Статьи
Мы должны гордиться нашим народом…
Фотографии из архива Т.Ф. Аристовой.
Наш собеседник — старейший курдский писатель, публицист и общественный деятель Вазире Ашо, в настоящее время работающий в «Бюро информации и связи с правительственными органами» королевства Бельгия. Наш корреспондент М. Червинская попросила глубоко уважаемого всеми нами патриарха курдской литературы ответить на вопросы о событиях, свидетелями которых были Вазире Ашо и его родные.
Курдская делегация в составе 5-ти человек, среди которых находился и мой дед Наво, тайно нанесла визит в Тбилиси губернатору Кавказа князю Воронцову. Об этом писал Бахчое Иско в своей книге, опубликованной в 1963 году в Тбилиси; в той же работе указаны все члены делегации. Князь Воронцов не возражал против принятия курдов в подданство России, однако предупредил, что до границ Карсской области наш род должен дойти самостоятельно, опасаясь турок, которые воспрепятствовали бы переходу. Лишь оказавшись в Карсской области, курды могли раcсчитывать на покровительство и защиту России. И вот ночью 400 семей курдов-езидов перешли из Алашкертской долины и поселились в 16-ти деревнях, опустевших после ухода оттуда курдов-мусульман.
После выхода России из Второй мировой войны руссские войска вынуждены были отступить, и турки вновь захватили заселенные курдами районы, весной 1918-го года подойдя к границам Армении. Опять началась резня — были опустошены все 16 населенных курдами-езидами деревень. Все стали беженцами, и вместе со всеми — наша семья. Люди добрались до Александрополя (в со¬ветское время этот город назывался Ленинакан, сейчас — Гюмри), где были созданы американские комитеты помощи беженцам. Так мы оказались на армянской земле. В дальнейшем мои родные обосновались в селе Курдский Памп (сейчас Сипан). В те годы в Армении был голод, свирепствовала холера, и родители был вынуждены уехать в Тбилиси, где я и появился на свет. Отец был рабочим и учился в вечерней школе Бадырхана.
— Расскажите, пожалуйста, подробнее об этой школе
Камылбек Бадырхан, один из потомков великого Бадырхана, был известным общественным деятелем пророссийской ориентации. В 1914 году, когда русские войска вошли в Курдистан, именно Камылбек Бадырхан поддерживал обращение главнокомандующего русской армии к предводителям курдских племен, подчеркивая, что русские войска пришли в Курдистан не как завоеватели, а как освободители. Это действительно было так, потому что жить под турецким игом было невыносимо тяжело. Камылбек Бадырхан сыграл огромную роль в установлении союзнических отношений между русской армией и курдскими
В дальнейшем, когда Россия вышла из войны, Камылбек Бадырхан по вполне понятным причинам не мог вернуться в Турцию. Он обосновался Тбилиси, где находился штаб Закавказского военного округа. Советская власть предоставила возможность развития всем угнетенным народам, и Камылбек Бадырхан добился открытия вечерней школы для курдов, преподавал там. Амали Мирази хорошо написал о нем в книге «Мои вспоминания». Мой отец стал любимым учеником Камылбека Бадырхана. Всегда, до самой смерти, отзывался о нем с глубочайшим уважением, называя его «мой учитель Бадырхан». Бадырхан был женат на русской женщине, но детей у них не было. Скончался он в 1934 году: участвовал в курдоведческой конференции в Ереване и, возвращаясь, простудился в дороге (было открыто окно вагона), тяжело заболел и умер.
Камылбек Бадырхан был похоронен на езидском кладбище в Тбилиси. Перед смертью он попросил Амали Мирази и других своих учеников: «Похороните меня среди езидов». В Тбилиси не было курдских мусульманских кладбищ, были лишь азербайджанские, но Камылбек Бадырхан хотел, чтобы его прах покоился рядом с сородичами-курдами. В дальнейшем на его могиле был воздвигнут памятник.
— Ваша мать, Кара Усуб, воспитывалась в приюте. Может быть, Вы помните что-то из ее рассказов?
Мать была в приютах в Ленинакане и в Джалалоглу — потом он был переименован в Степанаван, это недалеко от границы с Грузией. Мать с из удовольствием вспоминала годы, проведенные в приюте. Какое-то время вместе с ней воспитывались там Аджие Джнди и Амине Авдал. Все они хорошо знали друг друга, были родственниками ни и часто встречались. Мои родители происходили из села Чиринкои, а Аджие Джнди и Амине Авдал из расположенного в полутора километрах от до него соседнего села Яманчаир. Моя мать была очень умной, способной и гордой, ее назначили руководительницей детей — как сказали бы сейчас, вожатой. Несмотря на то, что обучалась лишь в начальной школе, говорила по-армянски, любила армянскую литературу, и многие думали, что у нее высшее образование.
— Как возникли эти приюты?
Эти приюты были созданы американцами. Турецкая резня вызвала поток беженцев, и надо отдать должное американскому правительству, стремясь поднять свой авторитет в мире, США организовали помощь беженцам, в частности, создали эти приюты. Они так и назывались – «Американские приюты». Их было несколько: в Карсе, Александрополе, Джалалоглу, Дилижане и в других местах. В приютах не только кормили и одевали: там же проходило и обучение на армянском языке. В дальнейшем американцы уехали, но при этом всех, кто хотел, они забрали с собой в Америку. Многие уехали, но многие и остались, и среди них была моя мать.
— Вы выросли в Курдском Пампе. Каким было это село в 30-е годы прошлого века?
Курдский Памп был чисто курдской деревней со своими обычаями. Здесь жили курды-езиды. В 30-е годы преподавание в школе велось на курдском языке, и половина преподавателей была из нашего села. Лишь после 1937 года стали преподавать на армянском.
Мы считали свою деревню частью Курдистана — думали, что это и есть наш Курдистан. В этом районе — сначала он назывался Аджихалинским, потом Апаранским, Алагязским, а в 70-е годы Арагацским — было 12 курдских деревень. Села тогда были довольно большими. Например, в селе Джарджарис было 150-200 домов, большим селом был Гондахсаз. В нашем селе Курдский Памп, жило около 60 семей, почти все жители — курды, лишь одна армянская семья. Разговаривали мы только по-курдски. Лишь иногда наши отцы и матери ездили в Ереван или в Тбилиси на базар — этим и ограничивалось общение. В нашем селе были люди, очень хорошо знающие и любящие курдский фольклор. По вечерам мужчины собирались в ода — в одном доме и рассказывали сказки, события давних времен. Тогда были живы представители старшего поколения, они много говорили о Карсе, об Алашкерте.
Мне хорошо запомнился рассказ о бегстве из Дигорского района Карсской области. Услышав, что идут турки, все 16 езидских деревень бежали, и остановились у родственников в езидской деревне Козчи. Тогда был голод, не было ничего, даже хлеба вдоволь не было — как говорят у нас, «один хлеб, один бык». У моего деда Худыбека было двое детей — сын, мой отец, и дочь. Он вызвал своего двоюродного брата Усуба и сказал: «Я не могу смотреть, как дети голодают, и нет даже хлеба, чтобы их накормить. Пойдем к моему побратиму, он обеспеченный человек и поможет нам». Названный брат деда, Ибрагим-бек, был курдом-мусульманином. Они встречались и побратались в Карсе — тогда были очень хорошие отношения между курдами-мусульманами, курдами-езидами и армянами, тем более, что российское правительство не допускало обострения межнациональных отношений.
Но в дальнейшем, в результате политики турецкого правительства, ситуация обострилась, началась вражда, и Усуб, брат деда, зная об этом, возразил: «Куда мы пойдем? Нас убьют мусульмане!». Но дед настаивал, и они отправились в путь. Когда они прибыли к названному брату деда, Ибрагим-бек очень обрадовался. Он уже знал, что все езиды стали беженцами и спросил: «В каком положении вы находитесь?». Дед ответил: «Ничего, живем», — ему было неудобно говорить, что они голодают. Они переночевали, а утром Ибрагим-бек — он был настоящий человек — сказал: «Мне все известно. Я знаю, что вы стали беженцами и знаю, что вы голодаете. Мы — братья, и я должен поделить свое имущество с тобой». Он дал деду 20 овец и несколько десятков мешков пшеничной муки — тогда это было огромное богатство — и сказал: «Это мой дар тебе. Я понимаю, что этого мало, но пока примите то, что есть, а потом, Бог даст, будет еще».
Когда мой дед и его брат вернулись к родным, дед — он был вождем нашего племени — сказал: «Как я могу кормить только своих детей, когда наше племя голодает? Год назад умер мой отец, и мы не отмечали годовщину его кончины. Давайте резать баранов, накормим людей, и пусть все будут сыты». Все наши езиды знали, и я никогда не забуду, как поступил в голодный год курд-мусульманин Ибрагим-бек.
— Как известно, вас считают лучшим переводчиком — вы переводили на курдский язык шедев¬ры мировой литературы. Скажите, пожалуйста, чем была для вас эта работа?
Работа переводчика давала мне стимул для самостоятельного творчества — именно она помогла мне стать писателем и журналистом. Когда человек читает, это одно, но, делая перевод, ты уже сам участвуешь в создании произведения, как бы становишься его соавтором, и та¬ким образом я учился. Это очень помогает самому стать настоящим писателем. Именно по¬этому я очень люблю работу переводчика, особенно переводы художественной литературы.
— Каковы ваши планы на будущее?
У меня довольно обширные планы. В свое время в Армении было издано 5 моих книг. Недавно в Бельгии были опубликованы две мои книги — сборник рассказов и сборник повестей — всего около 700 страниц. Сейчас я пишу историю курдов Советского Союза: об истории курдов Армении кое-что написано, но работы об истории курдов СССР не существует. Я хорошо знаком с историей курдов Советской страны, я сам — ее часть и хочу, чтобы эту историю хорошо знали наши зарубежные братья и сестры. Помимо этого, я пишу книгу воспоминаний о встречах с видными деятелями культуры и литературы.
— Что вы хотели бы сказать о курдской культуре в Армении?
Курдская советская литература зародилась именно в Армении. Правда, в первый период, в 30-е годы, произведения наших писателей отличались некоторой прозаичностью. Но уже вскоре возникла художественная литература. Прекрасные произведения создавал Арабе Шамо — я особенно ценю его широко известную, издававшуюся и в Москве повесть «Курдский пастух», которая в дальнейшем была переработана автором и вышла под названием «Барбанг» («Рассвет»). Прекрасный роман «Хавари» («На помощь»), также издававшийся в Москве, написал наш патриарх Аджие Джнди. У нас выросло молодое поколение прекрасных, очень талантливых курдских поэтов — Хасан, Шамси, Аскаре Боик. Исключительно одаренным, великим поэтом был Ферике Усуб. Известный ученый Чарказе Раш, талантливейший литературовед, оставивший ценнейшие работы об армянской литературе, также был очень ярким поэтом.
Несмотря на малочисленность курдов в Армении, из нашей среды вышли исключительно талантливые ученые — математик Файзое Агит, которому удалось решить несколько математических проблем, над которыми бились великие умы прошлого, врач-педиатр Сайде Ибо, известный историк Шакрое Мгои, автор монографий по современной курдской истории и многие другие.
Очень много сделали в области курдской фольклористики, записи и опубликования богатейшего устного народного творчества сыновья Джасме Джалила — Ордыхане Джалил и Джалиле Джалил. Казалось, что никакое имя уже не сможет прозвучать после великого фольклориста Аджие Джнди, но они доказали, что являются достойными продолжателями его дела. Курды Советского Союза, особенно курды Армении, выдвинули из своей среды много талантливых писателей и ученых, которыми вправе гордиться наш народ.
Газета «Свободный Курдистан». № 1 (67). Январь, 2009 г. Стр. 12-13. Г. Москва.
Уважаемый Лятиф Маммад Бруки!
Примите мои самые искренние слова восхищения и глубокой благодарности за Ваш фундаментальный труд «КУРДЫ начало исторического пути». Знакомство с этой монографией, вобравшей в себя всю Вашу сознательную жизнь, посвященную научному поиску, стало для меня событием огромной важности. Эта работа представляет собой не просто академическое исследование — это настоящий интеллектуальный и гражданский подвиг.
Будучи знаком с Вашими исследованиями с начала 2000-х годов по публикациям в журнале «Дружба», главным редактором которого Вы были, а также на портале kurdist.ru, я с самого начала как читатель мог оценить системность и глубину Вашего подхода. Эти две платформы стали в буквальном смысле школой истории для русскоязычной курдской общины постсоветского пространства, а со временем — наиболее цитируемыми источниками для всех, кого интересовала непредвзятая история курдов, Ближнего и Среднего Востока. В ходе собственных изысканий я постоянно обращался к Вашим трудам, а Вы не раз любезно делились со мной ценными источниками, за что приношу свою особую признательность.
Однако именно в этой книге, объединившей все Ваши предыдущие работы — как опубликованные, так и долгие годы хранившиеся в рукописях, — Вы создали поистине энциклопедический труд. Это всеобъемлющее исследование, где каждая глава, каждый вывод становятся частью целостной картины многовековой истории курдского народа.
Особое значение имеет то, как Вы последовательно и доказательно восстанавливаете историческую преемственность курдского этноса. Опираясь на авторитет таких учёных, как М. С. Лазарев, Н. Я. Марр, В. Ф. Минорский, а также привлекая целый корпус средневековых источников — от трудов арабоязычных курдских, арабских и персидских авторов до свидетельств сирийских, армянских, албанских и грузинских хронистов, — Вы создаёте неопровержимую цепь доказательств, простирающуюся от древних цивилизаций (кутии, луллубеи, хурриты) до современности. Такой многоуровневый подход, синтезирующий данные различных историографических традиций, придает Вашим выводам исключительную убедительность. Ваш анализ «Страны Карда» как исторического сердца Курдистана и прослеживание территориальной преемственности от Мидии до современного расселения курдов представляет особую научную ценность.
Ваша работа — это не просто изложение фактов, а смелый вызов сложившейся историографической традиции, десятилетиями игнорировавшей или сознательно искажавшей курдскую историю. Вы убедительно показываете, как политические интересы государств, разделивших Курдистан, привели к системному уничтожению исторической памяти целого народа. Ваше исследование становится актом восстановления исторической справедливости.
Глубоко тронул проведенный Вами анализ положения курдов как «пасынков истории». Вы не просто используете этот емкий образ, но и наполняете его горьким содержанием — от запрета родного языка до физического уничтожения. При этом Вы избегаете эмоциональных оценок, позволяя фактам говорить самим за себя, что делает Вашу работу особенно убедительной.
Особо хочу отметить значимость Вашего методологического подхода. Вы не только вскрываете проблемы историографии, но и предлагаете конкретные пути их решения. Ваш тезис о том, что объективное изучение курдской истории может стать основой для межнационального согласия на Южном Кавказ и на Ближнем Востоке, представляет не только научный, но и практический интерес.
Эта монография, без преувеличения, открывает новую страницу в курдоведении. Вы не только подводите итог многолетним исследованиям, но и задаете новый вектор для будущих изысканий. Ваш труд — это мощный ответ тем, кто пытается отрицать автохтонность и историческую значимость курдского народа.
Уверен, что эта книга станет настольной для всех, кто серьезно интересуется историей Ближнего Востока и Кавказа. Она бросает вызов не только историкам-курдоведам, но и всей современной исторической науке, призывая к пересмотру устоявшихся, но неверных концепций.
С глубоким уважением и благодарностью,
Камиз Шеддади
член Международной федерации журналистов (IFJ) и Союза журналистов РФ,
переводчик, лингвист, историк, публицист.
В конце 1945 года СССР был в одном шаге от войны с Турцией...
Несмотря на то, что Турция формально не принадлежала к числу сателлитов фашистской Германии, СССР на протяжении всей Великой Отечественной войны рассматривал южного соседа как потенциального противника.
Показательно, что германо-турецкий договор о дружбе и сотрудничестве был подписан 18 июня 1941 года — за 4 дня до нападения на СССР. Некоторые историки, в том числе турецкие, утверждают, что обе стороны устно тогда же договорились о вступлении Турции в войну против СССР при максимальном приближении войск Германии и ее союзников к Закавказью и Каспию.
Как отмечается в мемуарах бывшего начальника советского генштаба С.М. Штеменко, осенью 1941-го и в середине 1942 года никто не мог поручиться, что Турция не выступит на стороне Германии: на границе с советским Закавказьем сосредоточились 26-28 турецких дивизий, оснащенных в основном германским оружием. На случай, если турецкое вторжение пойдет через Иран на Баку, на ирано-турецкой границе стоял советский кавалерийский корпус, усиленный стрелковой дивизией и танковой бригадой. Пропуск Турцией через Дарданеллы-Босфор германских и итальянских военно-морских сил в июне 1941 года в Черное море, а в 1944-м — в обратном направлении, также до предела обострили взаимоотношения СССР и Турции.
В апреле 1945-го СССР денонсировал советско-турецкий договор 1931 года о ненападении и нейтралитете и перестал юридически признавать существовавшую на тот момент советско-турецкую границу. Затем Сталин официально заявил на Потсдамской конференции, что Турция должна вернуть Армении и Грузии их территории, захваченные в период военно-политической слабости Советской России. Речь шла, как минимум, о восстановлении российско-турецкой границы на август 1914 года. Кроме того, СССР потребовал международного контроля за маршрутом Босфор — Мраморное море — Дарданеллы и поддержал претензии Греции на центрально- и южноэгейские острова (бывшая итальянская колония Додеканес), на которые претендовала и Турция, потерявшая их из-за поражения в итало-турецкой войне 1911-1912 гг. В конце 1946 года Москва и Анкара приближались к военному конфликту. СССР стянул до 30 дивизий к турецкой границе, советские военно-морские базы в 1945-1946 гг. появились в Румынии и Болгарии.
Одновременно СССР задержал вывод своих войск из Северного Ирана, а советской прессе с апреля 1946-го, когда отмечалась 31-я годовщина турецкого геноцида армян, началась кампания в поддержку «справедливых требований армянского народа», подразумевавшая предстоящее признание Советским Союзом геноцида армян в Турции.
Затем, после перехода весной 1947 года ирано-азербайджанской границы отрядами курдских повстанцев и беженцев во главе с Мустафой Барзани, у СССР появился новый рычаг давления на Турцию. Сталин поручил разработку новой политики в курдском вопросе руководителям Азербайджана, где в 1922-1931 гг. был курдский автономный округ (сейчас это Лачинский район, находящийся с мая 1992 года под контролем армянских формирований Нагорного Карабаха), и Узбекистана — Джафару Багирову и Усману Юсупову. В августе 1947-го Сталин назначил Юсупова ответственным за подготовку курдских военных отрядов в Узбекистане для последующих их действий в Турции и Иране. Силы Мустафы Барзани были в 1948 году передислоцированы в Узбекистан, где находилось большинство депортированных в конце 1930-х из Закавказья в Среднюю Азию курдов. В свою очередь, Джафару Багирову было поручено разработать предложения по воссозданию курдского национально-автономного округа. В тот же период были установлены постоянные контакты с курдскими партизанами в Турции и даже с зарубежной антибольшевистской партией армянских националистов «Дашнакцютюн», имевшей свои подпольные структуры на Северо-Востоке Турции.
В конце 1947 года Джафар Багиров предложил создать курдский автономный округ не на прежнем месте, а на севере Нахичеванской АССР Азербайджана — в Норашенском районе, граничащем с Арменией и Турцией. По его мнению, такое расположение округа помогло бы установить более тесные связи с курдами Турции и Ирана. Затем автономию планировалось расширить за счет курдских районов Игдыр и Нор-Баязит в турецкой части Западной Армении, которую намечалось вернуть Армянской ССР. Переселение курдов в Азербайджан началось в 1946 году и продолжилось в 1947-1948 гг. Отметим, что в современном Азербайджане, по оценкам российского агентства Regnum , проживает как минимум 150 тысяч курдов. Курдская община представлена и в азербайджанском истеблишменте, занимая важные государственные посты. Этническими курдами являются, в частности: гендиректор государственной нефтяной компании Азербайджана Ровнаг Абдуллаев, мэр Баку Гаджибала Абуталыбов, начальник личной охраны президента страны Ильхама Алиева Бейляр Эйюбов, председатель государственной телерадиокомпании Ариф Алышанов, руководитель крупнейшей в Азербайджане многопрофильной корпорации «Азерсун» Абдулбары Гезал.
Однако в том же 1947 году в ситуацию вмешались США, которые разместили на турецкой территории свои военные и разведывательные базы. Значительная часть таких объектов находилась в непосредственной близости от советской границы. Еще раньше Гарри Трумэн отказался выполнять обещания, данные Сталину Рузвельтом, о размещении советских баз на ливийской и турецкой территории. В этот же период конфликт СССР с титовской Югославией ослабил позиции Сталина на южном направлении, что также не могло не отразиться на «курдском проекте». Вывод советских войск из Ирана в январе 1948 года еще более усугубил ситуацию.
Между тем, осенью 1951-го ВМФ США и Великобритании получили право использовать, случае угрозы безопасности Турции и обороноспособности НАТО, турецкие порты на Черном море. Однако Анкара продолжала требовать от США дополнительных гарантий безопасности, которые и были даны ей весной 1952 года, когда Турция вступила в НАТО. После смерти Сталина «курдский проект» был надолго законсервирована Советским Союзом. Уже в мае 1953 года Москва объявила о признании советско-турецкой границы, а впоследствии Никита Хрущев лично извинился перед послом Турции в СССР за «сталинские несправедливости».
Источник: yasen-krasen.ru
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
-
Археология16 лет назадКурдистан — колыбель цивилизации. Хамукар.
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход