История
О значении курдского слова «курманджи»
О предках курдов древние египетские, шумерские, ассиро-вавилонские, хеттские, урартские источники стали сообщать довольно рано. Известный востоковед доктор исторических наук М.С. Лазарев пишет, что «очень трудно, найти народ, который на своей национальной территории жил бы так долго…». С точки зрения Н.Я. Марра, «курды сохраняют элементы древней культуры Переднего Востока потому, что они являются потомками автохтонного населения…» — писал О. Вильчевский[1]. Ученые — академики Н. Я. Марр, И. М. Дьяконов, В. Ф. Минорский, Г. А. Меликишвили, И. Шопен, П. Лерх, профессор Эгон фон Эльктедт, Амин Заки, Гурдал Аксой и другие в числе предков курдов называют древние племена кутиев, луллубеев, хурритов, касситов, мадов (мидийцев), кардухов, урартцев, халдов, маров, киртиев и других обитателей седого Ближнего Востока. Курды как потомки этих племен своими корнями уходят в далекое историческое прошлое.
Курды — народ с ярко выраженными и четко очерченными этническими признаками, тысячелетиями живут на своей исторической родине, которую называют Курдистаном — страной курдов. Они сохранили свой язык, самобытные черты, традиции и культуру. Попытки чужеземных захватчиков ассимилировать и физически растворить их в своей среде всегда были обречены на полный провал.
Курдский язык делится на несколько крупных диалектов, одним из них является диалект курманджи, на котором говорят курды бывшего Советского Союза. Основной ареал его распространения — турецкая, иранская и сирийская части Курдистана. Абсолютное большинство курдов этих регионов называет себя «курманджи», при этом четко осознавая себя этническими курдами. Известные курдские историки Шараф-хан Бидлиси[1], Мах Шараф-Ханум Курдистани[2] и Хусрав ибн Мухаммед Бани Арделан[3] делят курдов на четыре группы (таифе), «чей язык и обычаи различаются» — на «курманджи», «лур», «кальхор» (Мах Шараф-Ханум и Хусрав ибн Мухаммед место «кальхор» называют «Бани Арделан», подразумевая под последним всех арделанских курдов) и «гуран» («гораны»). Арделанские курды своих непосредственных соседей — курдов-бабанов называли «курмандж» или «курманджи», а себя — курдами. В научной литературе диалект, на котором разговаривают курды-бабаны, принято называть сорани (соранийским) в отличие от курманджи, языка курдов Северо-Западного Курдистана. Несмотря на то, что диалект сорани входит в южно-курдскую диалектовую группу, бабаны продолжают называть себя «курманджи», и это вызывает особое любопытство ученых — этнографов и лингвистов.
В курдской истории известны случаи, когда носители одного курдского диалекта переходили на другой. В начале XVIII века в округ Лейлах (или Эйлак) Сенендженского Курдистана, где прежнее население составляли исключительно гораны, поселились племена горге, шейх-исмаили, байлаванд и джафы — носители диалекта курманджи, который и пришел на смену «горанийскому»[4]. Такой же внутрикурдский диалектовый ассимиляционный процесс мы наблюдаем в случае, когда в области Биваниж, расположенной посредине Загросских гор недалеко от Зохаба, на смену старинному биванижскому курдскому говору, который еще в середине пятидесятых годов нашего столетия наблюдал известный курдский филолог из Ирана доктор Мухаммед Мукри, пришел диалект сорани[5].
Курды племени мукри также называют себя «курманджи», хотя их разговорный диалект — соранийский и относится к южно-курдским диалектам. В письменных источниках мы находим и еще одно значение — кроме диалектового и самоназвания курдов — слова «курманджи. Курдский историк-этнограф Мела Махмуд Баязиди под словом «курманджи» понимал только оседлых курдов, в качестве альтернативы для этнонима «курд» в значении «кочевник[6]. В противоположность этому замечательный русский ученый Т.Ф. Аристова в слове «курманджи», кроме «отражения самоназвания курдов» и названия одного из курдских диалектов, видела еще и третье значение — «курдского кочевого населения»[7].
Таким образом, мы наблюдаем любопытный факт, когда племена, говорящее на соранийском диалекте (бабаны, мукри и др.), называют себя курманджи, используя в качестве самоназвания слово, обозначающее северо-курдский диалект, и подчеркивают при этом свою принадлежность к курдскому этносу. Под словом «курманджи» также подразумевают или «оседлое», или же «кочевое» курдское население, Налицо факт отсутствия четко обозначенного значения слова «курманджи». Так в чем же заключается истинное значение этого слова? Что скрывается за ним? Мы попытаемся ответить на этот вопрос.
Справедливости ради необходимо отметить, что к разгадке значения этого слова очень близко подходил армянский ученый Гр. Капанцян. Ссылаясь на хеттский «Кодекс Закона», датируемый XIV веком до нашей эры, который сообщал о племенах манда и сила, освобожденных от особой повинности lurii (аhhаn), ученый писал: «В связи с темой о мандах я хотел бы здесь научно поставить вопрос и об этническом имени «курмандж», как называет себя большая часть курдов. Это kurmапj я рассматриваю как сложное слово kurmanj, причем первую часть я принимаю за kuг, а вторую часть вывожу из имени mаnda, этого древнего воинственного, распространенного по разным местам народа, или, точнее, племен, хотя есть и поныне курдское племя mаndaka без изменения «d» в «j» («dz»). Здесь понятие «сын» становится как бы формальным словом для принадлежности к племени, вроде суффикса «ак»… Образование курдского национального имени несомненно базируется на этой древней идеологии… Менее удачно было бы курмандж (kurmanj) вывести из сложения «курд» и «мандж», то есть понять как «курды (из племени) мандж» (т.е. mапdа). В том и другом случае явствует большое влияние в древности племен mandа. Я оставляю вопрос о сходстве имени manda с матиенами и мадами (=мидийцами), о чем говорилось многими учеными[8].
Г. Капанцян, прозорливо связав слова «mаndа» с курдами, несколько раньше на страницах своей работы, говоря о племенах mаndа и sаlа, их отражение стремится видеть в княжеских родах mandakuni и salkuni из древнеармянских источников, и значения слов mandak объяснчет как «манд-ец» и «сал-ец»[9].
Ключ к разгадке значения слова «курманджи» нам видится в следующем: на заре человечества, когда еще не было никакой письменности, роль сообщения играли примитивные рисунки. Эти рисунки считаются первым шагом человечества в создании всех видов письменности, так как это был самый легкий способ передачи простых понятий. Например, изображение фигурки человека означало «человек», если в его руках был изображен дротик или лук со стрелой — это означало «воин», если имелось изображение газели, зайца, утки и т.д. — перед нами уже «охотник». А если изображен воин, борющийся с каким-нибудь хищным и сильным зверем или мифическим существом, — то мы видим уже героя известной легенды, бытовавшей в данное историческое время у обитавшего здесь этноса. Если несколько человеческих фигур, «взявшись за руки», стоят в полукруг — это танец и т.д. Чтобы облегчить чтение, «писец» ставил перед «словом» специальные значки, которые как бы сигнализировали, что дальше идет имя собственное — река, страна, город, гора, растение. Эти предупредительные значки в научном мире принято называть «детерминативами»[10], помогающими читателю определить характер следующего слова. Но с исчезновением идеографического письма детерминативы не исчезли. Например, в урартских клинописных текстах мужские и племенные имена обозначались детерминативом «I», женские имена Sаl, имена богов «D», животных «АN5U», названия рек «ID», городов «URU». Названия стран и областей определялись детерминативом «КUR», например, kur.аlzi («страна Алзи(ни)»), kur.ЬаЬаnahi («страна Бабанахи) и т.д. Таким же образом «страна Манна» в урартских и ассирийских письменных источниках обозначалась в виде kur.mаnа[11], а самоназвание жителей «страны Манна» должно было быть «маннеец», то есть kurmand (kurmandj). Ни у кого из авторитетных ученых-востоковедов не вызывает сомнения, что в этногенезе курдов непосредственную роль играли племена манны и мидии, обитавшие в бассейнах озер Урмия и Ван, в Месопотамии и в горах Загроса. Известно, что урартские тексты государство Манна называли «страной Манна». Ассирийские же источники почти всегда называли его «страной (племенем) маннеев» (Мât Маnnâi)[12], а мидян называли mаtâjа[13]. Отсюда и очевидность непосредственной связи между «Mât Маnnâi» и «Маtâjа» и Mada—Мâtа—Мa(n)d →kurmandj = «я — маннец/мидиец», или «я из страны маннеев/ мидийцев».
К слову, необходимо отметить, что принятие научным миром такого объяснения способствовало бы разрешению и научных споров вокруг слова «Уmmаn Маndа» ассиро-вавилонских источников. В «Хронике Гэдда о падении Ассирии», составленной на нововавилонском диалекте аккадского, речь также идет о войске «Умман Манда». В хронике сообщается, что в 12 год в месяце абе (июле-августе 614 года до нашей эры) «мидянин», взяв штурмом город Тарбиц, двинулся на священный город ассирийцев Ашшур. «Царь Аккада (Вавилони) и войско его, которые шли на помощь мидянину, бая не застали, Ашшур был разрушен». Далее из хроники мы узнаем, что под «мидянином» подразумевается «Царь Умман Манды Умакиштар (Киаксар, Uvахishtrа, иранск. Нuvахshuга)[14]. Таким образом, в «хронике» Мидийское царство вместо «Мадай» (как и Вавилония — Аккад. — Л.М.) называется термином «Умман Манда» как более широким[15]. В вавилонских источниках, например, в так называемом «Сиппарском цилиндре Набонида»рассказывается о последнем мидийском царе Астиаге: «В начале моего вечного царствования … (бог) Мардук говорил со мной: «Набонид, царь Вавилона, на упряжных лошадях твоих вози кирпичи, строй (храм) Эхульхуль (в Харране (в г. Урфа. — Л.М.) и сооруди в нем жилища (бога) Сина, великого владыки». Почтительно говорил я владыке богов Мардуку: «Этот храм, который ты приказал строить, — его окружило войско Манда (Уmmаn Маnda и громадны силы его». Мардук же говорил мне: «Войско Манда, о котором ты говоришь, не будет ни его, ни страны его, ни царей, его помощников». При наступлении третьего года Кир, царь Анзана, его малый раб поднялся на него, своим малочисленным войском рассеял обширное войско Манда; Ishtumegu, царя Манды, он захватил и забрал его пленным в свою страну». Так называемая «Хроника Набонида» (И.М. Дьяконов считает ее продолжением «Хроники Гэдда») сообщает: «… (Ishtumegu, читай Иштувег, царь Умман Манды) войска собрал и пошел против Кира (Кuгаsh) царя Аншана, чтобы захватить его … а (что касается) Ishtumegu — то войско его восстало против него; он был захвачен и Киру (они его) отд(али). Кир в Экбатане maт Аgamtanu), царском городе, — серебро, золото, богатство, имущество и (живой) полон (?) из) Экбатаны они (?) полонили, — и он забрал в Эншан; богатство, имущество…)[16].
Речь идет о событиях 550 г. до нашей эры, когда Кир, внук Астиага от его второй дочери и перса, в результате измены мидийского полководца Гарпага, который перешел на сторону персов, отнял власть у своего деда и объявил себя царем Персии и Мидии..Фактически это был «внутрисемейный» дворцовый переворот, которых так много было в истории, повернувший курдскую историю вспять и положивший начало трагедии этого народа.
Таким образом, даже спустя полвека после уничтожения, ненавистной Ассирийской державы (в 612 г. до нашей эры) и в 550 г. до нашей эры понятие «мидийцы» и «Умман Манда» для вавилонских источников были тождественны. Видеть в «войске Умман Манда» (переводят как «сильные манды» или же «неизвестное войско») эламитов[17], скифов или киммерийцев[18] нет никаких реальных оснований.
После победы Кир назначил Ойбайра сатрапом в Мидию. «Так следует понимать выражение «Мug-Ьа-ru Аmel реhat Мat Gu-ti-um в «Хронике Набонида» (III, 15)»[19]. Гутиум, по мнению И.М. Дьяконова, Мидия, а по мнению X. Тэдмора — Мана (Манна. — Л.М.)[20].
В этом разночтении нет никакого противоречия. Нас же ныне не удивляет то обстоятельство, что, например, страну, которую русские называют Германией, курды называют Алмания или Албанию турки называют Арнавутом. И такие примеры не единичны.
Из всего вышесказанного очевидно, что как древние источники, так и современные ученые не всегда проводили границу между этническими и географическими понятиями, как это имеет место в нашем случае с Мадами — Мандами -Умман Манда и Мидией — Гутиум — Манна.
Видный армянский историк XIX века Николай Адонц писал, что «первоначально только на земле куртиев (курдов. — Л.М.), позднее — по соседству с ними жили matiani. Данные древних авторов подтверждаются заключениями новых исследований о том, что народ mati не только по крови, но и по имени родственный с мадами, mada. Другая форма этого же названия mапоiа; так называется в ассирийских надписях народ, царем которого был Астиаг. Мада относится к mand так, как mati к manti…»[21]. Академик С.Т. Еремян считал, что «мары тождественны с матиенами (хурритами. -Л.М.)» и что «мады были известны у армян обыкновенно под именем маров; mаг также восходит к mada»[22]. Армянские источники однозначно под словом марк, мурк и мар подразумевали исключительно Мидию и мидян — нынешних курдов. Армянские источники ХIII-Х1Х вв. называли Курдистан Страной Маров и под племенами маров подразумевали курдов[23]. Закарий Канакерци, армянский историк XVII в., писал, что «мары», то есть курды, (живущие) по ту сторону горы Масис, объединились и вздумали двинуться на долину Шарура…[24]. «Армянская анонимная хроника 1712-1736 гг.» также сообщает, что Абдулла паша перед началом штурма (османами) Ереванской крепости «послал за помощью к марам (курдам), которые … прислали 35 тысяч воинов…[25].
Албанские (кавказские. — Л.М.) источники под марами также подразумевали исключительно курдов. Есаи Хасан Джалалян, потомственный албанский князь, писал о границах иранского государства, которые проходили «… вдоль границ маров (курдов)…»[26].
Все вышесказанное дает основание сделать заключение о том, что Маdа, Маti, Маnti, Маnа, Маndа, Umman Маndа, Маri «как параллельные формы являются диалектическими особенностями»[27] (16-418) и это, без сомнения, та этносоциальная и культурная среда, в которой образовался курдский народ и приобрел самоназвание «курмандж». Неоспоримым фактом является и то, что эти племена жили на территории, которая в настоящее время целиком, правда, на некоторых окраинах в несколько усеченном виде, находится в границах нынешнего Курдистана. Государство Манна было расположено в бассейне озера Урмия. Мидия — это «страна Аратта» («горная страна») из шумерских источников и «Джибал» (по-курдски «джи» — место, «бал» — высокое, т.е. «гористая местность») из арабских источников, и нынешний Иранский Курдистан. Маитанни (а затем Митанни) в XIV в. до нашей эры охватывала иранскую и турецкую части нынешнего Курдистана. По утверждению немецкого профессора Эгона фон Ельктеда, государство Ассирия «первоначально было кутийско-курдское государство»[28] территория которого охватывала Верхнюю Месопотамию, куда входят целиком иракская и сирийская части нынешнего Курдистана. В результате политического усиления этих протокурдских племен все эти территории были объединены в период Мидий-ской империи (612 г. до нашей эры — 550 г. до нашей эры). В.Ф. Минорский писал, что курды, одни из самых древних жителей Востока, и вероятнее всего, являются настоящими наследниками мидийцев. Теперь становится ясным, почему племена, говорящие на диалекте сорани, называют себя курманджи. Некогда могущественное курдское племя бабан ныне проживает в районах Сулеймания, иракской, и Сенне, иранской частей Курдистана. Владения династии Бабан с центром в Шахрбазаре располагались к югу от Малого Заба и охватывали всю современную область Сулеймания и часть района Эрбиля. Эта конфедарация племен своим родоначальником считает некоего «Баба». Многие ученые склонны видеть в нем конкретное историческое духовное лицо. Источники свидетельствуют о другом. В ассирийских надписях в форме ВаЬhi (РаЬhi), а в хеттских текстах из Богазкойа в форме ЬаЬаnhi, рараnhi, рараhi и в египетских надписях в форме рbh упоминается о «стране Бабанахи» (Кur Ьа-bа-nа-ahi). Эта страна локализуется в районе слияния Восточного и Западного Тигра (юго-западнее Ванского озера). Академик Г.А. Меликишвили считает, что название страны Бабанахи (Бабанхи, Папанхи) образовано «от хурри-урартского слова ЬаЬа (рара) «гора» и буквально означает «горная страна»[29] (10-231). Причина того, что бабаны называют себя курманджи, несмотря на диалектовое отличие от «курманджей», как раз и кроется в том, что «страна Бабанахи» всегда была в тесной связи и входила в состав Маннейского царства. То же самое можно сказать и окурдской племени барзан.
Из так называемой «торжественной надписи» ассирийского царя Саргона II (722/1 — 705 гг. до нашей эры)[30] и его надписи, воздвигнутой на острове Кипр[31], мы узнаем о том, что Саргон II в 714 г, до нашей эры, разгромив Мусасир, захватил царя Мусасира Урзана, «жену его, сыновей его, дочерей его, всякое имущество с 20170 людьми с их скотом, богов его Халди, Багмашту с их многочисленным богатством». В VII в. до нашей эры город Мусасир являлся главным священным городом Урарту. Бог Халди был Верховным богом пантеона урартцев. Его супругой, верховной богиней урартцев была AruЬа(i)ni (вариант Uarubani). В Мусасире она выступает под иранским названием «Багмашту»[32]. Это несомненно указывает на иранский характер населения Мусасира — нынешнего г. Ревандуза в иракской части Курдистана.
На территории сатрапии Баршуа было население URU a-Ьur-zа-ni-ni[33] (127 III, 37). Баршуа находилась южнее Урмийского озера и с востока непосредственно примыкала к стране Мана. Близость этих стран подтверждается ассирийскими и урартскими источниками. Таким образом, этническая близость населения Манна — Мусасир — Баршуа не вызывает сомнения. О дальнейшей судьбе плененных Саргоном II 20170 человек мы узнаем из древнесирийской хроники города Карка де бет Солох (нынешний город Киркук в Иракском Курдистане)[34]. По словам сирийского летописца Мар Шапурбараза, мидийский царь Арбак, усилившись, «восстал против царства ассирийцев» и отобрал у них области, а затем пришел в землю Бет-Гармай. «Государство Гармай, область, в которой он воцарился, простиралось от реки Заб и до реки Деклат (Тигра), от Деклата до реки Атракон, также называемой Тормара, и до земли Ладаб и горы Шеран и до Малого Заба». «Царек» Гармая, теснимый царством Арбака, вынужден был добровольно подчиниться Ассирийской державе. Саргон (Саргон I — Л.М.) построил там город «и по своему имени назвал город, который построил, и освободил его (букв, «и сделал его сыном свободных»), и дал ему всю область, в которой он был посажен в качестве рабов. Он построил в городе, который он посадил, дворец, переселил в город знатных царства (текст Гоффмана имеет добавление: «и переселил в него род из той земли Асур из знатных царства»). Один знатный, по имени Бурзан, построил городу маленькую крепость, основав ее в долине, и стену маленькую устроил ему. Вместе со своим родом и большой семьей он собрал и поселил там около тысячи человек из Асура, часть за стеной и часть вне стены». Идентичность царя Урзана из Мусасира и «знатного по имени Бурзан» не вызывает сомнения. И «Хроника» прямо указывает на то, что Саргон, построив город, разместил там пленных (рабов) и, освободив, «сделал его сыном свободных». Можно с уверенностью утверждать, что населяющее территорию области в верховьях Большого Заба крупное курдское племя барзан своими корнями восходит именно к этим древним поселениям. На это прямо указывает и русский ученый 0. Вильчевский[35]. Как выходцы из Маннейского царства, курды этого племени называют себя «курманджи» несмотря на свой соранийский диалект. Поэтому можно констатировать факт, что все эти родственные друг другу в языковом и этническом отношении древние племена свое имя передали на территорию своего расселения и в дальнейшем получили самоназвание от государственного образования Манна — Мидия.
Слова «Мана», «Манна», «Мад», «Мата», «Манд», «Мар» широко представлены в ономастике и топонимии Курдистана. Слово "манг" (mаng) в соранийском диалекте означает «луна». Ареал расселения курдов — территория Курдистана по форме напоминает полумесяц. Может быть, и древние курды называли свою страну «Страной Полумесяца»? И сегодня среди курдов-езидов бытует выражение «Маngа Xatuna Ferхan» (эмансипация зороастрийского женского божества Ардвисура/Анахид), означающее источник духовного возрождения, источник духовности, первоисточник святости. Известно, что одну из дочерей мидийского царя Астиага звали Мандана. Известный турецкий историк курдского происхождения Гурдал Аксой слово «Маndana» переводит как «большой бык»[36]. Среди названий курдских племен в разных диалектах имеется много племенных названий, содержащих слово «бык», «бычий», «уставшие быки» и т.д. Мы также знаем, что в древнем мире обожествление животных было широко распространенным явлением. Герой известного шумерского эпоса «Гильгамеш» в своем имени тоже отражает название этого сильного животного. Среди курдских племен очень много со схожим корнем «ман» — манес, мандуми, манганлы, мендка, мангарадар, мангермови, мангур, манташлу, манка и др. Известен и древний курдский княжеский род Манд. Шараф Хан Бидлиси писал о правителях «Килиса, что из рода Манташа, — Манд»[37]. Знаменитые Джанполади, сподвижники курдского народного героя Кер-оглы, были из этого рода. Курдские собственные мужские имена Меndi, Маndо, Маnо и др.[38] совсем не случайны в разных уголках Курдистана.
К сожалению, несмотря на очевидность вышеприведенных фактов и по сей день история курдов и их родины — Курдистана зачастую сознательно замалчивается или искажается, что приводит к неправильному освещению истории Передней Азии в целом. История и Политика — сестры-близнецы. Политика, построенная на лжи «подлинно-исторических фактов» — это большая кровь и несчастье для всех народов, живущих в данном регионе, и для угнетенных, и для угнетателей.
Народ, угнетающий другой, сам не может быть свободным. Объявить курдов «горными турками», «иранцами, утратившими свои национальные особенности», отказать им в элементарных демократических свободах — это не только беда курдского народа, но и черная страница позора для всего человечества. Курды не «ошибка истории», как считают некоторые наши враги и завистники. Нет. Мы жертва обстоятельств и своей собственной неорганизованности. Никому не следует забывать, что одну из самых сильных держав древнего мира — Ассирийскую империю именно курды стерли со страниц истории. Что в 1710-1560 гг. до нашей эры митанништская (хурритская) династия Хиксосы правила Древним Египтом. Спустя почти полторы тысячелетия подвиг своих славных предков повторил великий курдский полководец и государственный деятель Салах ад-Дин Айюби. Древняя Месопотамия шепотом произносила имена кутиев, которые больше века были владыками Ближнего Востока. Именно наши предки образовали такие сильные государства, как Манна, Мидийская империя.
Курдский народ заслуживает того, чтобы к его истории подошли с уважением не только сами курды, но и окружающие их народы и ученые всего мира.
[1]Шараф -Хан ибн Шамсадчин Бидлиси». Шараф-наме. Т. I. С. 82. М., 1967.
[2]Мах Шараф Ханум Курдистани. Хроника Дома Арделан. С. 47. М, 1990.
[3]ХусравибнМухаммед Баш Арделан. Хроника. С. 100. М.: Наука, 1984.
[4]Мах Шараф Ханум Курдистани. Хроника Дома Арделан. С. 195. М, 1990.
[5]Там же, с. 153.
[6]Васильева Е.И. Юго-Восточный Курдистан в XVII — начале XIX вв. С. 80. М., 1991.
[7]Аристова Т.Ф. Материальная культура курдов XIX — первой половины XX в. С. 12. М., 1990.
[8]Капанцян Г. И. Историко-лингвистические работы. Хайаса — колыбель армян. Этногенез армян и их начальная история. С. 140. Ереван, 1956.
[9]Капанцян Г. И., ук. соч., с. 136.
[10]Кьера Э. Они писали на глине. Рассказывают вавилонские таблички. С. 33. М., 1984.
[11]Ментешишвили ГА Урартские клинообразные надписи (указатель). — Вестник древней истории. 1954. № 1. С. 243.
[12] История Мидии. С. 174. М.-Л., 1956.
[13]Там же, с. 301.
[14]Дьяконов И.М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту, № 81. — Вестник древней истории. 1951. № 3. С. 244-247.
[15]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 307. М.-Л., 1956.
[16]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 414-415. М.-Л., 1956.
[17]Мазетти К. Конец ассирийской державы и ассиро-скифские отношения. -Вестник древней истории, 1979. №4. С. 23.
[18]Дандамаев М.А. Данные вавилонских документов VI — V вв. до н.э. о санах. — Вестник древней истории. 1977. №1. С.31.
[19]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 422. М.-Л., 1956.
[20]Тармор X. Три последних десятилетия Ассирии//Труды XXV Международного конгресса востоковедов. Т. I. С. 241. М., 1962.
[21]Адонц Н. Армения в эпоху Юстиниана. С. 418-419. Ереван, 1991.
[22]Дьяконов И.М. История Мидии. С. 353. М.-Л., 1956.
[23]Даврижеци А. Книга историй. С. 49. М., 1973.
[24]Закарий Канакерци. Хроника. С. 82. М., 1969.
[25]Армянская анонимная хроника 1722-1736 гг. С. 11. Баку, 1988.
[26]Есаи Хасан -Джалалян. Краткая история страны Албанской (1702-1722). Баку, 1992. С. 13. (на азербайджанском языке.
[27]Адонц Н. Армения в эпоху Юстиниана. С. 78. Ереван, 1991.
[28]Egon Von Eleckkctedt. İlk Çaglardan Günümüze. Türkler, Kürtler, İranlılar. S. 78. Istanbul, 1993 (на тур. яз.).
[29]Ментешишвили ГА Урартские клинообразные надписи (указатель). — Вестник древней истории. 1954. № 1. С. 231.
[30]Дьяконов И.М.. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту, № 81. — Вестник древней истории, 1951, № 3. С. 54(72)-40.
[31]Там же, с. 208.
[32]Вестник древней истории.1978. № 2. С. 38-40. Надписи Саргона II.
[33]Вестник древней истории.1978. № 2. С. 38-40. Надписи Саргона II.
[34]Пигулевская Н.В. Города Ирака в раннем Средневековье. С. 47-49. М.-Л., 1956.
[35]Вильчевский 0. Курды. Введение в этническую историю курдского народа. С. 90-91; 98-99. М., 1961.
[36]Gurdal Aksoy. Kürt dili ve söylençeleri üzerine incelemeler Ankara. 1991.С.180 (на турецком языке).
[37]Шараф -Хан ибн Шамсадчин Бидлиси». Шараф-наме. Т. I. С. 274. М., 1967.
[38]Атед Tigris. Nаvеn Кurd.5tокholm, 1990 (на курдском языке).
Курдистан Рапорт. 1998. № 18. С. 23-26.
Камиз Шеддади
В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.
И так, курды в истории
Мидийское наследие и истоки
Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.
Античный свидетель — Ксенофонт
В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.
Сасанидская хроника: царь курдов Мадик
Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.
Арабские хронисты о курдах
Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.
Расцвет курдских династийных государств
С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.
И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.
Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.
Курдские историки
Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?
Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…
Курдская литература
История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.
Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)
Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.
Расцвет классики: XVII век
XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.
XIX век: просветительство и гражданский пафос
В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.
XX век: запреты, борьба и возрождение
В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.
Современность
Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.
Курдское кино
Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.
Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.
Курдские кинофестиваля
Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.
Курдская музыка
Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции.
Курдские макамы
Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.
«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?
В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.
Курдские макамы в других восточных традициях
Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.
Курдские макамы в азербайджанском мугаме
Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.
Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.
Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории
Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.
Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.
Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.
PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.
Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества
Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.
Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.
Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.
Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.
Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.
Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.
В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы12 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход