Свяжитесь с нами

Культура

Курд — на французском небосклоне

Опубликованный

вкл .

Режиссер: Морис Бежар / Maurice Bejart  
  Дата рождения: 1.1.1927
                     Дата смерти: 22.11.2007
                                                              Хореограф, режиссер, танцовщик
     
     К числу тех, кто во многом перевернул традиционное представление о балете, относится выдающийся мастер, гениальный хореограф, ставший культовой фигурой в области современного танца, Морис Бежар. Он, подобно сказочному волшебнику, вырвал балет из академического плена. И обновленный, сексуальный, яростный танец марсельца Бежара стал символом двадцатого века. Морис Бежар — сын выходца из турецкого Курдистана и каталанки. Как позже признался сам балетмейстер, это соединение национальных корней наложило отпечаток на все его творчество. 

     Бежар начал обучаться хореографии с 1941 года, а в 1944 году он уже дебютировал в балетной труппе марсельской Оперы. Он освоил множество разных хореографических школ. Его успех как постановщика и педагога во многом обусловлен тем, что он начинал как танцовщик и сам прошел тот путь, по которому затем направлял своих учеников. В Швеции Бежар дебютировал как хореограф, поставив для кинофильма фрагменты балета "Жар-птица" И. Стравинского. В 1959 году сделанная Бежаром хореография балета "Весна священная", поставленная для Королевского балета Бельгии на сцене брюссельского театра Монер, потрясла не только мир классического танца, но вообще весь мир. Морис Бежар начал работу в 1950-х в труппе Балет Этуаль. С 1960 возглавлял «Балет ХХ века», с 1987 – «Балет Бежара» в Лозанне. Вместе с этой труппой Бежар предпринял грандиозный эксперимент по созданию синтетических спектаклей, где танец, пантомима, пение (или слово) занимают равное место. За годы творческой деятельности хореографом было осуществлено более 200 постановок – от камерных лирических миниатюр до масштабных действ, таких как «Мучения Святого Себастьяна» или «Кольцо в кольце» на музыку Вагнера. Среди постановок, признанных шедеврами мировой хореографии – «Болеро», «Жар-птица» (версия 1970 г.), «Чудесный мандарин», «Метаморфозы», «Король Лир», Опус №5 Веберна, «Свет», «Ночь», «Барокко бельканто», «Симфония для одного человека» и мн. др. В разные годы хореограф предлагал свои оригинальные версии балетной классики, — «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Ромео и Джульетта» и др. Спектакли Мориса Бежара признаны самыми посещаемыми балетными представлениями в мире. Ряд своих постановок хореограф посвятил друзьям и близким, ушедшим из жизни – Матери Терезе, Джанни Версаче, Фредди Меркьюри, Федерико Феллини и др. В разные годы М.Бежар сотрудничал с такими выдающимися композиторами как Э.Клоссон, Пьер Булез и Нино Рота (в частности, его музыка была использована в знаменитой постановкой «Чао Федерико», посвященной Феллини). Спектакли Bejart Ballet Lausanne «оформляли» Сальвадор Дали и Джанни Версаче (сотрудничавший с Бежаром почти 15 лет и создавший костюмы к 14 постановкам труппы), Жан-Поль Готье и Иссеи Мияке. В постановках принимали участие такие выдающиеся танцовщики как Р.Нуриев, М.Барышников, М.Плисецкая, Х.Донн, Е.Максимова, В.Васильев и др. Говоря о Бежаре, нельзя не упомянуть о самобытной редакции Болеро (1961), этого поистине эпохального спектакля на музыку М.Равеля. Ведущим танцовщиком Бежара был аргентинец Хорхе Донн (1947–1992), рано ушедший из жизни. Его памяти маэстро посвятил балеты Дом священника, Балет ради жизни, Танго, или роза для Хорхе Донна. Бежар говорил, что хореография – дело двоих, как в любви, что произведение существует благодаря танцовщику. Хорхе Донн — бежаровская звезда, его медиум, его проводник, осуществлявший духовный и энергетический контакт с публикой. Полноправными участниками спектаклей становились Элтон Джон и The Queen. За годы творчества М.Бежар удостоен множества правительственных наград Франции, Бельгии, Швейцарии, Японии, он – действительный член Академии Изящных Искусств Франции. Среди последних работ труппы Bejart Ballet Lausanne – спектакль «ЗАРАТУСТРА», премьера которого состоялась 21 декабря 2005 г. в Лозанне. Морис Бежар вновь обратился к творчеству Фридриха Ницше, одного из своих любимых авторов.
 
 
http://www.inoekino.ru/author.php?id=8766 

Культура

Хранители гор: курдская притча как документ коллективного самосознания

Опубликованный

вкл .

Автор:

В далёкие 1980-е годы в Армении, в горах Агриджа, у подножья плато Heylo, на стоянке Zeyan/Zeylî, ночью, у мерцающих, как звёзды на небе, огнищ из дубовых дровишек костра, в полнолуние, при фантастическом очертании гор рассказ отца про притчу о горах я воспринял как свершившийся факт договора между Богом и курдами.
Потом всё это забылось и куда-то отложилось. Но, спустя годы, та самая притча, рассказанная отцом, всплыла в дремлющей памяти как свет от молнии на ночном небе… И я понял, почему эти притчи обречены на вечность, пока жив народ, который воспринимает эти горы как живых, наделённых душой творений и получает от них силы духа, несгибаемости, стойкости, терпения. А красота горных пейзажей с их скалами, родниками, поющими ручьями, полевыми цветами обогащает духовно-культурный код народа. Поэтому неудивительно, что у курдов, без ложной скромности, общепризнанно самый богатый фольклор во всей Передней Азии и на Ближнем Востоке.

Вот эта рассказанная отцом, притча:

Когда Всевышний сотворил горы, они обратились к нему с мольбой:
«О, Создатель! Ты сделал нас такими величественными, снежными, холодными и неприступными. Кому мы нужны в таком виде?»
В ответ на их мольбу Господь создал курдский народ и, указав на горы, произнёс:
«Я поручаю вам эти горы! Отправляйтесь к ним! Они так одиноки и беззащитны… Будьте им опорой и защитой!»
С тех пор курды стали хранителями этих гор. И они никогда не покинут их, ведь Бог доверил их нам.

Народ, живущий у подножия гор, может рассказывать о них по-разному: как о препятствии, как о границе, как о руднике, кормящем металлургию. Курдская традиция выбирает четвёртый путь — гора в ней не объект, а персонаж, с которым заключён договор. Горы, созданные величественными и неприступными, тревожатся о собственной нужности — и получают ответ в виде народа, которому поручено быть им опорой.


В этой короткой притче сосредоточено всё, о чём пойдёт речь в настоящей статье: идентичность, не отвоёванная, а доверенная; ландшафт, не покорённый, а принятый на попечение; и особая фигура — хранитель, чьё право на землю неотделимо от обязанности перед ней.

Притча даётся здесь не как «сказка», а как документ коллективного самосознания: народ сам формулирует, кто он и зачем. Обратите внимание на саму конструкцию сюжета: горы не жалуются на свою судьбу — они жалуются на одиночество. Создатель не смягчает их, не делает ниже и теплее — он присылает им попечение. Народ здесь не просит изменить среду — напротив, среда сама доверяется людям. Так отношение к горам закрепляется не как завоёванное владение, а как принятое поручение.
Горы у курдов как культурный код: Загрос, Кандиль, Хекари, Агри/Арарат, Сипан, Савалан, Агриджа, Ахманган (от Ах и Маг — «Земля магов/мидийцев») — для курда это не просто названия хребтов и местностей. Гора в курдской культуре не фон, а субъект отношений. Курдское слово çiya (гора) живёт в поэзии, в топонимике, в эпосе: гора зовётся, оплакивается, наследуется.

Она — не «место, где живём», а «тот, с кем живём».

В легенде горы наделены голосом и эмоцией — одиночеством и беззащитностью. Ландшафт антропоморфизируется и становится участником договора. Отсюда — этика отношения к месту: «своего» не разоряют. Идентичность здесь вторична по отношению к сакральной легитимации: народ не присваивает горы, а принимает их из рук Создателя. Это принципиально отличается от логики территориального освоения.

Архетип хранителя. Формула «Бог доверил» соединяет право и обязанность в одно целое: курд остаётся на своих горах не потому, что он их покорил, а потому, что ему вверено быть им опорой. Служение вместо владения — таков стержень образа.
Кросс-культурная рамка делает уникальность курдского варианта наглядной. В мифологиях горных народов фигура хранителя — стража перевала, хозяина вершины — одна из базовых: кавказская традиция знает образ «гостеприимного хозяина», альпийская — «жителя долины». Но там хранитель — отдельный герой, дух или община, оберегающая свой дом.


Курдский вариант уникален тем, что хранитель — не отдельный герой и не сверхъестественное существо, а весь народ как коллективный персонаж. Не покорение, а опека.

От ландшафта к памяти. Перевал, где встретились путники. Родник, у которого сидели до рассвета. Пещера, где хранили зерно и слова. Устная традиция курдов привязывает мораль к местам: география работает как мнемоническая структура, как коллективная память, вписанная в рельеф.


Археологические материалы это подтверждают. Святилище у Гыре Мыраза (турки храмовый комплекс называют Гёбекли-тепе), пещерные комплексы Загроса, Зиярат на горах Ахмангана (в советские годы Армении Ахманган переименовали в «Гегамские горы») — это не случайные точки на карте, а «опорные камни» культурного ландшафта: места, где ритуал, хозяйство и память сходились в одном пространстве. Притча о горах — не просто красивое сказание. Это карта: она объясняет, почему горы в курдской поэзии, песне и топонимике живут как родня, а не как рельеф.
Современное звучание. Легенда, сформулированная веками назад, сегодня читается двояко.


Как экологический императив: горные экосистемы хрупки, перевалы вытаптываются, родники пересыхают. Тот, кто считает себя хранителем, отвечает за тропы и вершины — не только в метафоре.


Как культурный: сохранение языка, песни и памяти — это и есть та самая «опора», о которой говорит Создатель. Пока живёт слово — горы не одиноки. Сохранить колоритный курдский язык, который звучит как струны гитары, — курманджи, сорани, зазаки, авромани, леки, лури, бахтияри — значит сохранить тропу к горам.

Вместо заключения
Притча оставляет нам один простой вопрос.
Когда Создатель указывает на горы и говорит «поручаю вам» — он доверяет не землю, а людей. И хранить приходится не только вершины, но и самих себя — теми, кто рядом с этими вершинами остался: КУРДЫ…

Бруки Л. М.

Продолжить Чтение

Культура

ПАШАЕ АФО: «НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК!..»

Опубликованный

вкл .

Автор:

(Его памяти)

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Три года назад, почти в эти же сентябрьские дни, тысячи поклонников народного певца Пашае Афо услышали эти строки его песни — но на этот раз не так, как обычно. В тот день они звучали с особой грустью и состраданием.

К тому времени он уже несколько месяцев тяжело болел. Сердце этого певца, автора песен и обладателя тонкого, мягкого голоса горело — без дыма, без конца…

В начале сентября 2023 года мне позвонил мой друг Хачое Коте и сообщил, что Пашае Афо очень тяжело болен: у него онкологическое заболевание. Он отгородился от всех — от друзей, родственников, от окружающего мира. Отключил телефон и ни на чьи звонки не отвечал.

У меня были два его номера телефона. Я звонил ему, набирал снова и снова, но, увы, ответа не было. И тогда я погрузился в тяжёлые раздумья: «Эх, коварная судьба!..»

Да, этот мир не является чьей-либо собственностью, и жизнь человеческая не вечна. Но болезнь приходит внезапно, не выбирая людей, не зная ни границ, ни времени года…

И вот 22 сентября пришла печальная весть: по милости Божией Пашае Афо скончался.

С грустным и тоскливым сердцем, с глубокими и тревожными мыслями я мысленно вернулся в середину 1970-х годов, когда песни Пашае звучали в эфире нашего ереванского радио.

Царство ему Небесное! Халиле Чачан Мурадов в своё время пригласил Пашае Афо и записал несколько его песен, которые до сих пор хранятся в золотом фонде радио: «Wisa nenêr tû li min», «Ax, nazikê, nazdarê», «Ez werdeka gola şînim», «Giryê saz».

В последние годы Пашае Афо сочинял песни на стихи Аскяре Боика, Хачое Каро и автора этих строк и публиковал их в социальных сетях.

Он был очень добрым человеком и хорошим другом. Мы часто созванивались. Паша говорил, что по музыкальному стилю, особенно по характеру аранжировок, его творчество близко к пению Араме Тикрана. И в этом действительно была своя истина: Арам играл на сазе, а Паша пел.

Однажды он позвонил мне, и мы долго разговаривали о народном фольклоре, музыке и песнях. В конце нашей беседы он спел мне одну историческую песню.

Паша также сочинял песни на собственные стихи. Он знал множество хороводных песен. В минуты радости он пел, пел и танцевал на свадьбах, радуя людей своим мягким и проникновенным голосом.

Пашае Афо родился 11 сентября 1956 года в селе Кибихтапа Талинского района Армении. После окончания школы два года служил в Красной Армии. После военной службы получил высшее образование в Ярославском педагогическом университете в России. В течение многих лет преподавал русский язык в соседнем селе Сорик. Долгое время был главой своей родной деревни.

После распада Советского Союза Паша вместе с семьёй уехал в Россию и поселился в Ярославле. В этом городе проживает большая езидская община.

Именно в Ярославле, 22 сентября 2023 года, после непродолжительной болезни Пашае Афо ушёл из жизни.

В течение трёх дней перед его домом было многолюдно: поклонники, друзья, земляки и знакомые приходили проститься с любимым певцом.

Пашае Афо был похоронен на Ездском кладбище Ярославской области.

Сегодня ему исполнилось бы 70 лет.

И сегодня, в день рождения Пашае Афо, в наших ушах вновь звучат строки его песни. Но теперь они звучат иначе — с глубоким волнением, светлой грустью и чувством благодарности за его жизнь, его творчество и память, которую он оставил после себя.

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Приск Мгои
Россия, Ижевск, 11 сентября 2026 года

Продолжить Чтение

Популярные публикации