Свяжитесь с нами

Культура

«Два языка – один чемодан»

Опубликованный

вкл .

 Молодой турецкий преподаватель был направлен правительством на работу в одну из школ отдаленного бедного курдского села. По приезду молодого учителя ожидают неприятные сюрпризы: дети не говорят на турецком языке, Айдын не знает курдского, а изучение турецкого языка для многих семей этого села — деликатный вопрос в связи с напряженными отношениями между курдами и турками. Фильм поднимает проблему одиночества человека, находящегося в неродном социальном окружении, и показывает, какие изменения происходят в результате столкновения двух культур.

Фильм «Два языка, один чемодан» (İki Dil bir Bavul, 2009). Режиссеры: Озгюр Доган и Орхан Эскикойя. В ролях: Эмре Айдын, Ройда Хуз, Вехип Хуз, Зулкуф Хуз, Зулкуф Йылдырым. 

     

       На большие экраны выходит фильм о курдах «Два языка – один чемодан».

      Получивший на Международном Анталийском Кинофестивале «Золотой Апельсин» приз за лучший дебют, фильм «Два языка – один чемодан» повествует туркам и курдам о пропасти, которая существует между их языками.

 

      Представьте деревенскую школу на Востоке Турции, в которой ученики не знают турецкого, а учитель – курдского языка. Все учебники на турецком языке, а детям для получения образования необходимо забыть родной язык и выучить «иностранный». Учитель в еще более безвыходном положении. Как ему обучать детей на незнакомом языке, как построить отношения с детьми, которые его не понимают? Фильм «Два языка – один чемодан» пытается объединить, «втиснуть в один чемодан» два совершенно разных языка, две совершенно разные культуры.

 

      Кинокартина участвовала во многих кинофестивалях и получила награду на фестивале «Золотой Апельсин» за лучший дебют. Вскоре она появится на широких экранах. Мы побеседовали о «Двух языках – одном чемодане» с режиссерами фильма Орханом Эскикёем, Озгюром Доганом и сыгравшим в фильме самого себя учителем Эмре Айдыном.

 

Ж.Б.: Проблема, поднятая в фильме, очень актуальна. Правительство реализует «демократическую инициативу» по вопросу курдского языка. Какую нишу в этом процессе занимает ваш фильм?

 

Орхан Эскикёй: Когда мы начинали снимать фильм, мы пытались понять, существует ли проблема, и, если да, то как она возникла. Для этого мы приняли во внимание точки зрения обеих сторон. Если осветить позицию только одной стороны, понять другую будет сложно. Мы хотели стать своего рода зеркалом для турок и курдов и, таким образом, заявить: «Эти учителя, эти дети, действительно так живут. Поймите и решите эту проблему». Когда начались съемки, на повестке дня не было ни правительственных инициатив по решению вопроса, ни каких-либо других инициатив. Погибали солдаты, совершались нападения, обстановка накалялась день ото дня.

 

Ж.Б.: В этом году анталийский «Золотой Апельсин» прошел в 46-й раз. В нем приняли участие и курдские киноленты.

 

Орхан Эскикёй: Мне неприятно, когда так говорят о том, что мы делаем. Например, о нашем фильме были опубликованы новости с такого рода заголовками: «Курдский фильм получил поддержку». Только 30 процентов фильма на курдском языке, какой же это курдский фильм? Мы просто пытаемся показать людям существующее положение дел.

 

Ж.Б.: Плохое упоминание тоже упоминание…

 

Орхан Эскикёй: Конечно же, это не плохо, у каждого из нас свой язык, своя религия, но все мы живем вместе. И самое лучшее, что нам стоит сделать, — решать любую возникающую проблему. Очень приятно сейчас находиться в Анталье и видеть интерес публики к фестивалю. Фильму «Я видел» (курдск «Min dit») после показа долго аплодировали, значит, люди понимают, значит, люди хотят решения.

 

Озгюр Доган: Участвовать в фестивале полезно, но лучше без всяких ярлыков вроде «курдский фильм». В кинематографе сейчас общее оживление, снимаются хорошие фильмы о проблемах нашей страны. Эта тенденция обнадеживает. Кроме того, посмотрев такие фильмы, мы можем обсуждать существующие проблемы. Это здорово.

 

Ж.Б.: Ваш фильм объединяет документальный и художественный жанры.

 

Озгюр Доган: Мы не делаем такого разделения по жанрам. Мы прошли через школу документального кино, но, тем не менее, используем возможности и постановочного, или художественного, кино. Мы делаем фильм для большого экрана, поэтому ищем наилучшую форму для воплощения наших идей.

 

Ж.Б.: Когда многое является правдой, получается так, что зритель волей-неволей наблюдает за жизнью других…

 

Орхан Эскикёй: Наблюдение – понятие опасное. Скажем так: зритель является свидетелем. В результате появилась история об учителе, учениках, деревенских жителях. Как ранее отметил Озгюр, границы между жанрами уже не такие четкие. Сейчас мы переживаем период, когда, к сожалению, больше ценится постановочное, нежели документальное кино.

 

Ж.Б.: Судя по фильму, разница между Востоком и Западом Турции также велика, как между турецким и курдским языками…

 

Орхан Эскикёй: Разница, конечно, есть. Многие жители Турции ведут себя так, будто земли, территории, люди на Востоке – чужие. На самом деле, это несколько искажённое понимание ситуации.

 

Озгюр Доган: Мы не знаем причину этого, у нас очень много предрассудков, в голове у нас полно никому ненужных клише, до сегодняшнего дня никто не чувствовал необходимости поставить себя на место другого. Наш актер Эмре пережил нечто подобное, что явилось одной из причин, почему ему пришлось не просто в новой роли.

 

Ж.Б.: Эмре, как ты, будучи учителем, принял участие в проекте?

 

Эмре Айдын: Меня только-только назначили на эту должность, я жил в доме учителя и осваивался в деревне, в которой собирался работать. Наши режиссеры тогда как раз искали подходящий типаж для проекта. Я же в то время с трудом общался с местными жителями. Я тогда вообще не понимал, куда я приехал. Я жил один в доме учителя, когда ко мне пришли Орхан и Озгюр, рассказали о проекте, мы поговорили, обсудили детали и решили начать съемки.

 

Ж.Б.: Сложно ли было работать с ребятами?

 

Эмре Айдын: Когда работаешь с детьми, не думаешь о том, сложно это или нет. Им по десять раз задаешь один и тот же вопрос – не понимают. Когда я оканчивал университет, мне никто не говорил, что, мол, станешь учителем, будет сложно тебе, ты ведь курдского не знаешь.

 

Ж.Б.: Как ты смотришь на этот вопрос с политической точки зрения?

 

Эмре Айдын: Я никак не связан с политикой. Я туда поехал, потому что я учитель, и совсем об этом не жалею. Тем детям больше, чем кому бы то ни было, нужно получить образование. И я готов выполнять свою работу где бы то ни было. Те ребята ведь никуда из своей деревни не выезжали, у них очень ограниченная жизнь.

 

Ж.Б.: Фильм уже вышел в прокат. Каковы Ваши ожидания?

 

Озгюр Доган: То, что фильм вообще показывают в кинотеатрах, — для нас удивительно. Мы вышли на экраны кинотеатров с 22 копиями. В первую очередь, мы хотим, чтобы наш фильм посмотрело как можно больше людей, чтобы они начали обсуждать наш фильм. Мы следуем стратегии Озджана Альпера, режиссера фильма «Осень»: пытаемся привлечь университеты, синдикаты, партии, общественные организации к широкой дискуссии о том, что происходит в нашей стране.

 

Жанет Барыш для газеты "Тараф"

Автор: Перевод: Екатерина Шаталова

 

 

http://www.turkishnews.ru/news/1345.html

 

Культура

Хранители гор: курдская притча как документ коллективного самосознания

Опубликованный

вкл .

Автор:

В далёкие 1980-е годы в Армении, в горах Агриджа, у подножья плато Heylo, на стоянке Zeyan/Zeylî, ночью, у мерцающих, как звёзды на небе, огнищ из дубовых дровишек костра, в полнолуние, при фантастическом очертании гор рассказ отца про притчу о горах я воспринял как свершившийся факт договора между Богом и курдами.
Потом всё это забылось и куда-то отложилось. Но, спустя годы, та самая притча, рассказанная отцом, всплыла в дремлющей памяти как свет от молнии на ночном небе… И я понял, почему эти притчи обречены на вечность, пока жив народ, который воспринимает эти горы как живых, наделённых душой творений и получает от них силы духа, несгибаемости, стойкости, терпения. А красота горных пейзажей с их скалами, родниками, поющими ручьями, полевыми цветами обогащает духовно-культурный код народа. Поэтому неудивительно, что у курдов, без ложной скромности, общепризнанно самый богатый фольклор во всей Передней Азии и на Ближнем Востоке.

Вот эта рассказанная отцом, притча:

Когда Всевышний сотворил горы, они обратились к нему с мольбой:
«О, Создатель! Ты сделал нас такими величественными, снежными, холодными и неприступными. Кому мы нужны в таком виде?»
В ответ на их мольбу Господь создал курдский народ и, указав на горы, произнёс:
«Я поручаю вам эти горы! Отправляйтесь к ним! Они так одиноки и беззащитны… Будьте им опорой и защитой!»
С тех пор курды стали хранителями этих гор. И они никогда не покинут их, ведь Бог доверил их нам.

Народ, живущий у подножия гор, может рассказывать о них по-разному: как о препятствии, как о границе, как о руднике, кормящем металлургию. Курдская традиция выбирает четвёртый путь — гора в ней не объект, а персонаж, с которым заключён договор. Горы, созданные величественными и неприступными, тревожатся о собственной нужности — и получают ответ в виде народа, которому поручено быть им опорой.


В этой короткой притче сосредоточено всё, о чём пойдёт речь в настоящей статье: идентичность, не отвоёванная, а доверенная; ландшафт, не покорённый, а принятый на попечение; и особая фигура — хранитель, чьё право на землю неотделимо от обязанности перед ней.

Притча даётся здесь не как «сказка», а как документ коллективного самосознания: народ сам формулирует, кто он и зачем. Обратите внимание на саму конструкцию сюжета: горы не жалуются на свою судьбу — они жалуются на одиночество. Создатель не смягчает их, не делает ниже и теплее — он присылает им попечение. Народ здесь не просит изменить среду — напротив, среда сама доверяется людям. Так отношение к горам закрепляется не как завоёванное владение, а как принятое поручение.
Горы у курдов как культурный код: Загрос, Кандиль, Хекари, Агри/Арарат, Сипан, Савалан, Агриджа, Ахманган (от Ах и Маг — «Земля магов/мидийцев») — для курда это не просто названия хребтов и местностей. Гора в курдской культуре не фон, а субъект отношений. Курдское слово çiya (гора) живёт в поэзии, в топонимике, в эпосе: гора зовётся, оплакивается, наследуется.

Она — не «место, где живём», а «тот, с кем живём».

В легенде горы наделены голосом и эмоцией — одиночеством и беззащитностью. Ландшафт антропоморфизируется и становится участником договора. Отсюда — этика отношения к месту: «своего» не разоряют. Идентичность здесь вторична по отношению к сакральной легитимации: народ не присваивает горы, а принимает их из рук Создателя. Это принципиально отличается от логики территориального освоения.

Архетип хранителя. Формула «Бог доверил» соединяет право и обязанность в одно целое: курд остаётся на своих горах не потому, что он их покорил, а потому, что ему вверено быть им опорой. Служение вместо владения — таков стержень образа.
Кросс-культурная рамка делает уникальность курдского варианта наглядной. В мифологиях горных народов фигура хранителя — стража перевала, хозяина вершины — одна из базовых: кавказская традиция знает образ «гостеприимного хозяина», альпийская — «жителя долины». Но там хранитель — отдельный герой, дух или община, оберегающая свой дом.


Курдский вариант уникален тем, что хранитель — не отдельный герой и не сверхъестественное существо, а весь народ как коллективный персонаж. Не покорение, а опека.

От ландшафта к памяти. Перевал, где встретились путники. Родник, у которого сидели до рассвета. Пещера, где хранили зерно и слова. Устная традиция курдов привязывает мораль к местам: география работает как мнемоническая структура, как коллективная память, вписанная в рельеф.


Археологические материалы это подтверждают. Святилище у Гыре Мыраза (турки храмовый комплекс называют Гёбекли-тепе), пещерные комплексы Загроса, Зиярат на горах Ахмангана (в советские годы Армении Ахманган переименовали в «Гегамские горы») — это не случайные точки на карте, а «опорные камни» культурного ландшафта: места, где ритуал, хозяйство и память сходились в одном пространстве. Притча о горах — не просто красивое сказание. Это карта: она объясняет, почему горы в курдской поэзии, песне и топонимике живут как родня, а не как рельеф.
Современное звучание. Легенда, сформулированная веками назад, сегодня читается двояко.


Как экологический императив: горные экосистемы хрупки, перевалы вытаптываются, родники пересыхают. Тот, кто считает себя хранителем, отвечает за тропы и вершины — не только в метафоре.


Как культурный: сохранение языка, песни и памяти — это и есть та самая «опора», о которой говорит Создатель. Пока живёт слово — горы не одиноки. Сохранить колоритный курдский язык, который звучит как струны гитары, — курманджи, сорани, зазаки, авромани, леки, лури, бахтияри — значит сохранить тропу к горам.

Вместо заключения
Притча оставляет нам один простой вопрос.
Когда Создатель указывает на горы и говорит «поручаю вам» — он доверяет не землю, а людей. И хранить приходится не только вершины, но и самих себя — теми, кто рядом с этими вершинами остался: КУРДЫ…

Бруки Л. М.

Продолжить Чтение

Культура

ПАШАЕ АФО: «НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК!..»

Опубликованный

вкл .

Автор:

(Его памяти)

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Три года назад, почти в эти же сентябрьские дни, тысячи поклонников народного певца Пашае Афо услышали эти строки его песни — но на этот раз не так, как обычно. В тот день они звучали с особой грустью и состраданием.

К тому времени он уже несколько месяцев тяжело болел. Сердце этого певца, автора песен и обладателя тонкого, мягкого голоса горело — без дыма, без конца…

В начале сентября 2023 года мне позвонил мой друг Хачое Коте и сообщил, что Пашае Афо очень тяжело болен: у него онкологическое заболевание. Он отгородился от всех — от друзей, родственников, от окружающего мира. Отключил телефон и ни на чьи звонки не отвечал.

У меня были два его номера телефона. Я звонил ему, набирал снова и снова, но, увы, ответа не было. И тогда я погрузился в тяжёлые раздумья: «Эх, коварная судьба!..»

Да, этот мир не является чьей-либо собственностью, и жизнь человеческая не вечна. Но болезнь приходит внезапно, не выбирая людей, не зная ни границ, ни времени года…

И вот 22 сентября пришла печальная весть: по милости Божией Пашае Афо скончался.

С грустным и тоскливым сердцем, с глубокими и тревожными мыслями я мысленно вернулся в середину 1970-х годов, когда песни Пашае звучали в эфире нашего ереванского радио.

Царство ему Небесное! Халиле Чачан Мурадов в своё время пригласил Пашае Афо и записал несколько его песен, которые до сих пор хранятся в золотом фонде радио: «Wisa nenêr tû li min», «Ax, nazikê, nazdarê», «Ez werdeka gola şînim», «Giryê saz».

В последние годы Пашае Афо сочинял песни на стихи Аскяре Боика, Хачое Каро и автора этих строк и публиковал их в социальных сетях.

Он был очень добрым человеком и хорошим другом. Мы часто созванивались. Паша говорил, что по музыкальному стилю, особенно по характеру аранжировок, его творчество близко к пению Араме Тикрана. И в этом действительно была своя истина: Арам играл на сазе, а Паша пел.

Однажды он позвонил мне, и мы долго разговаривали о народном фольклоре, музыке и песнях. В конце нашей беседы он спел мне одну историческую песню.

Паша также сочинял песни на собственные стихи. Он знал множество хороводных песен. В минуты радости он пел, пел и танцевал на свадьбах, радуя людей своим мягким и проникновенным голосом.

Пашае Афо родился 11 сентября 1956 года в селе Кибихтапа Талинского района Армении. После окончания школы два года служил в Красной Армии. После военной службы получил высшее образование в Ярославском педагогическом университете в России. В течение многих лет преподавал русский язык в соседнем селе Сорик. Долгое время был главой своей родной деревни.

После распада Советского Союза Паша вместе с семьёй уехал в Россию и поселился в Ярославле. В этом городе проживает большая езидская община.

Именно в Ярославле, 22 сентября 2023 года, после непродолжительной болезни Пашае Афо ушёл из жизни.

В течение трёх дней перед его домом было многолюдно: поклонники, друзья, земляки и знакомые приходили проститься с любимым певцом.

Пашае Афо был похоронен на Ездском кладбище Ярославской области.

Сегодня ему исполнилось бы 70 лет.

И сегодня, в день рождения Пашае Афо, в наших ушах вновь звучат строки его песни. Но теперь они звучат иначе — с глубоким волнением, светлой грустью и чувством благодарности за его жизнь, его творчество и память, которую он оставил после себя.

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Приск Мгои
Россия, Ижевск, 11 сентября 2026 года

Продолжить Чтение

Популярные публикации