Статьи
КУРДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА (17 век)
Руденко М. Б.
Курдская литература, пожалуй, наименее изученная среди литератур Ближнего Востока. До середины прошлого столетия курдов вообще считали народом бесписьменным, не создавшим собственной национальной культуры. Между тем памятники курдской литературы имеют тысячелетнюю давность. По-видимому, в начале XI в. жил и творил курдский поэт Али Харири. Среди его преемников наиболее известными и популярными были народный певец Факи Тейран (XIV в.), поэты-лирики Мелае Джизри и Мела Бате (XV в.) и, наконец, Ахмед Хани (XVII в.) — автор знаменитой поэмы «Мам и Зин».
Основными литературными центрами средневекового Курдистана были княжества Хеккари, Джезире, Битлис и Ардалан, а большая часть произведений курдской поэзии была создана на северном диалекте курдского языка (курманджи).
Видное место среди поэтов средневекового Курдистана занимает Селим Слеман (конец XVI — начало XVII в.), придворный поэт одного из правителей курдского княжества Хизан (на территории Турции). Поэма Селима Слемана «Юсуф и Зулейха», судя по дошедшим до нас данным, — первое произведение средневековой курдской поэзии в форме масневи (поэтическое
— 401 —
произведение крупной формы, использующее парную рифму). Поэма содержит 1702 бейта (двустишия) и написана одним из размеров аруза — хазадж, который также впервые появляется в курдской поэзии. В основе поэмы библейско-коранический сюжет об Иосифе Прекрасном и жене Пентефрия, вдохновивший множество поэтов Ближнего Востока, Закавказья, Средней Азии и Индии. В отличие от большинства других поэтических обработок этого сюжета, в которых на первый план выдвинута любовь Юсуфа и Зулейхи, в поэме Селима Слемана не меньше внимания уделено рассказу о страданиях отца Юсуфа — Якуба, надолго разлученного с любимым сыном. Не лишено вероятности, что на поэта оказали влияние курдские фольклорные версии сказания, в котором Якуб — одна из центральных фигур. Основная идея поэмы — облагораживающая сила любви и страданий. Связь поэмы с устным народным творчеством сказалась в целом ряде фольклорных мотивов (плачи Якуба и Зулейхи, эпизод с волками, которых Якуб расспрашивает о судьбе сына, и др.). Своеобразие художественного языка и стиля Селима Слемана выразилось в частичном отказе от традиционных штампов при характеристике героев. Наряду с трагическими сценами, исполненными напряженного драматизма, поэту удались и маленькие жанровые сценки.
В это же время на другом конце Курдистана, в округе Авроман (на территории Западного Ирана), при дворе правителей независимого курдского княжества Ардалан сложился литературный центр, объединявший поэтов, писавших на диалекте гудрани. Для всех авроманских поэтов характерно увлечение пейзажной лирикой. Излюбленная тема этой лирики — описание осенней, умирающей природы, и на ее фоне — душевных переживаний и настроений лирического героя:
Увидел я сегодня раненую осень,
У нее не было ее обычной окраски из-за нанесенной ей тяжкой раны;
Я исторг пламенный вздох из сердца
И воскликнул: «О осень алая, словно дерево бакам,
Прибавь к своему цвету желтизну мою!»
(Мухаммад Али Слеман. «Раненая осень»)
Другой жанр придворной авроманской поэзии — любовная лирика, окрашенная мистицизмом. Как обычно в восточной любовно-мистической поэзии, основные образы здесь трактуются двупланово: возлюбленная символизирует бога, почитатель ее красоты — стремящегося к богу мистика, свидание с возлюбленной — слияние с божеством и т. д. Эта поэзия сложилась под сильным влиянием идей религиозной секты «людей истины», к которой принадлежало большинство поэтов Авромана.
В эпической поэзии на гурани были популярны сюжеты из цикла сказаний о подвигах иранского легендарного героя Рустама, а также из таких романических сказаний, как «Фархад и Ширин», «Барам и Голандам» и др.
Отличительная черта авроманской поэзии — при всей возвышенности ее содержания, проникнутого глубоким мистицизмом, — простота и ясность поэтического языка и стиля. Эта поэзия, так же как и ранняя иранская суфийская поэзия, адресовалась народным низам.
На той же территории Иранского Курдистана к юго-западу от озера Урмии в XVII в. сложился большой цикл исторических песен, посвященных антисефевидскому восстанию курдских племен брадаст и мукри, вспыхнувшему во времена правления шаха Аббаса. Песни рассказывают, как вождь восставших Амир-хан, прозванный Златоруким (по преданию, у него был золотой протез вместо руки, потерянной им в сражении), выстроил неприступную крепость Дымдым. К нему примкнул глава племени мукры — Абдаль-хан. На требование шаха Аббаса сдать крепость курдские вожди ответили отказом. Тогда шах Аббас с многочисленными отрядами кызылбашей осадил крепость. Осажденные стойко держались, и персидские отряды в течение двух лет не могли взять крепости. Наконец, в крепости стали иссякать запасы продовольствия и воды. Девушки и женщины, принимавшие участие в сражении, начали бросаться с крепостных стен, чтобы не стать добычей врага. Осаждавшим удалось ворваться в крепость только тогда, когда в ней уже никого не осталось в живых.
До последнего времени считалось, что сюжет этот бытует только в фольклоре, о литературной его обработке не было никаких сведений. Однако недавно была обнаружена анонимная поэма «Крепость Дымдым», представляющая собой письменное переложение сюжета. Поэма не датирована. Судя по языку и поэтической форме, ее можно отнести к XVII или началу XVIII в. Поэма написана на северном диалекте, силлаботоническим семисложником — одним из наиболее распространенных размеров народного курдского стиха. По своим размерам поэма невелика (67 четверостиший). После небольшого вступления (7 четверостиший), в котором восхваляется мученическая смерть храбрых воинов, удостоенных райского блаженства, начинается само повествование о неравном сражении между кызылбашами и осажденными курдами.
Обращает на себя внимание стремление правдиво и точно передать происходившее — никакой гиперболизации, никаких попыток наделить героев сверхчеловеческими богатырскими качествами.
402 —
Рассказ эмоционален и в то же время немногословен и суров:
Битва, смерть, сраженье,
Из крепостной стены торчат орудия,
Сыплются камни,
Летят стрелы и копья.
Головы друг другу срубают,
Кольчуги друг на друге раздирают.
………………
Трупы тысячами лежать остаются.
Наиболее патетично в поэме описание подвига курдских женщин:
Были там женщины — румяные, красивые,
Отважные и мужественные,
Нежные и храбрые.
…………………
Я проливаю о них слезы:
Такие стройные,
Выходят они из своих комнат,
Поднимают луки над головой.
Когда всех мужчин перебили и в крепости остались одни женщины, то «нечестивцы» предложили сделку:
Мы снимем осаду —
Приведите нам красивых девушек!
В ответ дочь Абдаль-хана разжигает огонь и взрывает крепость.
На XVII в. приходится творчество крупнейшего курдского поэта, гуманиста и просветителя Ахмеда Хани, с именем которого связана кодификация курдского литературного языка. Стремясь поднять «презренный» курдский язык до уровня литературного, сделать его равноправным с персидским, арабским и турецким, Ахмед Хани настойчиво пропагандировал преподавание и обучение на курдском языке. Для этой цели он составил стихотворный арабо-курдский словарь «Ноубар» («Первый плод»). Но не словарь, а знаменитая поэма «Мам и Зин», которая считается шедевром средневековой курдской поэзии, принесла ему славу и всенародное признание.
В основу своей поэмы Ахмед Хани положил популярное народное предание о трагической любви Мама и Зин, имена которых стали у курдов синонимом несчастных влюбленных. Об оригинальности и национальной самобытности сюжета поэт сам говорит во вступительных строфах поэмы:
Слова, смысл, содержание,
Слог, настроение и описание,
Сюжет, развязку и образы…
Ничего не позаимствовали мы у других поэтов.
Собрал я предания курдские…
Сюжетная линия поэмы очень проста: два побратима — Тадждин, сын военачальника, и Мам, сын придворного писца, влюбляются в двух сестер курдского эмира Зейн-эд-Дина — Сити и Зин. Тадждин и Сити получают согласие эмира на свадьбу, и судьба их складывается благополучно и счастливо, а Мам и Зин, оказавшись жертвой злобы и козней советника эмира Бекира, обречены на разлуку и страдания, которые в конце концов приводят к гибели влюбленных. На этой простой сюжетной основе Ахмед Хани создал сложнейший рисунок человеческих отношений, столкновений характеров, проявив при этом тонкое знание человеческой психологии. Поэма звучит как гимн любви, любви самоотверженной и преданной.
В отличие от утонченного эротизма персидской поэзии, Ахмед Хани воспевает целомудрие и высокую нравственность в любви. Так же, как и Шота Руставели, Ахмед Хани различает истинную любовь, порожденную родством душ, и пылкую страсть:
Влюбленный и любящий разнятся меж собой,
Одни алчут для себя удовольствия, другие — жертвуют собой,
Одни ищут милую для услады души,
Другие стремятся отдать душу ради любимой.
Любовь и страдания нераздельны, как «шипы и розы», как «клад и стерегущий его змей» — такова мысль поэта. Только выстраданное, купленное ценой великих мук чувство бессмертно.
В поэме звучит также тема преданной дружбы, связывающей двух побратимов — Мама и Тадждина, и показано столкновение долга дружбы и любви с долгом верности господину, соблюдение которой у курдов почиталось священным. Тадждин, поставленный перед необходимостью выбирать между верностью другу и эмиру, предпочитает второе, ибо нарушение долга подданного в его представлении — высшее бесчестие, которое неминуемо навлечет позор и бесславие на весь его род и племя. По-иному ведет себя герой поэмы Мам, который поставлен перед выбором: либо спасти честь и доброе имя любимой женщины, либо проявить послушание воле своего господина. Мам выбирает любимую, ибо рыцарский культ женщины для него превыше всего.
403 —
В поэме «Мам и Зим» с большим мастерством нарисованы образы отрицательных персонажей. Имя коварного советника эмира Зейн-ад-Дина — Бекира у курдов стало нарицательным как воплощение злобы, зависти и предательства. Бекир труслив, а потому осмотрителен и осторожен в выборе своей жертвы. Он предпочитает людей простосердечных и незлобивых, которые наверняка не станут мстить ему, — таких, как герой поэмы Мам.
Не менее интересна и фигура правителя Бохтана — эмира Зейн-ад-Дина. Это не могущественный, жестокий тиран, какими часто изображают восточные поэты падишахов, а пассивный и ограниченный человек, неспособный самостоятельно мыслить и действовать. Пышные восхваления высоким достоинствам эмира, «яркому светочу разума», звучат в поэме как злая и едкая ирония в сочетании с описанием пагубных последствий его поступков. Хани показывает, как трагична судьба народа, возглавляемого подобными правителями.
Правдиво и убедительно нарисованы в поэме картины жизни Курдистана того времени. Курдские племена поневоле участвуют в непрестанных военных столкновениях между Турцией и Ираном:
Стали курды мишенью для стрел рока.
Когда море персов
Приходит в волнение,
Курды заливаются кровью.
Причину бедствий своего народа Ахмед Хани усматривает в раздробленности курдских племен, в непрестанных междоусобицах и распрях между ними. Выход из создавшегося положения поэт видит в объединении курдов под властью единого государя, который воплотил бы в себе их волю к независимости и процветанию.
Ахмед Хани сумел в поэме «Мам и Зин» отразить черты людей не только современной ему эпохи, но общечеловеческие страсти и чувства. Именно в этом секрет ее неувядаемости и жизненности, именно поэтому она и современного читателя — причем, не только курда — заставляет испытывать сильные эмоции.
В курдской литературе XVII в. воплощены патриотические и просветительские идеи, в ней сложился и утвердился курдский литературный язык. XVII век следует считать веком не только формирования, но и расцвета курдской литературы, которая в XVIII в. переживает период спада, предшествующего, однако, ее новому подъему в конце XVIII — начале XIX столетия.
Руденко М. Б. Курдская литература [XVII в.] // История всемирной литературы: В 9 томах / АН СССР; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1983— …
Т. 4. — 1987. — С. 400—403.
Статьи
Отзыв Камиза Шеддади на книгу «КУРДЫ начало исторического пути»
Уважаемый Лятиф Маммад Бруки!
Примите мои самые искренние слова восхищения и глубокой благодарности за Ваш фундаментальный труд «КУРДЫ начало исторического пути». Знакомство с этой монографией, вобравшей в себя всю Вашу сознательную жизнь, посвященную научному поиску, стало для меня событием огромной важности. Эта работа представляет собой не просто академическое исследование — это настоящий интеллектуальный и гражданский подвиг.
Будучи знаком с Вашими исследованиями с начала 2000-х годов по публикациям в журнале «Дружба», главным редактором которого Вы были, а также на портале kurdist.ru, я с самого начала как читатель мог оценить системность и глубину Вашего подхода. Эти две платформы стали в буквальном смысле школой истории для русскоязычной курдской общины постсоветского пространства, а со временем — наиболее цитируемыми источниками для всех, кого интересовала непредвзятая история курдов, Ближнего и Среднего Востока. В ходе собственных изысканий я постоянно обращался к Вашим трудам, а Вы не раз любезно делились со мной ценными источниками, за что приношу свою особую признательность.
Однако именно в этой книге, объединившей все Ваши предыдущие работы — как опубликованные, так и долгие годы хранившиеся в рукописях, — Вы создали поистине энциклопедический труд. Это всеобъемлющее исследование, где каждая глава, каждый вывод становятся частью целостной картины многовековой истории курдского народа.
Особое значение имеет то, как Вы последовательно и доказательно восстанавливаете историческую преемственность курдского этноса. Опираясь на авторитет таких учёных, как М. С. Лазарев, Н. Я. Марр, В. Ф. Минорский, а также привлекая целый корпус средневековых источников — от трудов арабоязычных курдских, арабских и персидских авторов до свидетельств сирийских, армянских, албанских и грузинских хронистов, — Вы создаёте неопровержимую цепь доказательств, простирающуюся от древних цивилизаций (кутии, луллубеи, хурриты) до современности. Такой многоуровневый подход, синтезирующий данные различных историографических традиций, придает Вашим выводам исключительную убедительность. Ваш анализ «Страны Карда» как исторического сердца Курдистана и прослеживание территориальной преемственности от Мидии до современного расселения курдов представляет особую научную ценность.
Ваша работа — это не просто изложение фактов, а смелый вызов сложившейся историографической традиции, десятилетиями игнорировавшей или сознательно искажавшей курдскую историю. Вы убедительно показываете, как политические интересы государств, разделивших Курдистан, привели к системному уничтожению исторической памяти целого народа. Ваше исследование становится актом восстановления исторической справедливости.
Глубоко тронул проведенный Вами анализ положения курдов как «пасынков истории». Вы не просто используете этот емкий образ, но и наполняете его горьким содержанием — от запрета родного языка до физического уничтожения. При этом Вы избегаете эмоциональных оценок, позволяя фактам говорить самим за себя, что делает Вашу работу особенно убедительной.
Особо хочу отметить значимость Вашего методологического подхода. Вы не только вскрываете проблемы историографии, но и предлагаете конкретные пути их решения. Ваш тезис о том, что объективное изучение курдской истории может стать основой для межнационального согласия на Южном Кавказ и на Ближнем Востоке, представляет не только научный, но и практический интерес.
Эта монография, без преувеличения, открывает новую страницу в курдоведении. Вы не только подводите итог многолетним исследованиям, но и задаете новый вектор для будущих изысканий. Ваш труд — это мощный ответ тем, кто пытается отрицать автохтонность и историческую значимость курдского народа.
Уверен, что эта книга станет настольной для всех, кто серьезно интересуется историей Ближнего Востока и Кавказа. Она бросает вызов не только историкам-курдоведам, но и всей современной исторической науке, призывая к пересмотру устоявшихся, но неверных концепций.
С глубоким уважением и благодарностью,
Камиз Шеддади
член Международной федерации журналистов (IFJ) и Союза журналистов РФ,
переводчик, лингвист, историк, публицист.
Статьи
«Курдский Проект» Иосифа Сталина
В конце 1945 года СССР был в одном шаге от войны с Турцией...
Несмотря на то, что Турция формально не принадлежала к числу сателлитов фашистской Германии, СССР на протяжении всей Великой Отечественной войны рассматривал южного соседа как потенциального противника.
Показательно, что германо-турецкий договор о дружбе и сотрудничестве был подписан 18 июня 1941 года — за 4 дня до нападения на СССР. Некоторые историки, в том числе турецкие, утверждают, что обе стороны устно тогда же договорились о вступлении Турции в войну против СССР при максимальном приближении войск Германии и ее союзников к Закавказью и Каспию.
Как отмечается в мемуарах бывшего начальника советского генштаба С.М. Штеменко, осенью 1941-го и в середине 1942 года никто не мог поручиться, что Турция не выступит на стороне Германии: на границе с советским Закавказьем сосредоточились 26-28 турецких дивизий, оснащенных в основном германским оружием. На случай, если турецкое вторжение пойдет через Иран на Баку, на ирано-турецкой границе стоял советский кавалерийский корпус, усиленный стрелковой дивизией и танковой бригадой. Пропуск Турцией через Дарданеллы-Босфор германских и итальянских военно-морских сил в июне 1941 года в Черное море, а в 1944-м — в обратном направлении, также до предела обострили взаимоотношения СССР и Турции.
В апреле 1945-го СССР денонсировал советско-турецкий договор 1931 года о ненападении и нейтралитете и перестал юридически признавать существовавшую на тот момент советско-турецкую границу. Затем Сталин официально заявил на Потсдамской конференции, что Турция должна вернуть Армении и Грузии их территории, захваченные в период военно-политической слабости Советской России. Речь шла, как минимум, о восстановлении российско-турецкой границы на август 1914 года. Кроме того, СССР потребовал международного контроля за маршрутом Босфор — Мраморное море — Дарданеллы и поддержал претензии Греции на центрально- и южноэгейские острова (бывшая итальянская колония Додеканес), на которые претендовала и Турция, потерявшая их из-за поражения в итало-турецкой войне 1911-1912 гг. В конце 1946 года Москва и Анкара приближались к военному конфликту. СССР стянул до 30 дивизий к турецкой границе, советские военно-морские базы в 1945-1946 гг. появились в Румынии и Болгарии.
Одновременно СССР задержал вывод своих войск из Северного Ирана, а советской прессе с апреля 1946-го, когда отмечалась 31-я годовщина турецкого геноцида армян, началась кампания в поддержку «справедливых требований армянского народа», подразумевавшая предстоящее признание Советским Союзом геноцида армян в Турции.
Затем, после перехода весной 1947 года ирано-азербайджанской границы отрядами курдских повстанцев и беженцев во главе с Мустафой Барзани, у СССР появился новый рычаг давления на Турцию. Сталин поручил разработку новой политики в курдском вопросе руководителям Азербайджана, где в 1922-1931 гг. был курдский автономный округ (сейчас это Лачинский район, находящийся с мая 1992 года под контролем армянских формирований Нагорного Карабаха), и Узбекистана — Джафару Багирову и Усману Юсупову. В августе 1947-го Сталин назначил Юсупова ответственным за подготовку курдских военных отрядов в Узбекистане для последующих их действий в Турции и Иране. Силы Мустафы Барзани были в 1948 году передислоцированы в Узбекистан, где находилось большинство депортированных в конце 1930-х из Закавказья в Среднюю Азию курдов. В свою очередь, Джафару Багирову было поручено разработать предложения по воссозданию курдского национально-автономного округа. В тот же период были установлены постоянные контакты с курдскими партизанами в Турции и даже с зарубежной антибольшевистской партией армянских националистов «Дашнакцютюн», имевшей свои подпольные структуры на Северо-Востоке Турции.
В конце 1947 года Джафар Багиров предложил создать курдский автономный округ не на прежнем месте, а на севере Нахичеванской АССР Азербайджана — в Норашенском районе, граничащем с Арменией и Турцией. По его мнению, такое расположение округа помогло бы установить более тесные связи с курдами Турции и Ирана. Затем автономию планировалось расширить за счет курдских районов Игдыр и Нор-Баязит в турецкой части Западной Армении, которую намечалось вернуть Армянской ССР. Переселение курдов в Азербайджан началось в 1946 году и продолжилось в 1947-1948 гг. Отметим, что в современном Азербайджане, по оценкам российского агентства Regnum , проживает как минимум 150 тысяч курдов. Курдская община представлена и в азербайджанском истеблишменте, занимая важные государственные посты. Этническими курдами являются, в частности: гендиректор государственной нефтяной компании Азербайджана Ровнаг Абдуллаев, мэр Баку Гаджибала Абуталыбов, начальник личной охраны президента страны Ильхама Алиева Бейляр Эйюбов, председатель государственной телерадиокомпании Ариф Алышанов, руководитель крупнейшей в Азербайджане многопрофильной корпорации «Азерсун» Абдулбары Гезал.
Однако в том же 1947 году в ситуацию вмешались США, которые разместили на турецкой территории свои военные и разведывательные базы. Значительная часть таких объектов находилась в непосредственной близости от советской границы. Еще раньше Гарри Трумэн отказался выполнять обещания, данные Сталину Рузвельтом, о размещении советских баз на ливийской и турецкой территории. В этот же период конфликт СССР с титовской Югославией ослабил позиции Сталина на южном направлении, что также не могло не отразиться на «курдском проекте». Вывод советских войск из Ирана в январе 1948 года еще более усугубил ситуацию.
Между тем, осенью 1951-го ВМФ США и Великобритании получили право использовать, случае угрозы безопасности Турции и обороноспособности НАТО, турецкие порты на Черном море. Однако Анкара продолжала требовать от США дополнительных гарантий безопасности, которые и были даны ей весной 1952 года, когда Турция вступила в НАТО. После смерти Сталина «курдский проект» был надолго законсервирована Советским Союзом. Уже в мае 1953 года Москва объявила о признании советско-турецкой границы, а впоследствии Никита Хрущев лично извинился перед послом Турции в СССР за «сталинские несправедливости».
Источник: yasen-krasen.ru
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История14 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
-
Археология16 лет назадКурдистан — колыбель цивилизации. Хамукар.

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход