Свяжитесь с нами

Страницы истории

Из истории возникновения современных курдских селений в Закавказье

Опубликованный

вкл .

Т. Ф. АРИСТОВА

      C.20. Литературные источники содержат некоторые сведения о появлении курдов в Закавказье. Известно, например, о правлении в Закавказье отдельных курдских династии в X—XII вв. Так, В. Ф. Минорский отме­чает большую историческую роль курдской династии Шеддадидов, правившей в этот период на огромной территории от р. Куры до р. Аракса с резиденциями в Гяндже и Двине[1].

[1] V. Minorsky, Studies in Caucasien History, London, 1953.

     Г. Ф. Чурсин высказал пред­положение, что в Западном Азербайджане (в бывшем Курдистанском уезде) курды могли появиться в период турецко-персидской войны 1589 г., когда они находились в составе турецких войск и «как победи­тели остались на занимаемых ныне местах»[1]. Известно, что во второй половине XIX в. курды жили на территории Азербайджана в следую­щих уездах бывшей Елизаветпольской губернии: Арешском Джебра-ильском, Джеванширском и главным образом Зангезурском[2]. Во вто­рой половине XIX в. немало курдских родовых и племенных объедине­ний пребывало в Армении, в бывшей Эрнванской губернии, в которой курды проживали в Сурмалинском, Шаруро-Даралагезском, Эчмиадзин-ском, Александропольском, Эриванском, Нахичеванском и Новобаязетском уездах[3].

      Отдельные курдские семьи и родоплеменные группы оказались на территории Закавказья после двух русско-персидских войн 1804—1813 и 1826—1828 гг. Это были либо жители тех селений, которые, согласно условиям Гюлистанского и Туркманчайского договоров, отошли к России, либо переселенцы, бежавшие в Азербайджан, частично в Ар­мению, от притеснений иранских властей или же уходившие туда в поисках лучших пастбищ. По статье XV Туркманчайского договора жи­телям (независимо от национальности) предоставлялось право свобод­ного перехода со своими семьями из Ирана в Россию без всякого препятствия со стороны обоих правительств и местных властей[4]. Мно­гие семьи, не имевшие в Закавказье родственников, став подданными России, расселялись   в  Азербайджане   и   Армении  по собственному

 

C.21.

усмотрению (правда, не без ведома правительства), что допускалось статьей XIV Туркманчайского договора [5].

      Вопрос о том, каким образом и по какой причине происходило в дальнейшем заселение курдами закавказской территории, не получил освещения в литературе. Именно поэтому курдские селения Закавказья изучались мною на полевом материале. Материал по этой теме соби­рался в течение экспедиций 1951, 1957, 1959 гг.; по мере возможности производились записи рассказов, устных легенд старожилов о каждом отдельном посещенном мною курдском селении в Армении и Азербайд­жане[6]. В качестве метода работы широко применялся перекрестный опрос: сведения о том или ином селении проверялись в соседних селе­ниях и районных центрах.

       Исследовательская работа протекала в чисто курдских или в сме­шанных в национальном отношении (армяно-курдских, азербайджано-курдских, русско-курдских) селениях Апаранского, Аштаракского, Басаргечарского, быв. Дилижанского, Талинского, Октемберянского, Шаумянского, Эчмиадзинского районов Армянской ССР и Кельбаджар-ского, Лачинского, Кубатлинского районов Азербайджанской ССР[7].

      Как выяснилось в течение экспедиционных работ, почти все курды — старожилы Закавказья знают историю возникновения своего села. Эта история, как правило, либо отражает переселение курдов из Передней Азии в Закавказье, либо пересказывает народное предание об основа­нии селения [8].

     В плоскостной части Азербайджана курдские селения до 1828 г. принадлежали Ирану. После подписания Туркманчайского договора, оформившего включение в состав России этой части азербайджанской территории, курдские селения отошли к России.

       В высокогорные и предгорные районы Азербайджана основная мас­са курдского населения переселялась из Ирана с начала XIX в. вплоть до установления Советской власти в Закавказье.

     Курды, переселившиеся из Ирана в Азербайджан главным образом в поисках удобных пастбищ для ведения отгонного скотоводства в 1813, 1828 и в 1914 гг., заселили в основном Зангезурский уезд бывшей Елизаветпольской губернии. В 1923 г. в Азербайджане был образован Курдистанский уезд с центром в Лачине.

        Со второй половины XIX — начала XX в. в Азербайджане курды расселялись в пределах Курдистанского уезда. Недалеко от одного селения, обычно на свободной территории, создавалось второе, третье селение и т. д. В 1929 г. в связи с новым районированием из Курдистан­ского уезда образовали три самостоятельных района с курдским и от­части азербайджанским населением: Лачинский, Кельбаджарский и Кубатлинский.

 

      В настоящее время, по данным экспедиции 1957 г., в Лачинском районе насчитывается всего двенадцать селений как курдских, так и

 

С.22.

смешанных азербайджано-курдских; в Кельбаджарском — восемь курд­ских селений: в Кубатлинском — всего восемнадцать селений курд­ских и азербайджано-курдских; в Зангеланском — шесть смешанных азербайджано-курдских селений.

 

      Объектом моего исследования в Лачинском районе были современные селения: Минкенд, Нижние Зерты, Верхние Зерты, Калача, Бозлу, Камаллы и Каракишиш; в Кельбаджарском районе селения Зейлик, Нижний Шуртан[9], Агджакенд, Оруджлу; в Кубатлинском районе — селения Верхнее Моллу и Зиланлы.

 Рнс. ]  (карта). Курдские поселения, обследованные экспедицией в 1951, 1957, 1959 гг.: 1 — территория, населенная курдами; 2 —поселения курдов. Поселения со смешанным этническим составом: а — курды и армяне, б—курды и азербайджанцы, в — курды и русские (молокане)

      Как отмечалось выше, в поисках лучших пастбищ и земельных участков для ведения хозяйства курды со стадами передвигались из одних районов Азербайджана в другие, главным образом — в горные. Так, новые селения Кельбаджарского района Азербайджанской ССР образовали курды, переселившиеся из Лачинского района. Селения Оруджлу и Агджакенд Кельбаджарского района основали курды из селений Агджакенд и Минкенд Лачинского района. Предание говорит, что селение Оруджлу названо по имени курда — основателя этого се­ления, а селение Агджакенд — по имени курдской девушки — краса­вицы Агджа, первой приехавшей сюда со своими родственниками. Не­

 

С.23.

смотря на то, что основателями современных селений Оруджлу и Агджа­кенд Кельбаджарского района Азербайджанской ССР были чисто­кровные курды, их имена азербайджанского происхождения: курды Азербайджана давно дают своим детям азербайджанские имена в отли­чие от курдов Армении, у которых армянские и русские имена — срав­нительно новое явление. Селение Нижний Шуртан Кельбаджарского района основали курды, пришедшие из селения Мирик (Лачинского района), в котором они обитали в конце XIX в.[10]. Предание повествует о том, что в селение Шуртан первоначально пришли два брата Хют и Нагы со своими семьями и близкими родственниками и обосновались там. В 1920-х годах часть жителей этих селений ушла в поисках луч­ших пастбищ в другие плоскостные районы Азербайджана (в районы Евлаха, Мирбашира), но компактного курдского населения там так и не образовала.

       В 1920-х годах отдельные группы курдов-мусульман из Азербайд­жана переселились в Армению, главным образом в те районы, в кото­рых имелось азербайджанское население: Басаргечарский, быв. Занги-басарский и некоторые другие. Этим, по-видимому, отчасти объясняется преобладание в настоящее время курдов-мусульман в указанных районах Армении. Наряду с этим весьма незначительное число курдов отдель­ными семьями переезжали из Армении в Азербайджан. Например, се­ление Каракишиш Лачинского района основали задолго до Октябрь­ской революции курды — переселенцы из Шаруро-Даралагезского уезда Эриванской губернии. Первоначально в конце XIX в. они обосно­вались в селении Кара-Кишлаг, или (в местном названии) Кишлах[11]. Приблизительно в 1920-х годах небольшая часть курдов из этого се­ления во главе с двумя братьями, по имени Ходо и Аббас, ушла на поиски лучших земель и основала в 15—20 км от Кара-Кишлага новое селение, дав ему название Каракишиш.

      Приблизительно во второй половине XIX в. из Шаруро-Даралагез­ского уезда переехала в Азербайджан курдская семья Шахсуваровых. Эта семья осела на месте нынешнего селения Минкенд Лачинского района. Вскоре после Шахсуваровых в Минкенд приехало еще несколь­ко курдских семей. Селение разбилось на родственные кварталы, со строгим учетом родственных связей. Когда приехали в Минкенд Шахсуваровы, как рассказывают старожилы, никаких построек здесь не су­ществовало, за исключением армянской церкви, относящейся, судя по сохранившейся надписи, к 1673 г. По-видимому, прежде здесь или где-нибудь поблизости от Минкенда жили армяне. Старожил этого селения Ахундов Мусеиб Гусейнгули высказал предположение, что якобы эта церковь была переделана из старой мечети. Из литературы узнаем, что селение Минкенд в конце XIX в. входило в Шахсуварлинское сельское общество. По статистическим данным в 1888 г. в селении насчитыва­лось 23 двора курдских и 47— армянских [12].

     Другие селения Лачинского района Азербайджанской ССР: Бозлу, Агджакенд, Мирик, Камаллы — в конце XIX в., как показывают устные сообщения жителей и статистические материалы, принадлежали курдам. В настоящее время их населяют курды и азербайджанцы.

      Предки курдов, живущих ныне в селении Зейлик Кельбаджарского района, бежали от притеснения иранских властей в Армению во вре­мя второй русско-персидской войны 1826—1828 гг. В начале XX в. они переселились в Кельбаджарский район. Согласно легенде, сюда при­шли три брата. Один из них остался в Кельбаджаре, а двое ушли даль-­

 

С.24

ше в горы и сначала обосновались в теперешнем азербайджанском се­лении Зар. Затем из-за отсутствия воды переселились еще дальше к горной речке Зейликчай, вдоль которой и основали нынешнее селение, назвав его 3ейлик.

      Помимо селений, созданных курдами-переселенцами, на террито­рии Азербайджана имеются и селения исконно курдские. Это прежде всего селения, расположенные вдоль советско-иранской границы, жи­тели которых до первой и второй русско-персидских войн были иран­скими подданными. Таковыми, например, были предки жителей совре­менных селений Зиланлы и Шоталанлы теперешнего Кубатлинского района Азербайджанской ССР. Некоторые из селений Зангеланского и отчасти Кубатлинского районов расширялись за счет курдов, бежав­ших из Ирана во второй половине XIX в. от притеснений иранских властей и находивших убежище у своих родственников.

 

*  * *

      Современные курдские селения в Армении основаны были курдами, бежавшими главным образом из Турции, частично из Ирана, а также курдами, переселившимися сюда из Азербайджана. Отдельные племен­ные группы курдов на территории Армении жили уже в XVIII — нача­ле XIX в.; переселение же основной массы народа из Передней Азии относится ко времени Крымской войны 1853—1856 гг. и русско-турец­кой войны 1877—1878 гг. Это были в основном езиды, подвергавшиеся в Турции жестоким гонениям как инаковерующие; в Турции езидов презрительно называли «поклонниками сатаны». Преследуемые турец­кими властями, курды бежали в горы Армении, так как на территории Турции с армянами их объединяла общая горькая судьба. Большими родовыми и племенными группами бежали езиды из Аинтаба, Карса и Вана, главным образом в 1914—1918 гг., заселяя преимущественно Сурмалннский уезд бывшей Эриванской губернии.

 

С.25.

      На территории Армении курды, как отмечалось, расселялись преиму­щественно в горных районах.

      В настоящее время в Армении, согласно полевым материалам, в Апаранском районе насчитывается десять курдских селений, девять из ко­торых чисто курдские и одно курдско-армянское; в Аштаракском районе — два курдских селения, в Талинском — одиннадцать, в Басар-гечарском — три курдско-азербайджанских селения; в Эчмиадзинском — одно курдское и одно армяно-курдское; в Шаумянском — два азербай­джано-курдских и в районе города Дилижана — два русско-курд­ских селения; в Октемберянском — четыре армяно-курдских.

      Большинство курдских селений в Армении возникало либо на раз­валинах полуразрушенных, покинутых армянских или азербайджан­ских деревень, а также селений, принадлежавших прежде курдам-му­сульманам, либо курды вливались в некурдскую среду: армянскую,— в основном в Араратской долине, или в среду русских (молокан)— в районе оз. Севан и города Дилижана.

      Так, селение Акко Талинского района, как рассказывают жители, основано было курдами-мусульманами, о чем свидетельствуют и лите­ратурные данные[13]. В 1917—1918 гг. курды-мусульмане, покинув это селение, перешли в Турцию. В 1920-х годах на их место пришли из Сурмалинского уезда курды-езиды.

       Жители селения Сорик Талинского района, расположенного по со­седству с селением Акко, помнят длинную историю периодических пе­реселений с одного места на другое. Старики рассказывают, что их предки раньше жили в Аинтабе, откуда они переехали в селение Синак бывшего Сурмалинского уезда; в 1900-х годах, покинув селе­ние Синак, они перешли в селение Кулибеглу бывшего Эчмиадзинского уезда, а оттуда уже в 1920-х годах перебрались в Сорик. До прихо­да езидов в Сорике жили курды-мусульмане, часть которых в 1917— 1918 гг. ушла в Турцию, другая часть несколько позже переехала и Азербайджан.

      Езиды — жители селения Диан Талинского района — переселились сюда в начале XX в. из Сурмалинского уезда в поисках земельных уго­дий. До прихода в селение Диан езидов здесь жили азербай­джанцы.

      Наряду с переселением курдов из Сурмалинского уезда в рассмат­риваемое время шел процесс заселения деревень курдами — выходца­ми непосредственно из Турции. Например, в Талинском районе селе­ния Гялто, Кялашбек, Сабунчи и некоторые другие, принадлежавшие прежде курдам-мусульманам, ушедшим в Турцию, заселили в 1918— 1920-х годах езиды, прибывшие сюда из района оз. Ван. Селение Тилик того же района образовали в 1918 г. езиды, бежавшие во время рез­ни из Карса и живущие здесь поныне. Во второй половине XIX в. это селение принадлежало курдам-мусульманам, имевшим здесь 19 дво­ров[14]. О курдских селениях Байсаз и Сичанлу известно, что они — самого раннего образования в Талинском районе Армении. Старожи­лы рассказывают, что, насколько они помнят, эти селения «всегда при­надлежали езидам».

     В статистических сведениях, касающихся населенных мест Эриванской губернии на вторую половину XIX в., мы находим подтвержде­ние нашим полевым материалам: селение Диан, состоявшее из 32 дво­ров, населяли азербайджанцы; курды-мусульмане жили в селениях Гялто (Гиялто, Юялто) — 13 дворов, Сабунчи— 11 дворов, Кялашбек — 6 дво­ров. По этим же сведениям на 1873 г. современные езидские селения

 

 

С.26.

 

Рис. 3. Село Джарджарис Апаранского района Армянской ССР

 

Байсаз (Башсиз) —27 дворов и Сичанлу— 14 дворов населяли езиды[15].

       В Басаргечарском районе Армянской ССР, как рассказывают мест­ные жители, к 1918 г. существовало одно курдское селение Кэр, рас­положенное между Басаргечаром и азербайджанским селением Даш-кенд. Во время армяно-мусульманской резни 1918 г. курды-мусульма­не из этого селения выехали в Азербайджан, частично — в другие районы Армении. В 1924 г. в Басаргечарском районе курды-мусульма­не образовали современные селения Кошабулах и Гейсу на месте азер­байджанских деревень. В бывшее азербайджанское селение Каябаш Басаргечарского района я том же году пришли курды-мусульмане из Красносельского района Армении, частично из Азербайджана. О том. что селения Каябаш и Кошабулах прежде принадлежали азербай­джанцам, известно не только по полевому материалу, но и по стати­стическим данным[16].

     В селениях Чобанмаз, Курубогаз Апаранского района Армянской ССР до прихода курдов-езидов в первой четверти XX в. жили мусуль­мане. Старожилы не могут точно сказать, кто были эти мусульмане: курды или азербайджанцы. О селениях Малое Джамушли и Джар­джарис того же района рассказывают, что первое селение было основа­но азербайджанцами, а второе — армянами. В настоящее время селе­ние Малое Джамушли — езидское, а в селении Джарджарис живут курды-езиды, армяне (с 1922 г.) и одна семья азербайджанцев (с 1952 г.)

        В бывшем Дилижанском районе Армянской ССР курды-мусульмане живут в селениях Семеновка и Головино[17]. Эти селения были ос­нованы русскими-молоканами, выселенными из России при Екатерине I. В списках населенных мест Эриванской губернии находим упоминание только о Семеновке, о русских, населявших это селение: молоканах — 27 дворов и субботниках—15 дворов[18]. Очевидно, селение Головино возникло позже. Из устных рассказов узнаем, что во второй половине

 

С.27.

       XIX в. в этих селениях появились курды-мусульмане, ранее населявшие с. Давалу в Араратской долине[19].

       Обоснование курдов в плоскостных селениях Армении происходило несколько позже и несколько иначе, чем в высокогорных и предгорных районах.

        Первоначально, до 1930 г., курды со своими стадами кочевали на склонах Алагеза, на зиму спускаясь в Араратскую долину, проводили зимний сезон в местных армянских селениях. Некоторые курды, пре­имущественно езиды, нанимались к армянам в качестве пастухов. В 1930-х годах в связи с полным переходом курдов к оседлости зна­чительное число курдских семей осталось жить в этих же армянских деревнях. Так, в 30-х годах несколько семей курдов обосновалось в современных армянских селениях Октемберянского района: Мргашат. Айкаван, Айгешат, Советакан и некоторых других. Полевые материалы говорят о том, что предки здешних езидов пришли из Сурмалинского уезда: предки езидов Эчмиадзинского района Армянской ССР (с. Аярлу) пришли частично из Сурмалинского уезда, частично из Карса. Например, курдское селение Кюрокенд Эчмиадзинского района было основано до Октябрьской революции азербайджанцами, ушед­шими в 1918—1920 гг. в Азербайджан; в 1928—1930 гг. его заселили езиды, прибывшие в Армению из Карса в 1918—1920 гг.

      В современных селениях Верхнее Неджирлу и Нижнее Неджирлу, расположенных также в Араратской долине, живут курды-мусульма­не[20]. Старожилы рассказывают, что до прихода сюда в 1930-х годах курдов-мусульман селение принадлежало азербайджанцам. Из лите­ратурных источников узнаем, что во второй половине XIX в. в этих се­лениях жили только азербайджанцы. Так, в селении Верхнее Неджирлу (Неджилю) было 75 дворов азербайджанских, а в селении Нижнее Неджирлу — 125 дворов азербайджанских [21].

 

* * *

С.28.

       Курды Армении, в отличие от курдов Азербайджана, до сих пор прекрасно помнят о былом родоплеменном делении. Курды Азербай­джана, основывая селения, учитывали главным образом кровнородст­венные связи. В Армении курды селились не только с учетом близкого родства, но и родоплеменной принадлежности. Следует отметить, что полевые материалы дают названия племен курдов Армении, среди ко­торых встречаются и такие, как, например, сапка, брука, которые курд­ский ученый Амине Авдал называет либо родом, либо баром [22]. Не со­бираясь дискутировать с Амине Авдалом, занимавшимся специально этим вопросом, можем предположить, что иногда, видимо, название рода и племени у курдов совпадало. Ниже мы приводим таблицу рас­селения курдов в Армении в конце XIX в. по родоплеменному при­знаку.

 

Район

Селение

Племенное название

Район

Селение

Племенное название

Апаранский

Чобанмаз

бэла

Талинский

Сабунчи

зокори

»

Гондахсаз

»

»

Кялашбек

зокори, раши

»

Курубогаз

»

»

Акко

сипка

»

Курдский

сипка

»

Тилик

»

 

Памб

 

»

Капахтапа

»

»

Алагез

»

»

Диан

ортули, хасани

»

Малое Джа-

»

 

 

 

 

мушли

 

 

Зевестан

»

»

Корбулак

»

»

Канархач

ортули, хасани

»

Джарджарис

рожка

 

Байсаз

 

»

Сангяр

»

1

 

ортули, ха-

»

Мирак

махамдн

 

 

сани, сип-

Басаргечар-

Каябаш

карали, пир-

 

Бэрош

ка

ский

 

ки, ш а вли-

э

 

рожка

 

 

ки

I

Кармирпох

»

«

Кошабулах

пирки

быв. Дили-

Головино

джелали

«

Гейеу .

башки

жанский

 

 

Октемберян-

Айгешат

ромоши.шар-

Севанский

Семеновка

»

ский

 

ки

Шаумян-

Верхнее Нед-

брука

Талинский

Сорик

хасани

ский

жирлу

 

«

Сичанлу

»

»

Нижнее Нед-

»

«

Сайране

»

 

жирлу

 

«

Кшламара

»

Эчмнадзин

Кюрокенд

шарки. дэвэ-

«

Гялто

зокори

ский

 

н а

 

       Курды Азербайджана, как отмечалось, совсем не помнят родо-племенных названий. На вопрос, к какому роду или племени относи­лись их предки, старики отвечают: аджам. В двух селениях мне сооб­щили еще и другие названия: бабаялы, фарыхкянлы (или фарахкан-ли), шахсуварли. Вероятно, эти названия отражают не родоплеменную, а территориальную принадлежность. Например, термины фарыхкянли, шахсуварли — это названия сельских обществ, в которые входили курдские селения. Так, в Шахсуварлинское сельское общество бывшего Зангезурского уезда Елизаветпольской губернии в конце XIX в. входили семь курдских селений: Шахсуварлу, Минкенд, Бозлу (Кямаллы), Аг-Керли (Бозналу), Алпаут, Варазгун, Минкенд-Гасанлу[23]. В Фарахканлинское сельское общество входили два курдских селения: Фарахканлы и Гасанлы [24].

 

С.29.

       Из сказанного следует, что возникновение курдских селений в пре­делах Азербайджана и Армении в начале XIX и до первой половины XX в. происходило неодинаково.

       В Азербайджане среди курдских селений существуют исконные (особенно вдоль советско-иранской границы) и вновь созданные селе­ния (высокогорные и предгорные районы). Они возникали, во-первых, в результате переселения курдов из Ирана, во-вторых, в результате их перемещения из одного района Азербайджана в другой и, в-третьих, в результате переселения (правда, незначительного) курдов-мусульман из Армении в Азербайджан. Новые селения курдов возникали в Азер­байджане в основном на свободной, никем не занятой территории, при­годной для отгонно-пастбищного скотоводства или для земледелия. В расселении и образовании селений не играла роли родоплеменная принадлежность, хотя селения создавались с учетом родственных свя­зей.

В Армении большинство курдских селений основывалось выходца­ми из Турции (Ван, Каре, Аинтаб), переселенцами из Сурмалинского уезда и курдами, пришедшими из Азербайджана.

      Курдские селения возникали либо на развалинах старых заброшен­ных армянских, азербайджанских селений или селений курдов-мусуль­ман, либо курды оседали в существовавших армянских, азербайджан­ских, русских (молоканских) селах. В расселении и основании селе­ния главную роль играло соблюдение родоплеменной и особенно ре­лигиозной принадлежности.

       Среди смешанных з национальном отношении селений преоблада­ют селения армян с курдами-езидами и азербайджанцев с курдами-мусульманами. Таким селением, например, в Армении является Джарджарис Апаранского района, в котором, по данным экспедиции 1059 г., 97 домов курдских, 20 домов армянских и 3 дома азербайджан­ских. В селениях Нижнее Неджирлу и Верхнее Неджирлу Шаумянско-го района, по данным того же года, 300 домов азербайджанских, 70 — армянских и 50 — курдских; в армяно-курдском селении Советакан Октемберянского района на 200 домов приходится 12 домов курдов-езидов, в селении Айгешат того же района 230 домов армянских и 10 курдских и т. д.

        В эпоху развернутого строительства коммунистического общества в нашей стране важнейшей проблемой становится исследование про­цессов сближения и взаимовлияния национальных культур. Проявле­ние одной из форм такого сближения народов, при сохранении их луч­ших национальных традиций, можно наглядно проиллюстрировать на жизни современных курдских селений в Закавказье.

        Совместное расселение и дружная жизнь курдов с другими брат­скими народами Кавказа ярко иллюстрирует единственно правильную ленинскую национальную политику нашей Коммунистической партии.

        Совместное расселение курдов с армянами, азербайджанцами и русскими способствует процессу сближения курдов с этими нациями. Это сближение проявляется не только в производственной, но и в обще­ственной и семейной жизни колхозников. Курды вместе с азербайджанца­ми, армянами и русскими трудятся в смешанных в национальном отно­шении колхозах и совхозах, например, в колхозе Айгешат Октемберян­ского района, Люсабер Эчмиадзинского района, в совхозе им. Азизбекова Шаумянского района Армянской ССР, в колхозе им. Энгельса Кель­баджарского района Азербаджанской ССР и др.

       В Армении, в районах с преобладанием курдского населения, курд­ский язык в школе преподают наравне с другими дисциплинами. В сме­шанных армяно-курдских, азербайджано-курдских и других селениях, в которых курды составляют меньшинство, курдские дети по желанию родителей

 

С.30.

обучаются на языке преобладающей здесь национальности. Например, в селениях Мргашат, Советакан, Айгешат Октемберянского района преподавание ведется на армянском языке. В селении Головиио быв. Дилижанского района курдские дети учатся в местной русской школе. В селениях Верхнее Неджирлу и Нижнее Неджирлу Шаумянского района с преобладанием азербайджанцев обучение ведется на азер­байджанском языке.

       Сближение курдов с окружающим их населением проявляется и во многих сторонах семейного быта, в частности в увеличении количества смешанных браков. Курды-мусульмане вступают в браки не только с азербайджанцами (также мусульманами по религии), но и с армяна­ми, русскими и даже курдами-езидами, что наглядно свидетельствует о происходящем разрушении религиозной нетерпимости и строгих обы­чаев эндогамии, прежде широко бытовавшей у курдов и наложившей определенный отпечаток на характер расселения курдов в Закавказье. Таким образом, при исследовании важнейших этнических процессов, происходящих у народов нашей многонациональной страны, должны быть также учтены причины и характер расселения изучаемого народа.

 


[1] Г. Ф. Чурсин, Азербайджанские курды, «Изв. кавказского нсторико-археологического института», Тифлис, 1925, стр. 2.

[2] «Свод статистических данных, извлеченных из посемейных списков населения Кав­каза. Елизаветпольская губерния», Тифлис, 1888.

[3] «Списки населенных мест Кавказского края. Эриванская губерния», Тифлис, 1879. '

4Т. Юзефовнч, «Договоры России с Востоком. Политические и торговые», Спб., 1869, стр. 222.

 

[5] «Договоры России с Востоком…», стр. 221.

[6] В этой статье я не касаюсь курдов Грузии, т-зк как в настоящее время они пре­имущественно составляют городское население.

[7] Считаю своим долгом поблагодарить следующих местных жителей за инфор­мацию и большую помощь в сборе полевых материалов: О. М. Бакоева, Б. Рзгояна, А. Ходояна, А. Ш. Мстояна, Т. Бимбашяна, Р. Озманяна, М. Бабаева, А. Амояна, Разгоева, Д. Ахмедова, Аскерова, Ш. Шахвердиева, М. Г. Ахундова, О. Кокеляна, М. Шабанова, Г. Байрамова. К. Ахмедова, А. Сулейманова, К. Ш. Садояна, Алахвердиева, А. Гулиева, Л. Броева, Ш. Ходояна, И. Сулейманова, С. Мамедова, Г. Д. Огурлиева, Б. Аббасова, Б. Асланова, Б. Тагиева, А. Сафаралиева, Л. А. Османова, Ф. И. Усубова и многих других.

[8] Следует отметить, что статья написана не только о тех селениях, в которых непосредственно проводилась работа; материал собирался также и о селениях, которые не вошли в экспедиционный маршрут, например: сел. Сабунчи, Сичанлу, Капахтапа Талинского района; сел. Кошабулах Басаргечарского района Армянской ССР; сел. Совухбулак Кельбаджарского района Азербайджанской ССР, и некоторых других.

[9] Существовавшее в 1920-х годах селение Шуртан со времен разрослось, обра­зовав три небольших выселка: Нижний, Средний и Верхний Шуртан.

[10] «Овод статистических данных…», стр. 141.

[11] На 1888 г. в селении Кара-Кишлаг насчитывалось 252 двора с чисто курдским -населением. См. «Свод статистических данных…», стр. 131.

[12] «Свод статистических данных…», стр. 141.

[13] «Списки населенных мест Кавказского края, Эриванская губерния» [б/стр.].

[14] «Списки населенных мест…» [б/стр.].

[15]Там же.

[16] «Списки населенных мест…» [б/стр.].

[17] Селение Головино — ныне улица Камо города Дилижана; Семеновка входит в Севанский район.

[18] «Списки населенных мест…» [б/стр.].

[19] В 1873 г. в селении Давалу было 217 дворов армян, 24 двора курдов-сунннтоз и 19 дворов азербайджанцев [там же, б/стр.].

[20] Селения Верхнее Неджирлу и Нижнее Неджирлу до 1953 г. входили в Зангибасарский район; с 1953 г. в Арташатский; ныне — в Шаумянскнй район Армянской ССР.

[21] «Списки населенных мест…» 1б/стр.].

[22] Амине Авдал. Патронимия у курдов Армении в XIX в., «Сов. этнография», 1959, № б, стр. 150.

[23] «Свод статистических данных…», стр. 140

[24] Там же, стр. 122.

 

 

 

Журнал “СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ” 1  9  6 2. №2. С.21-30.

МАТЕРИАЛЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ЭТНОГРАФИИ И АНТРОПОЛОГИИ СССР.

ИЗДАТЕЛЬСТВО   АКАДЕМИИ   НАУК СССР

 

 

Материал представлен Мгои Приск Бимбашевич

 

www.kurdist.ru

 

Страницы истории

ОТРАЖЕНИЕ КУРДСКОЙ ТЕМАТИКИ В ТВОРЧЕСТВЕ АРМЯНСКОГО АВТОРА ХАЧИКА ДАШТЕНЦА

Опубликованный

вкл .

Автор:

Хачик Даштенц писал о мире, который исчез в годы катастрофических потрясений начала XX века во время избиения армянского народа в Османской империи. В его произведениях в Муше и Сасуне рядом с армянским крестьянином существует курдский пастух, рядом с народной армянской песней звучит курдская, а вчерашний сосед в зависимости от обстоятельств может стать противником, союзником или спасителем.
Что означала курдская тема для самого писателя и почему без неё невозможно до конца понять его художественный мир?

Ответы на эти и другие вопросы в данной статье Приска Мгои.

Недавно я закончил чтение фундаментального историко-этнографического труда Лятифа Бруки «Курды. Начало исторического пути», посвящённого ранним этапам формирования курдского народа и его историческим корням.
Более 920 страниц этой монографии – попытка заглянуть в глубокое прошлое Передней Азии и проследить сложный многовековой процесс формирования курдской этнокультурной общности. Автор обращается к письменным источникам, археологическим материалам, лингвистическим данным и различным научным концепциям, стремясь восстановить историческую картину региона, где веками переплетались судьбы различных народов и цивилизаций.
Я не являюсь профессиональным историком и потому не берусь давать научную оценку многолетнему труду Лятифа Бруки. Но после знакомства с этой монографией невольно возникает мысль: подобное исследование по своему масштабу и объёму вполне могло бы стать серьёзной основой для диссертации на соискание степени доктора исторических наук.
Но сегодня речь пойдёт не об этом.
Есть в книге Лятифа Бруки один раздел, который заставил меня взглянуть на творчество Хачика Даштенца несколько под другим углом. Параграф №9 главы VIII своего исследования Лятиф Бруки посвящает роману армянского писателя Хачика Даштенца «Зов пахарей», определяя его как «манифест христианских курдов Сасуна и Муша».
Почему курды занимают столь заметное место в художественном мире писателя Даштенца?
Кем они были для Даштенца – историческими соседями, союзниками, противниками, свидетелями трагических событий, носителями древней культуры или, прежде всего, людьми, с которыми армяне столетиями делили одну землю?
И насколько художественный образ курдов у Даштенца соответствует исторической и этнографической реальности того края?
Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо выйти за пределы одного произведения.

Память о Муше и Сасуне

Хачик Даштенц родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун, в Битлисском вилайете Северной части Курдистана в Османской империи. Его детство пришлось на драматический период истории начала ХХ века. После событий 1915 года он оказался среди сирот и впоследствии получил образование в Александрополе, а затем в Ереване и Москве.
Сам литературный псевдоним Даштенц связан с названием его родного села – Даштадем (от курдского Deşta Dem — букв. «Начало Долины»).
Эти биографические обстоятельства имеют принципиальное значение для понимания его творчества, где он продолжает возвращаться в литературе к пространству собственного детства – к Мушу и Сасуну, к горным селениям, пастбищам, дорогам и людям, среди которых прошло его раннее детство. Даштенц писал не о далёкой и абстрактной области его обитания, которую армяне называют «Западной Арменией», а курды — «Северным Курдистаном». На этот спорный момент убедительно отвечает полковник генерального штаба русской имперской армии в Кавказе, участник и свидетель событий Карцев во второй половине XIX века: «Название «Армения», ныне прилагаемое армянофильской печастью к части Ванского, Эрзерумского и Битлисского вилайетов, совершенно неизвестно туземцам и не имеет этнографических оснований. Армяне составляют меньшинство населения в этой области и ее гораздо правильно называть северным Курдистаном, так как курды в всех отношениях составляют здесь господствующую национальность. Небольшие участки около Ванского озера, в которых армяне составляют большинство, очень мало населены, бедны и политического значения иметь не могут. Название «Армения» как географический термин давно исчезло из обихода в Азии и впервые воскресло когда граф Паскевич назвал вновь покоренное Эриванское ханство «Армянской областью». Во всяком случае жители Ванского, Битлисского и Эрзерумского вилайетов и не подозревают, что они живут в Армении» (Карцев. Заметки о курдах полковника генерального штаба Карцева)//ЗКОИРГО. Книжка XIX. Тифлис, 1897. С.363-364. Приложение 1).
Именно поэтому курды в его произведениях появляются не как случайные этнографические персонажи. Они являются частью того мира, который писатель стремился сохранить в литературной памяти.
В историческом Тароне-Муше армяне и курды жили рядом на протяжении много поколений. Между ними существовали хозяйственные связи, соседство, взаимная зависимость, конфликты и сотрудничество.
Эта двойственность – близость и противостояние – становится одной из характерных особенностей художественного мира Даштенца.

«Зов пахарей»: земля и оружие

Я в студенческие годы в Ереванском государственном университете и в последующие годы работы в редакции газеты «Рйа таза» читал произведений Хачика Даштенца в оригинале, то есть на армянском, а потом в переводе на русском языке. Особенно ярко курдская тема проявляется в его романе-эпопее «Зов пахарей» («Ранчпарнери канч» – курд. «Gazîya rêncberan»). Rêncber — от ирано-курдского означает – земледелец, труженик, поденщик, пахарь.
Само название произведения содержит один из ключевых символов Даштенца. Пахарь – человек мирного труда. Его жизнь связана с плугом, землёй, хлебом и урожаем. Но исторические обстоятельства заставляют его брать в руки оружие.
Человек, который должен обрабатывать землю, вынужден становиться её защитником. В этом образе заключена одна из главных трагических идей произведения: оружие приходит туда, где прежде были плуг, хлеб и мирный труд.
Курдский мир включён в эту историческую картину не как внешний фон. Даштенц показывает сложную социальную среду – пастухов и земледельцев, всадников, представителей местной власти, вооружённых людей, жителей горных селений.
При этом писатель не изображает курдов как однородную массу. Перед читателем возникают совершенно разные люди, занимающие разные социальные позиции и по-разному относящиеся к армянам. Одни оказываются участниками конфликтов и насилия, другие сохраняют нейтралитет, третьи помогают армянам или становятся их союзниками и спасателями.
В романе встречаются многочисленные эпизоды, в которых курдские семьи скрывают армянских детей или армянские сироты растут в курдских шатрах, сохраняя свою идентичность, но одновременно перенимая жизненный опыт и философию горцев.
Даштенц показывает прежде всего человека внутри определённой исторической системы, где на его поступки влияют власть, страх, экономические интересы, племенная принадлежность, местные традиции и личные отношения.

Язык, быт и память

Курдская тема у Даштенца связана не только с историческими событиями.
Писателя интересует сама повседневность. В его прозе возникает мир пастбищ и горных дорог, стад и шатров, всадников, традиционной одежды, гостеприимства, песен и устных рассказов. Особое место занимает язык.
Курдские имена, выражения, топонимы и элементы речи становятся частью языковой переплетении произведений. Некоторые армянские герои хорошо знают курдский язык, что естественно для многоязычной среды Тарона. Эта деталь имеет особое значение.
Она показывает, что культурные границы между армянами и курдами не всегда совпадали с границами политическими или религиозными. Люди могли знать язык соседей, пользоваться общими хозяйственными пространствами и хорошо ориентироваться в обычаях друг друга.
В одном из эпизодов «Зова пахарей» герой настолько хорошо говорит по-курдски, что его принимают за курда. В других сценах знание языка и местных обычаев помогает героям перемещаться по краю и устанавливать отношения с местным населением.
У Даштенца язык становится не просто средством общения, но и свидетельством многослойности культуры региона.
Не менее важна музыка. Зурна, доол, народная песня, сказительская традиция – всё это входит в звуковую картину его произведений.
Песня у Даштенца нередко становится формой исторической памяти. То, что не всегда сохраняется в официальных документах, продолжает жить в устном рассказе.
Даштенц обращается к кочевой культуре курдов: описывает жизнь в шатрах, перегон овечьих стад по плоскогорьям, удаль всадников и их смелые танцы. Он рассказывает о законах гостеприимства, культе оружия и незыблемости патриархальных порядков. Стиль писателя напоминает повествовательную манеру народного сказителя: текст романа насыщен курдскими словами, топонимами и идиомами, что создаёт эффект глубокого погружения в изображаемую среду.
Автор подробно описывает палаточные поселения курдских племён, перемещавшихся по полям Тарона: «Чёрные шерстяные шатры, натянутые в долинах, словно огромные крылья птиц, были наполнены паром от людей и животных…». В этих строках ощущаются запахи, краски и тепло детских воспоминаний автора.
Жизнь курдов представлена и через особенности их пищевой культуры. Даштенц пишет о приготовлении сыра, сбивании масла и курдском сыре – пенире, которым армянские дети нередко угощались или который получали в подарок.
Одним из важнейших элементов курдской культуры в произведениях Даштенца является конь. Писатель описывает отношение курдов к лошади как к члену семьи. «Для мужчины курдского аширета конь был больше, чем богатство: это были его полёт, его меч и его честь», – пишет автор, подчёркивая особое место коня в традиционной культуре и представлениях о чести.
Особого внимания заслуживает отношение Даштенца к курдской музыке и поэзии. На страницах романа звучат голоса доола и зурны, приводятся образцы героических песен. Писатель показывает, что печальная мелодия дудука и песни курдских пахарей о природе и любви питаются одной и той же землёй и выражают сходное чувство тоски.
Рассказывая о почитаемых курдами героях, Даштенц включает в роман мотивы курдского народного эпоса «Диндив и Хане» («Dîndêw û Xanê»). Он описывает, как по вечерам в шатрах курды поют об их подвигах, сравнивая себя с легендарными героями.
В мирных эпизодах романа описывается, как армянские и курдские пастухи вместе пасут овечьи стада на Мушской равнине, делятся хлебом и рассказывают сказки у ночного костра. Писатель подчёркивает, что они говорили на смешанном диалекте и понимали друг друга без переводчика.
В сценах войны и свадеб Даштенц часто обращается к курдской музыке: «Зурна выла, как орёл на вершине скалы, а доол бил, словно копыта коня…». Эти сравнения свидетельствуют о глубоком чувстве автора к своеобразной курдской музыкальной ритмике.

«Ходедан»: разлом соседства земля и воды…

Другим важнейшим произведением Даштенца является роман «Худедан» (в русскоязычном издании – «Ходедан»). Само название романа связано с фигурой курдского народного певца-сказителя Ходедана (Xudêda – с курдского – «Богдан»). Этот персонаж выступает своеобразным символом народной памяти, боли и справедливости. Он объединяет пространство романа, напоминая, что горе постигло весь многонациональный край, хотя и распределилось по общинам неравномерно. Через песни и сказы Ходедана передается голос самого курдского народа.
Курдская тематика является также одной из центральных осей этого романа, поскольку без нее невозможно понять трагическую судьбу армянского населения Османской империи в тот период. В произведении эта тема раскрывается через несколько ключевых аспектов: Даштенц, будучи выходцем из этих мест, прекрасно знал быт обеих общин, особенно курдский язык. В первой части романа показано мирное сосуществование: армяне-земледельцы и курды-скотоводы живут на одной земле, их хозяйственные циклы переплетены. Автор подчеркивает общие элементы материальной культуры, фольклорные мотивы и суровые законы горной жизни, которые были понятны и тем, и другим. Курдские семьи часто выступают соседями, а иногда и побратимами армянских героев. Здесь курдская тема приобретает особенно трагическое звучание.
Речь идёт об общем «армяно-курдском» мире, который постепенно разрушается под воздействием политического насилия империалистических сил и катастрофических событий начала XX века. И здесь Даштенц избегает слишком простой схемы.
Курдские персонажи не представлены исключительно как участники преследования армян. В художественном мире романа существуют разные типы поведения: участие в насилии, страх, равнодушие, вынужденное подчинение обстоятельствам, но также помощь и спасение. Это позволяет писателю показать не абстрактное противостояние двух народов, а разрушение сложной системы соседских отношений. Вчерашние соседи оказываются по разные стороны конфликта. Но даже в условиях катастрофы остаётся возможность человеческого выбора. Именно здесь проявляется гуманистическое измерение прозы Даштенца. Он показывает, что национальная принадлежность сама по себе ещё не определяет поступок человека.
Поэт Даштенц в книге «Огненные мосты» разрабатывает курдскую тему в ином ключе. Здесь она приобретает лирико-эпический оттенок. Курдский пейзаж – Мушская долина, склоны Арарата – становится отражением внутреннего мира поэта. Мелодии курдских народных песен проникают в поэтическую строку, создавая своеобразную полифонию. Даштенц часто использует мотивы курдского фольклора, переосмысливая их с точки зрения армянского исторического опыта.

Между двумя культурами

Особенно интересны у Даштенца персонажи, находящиеся между двумя культурными мирами. Армянские герои знают курдский язык, местные обычаи, особенности одежды и поведения. Они способны существовать в курдской среде, а иногда использовать знание этой среды для решения своих задач. Такие эпизоды показывают, насколько тесным было повседневное взаимодействие между народами.
Исторический край, который в политической памяти XX века часто предстаёт как пространство непримиримого конфликта, в литературной памяти Даштенца оказывается гораздо сложнее. Это пространство постоянного контакта. И именно поэтому писатель способен одновременно говорить о трагедии и о близости.
Зачем курды были нужны литературе Хачика Даштенца?
Теперь можно вернуться к главному вопросу.
Прежде всего потому, что без них невозможно было бы восстановить тот мир, который писатель потерял в детстве.
Курдские персонажи – часть пространства его памяти. Через них Даштенц возвращается к Мушу и Сасуну, к многонациональному обществу Северной части Курдистана, к людям, среди которых существовало его родное село.
Во-вторых, курдская тема позволяет ему показать сложность истории. Армяно-курдские отношения невозможно описать одной формулой. В них были конфликты и вражда, но существовали также соседство, хозяйственные связи, дружба, взаимопомощь и личные союзы.
В-третьих, курдские образы позволяют писателю выйти за пределы исключительно национальной истории.
Трагедия армян изображается внутри более широкого пространства Османской империи, где сталкивались интересы государства, местной власти, различных социальных групп и простого населения.
Наконец, курдская тема обогащает художественный язык Даштенца. Она приносит в его прозу особый ритм, звуковую среду, фольклор, топонимику, лексику и образность.

Вместо заключения

Творчество Хачика Даштенца интересно тем, что историческая память в нём неотделима от памяти человеческой. Он пишет о народе, потерявшем родину, но одновременно возвращает читателя в тот мир, где эта родина когда-то была живой и многообразной. В этом мире рядом с армянскими сёлами существовали курдские поселения, рядом с армянской песней звучала курдская, рядом с крестьянином жил пастух, рядом с ремесленником – всадник.
Поэтому курдская тема в творчестве Даштенца – не случайная деталь. Она является частью его попытки восстановить целостную картину исчезнувшего мира. При этом писатель не даёт простого ответа на вопрос о том, кем были курды для армян. В разные исторические моменты они могли быть соседями, соперниками, союзниками, участниками насилия или спасителями.
И, возможно, именно эта неоднозначность делает произведения Даштенца особенно интересными сегодня. Ведь истина в том, что история народов складывается не только из войн, государств и политических решений. Она состоит также из человеческих отношений – из памяти, страха, доверия, предательства, гостеприимства, взаимной помощи и способности увидеть в человеке по другую сторону границы, прежде всего человека.
Читать Даштенца сегодня – значит не только возвращаться к истории армян. Это значит всматриваться в исчезнувший многонациональный мир Муша и Сасуна и пытаться понять, каким образом люди разных языков и культур могли столетиями жить рядом, а затем оказались втянуты в катастрофические события эпохи.
Именно в этом контексте курдские образы Даштенца приобретают особое значение. Они становятся частью не только армянской исторической памяти, но и памяти о самом крае – сложном, многоязычном, многокультурном и трагически разрушенном…

ПРИСК МГОИ,
поэт, писатель, переводчик,
Заслуженный журналист Удмуртской Республики (Россия).

Краткая справка

Хачик Даштенц (Хачик Тоноевич Тоноян) – армянский советский писатель, поэт, переводчик и филолог.
Родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун в Битлисском вилайете Османской империи. Умер 9 марта 1974 года в Ереване.
Окончил Ереванский государственный университет, позднее Московский институт иностранных языков. В 1965 году защитил диссертацию по теме: «Байрон и армяне» и получил степень кандидата филологических наук.
Наиболее известные произведения Даштенца – романы «Зов пахарей» и «Ходедан».
Он также переводил произведения зарубежных авторов и занимался филологической работой.
Литературный псевдоним «Даштенц» связан с названием родного села писателя – Даштадемом.

Продолжить Чтение

Страницы истории

22 августа — День Государственного флага Российской Федерации

Опубликованный

вкл .

Автор:

В 1991 году, в разгар политического кризиса и после провала путча ГКЧП, бело-сине-красный триколор подняли над зданием Верховного Совета РСФСР. В тот же день Верховный Совет принял постановление, которое временно признало исторический флаг национальным до принятия специального закона. А в 1994 году президент Борис Ельцин подписал указ (№ 1714) об учреждении самого праздника. 

Немного истории флага

У триколора долгая история. По распространённой версии, впервые бело-сине-красный флаг появился в 1669 году на первом русском военном корабле «Орёл» (его построили по указу царя Алексея Михайловича). Позже Пётр I в 1705 году издал указ, по которому такой флаг должен был подниматься на торговых судах. В XIX веке был период, когда государственным официально считался чёрно-желто-белый флаг (при Александре II), но при Александре III и Николае II бело-сине-красный снова стал национальным. После революции 1917 года его сменило красное полотнище с серпом и молотом, а в 1991 году триколор вернулся. Окончательный юридический статус (в том числе соотношение сторон полотнища 2:3) флаг получил позже — в 1993 году указом президента, а в декабре 2000 года был принят федеральный конституционный закон «О Государственном флаге Российской Федерации».

Уважаемые гости сайта www.kurdist.ru

Триколор — это не просто символ страны, это отражение нашей истории, традиций и национального характера.

Пусть наш триколор всегда будет символом единства, силы и гордости за Родину. Желаю, чтобы в жизни было больше поводов для радости и поводов гордиться своей страной и впредь объединяет нас, вдохновляет на добрые дела и новые достижения.

От всей души поздравляем Вас с Днём Государственного флага Российской Федерации!  Пусть над нами всегда будет мирное небо, а в сердцах — тепло и уверенность в будущем!

Желаем всем мира, благополучия и процветания!

www.kurdist.ru, Бруки Л.М.

Продолжить Чтение

Популярные публикации