Святого Города. В конце концов, вернулись к первоначальной цели и в сильную непогоду — сквозь бурю и дождь — двинулись к Ашкелону.
_______ Этот, еще совсем недавно цветущий и богатый город, предстал перед глазами крестоносцев в виде пустынной кучи камней. Крестоносцы ревностно приступили к его восстановлению. Ричард поощрял рабочих денежными подарками и, чтобы показать всем хороший пример, сам таскал на своих плечах камни. Из страшного мусора с необычайной быстротой были воздвигнуты валы, башни и дома.
_______ В мае Ричард взял приступом Даруму — сильную крепость к югу от Ашкелона. После этого решено было вновь двигаться на Иерусалим. Но, как и в прошлый раз, крестоносцы добрались только до Бейтнуба. Здесь армия остановилась на несколько недель. Между вождями похода завязались жаркие споры о том, целесообразно или нет приступать сейчас к осаде такой мощной крепости, или лучше двинуться на Дамаск или в Египет. Из-за разногласий поход пришлось отложить. Крестоносцы стали покидать Палестину.
_______ В августе пришло известие о нападении Саладина на Яффо. С быстротой молнии Ричард собрал оставшиеся еще под рукой военные силы, поплыл в Яффо. В гавани, опережая своих людей, он спрыгнул с корабля в воду, чтобы без замедления достигнуть берега. Этим была не только спасена цитадель, но и вновь отбит у противника город. Спустя несколько дней Саладин попробовал еще раз с превосходящими силами захватить и смять небольшой отряд короля. Под Яффо и в самом городе произошел бой, исход которого долго колебался то в ту, то в другую сторону. Ричард показал себя не только смелым, сильным и стойким, но и разумным полководцем, так что не только удержал позиции, но и нанес врагам большие потери.
_______ Одержанная победа позволила начать переговоры. Из Англии приходили дурные вести о самовластных поступках младшего брата короля Джона (Иоанна Безземельного). Ричард с беспокойной поспешностью стремился домой, и это побуждало его к уступкам. По договору, заключенному в сентябре, Иерусалим остался во власти мусульман, Святой крест не был выдан; пленные христиане были предоставлены своей горькой участи в руках Саладина, Ашкелон должен был быть срыт рабочими с обеих сторон. Такой исход сводил на нет все успехи Ричарда, но делать было нечего.
_______Итак, уважаемые читатели, в 1192 году английский король Ричард I – Львиное Сердце во главе армиии крестоносцев овладел нашим городом – Ашкелоном. Однако фактически города, как такового, не оказалось, ибо Саладин его практически полностью разрушил. Вот как описывает эту ситуацию Жозеф-Франсуа Мишо (Joseph-Francois Michaud) в своей книге «ИСТОРИЯ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ»: «В Ашкелоне глазам крестоносцев представились только груды каменьев. Они принялись перестраивать город. Ричард являлся повсюду, чтобы ободрять работников, и сам рыл землю и ворочал каменья. 1200 пленных христиан, освобожденных Ричардом на египетской дороге, присоединились к работникам-крестоносцам. Однако же построение Ашкелона сопровождалось ропотом. Леопольд Австрийский на обвинение в том, что он остается в праздности со своими германцами, отвечал Ричарду, что он не плотник и не каменщик. Многие рыцари громко высказывали, что они прибыли в Азию не для того, чтобы строить Ашкелон, а для освобождения Иерусалима. Герцог Бургундский внезапно покинул армию. Произошел также открытый разлад между королем Английским и маркизом Тирским; взаимные оскорбления и угрозы сделали примирение между ними невозможным. Армия отпраздновала Пасху в 1192 г. на равнине Ашкелонской; среди обрядов, приводящих на память страдания, смерть и славное Воскресение Иисуса Христа, не один пилигрим возроптал в душе на Ричарда за то, что он не продолжал вести войско в Иерусалим…».
_______ Мы уже упоминали, что согласно договору, заключенному между крестоносцами и мусульманами в сентябре 1192 года, Ашкелон должен был быть срыт рабочими с обеих сторон. Вот как эмоционально оценивает и описывает эти же события упомянутый выше историк Ж.-Ф. Мишо, поясняя несколько иначе их подоплеку: «Столько подвигов и славы должны были остаться бесплодными для Крестового похода! Герцог Бургундский, удалившийся в Тир, отказывался принимать какое-либо участие в войне. Германцы, под предводительством герцога Австрийского, покинули Палестину. Ричард, захворав, пожелал отправиться в Птолемаиду, а несправедливость его воинов упрекала его в желании покинуть их. Вынужденный доверять одному только своему мечу, он думал теперь лишь о том, как бы возобновить переговоры с Саладином. И христиане, и сарацины, казалось, были одинаково утомлены войной; Саладин, покинутый многими союзниками, опасался смут и восстания в своем государстве. Для султана, как и для английского короля, мир был желателен, и потому они заключили перемирие на три года и восемь месяцев. Доступ в Иерусалим был открыт для христианских паломников, и, сверх того, христианам предоставлялось владение морским берегом от Яффы до Тира. Крепость Ашкелон, на которую заявляли свои притязания и крестоносцы, и мусульмане, решено было разрушить. О древе Честного Креста, для востребования которого Ричард прежде отправлял к Саладину многих послов, теперь не упоминалось. Главные вожди обеих армий поклялись, одни Кораном, другие Евангелием, соблюдать условия договора. Султан и король Английский ограничились взаимным честным словом и пожатием руки посланников. Таков был этот Третий Крестовый поход, в котором германцы потеряли одного из величайших своих императоров и лучшую из своих армий, а Франция и Англия лишились множества людей, составлявших цвет их воинственного дворянства. Весь вооружившийся Запад не смог достигнуть большего успеха, как только взятия Птолемаиды и разрушения Ашкелона».
_______ Так что же получается, Ашкелон, такой красивый и богатый, оказавшийся в центре спора между дерущимися сторонами, дабы не доставаться ни одной из них, должен быть стерт с лица земли? Не правда ли, странная жертва, странное решение, напоминающее слова и действия героя пьесы А.Н. Островского «Бесприданница». Было ли оно выполнено? История об этом умалчивает. Однако, судя по известному факту, что присутствие крестоносцев на Святой земле продолжалось, и лишь в 1247 году мусульмане под предводительством потомка Саладина, султана Айюба, наконец, овладели Ашкелоном, можно предположить, что крестоносцы не выполнили условие мирного договора от 1192 года. Но еще ранее, в 1244 году Ашкелону было суждено вновь оказаться в центре важных событий и военных действий. Дело в том, что султан Айюб нанял себе на службу отряд ховарезмийцев — племени, кочевавшего сначала у Аральского моря и в XIII в. достигшего большой военной славы своими дикими наездами и необузданной храбростью. Ховарезмийцы выставили отряд в 10 тысяч всадников, который неожиданно явился в Палестине, повергая в ужас население и не давая никому пощады. Когда враг приблизился к Иерусалиму, патриарх Роберт ничего другого не мог придумать, как оставить город и спастись в Яффу. Когда остававшиеся в Иерусалиме христиане в страхе бежали из города, между ними вдруг разнесся слух, что на воротах оставленного города развевается христианское знамя. Это была коварная хитрость ховарезмийцев, действительно обманувшая многих. Беглецы возвратились в покинутый ими Иерусалим и здесь были окружены неприятелем, который погубил в этот день до семи тысяч человек, частью в городе, частью в окрестностях его по дороге в Яффу. Завладев Иерусалимом, дикие хищники перерезали в нем всех христиан, разграбили церкви и не пощадили могилы иерусалимских королей. Это случилось в сентябре 1244 г., и с этих пор Иерусалим окончательно и навсегда был потерян для христиан. Когда палестинские христиане опомнились от страшного удара и начали думать о средствах к спасению, ужасная орда ховарезмийцев опустошила Бейт-Лехем (Вифлеем) и направилась к Газе, где соединилась с войсками египетского султана. Мусульманские союзники христиан, правда, прислали помощь, но рассчитывать на то, что мусульманские отряды будут ревностно сражаться с единоверцами, было бы слишком легкомысленно. Поэтому самым разумным решением в данных обстоятельствах было бы предоставить хищникам незащищенные места и держаться под защитой Ашкелонской крепости, пока неприятель перестанет находить добычу в опустошенной стране и не вынужден будет удалиться. Но на совете вождей одержало верх мнение иерусалимского патриарха Роберта, который требовал нападения на войско султана и его союзников. Битва под Газой 18 октября 1244 г., когда христиан покинули их союзники и когда они имели против себя несравненно превосходнейшие силы, обратилось в полное поражение и сопровождалось или избиением, или пленением всего христианского войска. После такой блестящей победы не могло быть сомнения, что сирийский союз, направленный против Египта, распадется. В 1245 г. султан Айюб взял Дамаск и таким образом вновь восстановил единство мусульманского государства, которое основал Саладин и поддерживали его наследники — Алькамиль и Аладиль.
_______ _______ _______ Заметим, что границы империи монголов доходили вплотную к Сирии и Палестине, где, впрочем как и в Египте в тот же период продолжались Крестовые войны между европейскими христианскими рыцарями с одной стороны и мусульманскими воинами из династии Айюбидов, основанной Саладином, — с другой. Как известно, именно последние египетские правители из династии Айюбидов стали покупать у монголов рабов-мамлюков «Мамлюки (также Мамелюки, араб. — белые рабы, невольники) — военная каста в средневековом исламском Египте, воины-рабы (преимущественно из тюрок, а также русских, грузин, черкесов и др. кавказских народов), проданные Египту монголами после завоевания ими Средней Азии и Кавказа и составлявшие гвардию последних египетских правителей из династии Айюбидов (1171—1250).
_______ Численность мамлюков колебалась от 9 до 12 тыс. чел. (по некоторым источникам до 24 тыс. чел.). Их отряды периодически пополнялись новыми невольниками. Юноши обращались в ислам, обучались арабскому языку и тренировались в закрытых лагерях-интернатах для несения военной службы». В 1250 командная верхушка мамлюков свергла Туран-шаха (последнего султана из династии Айюбидов) и захватила власть в Египте. В руки мамлюкских военачальников перешли лучшие земли, основные ремесленные предприятия и государственные должности. Мамлюки сохранили сложившуюся до них военно-ленную систему, при которой за несение военой службы вассалы наделялись султаном земельными владениями. Была создана сильная армия, основу которой составляли отряды конницы мамлюков под командованием 24 беев из среды крупных феодалов. Во главе мамлюков находился султан, выбиравшийся гос. советом из наиболее влият. Военачальников.
_______ Представляет, на мой взгляд, интерес научная позиция заведующего отделом археологии и этнологии Государственного института культурного наследия народов Туркменистана, Центральной Азии и Востока при Президенте Туркменистана Овеза Гундогдыева. В своей статье «Бесстрашный лев» султан Бейбарс» — он пишет: «В те времена землями Египта и Сирии правили султаны из туркменской династии Эйюбидов. Они принимали в своем государстве все туркменские отряды, ушедшие от монголов. Считается, что первыми мамлюками стали конеургенчские туркмены, которые после смерти Джелаледдина Туркмена с боями пробились в Египет. Эйюбиды выкупали также всех туркмен, которых монголы продавали через европейских купцов в арабских странах». На первый взгляд — это несколько оригинальный взгляд на историю Ближнего Востока. тем не менее, подобная точка зрения не лишена оснований, особенно учитывая разноликость исторических имен предков современных туркменов: половцы, они же кыпчаки, они же куманы и другие «степняки», говоря словами одного из авторитетнейших ученых-историков современности, академика Льва Николаевича Гумилева (1912-1992). Упомянул это имя – и сразу же в голове возникают образы его великих родителей – отца, поэта Николая Степановича Гумилева (1886-1921), растрелянного большевиками, и матери – поэтессы Анны Андреевны Ахматовой (1889 – 1966). Именно Л.Н. Гумилев наиболее полно и интересно исследовал интересующие нас вопросы.
http://ashqelon.sitecity.ru/ltext_2106220817.phtml?p_ident=ltext_2106220817.p_2106220939
Публикуется сокращениями…
Страницы истории
ОТРАЖЕНИЕ КУРДСКОЙ ТЕМАТИКИ В ТВОРЧЕСТВЕ АРМЯНСКОГО АВТОРА ХАЧИКА ДАШТЕНЦА
Хачик Даштенц писал о мире, который исчез в годы катастрофических потрясений начала XX века во время избиения армянского народа в Османской империи. В его произведениях в Муше и Сасуне рядом с армянским крестьянином существует курдский пастух, рядом с народной армянской песней звучит курдская, а вчерашний сосед в зависимости от обстоятельств может стать противником, союзником или спасителем.
Что означала курдская тема для самого писателя и почему без неё невозможно до конца понять его художественный мир?
Ответы на эти и другие вопросы в данной статье Приска Мгои.
Недавно я закончил чтение фундаментального историко-этнографического труда Лятифа Бруки «Курды. Начало исторического пути», посвящённого ранним этапам формирования курдского народа и его историческим корням.
Более 920 страниц этой монографии – попытка заглянуть в глубокое прошлое Передней Азии и проследить сложный многовековой процесс формирования курдской этнокультурной общности. Автор обращается к письменным источникам, археологическим материалам, лингвистическим данным и различным научным концепциям, стремясь восстановить историческую картину региона, где веками переплетались судьбы различных народов и цивилизаций.
Я не являюсь профессиональным историком и потому не берусь давать научную оценку многолетнему труду Лятифа Бруки. Но после знакомства с этой монографией невольно возникает мысль: подобное исследование по своему масштабу и объёму вполне могло бы стать серьёзной основой для диссертации на соискание степени доктора исторических наук.
Но сегодня речь пойдёт не об этом.
Есть в книге Лятифа Бруки один раздел, который заставил меня взглянуть на творчество Хачика Даштенца несколько под другим углом. Параграф №9 главы VIII своего исследования Лятиф Бруки посвящает роману армянского писателя Хачика Даштенца «Зов пахарей», определяя его как «манифест христианских курдов Сасуна и Муша».
Почему курды занимают столь заметное место в художественном мире писателя Даштенца?
Кем они были для Даштенца – историческими соседями, союзниками, противниками, свидетелями трагических событий, носителями древней культуры или, прежде всего, людьми, с которыми армяне столетиями делили одну землю?
И насколько художественный образ курдов у Даштенца соответствует исторической и этнографической реальности того края?
Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо выйти за пределы одного произведения.
Память о Муше и Сасуне
Хачик Даштенц родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун, в Битлисском вилайете Северной части Курдистана в Османской империи. Его детство пришлось на драматический период истории начала ХХ века. После событий 1915 года он оказался среди сирот и впоследствии получил образование в Александрополе, а затем в Ереване и Москве.
Сам литературный псевдоним Даштенц связан с названием его родного села – Даштадем (от курдского Deşta Dem — букв. «Начало Долины»).
Эти биографические обстоятельства имеют принципиальное значение для понимания его творчества, где он продолжает возвращаться в литературе к пространству собственного детства – к Мушу и Сасуну, к горным селениям, пастбищам, дорогам и людям, среди которых прошло его раннее детство. Даштенц писал не о далёкой и абстрактной области его обитания, которую армяне называют «Западной Арменией», а курды — «Северным Курдистаном». На этот спорный момент убедительно отвечает полковник генерального штаба русской имперской армии в Кавказе, участник и свидетель событий Карцев во второй половине XIX века: «Название «Армения», ныне прилагаемое армянофильской печастью к части Ванского, Эрзерумского и Битлисского вилайетов, совершенно неизвестно туземцам и не имеет этнографических оснований. Армяне составляют меньшинство населения в этой области и ее гораздо правильно называть северным Курдистаном, так как курды в всех отношениях составляют здесь господствующую национальность. Небольшие участки около Ванского озера, в которых армяне составляют большинство, очень мало населены, бедны и политического значения иметь не могут. Название «Армения» как географический термин давно исчезло из обихода в Азии и впервые воскресло когда граф Паскевич назвал вновь покоренное Эриванское ханство «Армянской областью». Во всяком случае жители Ванского, Битлисского и Эрзерумского вилайетов и не подозревают, что они живут в Армении» (Карцев. Заметки о курдах полковника генерального штаба Карцева)//ЗКОИРГО. Книжка XIX. Тифлис, 1897. С.363-364. Приложение 1).
Именно поэтому курды в его произведениях появляются не как случайные этнографические персонажи. Они являются частью того мира, который писатель стремился сохранить в литературной памяти.
В историческом Тароне-Муше армяне и курды жили рядом на протяжении много поколений. Между ними существовали хозяйственные связи, соседство, взаимная зависимость, конфликты и сотрудничество.
Эта двойственность – близость и противостояние – становится одной из характерных особенностей художественного мира Даштенца.
«Зов пахарей»: земля и оружие

Я в студенческие годы в Ереванском государственном университете и в последующие годы работы в редакции газеты «Рйа таза» читал произведений Хачика Даштенца в оригинале, то есть на армянском, а потом в переводе на русском языке. Особенно ярко курдская тема проявляется в его романе-эпопее «Зов пахарей» («Ранчпарнери канч» – курд. «Gazîya rêncberan»). Rêncber — от ирано-курдского означает – земледелец, труженик, поденщик, пахарь.
Само название произведения содержит один из ключевых символов Даштенца. Пахарь – человек мирного труда. Его жизнь связана с плугом, землёй, хлебом и урожаем. Но исторические обстоятельства заставляют его брать в руки оружие.
Человек, который должен обрабатывать землю, вынужден становиться её защитником. В этом образе заключена одна из главных трагических идей произведения: оружие приходит туда, где прежде были плуг, хлеб и мирный труд.
Курдский мир включён в эту историческую картину не как внешний фон. Даштенц показывает сложную социальную среду – пастухов и земледельцев, всадников, представителей местной власти, вооружённых людей, жителей горных селений.
При этом писатель не изображает курдов как однородную массу. Перед читателем возникают совершенно разные люди, занимающие разные социальные позиции и по-разному относящиеся к армянам. Одни оказываются участниками конфликтов и насилия, другие сохраняют нейтралитет, третьи помогают армянам или становятся их союзниками и спасателями.
В романе встречаются многочисленные эпизоды, в которых курдские семьи скрывают армянских детей или армянские сироты растут в курдских шатрах, сохраняя свою идентичность, но одновременно перенимая жизненный опыт и философию горцев.
Даштенц показывает прежде всего человека внутри определённой исторической системы, где на его поступки влияют власть, страх, экономические интересы, племенная принадлежность, местные традиции и личные отношения.
Язык, быт и память
Курдская тема у Даштенца связана не только с историческими событиями.
Писателя интересует сама повседневность. В его прозе возникает мир пастбищ и горных дорог, стад и шатров, всадников, традиционной одежды, гостеприимства, песен и устных рассказов. Особое место занимает язык.
Курдские имена, выражения, топонимы и элементы речи становятся частью языковой переплетении произведений. Некоторые армянские герои хорошо знают курдский язык, что естественно для многоязычной среды Тарона. Эта деталь имеет особое значение.
Она показывает, что культурные границы между армянами и курдами не всегда совпадали с границами политическими или религиозными. Люди могли знать язык соседей, пользоваться общими хозяйственными пространствами и хорошо ориентироваться в обычаях друг друга.
В одном из эпизодов «Зова пахарей» герой настолько хорошо говорит по-курдски, что его принимают за курда. В других сценах знание языка и местных обычаев помогает героям перемещаться по краю и устанавливать отношения с местным населением.
У Даштенца язык становится не просто средством общения, но и свидетельством многослойности культуры региона.
Не менее важна музыка. Зурна, доол, народная песня, сказительская традиция – всё это входит в звуковую картину его произведений.
Песня у Даштенца нередко становится формой исторической памяти. То, что не всегда сохраняется в официальных документах, продолжает жить в устном рассказе.
Даштенц обращается к кочевой культуре курдов: описывает жизнь в шатрах, перегон овечьих стад по плоскогорьям, удаль всадников и их смелые танцы. Он рассказывает о законах гостеприимства, культе оружия и незыблемости патриархальных порядков. Стиль писателя напоминает повествовательную манеру народного сказителя: текст романа насыщен курдскими словами, топонимами и идиомами, что создаёт эффект глубокого погружения в изображаемую среду.
Автор подробно описывает палаточные поселения курдских племён, перемещавшихся по полям Тарона: «Чёрные шерстяные шатры, натянутые в долинах, словно огромные крылья птиц, были наполнены паром от людей и животных…». В этих строках ощущаются запахи, краски и тепло детских воспоминаний автора.
Жизнь курдов представлена и через особенности их пищевой культуры. Даштенц пишет о приготовлении сыра, сбивании масла и курдском сыре – пенире, которым армянские дети нередко угощались или который получали в подарок.
Одним из важнейших элементов курдской культуры в произведениях Даштенца является конь. Писатель описывает отношение курдов к лошади как к члену семьи. «Для мужчины курдского аширета конь был больше, чем богатство: это были его полёт, его меч и его честь», – пишет автор, подчёркивая особое место коня в традиционной культуре и представлениях о чести.
Особого внимания заслуживает отношение Даштенца к курдской музыке и поэзии. На страницах романа звучат голоса доола и зурны, приводятся образцы героических песен. Писатель показывает, что печальная мелодия дудука и песни курдских пахарей о природе и любви питаются одной и той же землёй и выражают сходное чувство тоски.
Рассказывая о почитаемых курдами героях, Даштенц включает в роман мотивы курдского народного эпоса «Диндив и Хане» («Dîndêw û Xanê»). Он описывает, как по вечерам в шатрах курды поют об их подвигах, сравнивая себя с легендарными героями.
В мирных эпизодах романа описывается, как армянские и курдские пастухи вместе пасут овечьи стада на Мушской равнине, делятся хлебом и рассказывают сказки у ночного костра. Писатель подчёркивает, что они говорили на смешанном диалекте и понимали друг друга без переводчика.
В сценах войны и свадеб Даштенц часто обращается к курдской музыке: «Зурна выла, как орёл на вершине скалы, а доол бил, словно копыта коня…». Эти сравнения свидетельствуют о глубоком чувстве автора к своеобразной курдской музыкальной ритмике.
«Ходедан»: разлом соседства земля и воды…
Другим важнейшим произведением Даштенца является роман «Худедан» (в русскоязычном издании – «Ходедан»). Само название романа связано с фигурой курдского народного певца-сказителя Ходедана (Xudêda – с курдского – «Богдан»). Этот персонаж выступает своеобразным символом народной памяти, боли и справедливости. Он объединяет пространство романа, напоминая, что горе постигло весь многонациональный край, хотя и распределилось по общинам неравномерно. Через песни и сказы Ходедана передается голос самого курдского народа.
Курдская тематика является также одной из центральных осей этого романа, поскольку без нее невозможно понять трагическую судьбу армянского населения Османской империи в тот период. В произведении эта тема раскрывается через несколько ключевых аспектов: Даштенц, будучи выходцем из этих мест, прекрасно знал быт обеих общин, особенно курдский язык. В первой части романа показано мирное сосуществование: армяне-земледельцы и курды-скотоводы живут на одной земле, их хозяйственные циклы переплетены. Автор подчеркивает общие элементы материальной культуры, фольклорные мотивы и суровые законы горной жизни, которые были понятны и тем, и другим. Курдские семьи часто выступают соседями, а иногда и побратимами армянских героев. Здесь курдская тема приобретает особенно трагическое звучание.
Речь идёт об общем «армяно-курдском» мире, который постепенно разрушается под воздействием политического насилия империалистических сил и катастрофических событий начала XX века. И здесь Даштенц избегает слишком простой схемы.
Курдские персонажи не представлены исключительно как участники преследования армян. В художественном мире романа существуют разные типы поведения: участие в насилии, страх, равнодушие, вынужденное подчинение обстоятельствам, но также помощь и спасение. Это позволяет писателю показать не абстрактное противостояние двух народов, а разрушение сложной системы соседских отношений. Вчерашние соседи оказываются по разные стороны конфликта. Но даже в условиях катастрофы остаётся возможность человеческого выбора. Именно здесь проявляется гуманистическое измерение прозы Даштенца. Он показывает, что национальная принадлежность сама по себе ещё не определяет поступок человека.
Поэт Даштенц в книге «Огненные мосты» разрабатывает курдскую тему в ином ключе. Здесь она приобретает лирико-эпический оттенок. Курдский пейзаж – Мушская долина, склоны Арарата – становится отражением внутреннего мира поэта. Мелодии курдских народных песен проникают в поэтическую строку, создавая своеобразную полифонию. Даштенц часто использует мотивы курдского фольклора, переосмысливая их с точки зрения армянского исторического опыта.
Между двумя культурами
Особенно интересны у Даштенца персонажи, находящиеся между двумя культурными мирами. Армянские герои знают курдский язык, местные обычаи, особенности одежды и поведения. Они способны существовать в курдской среде, а иногда использовать знание этой среды для решения своих задач. Такие эпизоды показывают, насколько тесным было повседневное взаимодействие между народами.
Исторический край, который в политической памяти XX века часто предстаёт как пространство непримиримого конфликта, в литературной памяти Даштенца оказывается гораздо сложнее. Это пространство постоянного контакта. И именно поэтому писатель способен одновременно говорить о трагедии и о близости.
Зачем курды были нужны литературе Хачика Даштенца?
Теперь можно вернуться к главному вопросу.
Прежде всего потому, что без них невозможно было бы восстановить тот мир, который писатель потерял в детстве.
Курдские персонажи – часть пространства его памяти. Через них Даштенц возвращается к Мушу и Сасуну, к многонациональному обществу Северной части Курдистана, к людям, среди которых существовало его родное село.
Во-вторых, курдская тема позволяет ему показать сложность истории. Армяно-курдские отношения невозможно описать одной формулой. В них были конфликты и вражда, но существовали также соседство, хозяйственные связи, дружба, взаимопомощь и личные союзы.
В-третьих, курдские образы позволяют писателю выйти за пределы исключительно национальной истории.
Трагедия армян изображается внутри более широкого пространства Османской империи, где сталкивались интересы государства, местной власти, различных социальных групп и простого населения.
Наконец, курдская тема обогащает художественный язык Даштенца. Она приносит в его прозу особый ритм, звуковую среду, фольклор, топонимику, лексику и образность.
Вместо заключения
Творчество Хачика Даштенца интересно тем, что историческая память в нём неотделима от памяти человеческой. Он пишет о народе, потерявшем родину, но одновременно возвращает читателя в тот мир, где эта родина когда-то была живой и многообразной. В этом мире рядом с армянскими сёлами существовали курдские поселения, рядом с армянской песней звучала курдская, рядом с крестьянином жил пастух, рядом с ремесленником – всадник.
Поэтому курдская тема в творчестве Даштенца – не случайная деталь. Она является частью его попытки восстановить целостную картину исчезнувшего мира. При этом писатель не даёт простого ответа на вопрос о том, кем были курды для армян. В разные исторические моменты они могли быть соседями, соперниками, союзниками, участниками насилия или спасителями.
И, возможно, именно эта неоднозначность делает произведения Даштенца особенно интересными сегодня. Ведь истина в том, что история народов складывается не только из войн, государств и политических решений. Она состоит также из человеческих отношений – из памяти, страха, доверия, предательства, гостеприимства, взаимной помощи и способности увидеть в человеке по другую сторону границы, прежде всего человека.
Читать Даштенца сегодня – значит не только возвращаться к истории армян. Это значит всматриваться в исчезнувший многонациональный мир Муша и Сасуна и пытаться понять, каким образом люди разных языков и культур могли столетиями жить рядом, а затем оказались втянуты в катастрофические события эпохи.
Именно в этом контексте курдские образы Даштенца приобретают особое значение. Они становятся частью не только армянской исторической памяти, но и памяти о самом крае – сложном, многоязычном, многокультурном и трагически разрушенном…
ПРИСК МГОИ,
поэт, писатель, переводчик,
Заслуженный журналист Удмуртской Республики (Россия).
Краткая справка

Хачик Даштенц (Хачик Тоноевич Тоноян) – армянский советский писатель, поэт, переводчик и филолог.
Родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун в Битлисском вилайете Османской империи. Умер 9 марта 1974 года в Ереване.
Окончил Ереванский государственный университет, позднее Московский институт иностранных языков. В 1965 году защитил диссертацию по теме: «Байрон и армяне» и получил степень кандидата филологических наук.
Наиболее известные произведения Даштенца – романы «Зов пахарей» и «Ходедан».
Он также переводил произведения зарубежных авторов и занимался филологической работой.
Литературный псевдоним «Даштенц» связан с названием родного села писателя – Даштадемом.
Страницы истории
22 августа — День Государственного флага Российской Федерации
В 1991 году, в разгар политического кризиса и после провала путча ГКЧП, бело-сине-красный триколор подняли над зданием Верховного Совета РСФСР. В тот же день Верховный Совет принял постановление, которое временно признало исторический флаг национальным до принятия специального закона. А в 1994 году президент Борис Ельцин подписал указ (№ 1714) об учреждении самого праздника.
Немного истории флага
У триколора долгая история. По распространённой версии, впервые бело-сине-красный флаг появился в 1669 году на первом русском военном корабле «Орёл» (его построили по указу царя Алексея Михайловича). Позже Пётр I в 1705 году издал указ, по которому такой флаг должен был подниматься на торговых судах. В XIX веке был период, когда государственным официально считался чёрно-желто-белый флаг (при Александре II), но при Александре III и Николае II бело-сине-красный снова стал национальным. После революции 1917 года его сменило красное полотнище с серпом и молотом, а в 1991 году триколор вернулся. Окончательный юридический статус (в том числе соотношение сторон полотнища 2:3) флаг получил позже — в 1993 году указом президента, а в декабре 2000 года был принят федеральный конституционный закон «О Государственном флаге Российской Федерации».
Уважаемые гости сайта www.kurdist.ru
Триколор — это не просто символ страны, это отражение нашей истории, традиций и национального характера.
Пусть наш триколор всегда будет символом единства, силы и гордости за Родину. Желаю, чтобы в жизни было больше поводов для радости и поводов гордиться своей страной и впредь объединяет нас, вдохновляет на добрые дела и новые достижения.
От всей души поздравляем Вас с Днём Государственного флага Российской Федерации! Пусть над нами всегда будет мирное небо, а в сердцах — тепло и уверенность в будущем!
Желаем всем мира, благополучия и процветания!
www.kurdist.ru, Бруки Л.М.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы1 год назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход