История
Древние курдские роды. Аршакиды
…Армению, в прежние времена бывшую маленькой страной, увеличили войны Артаксия и Зариадра(Страбон, XI,XIV,5).
Артаксий
Победоносный поход Александра Македонского в Малую Азию, венцом которой была битва при Гавгамелах в 331 г . до н.э., положило конец Ахаменидской империи. Семилетнее правление А. Македонского завершилась его смертью от чрезмерной дозы алкоголя. Борьба за престолонаследие среди его полководцев завершились в пользу Селевка, сумевшего в 312/11 г.до н.э. утвердить свою власть над большей частью бывшей империи Ахаменидов, включавшая в себя и историческую Курдистан.
Селевк избрал себе резиденцией Вавилонию, где построил новую столицу, названная в его честь Селевкия-на-Тигре. Селевк женился на пленной девушке Апаме из провинции Бахтаран (нынешний Керманшах в восточной (иранской) части Курдистана), которая и родила ему сына и преемника Антиоха I, в жилах которой текла греческая и курдская кровь. Власть Селевкидов, хотя номинально, распространялось на бывшие под иранским владычеством земли к востоку от Месопотамии, т.е. на всех стран, вплоть до Индии и реки Сырдарья. В 305 г . до н.э. Селевкиды вынуждены были отказаться от своих владеий в Индии, но они сумели сохранить свою власть в Восточном Иране.
В 246 г . до н.э. греческий правитель Бахтаран (Бактрии) провозгласил свою независимость. Примерно в то же время поднялось восстание и в Парфии, основным населением которого были мидийцы-курды. Из истории хорошо известно, что древняя область Партава — Парфия, расположенная на территории современной Южной Туркмении и Иранского Хорасана, с VII до н.э. входила в состав Мидийского царства, а затем (при Кире II) — в державу Ахаменидов.. К этому времени к Парфии относилась и территория мидийского племенного союза сагартиев[1]. Это говорит о том, что, начиная, по крайней мере, с VIIвека до н. э. все основные военно-политические и экономические позиции находились под контролем мидийцев, и родственные мидийцам ираноязычные племена должны были быть ассимилированы или сильно «мидиизированы».
Аршакиды принадлежали к знати родоплеменной верхушки мощной конфедерации племен, иначе их выступление против греческого управителя стало бы проблематичным. Моисей Хоренский (М. Хоренский. История Армении. I-29) мидийского царя Аждахака (Астиага) называет еще и как «Маро-Парс», вкладывая в это понятие именно этнический смысл, тем самым подчеркивает этническую общность маров и парфов. Помпей Торг писал, что «парфяне … язык у них — средний между скифским и мидийским, помесь того и другого» (Сокращение Марка Юстиниана. XI, 1-3), что лишний раз служит доказательством в пользу этнической близости маров (мидийцев) и парфов. Живущие в Парфии племена получили свое название от местности, и не следует их рассматривать как отдельный этнос и не надо путать с персами. Михаил Сириец в своей «Хронике» пишет, что «с самого начала те, что жили на земле парфян, которую захватили мидяне, будучи подчинены грекам в течение 74 лет, поставили царя по имени Аршак (Аршак I — в 62 году греческого летосчисления. Соответствует 249 г . до н. э. Селевкидская эра началась с 311 г . до н. э. Летосчисление сирийцев велось по счету греков, с октября 311 г . до н. э.). Так как он хорошо укрепил свое царство, все цари после него (его преемники) были прозваны Аршакидами (династия парфянских царей с 250 г . до н. э. — 226 г . до н. э.)[2].
Возможно, во главе восстания стоял греческий управитель. Но, он вскоре был отстранен одним из вождей мидийцев, неким Аршаком, основателем династии Аршакидов. Греческим источникам Аршак был известен как Арсак. Имя Аршак (Arŝak) как название рода истолковывается от авестийского arәŝa(hirc— в современном курдсом языке) — «медведь» (в значении тотема), либо как «муж», «герой», изarŝan[3]. Возможно, имя Аршака восходить к имени мифического мидийского героя Кави Аршан. Все правители северо-восточного Ирана, включая и Хорасан, пользовались титулом КАВИ[4]. А у курдов прообразом Мидийского царя Киаксара выступает легендарный кузнец Кава, который освободил курдский народ от злого Зоххака, олицетворяющего собою ненавистную Ассирийскую державу. Гробница Аршакидов находилась около Нисы в Хорасане, где курды зафиксированы с VIв. до н.э. Существовало предание о том, что парфяне возводили свой род к Гуштаспу (Виштасп), покровителю Зороастра (Табари, I, 708). По сведениям Страбона, правитель Софены Артан (по Стефану Византийскому Арсак), был потомок Зариадра (Страбон. IV,14,8). Эти сведения древнегреческих источников подтверждается и археологическими находками. Находка в районе озера Севан трех межевых камней с надписями показывает, что Артаксий (Арташес) был племянником Зариадра: ’rthšsy MLK BR ZY zrytr rwndkn[5]. Примечательно, что ZY– и на современном курдское языке zi– «рожденный» и этот глаголь встречается и в титулатурах протокурдов гутиев – древних племенах Месопотамии и Иранского нагорья. И. М. Дьяконов особо обращает внимание на такой любопытный факт, как широкое распространение применявшегося касситами этого же царского титула janzi[6]: janzi, где ja → ya, yan — междометие «О!», «Эй!» (в современном курдском языке Ya Xude! — «О Боже!»); zi, ji — «рождение», «жизнь». Za — вторая часть сложных слов с значением «дитя, потомок, рожденный, происходящий»[7]. Отсюда и значение слова Ya zi (za)/Yanzi — в обращении к царю «Богоподобный!», «Божественный!».
Он засвидетельствован не только у самих касситов, на территориях Намары и соседней с ними области Бит-Хамбана, но и в области Аллабриа, которая находилась в верховьях Мал. Заба, у перевалов, ведущих на равнину к югу от озера Урмия, и в области Хубушкиа в долине реки Бохтан к югу от озера Ван. Дело в том, что Аллабриа и Хубушкиа входили в сферу влияния кутиев. Общеизвестно, что область к югу и юго-западу от озера Урмия была кутийской или кутийско-луллубейской, а Хубушкиа собственно относилась к области распространения хурритов и урартов. В то же время есть данные о распространении на этой территории и кутиев: «По крайней мере во IIтысячелетии до н.э., согласно надписи Салмансара I(середина XIII в. до н.э.)[8], кутии обитали на территории от Уруатри (племенной союз на Армянском нагорье, к западу от озера Ван и у этого озера) до Кутмухи (верхней части долины реки Тигра); таким образом., долина реки Бохтан входила тогда в их территорию»[9]. Очевидно, что этот термин для вождя или царя — «янзи» — был распространен среди не только касситов, но и кутиев, что говорит об их языковом и этническом родстве, на что указывает и И. М. Дьяконов[10].
Именно с этим движением кутиев и связано появление мушков (восточных) в XIIв. на территории Пурулумзи, Алзи и Кутмухи и разгром ими Хеттской державы. К середине Vв. до н.э. в области Хубушкиа, которая по административному делению Персидской империи совпадала с сатрапиями Восточной и Западной (частично) Армении, уже жили курдские племена.
На основе титула «янзи» — термина для вождя или царя — И. М. Дьяконов делает справедливый вывод о родстве касситского и кутийского языков которых следует читать протокурдскими. Компонент zi (za) встречается и на наиболее поздних монетах иранских царей, где изображены храмы огня, с титулом: prtrk’ zy’ihy’[11]. Из документов, найденных в развалинах г. Нисы становиться известной, что среди поместий в окрестностях города, названных по имени Аршакидских царей, был и Фрияпатакан – в честь царя Приапатия (Фрияпатия), правившего примерно с 181 по 176 г . до н.э. Видимо, Фряпатакан был одним из эпитетов бога Ахура-Мазды. Авестийское prtrk’ (fratarak) от древнеирано-курдского слова fra — «свет, огонь», ta — глаголь «дать» и zy’ihy’(zi/za) — «рожденный» и в титулатуре иранских царей может означать «Рожденный Свето(Огне)творящим». В Авесте Фарн, Фарр (Хварно) — абстрактная божественная сущность, харизма, сакральная сила, связанная с Огнем и олицетворяет неземное высшее начало. Для богов Фарн, Фарр — символ их величия и могущества; для царей Парадата и Кавиев — знак богоизбранности, царственной принадлежности и власти.
Компонент zi(зи), курдская этимология которой не вызывает сомнений, отражено и в таком древнем слове как Ziaret(в Древнем Шумере — Зиккурат) и в современном курдском означает: zi— «рождение», ar— «огонь», что буквально сложиться в понятие «Храм Огня» и связана с древней зороастрийской религией курдов. Примечательно, что все курды, в независимости от вероисповедания (алавиты, иудеи, езиды, мусульмане, христиане) святые места паломничества называют одним словом: Ziaret.
В период Селевкидского правления область Фарс (Парс) на юго-западе Ирана приобрела некоторую независимость, местные правители чеканили там свои монеты начиная примерно с 280 г . до н.э. Парфии в ранних источниках еще и называли «Партава»[12].
Селевкиды сохранили власть над Мидией, а в 209 г . до н.э. на короткое время восстановили свое владычество и в Парфии. Аршакиды, однако, удержали там господствующее положение, а через несколько десятилетий (летом 141 г .до н.э.) Митридат I(ок. 171-138 гг. до н.э.) вошел победителем в Селевкию-на-Тигре и распространил свою власть на часть Мидии и Персию и овладел Месопотамией. Митридат, захвативший Мидию около 155 г . до н.э. столицу Парфянского царства перевел в г. Экбатан (бывшая столица Мидии, совр. Хамадан в восточной (Иранской части Курдистана), а зимней резиденцией — Ктесифон (Тайсафун, совр. Мадаин вблизи Багдада) на левом берегу Тигра. Под властью Митридата II(ок. 123-87 гг. до н.э.) Аршакиды установили свое правление на территории от границ Индии до западных пределов Месопотамии и тем самым восстановили Мидийскую империю. Парфия постепенно превращается из местного в региональную сверхдержаву. Парфия в конце IIвека д.н.э. даже устанавливает дипломатические и торговые отношения с Китаем. Китайцы ввозили щелк, а вывозили различные ткани, пестрые ковры, стекло, металл, драгоценности, лекарства, лошадей. Зороастрийская вера стала господствующей религией этой империи. Большой популярностью пользовались культы Митры и Анахиты. Именно в раннепарфянский период был установлены три величайших священных огня зороастризма, а именно Адур-Бурзэн-Михр, Адур-Фарнбаг и Адур-Гушнасп. Считалось, что все три эти огня созданы самим Ахуромаздой «для защиты мира»(Большой Бундахишн, XVIII,8 ). При парфянском владычестве огонь Адур-Бурзан-Михр занимал, очевидно, особое положение, потому что это был их собственный огонь, устроенный на горе Реванд (по видимому, на одном из отрогов Нишапурских гор в Хорасане, т.е. в самой Парфии). Вис и Рамин в древнекурдской одноименной поэме «Вис и Рамин», по романтической легенде, выступающих как «парфянский» царь и царица, похоронены в царской гробнице в горах Ревенд[13] над огнем Адур-Бурзэн-Михр. Огонь был помещен в храм, как гласит легенда, самим Виштаспой. Парфяне заявляли, что их любимый огонь сыграл в истории обращения царя Виштаспа в веру роль, ранее отводившуюся божеству огня – Атар (Динкард. VII,4,75-8). По свидетельству Исидора Харакского ( 66 г . до н.э. – 77 г . н.э.), династийный огонь Аршакидов поддерживался в городе Асааке[14], где «Арсак был впервые провозглашен царем». По легенде, город Рага (строительство датируется в VIв.) был построен самим Зардуштом (Зороастром)[15] из рода Спитамы — зятем мидийского царя Астиага. Аршакиды возводили свою происхождению к мидийскому царю Киаксару (Артахшатре). Артахшатра значит букв. «Владеющий царством истины», и в сасанидское время Аршакиды назывались парафразмом этого имени как те, кто известны истинностью власти» (Большой Бундахишн, XXXVI,9). В настоящее время развалины г. Нисы, одна из главных культурных, военно-административных и политических центров Хорасана, находятся в 18 км . от северо-запада Ашхабада, столицы Республики Туркмения. Древнее название царского дворца – Михрадаткир ( 38 г . до н.э.- 36 г . н.э.). Документы из Нисы показывают, что многие поместья в окрестностях города назывались по имени Аршакидских царей: Фрияпатакан – в честь царя Приапатия (Фрияпатия), правившего примерно с 181 по 176 г . до н.э.; Михридатакан – Митридата I(ок. 171-138 гг. до н.э.); Артабанукан – в честь Артабана ( ок. 211-I91 гг. до н.э.) или Артабана II(ок. 128-124 гг. до н.э.). Считается, что пожертвования в Нисе совершались для «огней душ» первых царей династии Аршакидов. И в армянских письменных источниках мы находим подтверждения того факта, что Аршак был сыном «царя маров», то есть мидийцев-курдов.
Согласно армянского средневекового историка Вардана Великого « Многодетный отец, великий Авраам, стал для народа нашего и по плоти и по духу отцем славным. У него было шесть сыновей от Хеттуры: Зомвран, Иезан, Мадал, Мадиам, Иесвок и Суей. Старший сын его, Зомвран, убил Иезана и Мадала; по этой причине отец отправил его на восток от сына своего, Исаака: от него-то происходит народ Парфянский, из среды которого (возник) Аршак Храбрый. Шестьдесят лет спустя после смертиАлександра, он отложился от Македонян и воцарился в земли К'ушанов в царственном Бахле шесть лет: он господствовал над всем Востоком и Аccирией, убил Антиоха, изгнал Македонян из Вавилона и из земли Халдеев. Говорят, он — сын Аршавира, бывшего царем Маркским (курсив мой – Л. М.).Он взял себе жену из рода сынов Моисеевых, живших в Тафиасе, и, пришед, поселился посреди Маров и Парсов, Армян и Кушанов. И так как и спереди и сзади, и справа и слева (народ его) был окружен четырьмя народами, поэтому и назван Партевк'ами, кои от города Бахла получили название дворцовых (царственных) Палхав'ов. Место его заступает сын его, Аршак, он же Арташес — муж величавый, рослый и гордый воитель. У него-то родился сын Аршак, названный Великим…». Он воцарил брата своего, Вахаршака, над Арменией…»[16]. Примечательно, что даже под теми же «парфами», то есть выходцами из области Фарса (Парс) армянские средневековые источники однозначно подразумевали курдов: Вардан Великий, рассказывая о курдских правителях из династии Шеддадидов свое повествование начинает с того, что они с матерю приехали «из Парсии»[17] и сумели захватить власть в Армении и «началось господство парсов»[18]. Общеизвестно, что династия Шеддадидов — курдское. Ранние средневековые армянские источники приход в историческую Армению отдельных «иранских» родов связывают именно с территорией Ирана, в частности Восточной (Иранской) части Курдистана. К примеру, М. Хоренский считает род Аматуни переселенцами с востока, то есть из Персии, и появление их в Армении ставит при царе Арташесе (М. Хоренский. История Армении. III, 9; II, 57). Исовременные армянские историки со ссылкой на ранние источники, «приход курдов в Армению» связывают именно с областью Фарс[19], которую и произносят как «Парс», при этом напрочь «забывая» о том, что когда Мидия в 595 г . до н.э. захватила территории, ранее известной как Урарту, географическое название «Армения», лишенной этнической основы, не была вообще зафиксирована в письменных источниках.
К концу своего правления (Юстин, XLII, 2, 7) курдский полководец Митридат II (ок. 124—88) подчинил Большую Армению, где царем был некий Артавазд, видимо из той же династии, что и Артаксий, утвержденный в качестве царя или сатрапа Антиохом III[20].Митридат получил какую-то часть территории Армении и взял в качестве заложника юного царевича Тиграна, который позже стал Тиграном Великим, царем Армении[21].
Парфянский царь Вологез (Валахш)[22] в 62 г . н.э. возвел на престол Армении своего брата Тиридата (с 62, официально с 66 по 80), и эта ветвь династии Аршакидов правила в Армении до Сасанидов.
Как известно, политика Аршакидов по отношению к подвластным странам Закавказья не была ровной и стабильной. Степень зависимости подчиненных царств от центрального правительства аршакидской Персии была различной в разных царствах и в разное время[23]. В целях предупреждения возрастания сепаратизма, Аршакиды смещали местных династий и вассальные царства передавали представителям Аршакидского дома: таким образом представители этого рода правили в Персиде, Элимаиде, Атропатене, Гиркании, Индии, Армении[24], Грузии[25]. В Албании одна из аршакидских ветвей утвердилась приблизительно в то же время[26] и была известна как «Араншахи» (время правления — со второй половины I века по Р.Х. и до 510 года).
Именно в период Парфянского правления в основном и сложилось ядро курдского этноса, процесс которой и завершилось при Сасанидах.
В 224 г . н.э. при попытке подавить восстание иранских областей в поле боя пал последний царь Парфии Артабан Vи началась эра Сасанидов – другой курдской династии. Но, сама династия, утратившая политическую власть не отошла из политической арены и представляли собой значительную военно-политическую силу. Как пишет Н. Адонц, после падения Аршакидов род мардпетов исчез (курсив мой — Л. М.), и округ Мартпетакан в Vвеке перешел к Арцруни[27]. Эта информация не соответствует действительности по той причине, что Арцруни сами были из рода Аршакидов.
В истории сохранилось и данные о том, что Тиридат в сопровождении отряда конницы под командой знатного человека Монеза отправился в Армению с целю отнятия власти у Тиграна Vиз Каппадокии и вел боевые действия против римского полководца Корбулона Гней Домиций, которому в 54 г . Нерон возложил ведение войны против Парфян.
Римляне хотели в качестве царя Армении видеть Тиграна Каппадокийского и Корбулон пытался «расчистить» для него путь к трону. Но, решительные действия Тиридата и Монеза поставили Корбулона в неловкое положение и чтобы не потерять свое лицо, он вынужден был обратится в Рим с просьбой пересмотреть кандидатуру Тиграна (Тацит. Анналы, XV,6). Римляне были вынуждены рассмотреть кандидатуру Тиридата, но поставили условия, чтобы «он клал у статуи цезаря знаки царской власти и взял их снова не иначе, как из рук Нерона» (Тацит. Анналы, XV, 29).
С этой целью Тиридат в сопровождении своей семьи, сыновей Валогеза, Пакора Мидийского, Монобаза (Монеза) адиабенского и 3000 конницы направился в Рим и так как, будучи магом, отказался морской пути, дабы не осквернять воду, и прибыл в Италию через 9 месяцев (Плиний, XXXVI,6). Обращает внимание то, что в свите Тиридата нет ни одного армянина.
Н. Адонц считает, что от Тиридата и начался род «армянской линии Аршакидов»[28]. После смерти Тиридата (50-66-80 гг.), царем Армении становится Ексодар (умер в 110 г .), сын Пакора брата Тридата. После смерти Ексадора, царем Армении становится его брат Партамасир (111-114 гг.)[29].
Ексодар, сменивший на царском троне Армении, свою дядю по отцу царя Тиридата, был сыном того Пакора Мидийского, который также сопровождал Тиридата в Рим. Этот факт также указывает, что Тиридат был курдским князем, после смерти которого и царский трон в Армении унаследовал его племянник по брату.
Зариадр
Антиох III Великий (242-187 гг. до н.э.) потерпел поражение от Рима в Сирийской войне 192-188 гг. и потерял малоазийские территории. Звездный час Артаксия и Зариадра натсупает после 186 г . до н.э., то есть, в конце II- начале IIIв. до н.э. Эта дата совпадает с периодом возникновения мощной курдской династии Базикани в составе Парфянского царства. И ее родоначальником, по праву, надо считать Зариадра.
Зариадр – широко распространенное иранское имя и была известна античным авторам еще раньше. Античный автор Харес Митленский, писатель конца IVв. до н.э., излагающий предание о Виштаспе и его брате Зариадра (Заривари), нашедшей свое отражение также и в «Шахнамэ» Фирдоуси и известное уже составителям Авесты, называет Виштаспу (Hustaspes) царем «Мидии и нижней страны»[30]. Харес Митленский, историк, занимавший должность докладчика при дворе Александра Македонского, в своей десятой книге «Истории Александра» рассказывает, что «У Гистаспа был младший брат Зариадр; туземцы говорят о них, что они родились от Афродиты и Адониса. Гистасп владел Мидией и нижней страной, а Зариадр областью, лежащей выше Каспийских ворот до Танаиса[31]». Под Каспийскими воротами в данном случае следует понимать горный проход из Мидии в Парфию и Гирканию через Каспийские горы. Проход этот находился около древних Раг (Арсакии) и отождествляется с современной долиной Тенджи Шир.
Вполне вероятно, что во владения Зариадра входили такие страны, как Парфия, Бактрия, Согдиана, Дрангиана и Арея.
Далее Х. Митиленский повествует, что «У Омарта, царя маратов (maraνώυ)[32], живших по ту сторону Танаиса, была дочь по имени Одатида. О ней записана в исторических сочинениях, что будто бы она влюбилась в Зариадра, увидев его во сне, и что последним овладела такая же страсть к ней. Итак, они постоянно томились желанием увидеть друг друга вследствие полученного во сне представления. Одатида была первая красавица между азиатскими женщинами, да и Зариадр был красавец собой. Он послал к Омарту просить руки девушки, но Омарт не согласился, вследствие того, что не имел мужского потомства: он хотел выдать ее за одного из свих близких, немного времени спустя Омарт созвал со всего царства властителей, друзей и родственников и устроил брачное пиршество, не объявив заранее, за кого он хотел выдать свою дочь. Когда попойка была в полном разгаре, отец пригласил Одатиду в зал пиршества и сказал во всеуслышание: «Мы, дочь моя Одатида, справляем теперь твою свадьбу; оглянись кругом, осмотри всех, затем возьми золотую чашу, напольни ее и дай, кому хочешь: его женой ты и будешь названа». Девушка обведя всех взором, удалилась в слезах, пылал желанием видеть Зариадра: она заранее послала ему известие, что скоро свершится ее брак. Зариадр стоял с войском на Танаисе; тайком прошел он по лагерю в сопровождении одного только возницы, и ночью, проскакав на колеснице, проехал большую область, сделав около восьмисот стадиев. Приблизившись к той деревне, в которой праздновали свадьбу, и оставив в одном месте возницу с колесницей, он сам пошел вперед, переодевшись в скифское платье. Придя на двор и увидев Одатиду, стоявшую перед посудным столом и со слезами на глазах медленно приготовлявшую вино в чаше, он остановился близ нее и сказал: «Одатида, вот я здесь по твоему приказанию, я – Зариадр». Девушка заметив, что чужеземец красив собой и похож на того, кого она видела во сне, с живейшей радостью подает ему чашу. Юноша похитил ее, отвел к колеснице и ускакал вместе с Одатидой. Слуги и служанки, знавшие о любви Одатиды, промолчали и на приказание отца говорить ответили, что не знают, куда она ушла. Эта любовь пользуется известностью у живших в Азии варваров и ставится очень высоко, скказание о ней изображают на картинах в храмах и дворцах, а также и в частных домах, и многие из владетельных лиц дают своим дочерям имя Одатиды»[33].
Из этих сообщений выясняется, что Зариадр был именно мидийцем-курдом и эта имя имела хождение в царственном роду. Имя Зариадра в современном курдском отражена в с.м.и. Zardar, Zardan, Zardıl, Zaragr[34]. На древнекурдском (мидийском) – zararnya, zar/zerи на современном курдском zerозначает золото;dıl– и нам современном курдском языке означает «сердце», поэтому имя Зариадра можно переводить как «Золотое сердце». Также на курдском Зордар переводится как «Властный». В одном из вариантов у Х. Митленского имя полководца произносится как «Заривари». На курдском языке «вар» — стан и этот вариант имени будет означат как «Златоюртный» (Златостан, Златородный). И женское имя Одатиды без греческого суффикса «тида/тета» сравнима с курдским с.ж.и. Ede[35].
По Страбону, Артаксий был царем Софены, Акилсены, Одомантии и некоторых других областей (Страбон, XI, XIV,5), а Зариадр – царем страны вокруг Ариаксаты. Но события показывают, что историк ошибся в определении мест правления Зариадра и Артаксия. Подвластные территории Зариадра охватывала территории от Софены и до Артаксаты, а наследником отца и был Артаксий.
Часть бывших аршакидских владений, обтекаемая Верхним Евфратом и унаследованная Римской империей, Н.Адонц перечисляет к так называемой Внутренней, или Большой, Армении, в которой перечисляет 11 областей называя их курдским словом «гавар»[36]: Хордзан-ен-а, Палнатун[37], Мундзур, Дараналия, Екилес-ена, Аливн, Маналия, Дерджан, Карин, Шалагом и Спер[38].
Акилсена как обширная страна, впоследствии охватывала территории, куда входили Екилсена, Драналия, Маналия, Аливы и Мзур[39]. По составу топоним ak-ilis-ena, согласно Н. Адонца, сродно daran-ali. “Ali” адекватная феликсия до-грабарского армянского происхождения (курсив мой – Л. М.) и по сему mard-aliзначить просто мард-ская (область), Man-ali– Манская, ak-ilis-ena– Акийская. В древности в Атропатене жили племя Аlnia-ni, по имени которых одна из кантонов области Пайтакаран (Бейлаган) назывался Hani, о которых Страбон сообщает, что часть их поселилась в Армении выше армян и Нибаром (XI,XIV,14-Л.М.). Из описания географа видно, что под Абом и Нибаром он разумеет вершины гор Арарат[40].
Акилсена в настоящее время сохранилось под названием Килис. Манали/Мард (али) – область проживания Мандов хеттских источников, датируемых XIVв. до н.э. Сообщение Ш.Х. Бидлиси том, что «правители Килиса были из древнего рода Манташ,-Манд»[41],— относится именно этому племени. Область Музур был расположен на реке Музур и возле горы того же названия[42]. Еще в XIVв. в эмиратстве Имадии (Амадии) известная под именем Бахдинан, проживала самая мощная племя Мизури[43]. И в XIXв. в этоом эмиратстве продолжала жить эта племя под названием mzuri. Именно племя мзур отдал свое имя к реке, горе и области своего проживания – Мзур, как это мы наблюдаем вторым по численности курдским племенем зебари, которые отдали свое название к реке Зебари (река Заб — Л.М.), на берегу которой они жили[44]. Севернее Музура на Евфрате лежали рядом Дараналия и Екилсена, определяемая своим положением, первая – городом Камах (дрений Ани), вторая — городом Ерзинджан (древний Ерзенк или Ерез). Их отделяли горы Гоханам или Сепух (древний Манайарк). Дараналия занимала долину речки Кемюр, а Екилсена соседнюю равнину, орошаемую мелкими ручьями, стремящимися из гор Спикор к Евфрату. У подножия этих гор, на берегу Евфрата, и теперь стоят Тордан и Гарни; оба села входили в Дараналию[45]. С восточной стороны Екилсена доходила до изгиба Евфрата и здесь соприкасалась с Маналией и Дерджаном. Последнее название сохранено в названии области Терджан с главным городом Мамахатун. Нынешний Терджан простирается по обе стороны Евфрата, занимая течение речек Тузлу и Пулк, из которых первая выпадает в Евфрат слева, а вторая-справа; по протяжениюон далеко превосходит древний Дерджан и включает в себя не только Дерджан, но и Маналию[46]. Судя по армянскому названию Ерзинджана — Ерзенк, где «к» суффиксиальное, обозначающее этническое начало, то можно предположить, что Ерзенк и есть мидийское (древнекурдское) Арзан[47] от имени мидийского племени Аризант.
А ираноязычный характер населения областей Манали/Мардали не должно вызвать сомнение.
В настоящее время область Дерсим, населенный исключительно курдами, Турецкими властями официально переименована в Тунджэли. Здесь живут в основном курды, говорящие на диалекте заза. Этот диалект курдскими, русскими и многими зарубежными филологами считается самым древним элементом в курдском языке. Всемирно известный курдский кинематограф Йылмаз Гюней говорил на этом диалекте.
Н. Адонц утверждает, что замок Ани, впоследствии знаменитая столица Багратидов, очевидно, своим названием обязан народу Аениани. На ряду с Ани встречается у Хоренского, как известно, и форма Hani, совпадая с HaniПайтакаранским. «Мы пологаем, пишет он, — что и Дараналийский Ани того же происхождения: подобно тому, как марды, тоже выселенцы из Атропатены, встречаются в Армении в двух пунктах, в Мардастане и в Мардали, точно так же айнианы при движении на западзаняли места в Шираке и Дараналии»[48]. Принадлежность мардов к курдам уже не вызывает ни у кого сомнений.
Впервые область под названием Хана упоминается в надписи Ассирийского царя Тукульти-Нинурты I, датируемый конец XIIIвека до н.э. Ученые размещают ее на среднем Евфрате выше Мари[49]. В надписи другого Ассирийского царя Тиглатпаласара I(ок. 1114-1076 гг. д н.э.) упоминается горы Хана «на краю страны лулумеев» — Замуа (Луллубум), — территория верховьев рек Диялы и Малого Заба, а также к северо-востоку от них[50]. Хана (Хани) содержится также в названии хурритского государства Ханигальбат (Митанни). Арабский историк IXвека Йакут в области Ангел тун (Ангелены, часть Софены) упоминает район под названием Хани, где были рудники железа (Йакут, II, 188).
И сегодня существуют многочисленные курдские племена с названием «хани». Армянские источники отмечают проживания курдского племени Ханиан в районе Шатаха в Ванской области еще в начале ХХ века[51]. Ахмед Хани (XVII в.), автор, включенный в «Золотой Фонд» мировой литературы, бессмертной поэмы «Мам у Зин», одна из редких жемчужин курдской письменности, был из курдского племени хани (hani). В настоящее время надгробье-мавзолей А. Хани находится рядом с крепостью Баязет и расположенной недалеко дворцом Исхак Паши вблизи курдского города Баязет в северной части Курдистана.
Вышесказанное дает основание предположить, что в древних и современных источниках речь идет об одном и том же курдском племени ханеан (ханиан). Т.о., мы убеждаемся, что наследственный домен Зариадра был населен мидийско-курдскими племенами. А сообщение Страбона о том, что хани, «часть из них поселилась в Армении выше армян над Абом и Нибаром» (Малый и Большой Арарат), уже однозначно свидетельствует об одном: к началу Iвека армяне «не окружали горы Арарат», на южных склонах которых жили мары (курды тех же армянских источников).
По своему ценен и сообщение Страбона о том, что «потомком же Зариадра был софенец Артан» (XI,XIV,15) («по Стефану Византийскому (Sophene s.v.) — Арсак» (Страбон. География. Прим.16 к главе XIV кн. XI, 824). Итак, в качестве потомка Зариадра мы видим некто Арсака, носителя династийного антропонима Аршакидов. Сын Зариадра, убежавший от преследования Артаксия к Каппадокийскому царю Ариарату IVи с его помощью вернувшийся на отцовский престол, носил имя Митробузан (Диодор Сициллийский, XXXI,22; Полибий, XXX,15). Среди полководцев, воевавших против римлян, встречается Митробарзан, который с 3000-ой конницей выступил против Лукулла, когда тот перешел Евфрат и вторгся в Софену. Митробарзан в бою с полководцем Лукулла Секстилийем пал с оружием в руках (Плутарх, Лукулл, XXV).
Н. Адонц, предлагает имя полководца, первым встретившего римского войско, в армянском варианте «вернее читать как «Меhрузан», который и был князем Софены[52]. Далее Н. Адонц сообщает, что в рукописях Аппиана имеется верное чтение – Митробузан и переводить это имя «с армянского языка» как «Спасаемый Михром»[53] Общеизвестно, что Митра — авестийское мидийское (древнекурдское) божество, «zan” на мидийском[54] и на современном курдском[55] означает одно и то же – «знающий, сведущий, мудрый» и сравнима с русским «знание, знать». Поэтому теофорное имя Mehruzan в переводе с курдского языка — «Познающий Митру». Теофорное имя Митробарзан и по ныне широко распространенное среди курдов имя — Barzan, Barzani, Barzand, Barzandji, Mitra, Mitran, Mehroj, Mehru(сравни с Меhruzan), Mehzan[56]. Так, что мидийско-курдское «zan” на армянском (“пргум”) никоим образом понятия “спасенный” не дает. На современном курдском языке эти теофорные имена можно перевести: Митробарзан – «Величие Митры», «Десница Митры»; Мехрузан – «Узнаваемый Митрой», «Подзащитный Митры», «Благословленный Митрой».
На курдском слово barz переводится как «величайшие, величественные». Есть и древнее курдское племя барзани с одноименным древним родом Барзани и широкораспространенными мужскими именами Барзани. Из анналов Тукульти-Нинурты II(889-884 гг. до н.э.) становится известным, что еще в IXвеке до н.э. в области Ицалла – в верховьях реки Хабура, между современным Мардином, Урфой и Диярбакыром (район исторической Софены) находился поселение с явным ирано-курдским названием Барзаништун[57] (букв. Дом Барзани). Митробарзан (Mihrobuzan) был из рода Зариадра и у них в роду был принят такое имя[58].
При царе Армении Тигране II царем Софены был Артан, который погиб от руки Тиграна: Митробузан – лицо близкое Артану, может быть, сын или брат. Лишившись царского достоинства, потомство Зариадра-Артана (сравни с курдскими с.м.и. Ардам, Ардан[59]) удержало свои владетельные права в Софене[60].
Согласно Плутарху, Софена, население которой радушно принимало римское войско во главе с Лукуллом, не входила в состав Армении. Это видно и из его рассказа: «На переправе через Евфрат Лукуллу было благоприятное знамение. В тех местах пасутся коровы, посвященные персидской Артемиде (богине Анаита/ Анахита – Л.М.), которую варвары, обитающие по ту сторону Евфрата, чтят превыше всех божеств; эти коровы предназначаются только для жертвоприношений, они вольно бродят по округе, клейменные в виде светоча, и изловить в случае надобности одну из них стоит немалого труда. И вот во время переправы Лукуллова войска через Евфрат одна из этих коров подошла к камню, который считается посвященным богине (курсив мой — Л. М.), встала на него и, положив голову так, словно ее пригнули веревками, предала себя Лукуллу на заклание. Он принес также быка в жертву Евфрату в благодарность за благополучную переправу» (47—Лукулл, ХХIV). После переправы, после дня отдыха, римские войска Лукулла «стал продвигаться по Софене», ничем не обижая дружественно настроенных жителей. Из этого сообщения становится известным, что жители, судя по тавру – «клеймение в виде светоча» — были огнепоклонниками и чтили верховную авестийскою мидийскую богиню Anahid, и среди них существовал культ камня. У курдов до сих пор под словом «mang» подразумевают «священную корову». Не случайно, Фирдоуси в своем «Шахнаме» в разделе «Зоххак», где повествует о происхождении курдов, упоминает и священную корову «Бармая» (Bermae). А культ камня среди современных курдов зафиксирован всеми, без исключения, этнографами. Столицей Софены был город Каркафиокерт[61] (Мартирополь, нынешний Майфаркин в Северной (турецкой) части Курдистана) (Страбон. ХI, ХIV,2). Лукулл, поспешно продолжая путь, «перешел Тигр и вступил в Армению» (47—Лукулл, ХХIV).
Эти свидетельства древнегреческих источников служить в пользу того, что Софена еще в древности была заселена с курдами.
Род Зариадра-Артаксия не канули в неизвестность, а всегда сыграли ключевую роль не только в истории Курдистана, но и всего Закавказья. От рода Зариадр-Артан и происходили князья Арцруни, как можно судить по принятым в роде их фамильным именам. В отличие от Маркварта, Н. Адонц полагает, что, переселение ветви Софенских князей-род Арцруни в Албак, относится не к периоду Тиграна, а вернее Аршакидов[62]. В свою очередь, Арцруни и Аматуни были родственными из одной ветви и находились в тесных родственных связях с великими курдскими князьями Закаре и Иване.
Все вышесказанное еще раз служить доказательством того неопровержимого факта, что Зариадр и его потомки из седой древности выступают в своем мидийско-курдском обличье и надо их принимать в историческом плане как курдскую династию, а их царство – как древнекурдское .
Т.о., мы видим перед собой курдскую династию а не армянскую, как преподносят нам армянские ученые.
Источники:
[1] Дьяконов И. М. История Мидии. С. 340. М .–Л., 1956.
[2]Гусейнов Р. А. Сирийские источники XII—XIIIвв. об Азербайджане. С. 76. Баку, 1960.
[3]Фрай Р.Н.Наследие Ирана. С. 245. М ., 2002.
[4] Бойс. М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. С. 155. М ., 1987
[5]Дьяконов И. М., Старкова К. Б. Надписи Артаксия (Арташеса I), царя Армении. Вестник древней истории. Москва, 1955. №2. С. 168; Фрай Р.Н.Наследие Ирана. С. 254. М ., 2002.
[6]Дьяконов И. М. История Мидии. С.127- 128. М .–Л., 1956.
[7]Курдско-русский словарь/Сорани/. С.339. М., 1983.
[8]Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту//Вестник древней истории. М 1951. №2. С. 266.
[9]Дьяконов И. М. История Мидии. С 128, прим. 5. М .–Л., 1956.
[10]Дьяконов И. М. История Мидии. С. 128. М .–Л., 1956.
[11]Фрай Р.Н. Ук. соч., с. 281.
[12]Название курдского племени партафи из конфедерации племен кавалиси и рузаки восходят к этому топониму.
[13]Есть и курдское племя ревенди, входящие в племенной союз Ревандузи. Именно из этого племени ревенди был Айюб, отец курдского полководца Салах-ад-дина Айюби. Племя Revanв Xвеке кочевало близ нынешнего Еревана и в окрестностях Двина и входила в могущественную конфедерацию союза племен хазбани.Совсем не случайно, что именно с названием этого племени связаны топонимы городов Revanduz(Ревандуз) в Южном Курдистане и Revan(Раван) — нынешний г. Ереван, столицы Армении.
[14]Древняя Рага, современный Рей.
[15]Касумова С. Ю. Среднеперсидская эпиграфика кавказской Албании (Дербент). Города Ирана. $60, стр. 66. Баку,1994.
[16]Всеобщая история Вардана Великого. С. 61-65. М. 1861.
[17]Там же, с. 408.
[18]Там же, с. 504.
[19]Асатрян Г. Этюды по иранской этнологии. С. 47. Ереван, 1998.
[20]Фрай Р.Н.Наследие Ирана. С. 253- 254. М ., 2002.
[21]Там же, с. 254.
[22]Видимо, летняя резиденция парфянского царя Вологеза находилось в подножье горы Elegez(Алагяз, Арагац) в Армении, от имени которого и гора получила свой нынешний топоним — Elegez.
[23]Дьяконов М.М. Очерк по истории древнего Ирана. С.195. М., 1961.
[24]Дьяконов М.М. Ук. соч., с. 190, 195.
[25]См. Бархударян М. Албания и её соседи. С. 87. Тифлис, 1893.
[26]Мамедова Ф.Д. Политическая история и историческая география Кавказской Албании. С.168-169. Баку, 1986.
[27]Адонц Н. Г. Армения в эпоху Юстиниана. С. 58. Ереван, 1971.
[28]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 431.
[29]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 427-428
[30]Дьяконов И. М. История Мидии. С. 54. М .–Л., 1956.
[31]Танаис – Сырь-Дарья —Яксарт других авторов.
[32]Maraνώυ— следует читать как «мар-ов», а не «маратов», как предлагает переводчик.
[33] Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Вестник древней истории. М., 1948. № 2. С. 518.
[34] Навен Курди. С. 396.Оснабург (Германия), 1992 (на курд. и нем. яз.).
[35]Навен Курди. С. 156.Оснабург (Германия), 1992 (на курд. и нем. яз.).
[36]В Авесте gava (Фрай Р.Н. Наследие Ирана. С. 73. М., 2002) — «поселение». Оно сохранило свое значение в современном курдском языке в форме war— «летовье», «место стоянки», «лагерь» (Esgerov Sh. S. Ferheng. С.300. Baku, 2000). От gavaи war→ gewerde— «большая деревня», «округ» и gewre— «большой», «крупный», «главный» (Курдско-русский словарь (сорани). С.574. М., 1983). Это мидийское (древнекурдское) определение обозначает административное деление, соответствующее «району», «области».
[37]Позже среднеармянские источники под Палнатунами (от искаженного курдского Fedl– «Fedl tuni» → Патлун туни) будут подразумевать род (династию) курдских правителей Шеддадидов. Вардан пишет, что в 537 — 1088 году эмир Буха по приказанию Мелик-Шаха отнял Гандцак у П'атлунидов, называвшихся Шададами (Всеобщая история Вардана Великого. С. 133. М . 1861).
[38]Адонц Н. Г. Ук. соч., 23; 46-47.
[39]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 55.
[40]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 57.
[41]Шараф-хан ибн Шамсаддин Бидлиси. Шараф-наме. Т. 1. С. 274. М ., 1967.
[42]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 47.
[43]Шараф-хан ибн Шамсаддин Бидлиси. Ук. соч., с. 168.
[44]Шараф-хан ибн Шамсаддин Бидлиси. Ук. соч., с. 168.
[45]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 49.
[46]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 48-49.
[47]Арзан — название местности к северу от Сиирта и среди курдов известен как Гарза в Северной (турецкой) части Курдистана.
[48]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 57.
[49]Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту. Вестник древней истории. М. 1951. № 2. С.269.
[50]Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту. Вестник древней истории. М. 1951. № 2. С. 281. [51]Лисициан С. Д. Историко-этнографические очерки Шатаха. С. 75. Тифлис, 1927.
[52]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 413.
[53]Там же.
[54]Дьяконов И. М. История Мидии. С. 66. М .–Л., 1956.
[55]Курдско-русский словарь/Сорани/. С. 341. М., 1983.
[56]Навен Курди. С. 278; 335;337. Оснабург (Германия), 1992 (на курд. и нем. яз.).
[57]Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту. Вестник древней истории. М. 1951. № 2. С. 290.
[58]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 414.
[59]Навен Курди. С. 272.Оснабург (Германия), 1992 (на курд. и нем. яз.).
[60]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 414.
[61]Иранско— курдский суффикс «керт», «гырт» засвидетельствован в форме grd,grdaи происходит от индоевропейского корня gherdh— «окружать, огараживать» (Фрай Р.Н. Наследие Ирана. М., 2002. С. 83-84), что также указывает на ирано—курдский характер населения столицы Софены. В древнем названии курдского города Киркук — Карка бет Селох также содержится компонент «Карка». Возможно, столица Софены носит имя кого либо из мидийско—курдских вельмож по имени Karkew (Навен Курди. Оснабург (Германия): Изд. «Курдистан», 1992 (на курд. и нем. яз. С. 182) — и ныне среди курдов широко распространенное мужское имя.
[62]Адонц Н. Г. Ук. соч., с. 415.
Камиз Шеддади
В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.
И так, курды в истории
Мидийское наследие и истоки
Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.
Античный свидетель — Ксенофонт
В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.
Сасанидская хроника: царь курдов Мадик
Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.
Арабские хронисты о курдах
Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.
Расцвет курдских династийных государств
С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.
И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.
Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.
Курдские историки
Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?
Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…
Курдская литература
История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.
Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)
Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.
Расцвет классики: XVII век
XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.
XIX век: просветительство и гражданский пафос
В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.
XX век: запреты, борьба и возрождение
В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.
Современность
Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.
Курдское кино
Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.
Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.
Курдские кинофестиваля
Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.
Курдская музыка
Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции.
Курдские макамы
Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.
«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?
В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.
Курдские макамы в других восточных традициях
Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.
Курдские макамы в азербайджанском мугаме
Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.
Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.
Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории
Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.
Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.
Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.
PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.
Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества
Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.
Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.
Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.
Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.
Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.
Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.
В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы12 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход