История
Мидийцы в этногенезе курдского народа
У курдов знать своих предков до седьмого колена — общепринятое явление. По этому поводу В. Никитин писал, что «…семейные традиции, гордость за отеческий очаг — достояние не одной только знати. Каждый курд, к каким бы социальным слоям он ни принадлежал, хорошо знает, к какому очагу (bına — mal) он принадлежит, точно знает свое происхождение. В Курдистане часто встречаются неграмотные люди, знающие наизусть десять — пятнадцать поколений своих предков с массой подробностей (Минорский). Для курдской истории племен генеалогические данные имеют реальное значение»(41- 74). Вполне естественно, что среди курдов такая привязанность к родословной находит свое отражение и в письменных источниках. Например, в варианте курдского героического эпоса «Рустаме Зал» «род героя» считается происходящим от семи мифических семейств (1 — 15). 
В среднеперсидском сочинении, относящемся к V1 веку, говорится о семи горных владыках (родах): Висемаган из Демавенда, Нихаган, Весутун, Денаваран, Масруган, Балоджан и Маринджан. «Это и были (те), которые получили от Аждахака горы во владение» (2 — 59).
Общеизвестно, что ранние письменные источники, в частности, древнеармянские, последнего мидийского царя Астиага называли Аждахак, а всех мидийцев — рожденными от змей. Армянский просветитель второй половины Х1Х века К.Хачатуров, продолжая эту традицию, пишет о «Астиаге (Аждахаке), царе курдов», потомки которых царем Армении Тиграном были переселены в «гористые местности Армении, главным образом араратскую возвышенность»(43-65).
Очевидно, что речь идет о тех же «горных владыках поселений» ассирийских источников — мидийских вождях. На территории мидийского племенного союза общество состояло из отдельных, независимых или полузависимых племен, во главе которых стояли племенные вожди, правители, пользующиеся непререкаемым авторитетом светской и духовной власти. Ассирийские источники называли их «владыками поселений», или же «горными владыками поселений страны могучих мидиян». Надписи Асархаддона (680 — 669 гг. до н.э.) говорят следующее: «Ассирийские войска совершили поход на «страну далеких мидян», на краю соленой пустыни (Дешт- и — Кевир) у горы Бикни (Демавенда), в область Патуш’арра (курдский Патишхвар, недалеко от Хамадана — Экбатаны, столица Мидии — Л.М.)… При этом были захвачены два «владыки поселения» (3 — 261).
Другой ассирийский царь Ашшурбанапал (668 — 633 гг. до н.э.) также гордился своими победами над мидийскими владыками поселений уже на территории Манны,где «характерной фигурой маннейской администрации были «владыки поселений»» (3 — 175).
Выражение «владыки поселений», которое на ассирийском языке обозначается идеограммой bйl ali возможно также читать как hazanu — общинный староста» (3 — 175). Из архивов Аррапхи (современный курдский город Киркук в Южном Курдистане), датируемых 1450 — 1415 гг. до н.э., становится известным, что главой каждого племени Аррапхи были «хузанну» (4 — 32). В период персидской династии Ахеменидов однородная этническая группа называлась zana — племя, которое, как высшая родовая величина, входила самостоятельной единицей в состав персидской империи и имела свою внутреннюю организацию; оно распадалось на более мелкие организации — мидийцы насчитывали 6 родов (5, 375 — 376). По — курдски простая наследственная группа общего происхождения называется «хоз» (Hoz), что сравнимо с русским «хозяйство». На соранийском диалекте курдского языка хоз (hoz) означает «племя», «народ» (6 — 684). Для определения племенных объединений курдов применялось также слово «хел» (Hel), которое в современном курдском языке в широком смысле применяется как «эль». Шатровые стоянки, состоящие из 20 — 30 хозяйств одного племени, также называется хел (или же бинамал). Кочевая община племенного подразделения у племени джафов также называется «хелем» (helem).
Таким образом, прослеживается четкая этническая связь между понятиями hazanu (хузанну) — zana (зана) — хоз (hoz) — hel (хел) — helem (хелем), бытующими среди курдов в разные этапы его исторического развития.
1. Маги. Среди названных племен Геродот упоминает магов в качестве мидийских предсказателей и жрецов. Термин «Маг» был известен средневековой восточной литературе в смысле «огнепоклонник», «приверженец религии зороастризма». В «Авесте» (написана на древнекурдском языке) жрецов называли «аграванами», что и на современном курдском также сохранило свое значение как «хранители огня»». Ал — Масуди, касаясь до исламской религии курдов, пишет, что «многие из них поклонялись огню и занимались магией» (7 -67).
Название «страны» магов в древнеегипетских источниках встречается в виде «Магог», а в древних эламских — в виде Мактапе, что, без сомнения, является производным от слова маг.
Спустя почти тысячелетие после Геродота слово «маг» мы встречаем в названии рода Висемаганов из Демавенда (Dumbavond Wisйmagan). Армянский историк V века Фавстос Бузанд упоминает о полководцах Шапура Второго Всемакан Думбаванда из рода Кавосакан (Киаксара — Л.М.) и Абакая (Арбака — Л.М.) Всемакана (8 — 1V, XX1X, cтр. 115; гл. 34, стр. 117). Общеизвестно, что Киаксар и Арбак были мидийскими царями.
Владетели горных областей Демавенда имели титул Wisйmagan наряду с более известным титулом Mas i Mogan, где среднеперсидское слово wisйm имело значение «выдающейся, величественный, знатный» (2 — 87).
В зендском слове visopudra( vis — княжеский род и pur — сын от древнеиранского: курдском — pis, персидском — pudra) vis восходит к авестийскому vis и означает «дом», «двор», «усадьба». В Бехистунской (Бисутунской — от названия скалы «Бист стун» в Восточном Курдистане, в курдском языке — «Скала двадцати колонн») персидского царя Дария мы встречаем понятия vis в словосочетании kara Mada hya visapatiy («цари (князья) мидийского народа» восстали против Дария) (Beh, 2, 16). Можно согласиться с мнением М.А. Дандамаева, который предлагает переводить слово vis как «дом», только имея в виду его более широкое значение ( 36-236). Н. Адонц также в kara Mada hya visapatiy видел «народ мадов, живущих по visам», но при этом он отмечает, что не народ мидийский назывался kara, а династия Huvaxsatara, то есть Киаксара tauma», и на этом основании приходит к выводу о том, что kara дробилась на несколько vis (Н. Адонц, 376). Академик И. Дьяконов замечает, что «Дарий 1 в Бехистунской надписи различает среди мидян «народ — войско», который находился при мне» (kara… hyaupa mam aha) и «мидийский народ — войско, который был в общинах» (kara Mada hya vispatiy aha) и на этом основании делает вывод о том, что vis — это община, сначала родовая (отсюда также род, может быть, и родовое жилище) (3, 332 — 333). Так как слово «kаrа» в связи с рассматриваемой нами темой имеет крайне важное значение, возникает необходимость более подробно остановится на этом вопросе.
Курдский филолог из Иранского Курдистана Мухаммед Мукри пишет, что слово kara на горанийском диалекте курдского языка как kara, kare, gevirede, gara и на фарси как gerra встречается в различных формах. В настоящее время на горе Бисутун находится место под названием Takigerra (Tag — e — Gara). В составе эмирата Бабан в Иранском Курдистане находилось обширное губернаторство под названием «Карадаг». Горы, расположенные между городами Мардин, Урфа и Амед (Диарбакыр) в Северном Курдистане также носят названия Караджадаг. Можно предположить, что «Область рода (племени) Кара» -«Каратунис» ( 9 -ая область Кордуены, согласно Армянской географии V11 века) исторически располагалась здесь. В названиях многих курдских племен содержится компонент «К(Г)ара»: карачорли (карачуллу, карачолли), Беюк Чобан Кара, кара-баги (31-118), карабейзинли — каракечи (кара баз(с)иан — Л.М.), карапапахи (37-631); Мирза Юсиф Гарабаги в своем историческом труде «Тарихи-Сафи» пишет о «…мужестве зиланских и арапапагских курдов на резвых конях, ставших известными во всем мире» (35-25); В конфедерацию Зилан входит племя Кара Каджилар (12-29); племя гарасувай (35-17) и есть курдское племя сувайди с их крепостями Чабанчур (22-304) и ал-сувлийа арабских источников (11-142;7-79); гара гарлы (Моисей Каланкатуйский,1-15). И.Шопен упоминает несколько живущие в «Эриванской провинции различные курдские поколения, известные под общим названием Беюк — Чобан Кара» (23-541,1127-1128). С современного азербайджанского языка Беюк (великий, огромный, большой), Чобан (пастух) и Кара (черный) этот этноним можно переводить, как «великий черный пастух. На территории бывшего Ширванского ханства — в Геогчайском и Шемахинском уездах (Северный Азербайджан), это племя, часть которого жила в Иране, знали как «Хан Чобан». Это племя также была известно под названием Чобанлар или Чебна (27-48). Во время своего путешествия Марко Поло (Х11 век) описывает восемь царств (областей) Ирана: Казум (Казвин), Кардистан (Курдистан), Лор (Луристан), Сиельтан (Шулистан, страна Шулов, между Ширазом и Хузистаном), Истанит (Исфаган), Сераци (Шираз), Сукара (Шебангара — область к юго-востоку от Шираза) и Тунакан (Кухистан ) ( 28,259-260). Имеются сообщения средневековых источников и о захвате власти в Фарсе вождем курдского племени Шабанкара-и Фадлуйем приблизительно в 455/ 1062-63 гг.(29-137;30-298). В связи с этим вызывает интерес и название курдской племенной конфедерации «Карачорли (Карачорлу) с азербайджанским суффиксом -лы в конце. Сами курды Азербайджана называют это племя как Кара чолан (Кара чолли). Есть и курдские племена под названием «Чал» (31-66), «Челабиасские» курды (32-37), «Челемерик» (32-125), «Чылу» в области Хаккяри (12-75), «Чылан» в конфедерации Сипки (12-29), «Сулуки» (12-23).
По мнению В.В. Бартольда, арабская буква «сад» часто употребляется для передачи звука «З» и поэтому он предлагает, чтобы все встречающие в некоторых арабских источниках написанное «сул» читать как «чул» (33-52,примечаение 19). В Северном Азербайджане имеются десятки населенных курдами селений, в топонимике которых отражены названия курдских племен с компонентом «К(Г)ара», например, Гара Кюрды, Гараджалы (в бывшем Губинском уезде); Гаралар (4 селения), Гараджалар (в Джавадском уезде); Гаралы (в Шамахинском уезде); Курд Карабаглар, Гараджаллы, Гараджа (в Геокчайском уезде); Большой Гаралы, Меньший Гаралы (в Ленкоранском уезде); Гаралар, Гараджаллы (в Зангезурском уезде); Гаралар (в Казахском уезде); Гараджалар (в Джабраильском уезде); Курд Гарадаглы (в Шушинском уезде)(27-54).На территории Республики Армения также были известны населенные пункты под названием Гаралар (Араратском районе), Чобан Кара (под Эчмиадзином) и др.
У курдского историка 1Х века Ат — Табари имеется сообщение о переселении в раннем средневековье Сасанидскими царями части племени чул в Северный Азербайджан. Чолы (Чулы) были известны античным и древнеармянским авторам. Названия бывшего округа Чулдур в Зангезуре (Красный Курдистан), граничившего с Кафаном и Мегри, переводится с курдского языка, как «Чулская Даль» (dur-даль). В Арделане была крепость под названием “Кара Чолан” с резиденцией правителей из дома Бабан, которая до конца ХV111 века была столицей Бабанского княжества. Есть и мужские имена ЗoIo, ЗoIan , ЗoIe. “Чол” на курдском — «пустыня», «степь» и название курдского племени можно переводить как “жители великой степи», указывающее в переносном смысле на племенную мощь в соответствии с занимаемой им площадью, которая сопоставима с количеством выставляемой значительной военной силой этой конфедерации. Судя по названию, племя Чул, будучи насельником Шулистана, состояло в каких — то конфедеративных отношениях с племенем Чобан Кара. Одного из самых одаренных и знаменитых Сасанидских царей звали Бахрам Чубин. Есть и курдское собственное мужское имя “Cubın» (39-289), поэтому можно предположить, что правильное курдское название племени «кара чубин», которое в письменных источниках было искажено, дошло до нас как Карачолли (-чуллу). В то же время можно сделать вывод о том, что ирано — курдское слово «кара» означало «высочайший», «великий», а по отношению к роду Киаксара — «царственный». Наличие компонента «Кара» в названиях многих курдских племен наводит нас на мысль, что все курдские племена с эпонимом «Кара» восходят к роду последнего мидийского царя Астиага. В различных уголках Курдистана имеются родники с черной или окаменевающей водой. Их в народе называют «Черная вода» или «Каменистая» (aw — i gerra). С другой стороны, на иранских языках ger — означает гору или же скалу (на языке «Авесты» — geri, а санскрите giri означает «гора») (38,150 — 151).
Курды называют малопригодные для пастбища плоские горные склоны, каменистую и мало- растительную, холмистую местность «gir». Слово «гир» также на курдском обозначает «деготь» («мастика»). «Гер», «греж» — также переводится, как «грязь», «грязный», «нечистый». В рассматриваемом нами значении по тексту Дария понятие «гора» в смысле «высокое» должно быть выделено особо. На современном курдском существует выражения типа «гыр — а — гыра гярика …, гыра — гыре эздиан … гыра — гыре мала Мамо» и т.д., которые по смыслу означают «видные из видных (людей, мужчин в — рыцарей, отличающихся воинской доблестью, силой, храбростью, богатством) из племенной конфедерации Гярика, из числа курдов — езидов, из рода (колена) Мамо». Так вот, на Бехистунской надписи Дария слово «кара» (возможны правильные варианты в форме «гара», «гыра», «гира», «гера»), соответствует курдскому слову «гыра» в его современном значении («гыра гыра» — величайшие из великих). Не случайно среди курдов очень широко распространены собственные мужские имена Gara, Kara, Gera, Geragir, Gerbar, Gerciwan (39- 306, 324) и женские — Gerava (164), Giranar (166), Karava (181). Это слово Kara (Gera) через ассимилированных в тюркской среде курдов перешло в современные азербайджанский и турецкий языки в форме «Кара» («Гара») и применяется для обозначения понятий «крупная», «большая». Например, «кара мал» («крупный рогатый скот») в азербайджанском языке, где кара означает «крупный», а мал — «скот» (на курдском «мал» — означает дом). Хотя азербайджанцы под словом «кара» буквально понимают «черное», но среди них также распространено мужское имя «Гара», поэтому применение имени «Гара» в смысле «черный» вряд ли будет уместным.
Все вышесказанное дает основание сделать вывод о том, что слово «кара» (кara), как древнекурдское в его современном значении соответствует курдскому «гыра» («гыра — гыр») и переводится как «величайшее из великих», «видное», «главарь» (в смысле родо — племенной верхушки), и в Бехистунской надписи Дария оно относится только к роду — династий Киаксара, на что справедливо указывает и Н. Адонц (5 — 376). Поэтому выражения «Kara Mada hya visapatiy» из Бехистунской надписи нужно переводить, как «родоначальники (княжеский дом) мидийских племен восстали…», где к родоначальникам необходимо отнести род (династию) Киаксара.
Нам кажется совсем неудачным и перевод академиком И. Дьяконовым слов — выражений ««народ-войско» (kara … hyaupa mam aha), который находился при мне» (то есть, у Дария) и «мидийский народ — войско, который был в общинах» (Kara Mada hya visapatiy aha). В войсках Дария, несомненно, были отборные мидийские боевые отряды, как конные, так и пешие. Их — то Дарий называет «Войсковые силы», которым противостоят боевые отряды, княжеские дружины, воины рода (племени) или племенных союзов (конфедераций), объединяющие всех способных носить оружие членов общины или общества в случае угрозы безопасности или в период военных походов — «Силы племен» («мятежных»).
Таким образом, слово kara (кара) в значении «величайшая», «знатная» в своей основе имеет мидийско — курдскую этническую основу.
Демавенд — традиционное место проживание мидийцев — курдов, которые и поныне продолжают там жить. По сообщениям Ат-Табари, в 758/759 гг. царем Думбаванда был ал — Масмаган. Как он пишет, войска халифа направились против ал — Масмагана и захватили его (а также) ал — Бахтариййу (будущую мать Мансура б. ал — Махди), и Дамир, наложницу — мать Али б. Райты, дочь ал — Масмагана» (9,356- 357). Ат-Табари повторно говоря о событиях 142/143 гг. — 759/760 гг., пишет, что войска халифа обманным путем проникли в крепость, «перебили тех воинов, которые были в городе, и забрали в плен их детей. Была захвачена также и ал — Бахтариййа, «будущая» мать Мансура б. ал — Махди» (9 — 358). Другой арабский историк также дает сведения о том что «… ал — Масмаган, царь той области (нахийа) … значение «ал — Масмаган» — Мас Маган и ал — Мас — «великий», «глава магов» (Кабир ал-маджус). Его осаждал Халид б. Бармак… пока не завоевал его царство и не искоренил его державу. И он захватил двух его дочерей и привел в Багдад» (9 — 556).
Так как описываемые арабскими авторами события происходили в 142/143 — 759/760 гг. в период правления аббасидского Халифа Ал — Мансура, то курдиянка Бахтариййа — дочь ал. Масмагана, правителя Думбаванда никак не могла быть матерью ал. — Мансура, а, скорее всего, была его женой. Согласно источнику, «Одна из жен ал — Мансура была курдиянка, сыном которой был Джафар младший. Последний стал известен как ибн — ал — Курдийа — «сын Курдиянки» (7 — 67).
Название горы «Демавенд» с курдского переводится как «бормочущий», «клокочущий», что образовалось от слов «dem» — рот, уста, отверстие, дыра, трещина, вход в пещеру (6 — 299) и wend, wand — происходящее от глагола вендин, означающий бросать, выбрасывать (10 — 23). Чтобы яснее представить себе название горы Демавенд, мы ниже приводим высказывание знаменитого арабского путешественника Х века Абу-Дулафа: «В Думбаванде находится огромная, высоко вздымающаяся и величественная гора, с верхушки которой ни зимой, ни летом не сходит снег; … называют ее горой Биварасфа… Дым, струящийся из одной пещеры в этой горе, по утверждению простого народа, его дыхание; видят также огонь в этой пещере и говорят, что это — два его глаза и что из пещеры слышно его бормотанье. …Я начал взбираться на гору, пока не достиг ее середины…, обнаружил источник серы, вокруг которого была закаменевшая сера. Когда взошло над ним солнце и стало жарко палить, вспыхнул в ней огонь. Рядом с этой серой опускается под гору лощина, в которую врываются со всех сторон встречные ветры; среди них возникают ритмические звуки в самых разнохарактерных созвучиях; порой наподобие ржания лошадей, то словно крик осла; то вроде людского говора. Тому, кто прислушивается к ним, слышится нечто подобное внятной речи, не поддающиеся к пониманию, но и не совсем бессмысленной; ему кажется, что это речь бедуина, язык человеческого существа. А тот дым, про который утверждают, что он — дыхание Биварасба, — испарение этого источника серы. И это обстоятельство привело к возникновению этих представлений, которые утвердились среди простонародья. В одной из лощин этой горы я нашел остатки древнего здания…»(11, 55 — 56).
Ведь не случайно что, именно в связи с горой Демавенд и возникла печально — знаменитая легенда о злом Зоххаке с двумя зловещими змеями на его плечах, которых каждый день кормили мозгом двоих юношей, и герое — кузнеце Кава (прообраз мидийского царя Киаксара), который освободил курдский народ от тирании деспота Зоххака и заковал его в пещеру на горе Демавенд. В.Никитин пишет, что «…о Зоххаке любопытно отметить еще следующее: …ежегодно 31 августа в Демавенде празднуется освобождение Ирана от тирана и что этот праздник называется «аид — и — курди» («Зajni kurd» — Л.М.)» курдский праздник (41-65). И действительно, традиция этого праздника восходит к событиям 612 г. до н. э., когда мидийцы освободились от ассирийского владычества под руководством Киаксара. Следует сказать что, если Джезира считается одной из трех колыбелей сложения ядра курдского народа, то область вокруг горы Демавенд, где еще с древних времен зафиксировано обитание магов (курдов), является его духовным истоком. Именно здесь приобрела свою окончательную форму духовная книга курдского народа — «Авеста». Академик И.М. Дьяконов видел в мидийском племени магов «первых приверженцев учения Заратуштры» (3 — 380). Племя магов не растворилось бесследно, оно сохранило себя в названиях курдских племен магсепатан, могёви, мегдилии, бегмеги, мари и других.
2.Струхаты. Другое мидийское племя — «струхаты» (stroukhates) — также находит свое отражение в названии курдского племени астурки (стуркан), которое настоящее время проживает на левом берегу Тигра, к западу от Амеда (Диарбакыра), вблизи впадения в Тигр его притока Бохтан. Часть этого племени, название которых курдский ученый Амине Авдал переводит с курдского как «рогатые», еще в начале ХХ века кочевала в Закавказье. И в этом нет ничего удивительного, так как в пантеоне Месопотамии был широко распространен культ быка. Это племя входило в состав племени кавалиси, которое в свою очередь, в средние века вместе с бильбасами и 22 другими племенами составляло конфедерацию рузаки. Некогда кавалиси входили в Бабанскую конфедерацию.
3.Аризанты. Мидийское племя Аризанты передало свое название исторической Арзанене (район Амеда — Муша) и сохранило свое имя в названии племени Azizan, которое известный курдский ученый К.А. Бедирхан связывает с названием маленького селения Arzizan, расположенного недалеко от Джезире (12 — 77). С именем этого племени непосредственно связана и река Арзан, на левом берегу которой расположен город Родован — один из больших духовных центров курдов, исповедующих езидизм. Название племени переводится с курдского как «познающие огонь» («огнепоклонники») от «ar» — огонь и «zan/a» — знание, знающий, познающий.
4.Будии. Другое мидийское племя — будии — передало свое название племенам буджийан, буджери, буджнурд, адвели, аджелавенд, аджилан, баджуи, бадикийан (другое название моста Батман на реке Батман в одноименной провинции Батман в Северной (турецкой части) Курдиситана курды связывают с этнонимом этого курдского племени — Мала Бади), бадраи и другим.
5.Бусы. В племенных названиях Бабуси, басиан, бази, базинджан, бусак мы видим название другого мидийского племени — Бусы.
6.Паретакены (паретаки) жили «с севера на восток», над Вавилонией (Страбон XV, 3, 12), куда входила и часть Южного Курдистана. Курдские племена бохту, пирики, пиран, пирани, пиниани, пикан, пиражи, пир — астини (пиресани) и пируз своими корнями восходят к мидийскому племени Паретакенов. Геродот в войске Ксеркса в период похода на Элладу называет и пактиев под предводительсвтом Артаинт, сына Пфамитры (Геродот, VII, 67). Описывая племена, живущих на территории древнего Курдистана, Геродот сообщает и о племенах «утии, мики и парикании» (Пирики-Л.М.), которые «вооружены были подобно пактиям. Начальниками их были: у утиев — Арсамен, сын Дария; у париканиев же Сиромитра, сын Эобаза (Геродот, V11, 68). Из этого Н. Адонц делает вывод о том, что «перечисленные племена» группируются вокруг пактиев» (5 — 396), т.е. считает их родственными, и имя пактиев справедливо связывает с названиями местности Бохтан и курдского племени бохту (5 — 394). Ссылаясь на В. Минорского, В. Никитин также склонен видеть в пактиях Геродота локальных предков курдов (41,52 — 53). Артаинт, Пфамитра, Арсамен, Сиромитра, Эобаз, — все эти иранские имена указывают на ираноязычность, то есть курдский характер вышеперечисленных племен. Страбон сообщает, что «поблизости от Тигра находятся области гордиеев, которых древние называли кардухами; города их были Сариса, Саталка и Пинака…» (Страбон,ХVI,1,24). Крепость Пинака, название которой сопоставимо с этнонимом курдского племени пиниани, и есть средневековая крепость Финик в наследственном княжестве и эмиратстве Джезире в начале XVI века, расположенная на берегу Тигра нескольких километрах к северу от Джезире и в настоящее время находится в развалинах. Владетелями эмирата и крепости Пинака — Финика являлись вожди могущественного союза курдских племен бохту (бохты, бохти). Гекатей Милетский (Фрагмент 170) в описании Кавказа племя миков располагает в районе Аракса. И, действительно, «родственные пактиям мики… частью отодвинулись на север и поселились между Курой и Араксом и оставили свое название в топонимике «Муган» (5 — 395), известной степи в Северном Азербайджане. Племя паретакены — парикании — пактии передали свое название области, которую древнеармянские источники называли Пайтакараном в исторической Албании. Известный советский ученый Е.А. Пахомов убедительно доказал идентичность Пайтакарана с Баласакан — Байлаканом (15).
В надписи Шапура 1 (242 — 272) на стенах здания, называемого Кааба — и — Зардушт, в ущелье Накши Рустам среди стран Закавказья назван и Баласакан. Баласакан также переводится с курдского и означает «Область Саков» (pal — поле, область и «сак» — производное от названия курдских племен шаккак, шеккак). Древнегреческие источники Баласакан знали под названием «Сакасена» (Шакасена).
Древнеармянские, арабские, сирийские и «среднеперсидские» источники оставили много сообщений о «стране Баласичев», «Баласакан», о «байлаканских курдах», которые оказали серьезное сопротивление арабам в их завоевательном походе в Арран (на курдском языке «Теплая страна»). Масуди упоминает, что «область этого города входила в пределы расселения иранских племен, в том числе и курдских (16 — 36; 15 — 23). Курдский историк Х11 века Мас — уд Ибн — Намдар — автор исторического труда о Байлакане и поэмы «Байлакиниада» был из этого города. В 1030 году область Байлакан находилась под управлением Аскаруйи, сына шаддадида ал — Фадла Ибн Мухаммеда — правителя Гянджи. Общеизвестно, что Шеддадиды были курдами.
Название рода (племени) Балоджан (Baloсan) сохранилось также в названиях селений Балакан (в десяти километрах от курдского города Равандуз в Южном Курдистане), Балекан (в названии области эмиратства Соран в X1X веке). Среди курдов широко распространено также собственное мужское имя Бало.
Известный азербайджанский этнограф А. Алекперов писал, что «обилие селений в Азербайджане с курдскими названиями указывает на то, что когда — то курды играли здесь большую роль, не замыкаясь горами Карабаха (17 — 308). Бэл, шотландский врач, секретарь английской миссии в России, 7 декабря 1716 года писал о своем путешествии в Персию в дневнике : «…7 числа вступили мы в пустую долину, называемую россиянами Моганская степь, а персами Курдистан…Около полумили повыше моста река Аракс, называемая ныне Аррасом, впадает в Куру и соединением своим составляют они знатную реку, которая впадает в Каспийское море около дня езды по ниже моста, и течение свое склоняет к северу…Кура разделяет Курдистанскую провинцию. Курды чаятельно получили себе имя от сея реки. Сей народ весьма древен, и думаю, тот самый, коего Ксенофонт, в отшествии греков называет кардухами, и который воспротивился столь сильно их приходу. И ныне еще признавается оный за весьма храбрый. Лошади их много похваляются в Персии, как за красоту свою, так и за силу. Курды кочуют там во весь год» (18, 397 — 398). И не случайно, что именно в этой зоне впоследствии был образован курдами «Красный Курдистан » (15 — 24).
Из всего сказанного можно сделать вывод о том, что один из семи родов «горных владык», а именно, — Balocan» (Балоджан, Балокан) передал свое родовое имя данной области.
С названием рода Денаваран связан и курдский город Динавар, расположенный в горах к северу от Хамадана (Экбатан — столица исторической Мидии) в области Арделан.
В названиях следующего рода Маринджан Ньюберг видит название курдского племени (2 — 88). Ф. Бузанд упоминает о нахараре Маричан (8 — XL1X) и военачальнике Мрикан (8 — XL1X).
Арабский историк Х века Ибн — ал — Факих упоминает об областях «Мухраджилан и М — ср — ань» ( Масруган — Л.М.) в области Арран (Кавказская Албания, район «Красного Курдистана») (13 — 27).
В армянской анонимной хронике XV111 века также идет речь о курдском племени марджани (14 — 21), которая в настоящее время обитает в Южном Курдистане. Название курдского племени Masrugan (Масруган) сохранилось и в названии канала в Хузистане, и области, расположенной в его окрестностях.
Особый интерес вызывает и род Nihagan (Нихаган). Именем этого рода «горных владык» связано и название города Нихавенд, расположенный в 130 км к востоку от Керманшаха. При Сасанидах ядром области May — Мидия были Арделан и Нихавенд. Нихавенд соответствует Селевкидской Лаодикее в Мидии, перестроенной Антиохом 1 (2 — 84). Агафий сообщает, что Хосров (Ануширван I, царь Ирана в 531 — 579гг.) в 25 году своего правления во главе своего войска поставил «одного из самых знаменитых и знатных людей — Нихогарана (19 — 3, 2)».По сообщению Ат — Табари, когда Хосров Ануширван вступил на престол (531 г.), то он разослал письма четырем подоспанам (военным губернаторам), которые управляли четырьмя сторонами Персии. Одно из этих писем было адресовано подоспану Адербайгана, Армении и соседних земель Задою Нахвергану (Н. Адонц, 214 — 215). Имя спахбеда Задо — широко распространенное среди курдов мужское имя (39- 395). Таким образом, в первой половине V1 века в качестве правителя Азербайджана, Армении и соседних земель мы видим именно курдского представителя из рода Нихаган. Ат — Табари (1, 820, 12) приписывает расширение столицы Мосула (= Адиабена, Хедаяб) царю Ардаширу (229-240гг. до н.э. — основатель династии Сасанидов, сын Сасана, младший сын Папака-Л.М.), приводя также название Nod — Ardaxsir, откуда суффиксальная форма Nod — Ardaxsikan — Нодширакан. В источниках Нодширакан (среднеперсидское nwthstrkn) упоминается среди владения Шапура 1. По мнению Маркварта, правитель Адиабены с титулом царя мог быть Пероз, сын Шапура 1 (? — 272 гг.; царь Ирана с 239/41 гг.). У Ибн Хордадбеха (17, 4 -5) имеется сообщение о том, что Ардашир дал титул царя Нодширакана правителю Мосула (2 -88; также см. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Перевод Н. Велиховой, Баку, 1986 г., параграф 11, стр. 61; прим. 4, стр. 160). Н. Адонц указывал, что Ноширакан (возможно, что Широкан, армянский синоним Нохатры…). Махкерт, Нихоракан и Дасн состояли под властью одного бдешха (5 — 229). Бдешх — от курдского bedest (могучий, сильный) и berdest (помещик — 6 — 67, 70), — титул крупнейших землевладельцев, стоявших выше местных феодалов — нахараров, своего рода «маленьких царьков со своими царствами».
Предполагают, что нахарары первоначально назначались царем в качестве наместников (губернаторов) областей; позже эти должности стали наследственными». Нахарар» — от парфянского naharar-nahvadar («занимающий первое место», «первое место», начальник, глава) и современного курдского nawdar («известный», «знаменитый»). Судя по сообщениям армянского историка V века Егише, административная разбивка Ирана фактически не изменилась. Очевидец событий 450/451 пишет, что царь Персии Ездигерд II после успешных войн против Византии направляет в подвластные страны письмо с требованием о предоставлении в его распоряжения войск для похода против Кушанского царство. «Указ этот был обнародован у армян, иверов (грузин), агванцев (альбанцев), лейпницев, цодейцев, кордуйцев (курдин) и ашнийцев, и многих стран отдаленных…». Далее он сообщает, что «…армяне тотчас образовали войска многочисленные… то же было сделано в Грузии, Албании, в области Лейпник и в различных странах на юге Армении, пограничных с Грецией, Сирией, Аравией и т.д., как например кордуйцев, цадейцев и арзнарзюнов (арзаненцы-Л.М)» (40-16). Как разъясняет историк, «Приказание царское относилось не к одной только Армении, но простиралась на Грузию, Албанию, Лейпник, Агцник (Алзи, Алдзник — Завазан арабских источников, район современного Амеда — Л.М.), Кордук, Цодек и Дасн и на все страны царства персидского…» (40 — 107). С этого рассказа следует, что еще в V веке Кордук (Кортчайк, Кордуена), Цодек и Дасн, на равне с Арменией, Грузией, Албанией и другими входящими в состав Иранской империи государствами, были самостоятельными административными единицами и граничили друг с другом, что может служить свидетельством этнической близости их населения. Такое административное деление в Иранском государстве сохранялось и в VII веке. В Армянской географии 7 века область Ноширакан указана в «западном крае» как «отдельный шахр». Среди названных Географией 11 областей Кордуены (Кордрика) восьмым по списку — «Вор-Сирак». В армянских источниках это название встречается и в форме «Орсиранк» (26-168). Буква к в конце этих слов — суффиксальная, и в армянском означает племенную (или родовую) принадлежность, то есть эти слова имеют этническую подкладку. На наш взгляд, это название от курдского «Вар Ширак» («Стан Ширака») и имеет непосредственное отношение к этнониму Нодширакан (Ноширакан) Себеос указывает, что в 7 веке граница Армении проходила «…по стране Нор-Ширак» (20-1,10). Бдешхство Нор-Ширак под названием «Дасн» входил в административный район Ниневии, которая сохраняла некоторую автономию и была вне марзпанства «Армн», то есть Армении (21 — 27). Оно было сохранено персидским двором под названием «Дасн» (21 — 28). «Марзпанство» — от курдского «merz» — граница, рубеж, страна; «merzewanı» — пограничная служба, пограничная зона и «merzewan» — охраняющий границу (622-623).
В Курдистане горы Гара, которые тянулись от Имадии к Большому Забу, раньше назывались горы Дасн. Источник, при изложении событий арабского нашествия в зону Мосула и Джезиры (640г.), сообщает, что «на склонах горы Дасин обитали курдские племена, носящие имя этой горы — ад — дасинийа». Арабский историк Йакут(Якут, 1178/1179-1229гг.) пишет по этому поводу: «Дасин — огромная гора на севере Мосула, к востоку от Тигра, где живут множество курдских «таифа», которых называют ад — дасинийа («даснийцы»)(7 — 77). Шараф-хан Бидлиси в своем труде «Шараф- наме» указывает на курдские племена дасни в округе Захо, относящиеся к Имадии (22-170) и тасни (исповедующие езидизм) в области Мосула и Сирии (22-83). Русский исследователь И.Шопен также называет курдское племя асни (также езидского толка), обитавшее еще в первой половине Х1Х века в селении Чибухчи в Сардарабадском (ныне Эчмиадзин в Республике Армения) магале и зимовавшее в Сурмалинском (ныне Игдыр в Северном Курдистане, Турция) уезде (23-529). Курдское племя дасни (дасени, тасни, асни) было известно арабским источникам под названием «ад — дасинийа». И поныне часть этого курдского племени продолжает жить в Южном Курдистане, в Республиках Армения и Грузия, а несколько семей уехали в Россию, Украину, Германию и некоторые другие европейские страны. Таким образом, факт проживания курдским племенем дасни на одной территории более 2-х тысяч лет, находит свое подтверждение в первоисточниках.
Ф. Бузанд сообщает, что «от армянского царя откололись бдешх Алдзника («Завазан» — Зозан арабских источников — Л.М.) и бдешх Ноширакана и Махкер-туна, и Нихоракана и Дасна…» (8-1V,L). Говоря о «политико — административном происхождении этих областей», Н. Адонц указывает, что «областная разбивка указанного характера поддерживалась и оправдывалась также этнически» (5-230). Среди курдских племен было известно и племя ал-михракийа (7-8) и мух-нахран (22-78), обитающие в области Джезире. Принимая во внимание тот факт, что у Ахеменидов высшая родовая величина обозначалось понятием «tauma», от которого произошло армянское «tun», означающее «дом», то нетрудно в бдешхстве «Мах-кер-тун»а древнеармянских источников видеть курдское племя «Мух-нахран» Шараф-хана Бидлиси. Армянский историк Х1Х века Н.Адонц пишет, что Махкерт (Mahguart сирийских источников — Л.М.) — «страна курдов», арабским авторам была известна как al maxardan (5-229). Название этого племени находит свое отражение и в названии области Нихоракан, которую локализуют «восточнее, ближе к Урмийскому озеру». Источники упоминают и горы «Нихоракан»(kohi Nihorakan) как отрасль Тавров в Атропатене (исторической Мидии). Арабским авторам были известны и местность daxerrakan, то есть deh Naxirkan, нынешний Дехаркан на восточном берегу озера, южнее Тебриза (5-229). Столицей области Арме (ассирийских и «Арми» урартских текстов), расположенной южнее истоков Тигра была Нихирия (Нехирия) (24-55, 56, 197). Академик Б.В. Пиотровский указывает на то, что Нихирия, столица страны Арме ассирийских источников, расположенных южнее истоков Тигра, соответствует области города Нихирия урартских источников и на этой основе предполагает, что этот город соответствует нынешнему городу Неферкерт-Майафаркину (ВДИ №2, 1981 г., стр. 55-56; №4, 1953г., стр.197). Древнегреческое название Майафаркина, расположенного недалеко от реки Батман (приток Тигра), на одном из склонов горного кряжа, идущего от Сасунских высот к Амиде — Мартирополь. В армянских писменных источниках название города — Нефркерт и соответствует сирийскому Мефркт; а армянскому Muharkin и сирийскому Мефаркин, соответствует арабский Мийяфаркин. Первую форму следуеть признать более древней, так как последний слог «керт» (курдское «гырт») явно иранское и означает «город». Видимо, и в первой части названия города скрывается слово местного происхождения. К первичному названию относится, видимо, и Марептикон у византийского писателя Менандра. По рассказу историка, «Хосров умышленно удержал в Даре посла Императора, а сам пустился в путь через так называемые области Арестон и Марептикон… как будто здесь речь идет об Арзанене и Майфаркине»(5,6-7). Из этого рассказа следует, что город и прилегающие к нему территории были за пределами границ Византии.
Приводя сведения древнего историка, Н. Адонц пишет, что «Ближе к Армении границу между Византией и Персией составляла река Нимфий, на берегу которой находился Мартирополь. В Армении, называемой Софеной, говорить историк, есть город Мартирополь, расположенный на реке Нимфий, совсем близко к неприятельским границам; ибо Нимфий в этом месте отделяет римские владения от персидских; по ту сторону реки лежит страна Арксана (sc. Арзан-ен-а), издревле подвластная персам». То же самое повторяется в другом месте: город Мартирополь находится в области, называемой Софаненй, и северу от Амиды и на расстоянии 240 стадиев от него он лежит на реке Нимфий, отделяющей Римскую землю от Персидской». Река Нимфий протекает мимо Мартирополя и отстоит от Амиды на 300 стадиев приблизительно» (Ад,5). Река Нимфий и есть река Батман, один из важных притоков Тигра. Город Мартирополь был основан Зариадром. Судя по названию города в его древнегреческой передаче, — Мартирополь (Марептикон), — его можно перевести как «Город маров (Мар — тиро — поль = город Курдов). А древнеармянское Muharkin восходит к иранскому Mihrkert (Mihrgirt) -город Михра (Митры) — авестийского бога. Курдское название этого города, расположенного в Северном Курдистане и населенного исключительно курдами — Ferqоn (совр.Sоlvаn), которую разные источники склоняли в свой лад. Таким образом, на основе рассмотренного материала можно предположить, что курдское название рода Нихаган восходит к курдскому этнониму Нихавенд-Нихоган-Нихирия . И вышеназванные «бдешхства» (Алдзник, Дасн, Ноширакан, Махкер-тун) были населены мидийцами — курдами во главе с курдскими правителями. Таким образом, род Нихагана, получившего «от Аждахака (мидийского царя Астиага) горы во владение», как и остальные шесть родов, выступает из седой древности в своем мидийско — курдском обличии.
В пользу этнической близости мидийцев и современных курдов свидетельствует и идентичность их материальной культуры.
Историк V1 века Агафий сообщает о празднике огнепоклонников под названием «Уничтожение зла»: «…тогда доставляют магам множество убитых змей и других редких животных, живущих в пустыне, как бы в доказательство благочестия. Они верят, что совершают этим доброе дело, угодное доброму божеству…» (19, 2-24).
Этот обычай в виде праздника под названием Cejni tolan (tolhıldan) существует и поныне среди курдов. На курдском языке cejn — праздник и tolan — месть (мстить). Отсюда и Тolhıldan (праздник мщения). Этот праздник среди курдов заза и курдов, исповедующих езидизм известен соответственно, как “Roji Ziyar”, «Gemay» u Toldan и олицетворяют собой искоренение зла, очищения от скверны, избавление от оков и освобождение, достижение свободы (25 — 83).
В параллельных мидийско — курдских связях особый интерес вызывает одежда, ее кройка, фасон, узоры на ней, формы головных уборов, которые за незначительными изменениями оставались консервативными в течение тысячелетий. В пользу этого свидетельствуют ниже — приведенные рисунки.По Страбону, «стола» (длинное платье)… «тиара» (царская повязка), китара (головной убор, напоминающий петушиный гребень), войлочная шапка» были одеждой мидийцев (Х1, 13, 9, стр. 495). На аппликациях из слоновой кости с гравированными изображениями церемониальных сцен, найденных во дворце ассирйских царей в Немруде (Северный Курдистан) «мидийцы предоставлены в длинной одежде с меховой отсрочкой, в скифского типа колпаках и высокой обуви с загнутыми кверху носами» (ВДИ, № 4, 1956 г., стр. 168). В описании академика И.М.Дьяконова мидийская одежда: «широкая рубаха» («сарапис») с длинными рукавами и широкие складчатые шаровары по существу, подоткнутый между ногами подол длинной одежды, а также короткий пестротканый или вышитый разноцветный халат из шерстяной материи. К этому типу одежды носился также капюшон на голове» (3, 363 — 365).
Все вышеописанные элементы мидийской одежды без изменения представлены в курдской национальной одежде. «Стола» — сарапис на диалекте сорани, — рукава с удлиненными свешивающимися концами в курдской женской и мужской одежде, которые в прохладную погоду наматываются на запястья, а в жару затыкаются за кушак; и высокая обувь с загнутыми кверху носами; и широкие складчатые шаровары, подоткнутые между ногами. А «короткий, пестротканый или вышитый разноцветный халат из шерстяной материи» представлен в традиционных орнаментах на тканях и вязаных изделиях. Ткань, которую ткут курдянка из Южного Курдистана и курд из Арделана (Юго-западного Курдистана) — точная копия ткани шароваров курдского воина XV111 века, а его головной убор идентичен головному убору воина — всадника мидийца из племени аризантов(V11- V1 вв. до н.э.).
Таким образом, на основании вышеприведенных исторических фактов и параллелей в материальной культуре мидийцев и курдов можем сделать обоснованный вывод о том, что курды — прямые наследники мидийцев, и в мидийцах надо видеть самих курдов. И поэтому, когда речь идет о мидийцах, под ними надо подразумевать только и только курдов. Мы надеемся, что наш взгляд на данную проблему окончательно закрепится в научном мире.
Использованная литература:
1. Курдские сказы эпоса «Ростаме Зал». Ереван, 1977 г. (на курдском языке).
2. Среднеперсидская эпиграфика Кавказской Албании (Дербент). Города Ирана. Баку, 1994 г.
3. И.М. Дьяконов. История Мидии. Москва — Ленинград, 1956 г.
4. Вестник древней истории. Москва, 1957 , №1.
5. Н. Адонц. Армения в эпоху Юстиниана. Ереван, 1971 г.
6. Курдско — русский словарь (сорани). Москва, 1983 г.
7. Аршак Поладян. Курды. Курды в V11 — X веках (по арабским источникам), Ереван, 1987
8. Фавстос Бузанд. История Армении. Ереван, 1953 г.
9. Ат — Табари. История пророков и царей. издательство «Фан», Узбекская ССР, 1987г.
В. Трубецкой. Бахтиары (оседло — кочевые племена Ирана). Москва, 1966 г.
Вторая записка Абу Дулафа. Москва, 1960 г.
Джалиле Джалил. X1X век. Курды в Османской империи. Анкара, 1992 г. (на турецком языке).
Ибн — ал — Факих. Из книги о странах (Китаб — ул — Булдан). СМОМПК, том 29, Тифлис, 1901 г.
Армянская анонимная хроника 1722 — 1736 гг.. Баку, 1988 г.
Е.А. Пахомов. Пайтакаран — Байлакан — Орен — Кала. Материалы и исследования археологии СССР, № 67.
СМОМПК, выпуск 38, Отд. 1. Тифлис, 1908г.
А. Алекперов. К вопросу об изучении культуры курдов. АН СССР, труды Азербайджанского филиала, том 25. Историческая серия, Баку, 1936 г.
Путешественники об Азербайджане. АН Аз. ССР, Баку, 1961 г.
Агафий. О царствовании Юстиниана. Москва — Ленинград, 1953 г.
Себеос. История императора Ираклия. Спб, 1862 г.
Кавказ и Византия. Выпуск 1, Ереван, 1979 г.
Шараф — хан ибн Шамсаддин Бидлиси. «Шараф — наме». 1 том. Москва, 1967 г.
23. И. Шопен. Исторический пямятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. Спб., 1852 г.
Вестник древней истории № 2, 1981 г; № 4, 1953 г.
25. Ботан Амеди. Курды и курдская история. 1 том. Стамбул, 1991 г. (на турецком языке).
26. А.Н.Тер-Гевондян.Армения и Арабский халифат. Ереван, 1977г.
27. Мамедгасан Велиев Бахарлы. Азербайджан. Физико — географический, этнографический и экономический очерк. Баку, 1993 г. (на азербайджанском языке).
28. Марко Поло.,Путешествие. М.-Л.,1950 г.,примечание1к странице 229-230.
29. К.Э.Босворт. Мусульманские династии. Москва, 1971 г.
30. Стэнли Лен — Пуль. Мусульманские династии. Перевод В.Бартольда. Спб,1899г.
31. ПетрЛерх.Исследования об Иранских курдах и их предках, северных халдеях. Книга 1.Спб.,1856г.
32. В.А.Гордолевский. Избранные сочинения, том 3. Москва, 1962г.
33 В.Ф.Минорский.,История Ширвана и Дербента.Москва,1963г.
34. Гарабагнаме, том 1. Баку, 1989г.
35. Гарабагнаме, том 1. Баку, 1992г.
36. М.А.Дандамаев.Иран при первых Ахаменидах.Москва.,1963г.
37. Современный Иран. Справочник. Москва.,1984г.
38. Курды. Очерки по истории и фольклору. Анкара, 1991г.на турецком языке.
39. Навен Курди, Оснабург, Германия, издательство Курдистан, 1992 г. (на курдском и немецком языках).
Егише. История Егише Вардапета.,Тифлис,1853 г
В.П. Никитин. Курды. Москва, 1964г.
Камиз Шеддади
В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.
И так, курды в истории
Мидийское наследие и истоки
Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.
Античный свидетель — Ксенофонт
В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.
Сасанидская хроника: царь курдов Мадик
Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.
Арабские хронисты о курдах
Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.
Расцвет курдских династийных государств
С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.
И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.
Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.
Курдские историки
Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?
Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…
Курдская литература
История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.
Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)
Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.
Расцвет классики: XVII век
XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.
XIX век: просветительство и гражданский пафос
В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.
XX век: запреты, борьба и возрождение
В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.
Современность
Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.
Курдское кино
Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.
Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.
Курдские кинофестиваля
Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.
Курдская музыка
Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции.
Курдские макамы
Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.
«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?
В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.
Курдские макамы в других восточных традициях
Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.
Курдские макамы в азербайджанском мугаме
Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.
Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.
Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории
Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.
Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.
Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.
PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.
Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества
Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.
Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.
Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.
Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.
Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.
Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.
В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы12 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход