Свяжитесь с нами

Культура

Курдская принцесса

Опубликованный

вкл .

Аза Авдали, публицист

Ну, конечно же, речь пойдет о Лейле Бадирхан. Так давно вынашивала мысль написать о ней. И все никак не складывалось. Не могу даже объяснить почему. Но вот сей день настал…   

Она из знаменитого рода курдских князей Бадирханов, давших Курдистану блестящую плеяду известных персон, судьба которых была сколь значима, столь и драматична. И несомненно, эта семья имеет огромную историческую ценность, потому как многие ее представители являются частью культурного наследия, сделавших так много для курдской науки, языкознания, журналистики, искусства.

Родилась Лейла в 1908 году в Стамбуле. Хотя дата ее рождения имеет разночтения. Сама Лейла считала, что родилась именно в 1908 году, в других источниках упоминается 1906 и даже 1903 год. Но все это, на мой взгляд, совсем не важно. Главное, это ее личность — потрясающая, неординарная, удивительно талантливая, свободолюбивая, выходящая за рамки образа восточной женщины. Она персона вне общепринятых представлений, определяющих характер и поведение женщин Востока. И будучи представительницей рода Бадирхан, она прославила свой знатный род, став женщиной с мировой славой и признанием. И она очень гордилась своим происхождением. Но в то же время она не признавала себя женщиной Востока. Для нее это было просто клише. Куда как важнее было ее курдское происхождение. «Я первая курдская женщина, танцевавшая в театре Ла Скала». 

Вся история ее семьи отражает важные исторические и политические контексты. И личность самой Лейлы формировалась под влиянием конфликтов политического и культурного толка. Но подчинить себе ее цельную и яростную натуру было делом безнадежным. Она как бурный поток пробила свое русло и шла вперед без страха и упрека. О да, конечно же, ее идентичность формировалась в двойном измерении — национальном и гендерном. Но ни разу она не изменила своей национальной природе. Как хотите, так и понимайте это. Она была такой, какой была, и никакие общепринятые шаблоны ее не ограничивали.  

Ее отец Абдуррахман Бадирхан был известным дипломатом, а мать, Генриетта Орнак — австрийская еврейка, стоматолог. Детство Лейлы было омрачено страшным потрясением. В 1913 году был издан указ о физическом уничтожении ее семьи. И они вынуждены были эмигрировать в Египет. Хочу отметить,  что образованию Лейлы уделялось большое внимание. В Египте она росла в дипломатической среде Каира и Александрии и посещала лучшие школы. После смерти отца они с матерью переехали в Вену, где она начала усердно заниматься танцами. Среднее образование она получила в Монтрё (Швейцария). А вот ее первое выступление, очень громкое, случилось в Вене в 1924 году. Это был триумф. Позже она уехала в Париж, где изучала очень усердно танцы индийской и персидской культур, а также зороастрийские ритуалы. На фоне той непростой эпохи на которую пришлись ее детство, юность и зрелость, идентичность Лейлы Бадирхан формировалась, если так можно сказать, в двойном измерении — национальном, и гендерном. И ни разу она не изменила своей национальной природе. Она была такой, какой была. И никакие шаблоны ее не ограничивали. Курдский культурный конфликт несомненно переплетался с ее женской сутью, но, к счастью, не затронув ее блестящее творчество. Она много выступала на сценах театров Европы и США с программой современного танца, вдохновленных курдским и арабским стилями.

Говоря о своей хореографии и восточных танцах, Лейла отмечала, что не училась им специально. Она всегда импровизировала, используя в основном движения рук и корпуса, а не ног. В ходе своей карьеры она всегда называлась «курдской принцессой» и «курдской звездой». А уже после Второй мировой войны Лейла завершила  свою карьеру танцовщицы и открыла школу танца в Париже. И да, кстати, французский художник Жан Тарже изобразил ее в своей картине «Курдский танец», а в 2015 году танцевальная группа «Месопотамия» поставил спектакль «Лейла» в ее честь. Вот ведь парадокс, с одной стороны она воспринималась как артистка «восточная», при этом сопротивляясь этому определению. Через свое искусство и жизнь Лейла Бадирхан одновременно воплощала и разрушала навязанные ей нарративы, создавая пространство для неповторимой креативности. Совершенно удивительная и неповторимая… 

Хочу привести одно высказывание Лейлы Бадирхан: » Я первая курдская женщина, танцевавшая в Ла Скала. Когда меня спрашивают: «Вы женщина с Востока?», особенно применительно к Египту, где я провела часть детства, то ничего восточного я там не ощущала. Но если в вашем вопросе подразумевается: «Вы — одалиска?», то знайте: восточен лишь мой танец, но не я сама». Известно, что в 1930 году Лейла и Анри Туаш поженились и у пары родилась дочь Невин. Умерла Лейла в 1986 году. Похоронена на кладбище Сен-Клу.

Что бы мне еще хотелось сказать всенепременно? Это будет самое горькое в этом повествовании.

Некоторое время тому назад, во французской прессе появилось вот такое сообщение: » Могила знаменитой балерины и курдской принцессы Лейлы Бадирхан была обнаружена на кладбище Сен-Клу, недалеко от Парижа. Неизвестно, как ее могила оказалась забытой».

Новость об обнаружении могилы Лейлы Бадирхан сообщила в своем Twitter известная курдская сопрано Первин Чакер. Она написала: «Защита нашего культурного наследия и наших артистов должна быть нашим главным долгом», — и поблагодарила группу, которая провела  поиски и нашла место захоронения Лейлы Бадирхан. 

Я не буду комментировать этот печальный и непристойный факт, Первин Чакар все сказала…

Культура

Хранители гор: курдская притча как документ коллективного самосознания

Опубликованный

вкл .

Автор:

В далёкие 1980-е годы в Армении, в горах Агриджа, у подножья плато Heylo, на стоянке Zeyan/Zeylî, ночью, у мерцающих, как звёзды на небе, огнищ из дубовых дровишек костра, в полнолуние, при фантастическом очертании гор рассказ отца про притчу о горах я воспринял как свершившийся факт договора между Богом и курдами.
Потом всё это забылось и куда-то отложилось. Но, спустя годы, та самая притча, рассказанная отцом, всплыла в дремлющей памяти как свет от молнии на ночном небе… И я понял, почему эти притчи обречены на вечность, пока жив народ, который воспринимает эти горы как живых, наделённых душой творений и получает от них силы духа, несгибаемости, стойкости, терпения. А красота горных пейзажей с их скалами, родниками, поющими ручьями, полевыми цветами обогащает духовно-культурный код народа. Поэтому неудивительно, что у курдов, без ложной скромности, общепризнанно самый богатый фольклор во всей Передней Азии и на Ближнем Востоке.

Вот эта рассказанная отцом, притча:

Когда Всевышний сотворил горы, они обратились к нему с мольбой:
«О, Создатель! Ты сделал нас такими величественными, снежными, холодными и неприступными. Кому мы нужны в таком виде?»
В ответ на их мольбу Господь создал курдский народ и, указав на горы, произнёс:
«Я поручаю вам эти горы! Отправляйтесь к ним! Они так одиноки и беззащитны… Будьте им опорой и защитой!»
С тех пор курды стали хранителями этих гор. И они никогда не покинут их, ведь Бог доверил их нам.

Народ, живущий у подножия гор, может рассказывать о них по-разному: как о препятствии, как о границе, как о руднике, кормящем металлургию. Курдская традиция выбирает четвёртый путь — гора в ней не объект, а персонаж, с которым заключён договор. Горы, созданные величественными и неприступными, тревожатся о собственной нужности — и получают ответ в виде народа, которому поручено быть им опорой.


В этой короткой притче сосредоточено всё, о чём пойдёт речь в настоящей статье: идентичность, не отвоёванная, а доверенная; ландшафт, не покорённый, а принятый на попечение; и особая фигура — хранитель, чьё право на землю неотделимо от обязанности перед ней.

Притча даётся здесь не как «сказка», а как документ коллективного самосознания: народ сам формулирует, кто он и зачем. Обратите внимание на саму конструкцию сюжета: горы не жалуются на свою судьбу — они жалуются на одиночество. Создатель не смягчает их, не делает ниже и теплее — он присылает им попечение. Народ здесь не просит изменить среду — напротив, среда сама доверяется людям. Так отношение к горам закрепляется не как завоёванное владение, а как принятое поручение.
Горы у курдов как культурный код: Загрос, Кандиль, Хекари, Агри/Арарат, Сипан, Савалан, Агриджа, Ахманган (от Ах и Маг — «Земля магов/мидийцев») — для курда это не просто названия хребтов и местностей. Гора в курдской культуре не фон, а субъект отношений. Курдское слово çiya (гора) живёт в поэзии, в топонимике, в эпосе: гора зовётся, оплакивается, наследуется.

Она — не «место, где живём», а «тот, с кем живём».

В легенде горы наделены голосом и эмоцией — одиночеством и беззащитностью. Ландшафт антропоморфизируется и становится участником договора. Отсюда — этика отношения к месту: «своего» не разоряют. Идентичность здесь вторична по отношению к сакральной легитимации: народ не присваивает горы, а принимает их из рук Создателя. Это принципиально отличается от логики территориального освоения.

Архетип хранителя. Формула «Бог доверил» соединяет право и обязанность в одно целое: курд остаётся на своих горах не потому, что он их покорил, а потому, что ему вверено быть им опорой. Служение вместо владения — таков стержень образа.
Кросс-культурная рамка делает уникальность курдского варианта наглядной. В мифологиях горных народов фигура хранителя — стража перевала, хозяина вершины — одна из базовых: кавказская традиция знает образ «гостеприимного хозяина», альпийская — «жителя долины». Но там хранитель — отдельный герой, дух или община, оберегающая свой дом.


Курдский вариант уникален тем, что хранитель — не отдельный герой и не сверхъестественное существо, а весь народ как коллективный персонаж. Не покорение, а опека.

От ландшафта к памяти. Перевал, где встретились путники. Родник, у которого сидели до рассвета. Пещера, где хранили зерно и слова. Устная традиция курдов привязывает мораль к местам: география работает как мнемоническая структура, как коллективная память, вписанная в рельеф.


Археологические материалы это подтверждают. Святилище у Гыре Мыраза (турки храмовый комплекс называют Гёбекли-тепе), пещерные комплексы Загроса, Зиярат на горах Ахмангана (в советские годы Армении Ахманган переименовали в «Гегамские горы») — это не случайные точки на карте, а «опорные камни» культурного ландшафта: места, где ритуал, хозяйство и память сходились в одном пространстве. Притча о горах — не просто красивое сказание. Это карта: она объясняет, почему горы в курдской поэзии, песне и топонимике живут как родня, а не как рельеф.
Современное звучание. Легенда, сформулированная веками назад, сегодня читается двояко.


Как экологический императив: горные экосистемы хрупки, перевалы вытаптываются, родники пересыхают. Тот, кто считает себя хранителем, отвечает за тропы и вершины — не только в метафоре.


Как культурный: сохранение языка, песни и памяти — это и есть та самая «опора», о которой говорит Создатель. Пока живёт слово — горы не одиноки. Сохранить колоритный курдский язык, который звучит как струны гитары, — курманджи, сорани, зазаки, авромани, леки, лури, бахтияри — значит сохранить тропу к горам.

Вместо заключения
Притча оставляет нам один простой вопрос.
Когда Создатель указывает на горы и говорит «поручаю вам» — он доверяет не землю, а людей. И хранить приходится не только вершины, но и самих себя — теми, кто рядом с этими вершинами остался: КУРДЫ…

Бруки Л. М.

Продолжить Чтение

Культура

ПАШАЕ АФО: «НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК!..»

Опубликованный

вкл .

Автор:

(Его памяти)

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Три года назад, почти в эти же сентябрьские дни, тысячи поклонников народного певца Пашае Афо услышали эти строки его песни — но на этот раз не так, как обычно. В тот день они звучали с особой грустью и состраданием.

К тому времени он уже несколько месяцев тяжело болел. Сердце этого певца, автора песен и обладателя тонкого, мягкого голоса горело — без дыма, без конца…

В начале сентября 2023 года мне позвонил мой друг Хачое Коте и сообщил, что Пашае Афо очень тяжело болен: у него онкологическое заболевание. Он отгородился от всех — от друзей, родственников, от окружающего мира. Отключил телефон и ни на чьи звонки не отвечал.

У меня были два его номера телефона. Я звонил ему, набирал снова и снова, но, увы, ответа не было. И тогда я погрузился в тяжёлые раздумья: «Эх, коварная судьба!..»

Да, этот мир не является чьей-либо собственностью, и жизнь человеческая не вечна. Но болезнь приходит внезапно, не выбирая людей, не зная ни границ, ни времени года…

И вот 22 сентября пришла печальная весть: по милости Божией Пашае Афо скончался.

С грустным и тоскливым сердцем, с глубокими и тревожными мыслями я мысленно вернулся в середину 1970-х годов, когда песни Пашае звучали в эфире нашего ереванского радио.

Царство ему Небесное! Халиле Чачан Мурадов в своё время пригласил Пашае Афо и записал несколько его песен, которые до сих пор хранятся в золотом фонде радио: «Wisa nenêr tû li min», «Ax, nazikê, nazdarê», «Ez werdeka gola şînim», «Giryê saz».

В последние годы Пашае Афо сочинял песни на стихи Аскяре Боика, Хачое Каро и автора этих строк и публиковал их в социальных сетях.

Он был очень добрым человеком и хорошим другом. Мы часто созванивались. Паша говорил, что по музыкальному стилю, особенно по характеру аранжировок, его творчество близко к пению Араме Тикрана. И в этом действительно была своя истина: Арам играл на сазе, а Паша пел.

Однажды он позвонил мне, и мы долго разговаривали о народном фольклоре, музыке и песнях. В конце нашей беседы он спел мне одну историческую песню.

Паша также сочинял песни на собственные стихи. Он знал множество хороводных песен. В минуты радости он пел, пел и танцевал на свадьбах, радуя людей своим мягким и проникновенным голосом.

Пашае Афо родился 11 сентября 1956 года в селе Кибихтапа Талинского района Армении. После окончания школы два года служил в Красной Армии. После военной службы получил высшее образование в Ярославском педагогическом университете в России. В течение многих лет преподавал русский язык в соседнем селе Сорик. Долгое время был главой своей родной деревни.

После распада Советского Союза Паша вместе с семьёй уехал в Россию и поселился в Ярославле. В этом городе проживает большая езидская община.

Именно в Ярославле, 22 сентября 2023 года, после непродолжительной болезни Пашае Афо ушёл из жизни.

В течение трёх дней перед его домом было многолюдно: поклонники, друзья, земляки и знакомые приходили проститься с любимым певцом.

Пашае Афо был похоронен на Ездском кладбище Ярославской области.

Сегодня ему исполнилось бы 70 лет.

И сегодня, в день рождения Пашае Афо, в наших ушах вновь звучат строки его песни. Но теперь они звучат иначе — с глубоким волнением, светлой грустью и чувством благодарности за его жизнь, его творчество и память, которую он оставил после себя.

Не смотри на меня так, не смотри на меня так,
Без дыма, без дыма — сердце моё горит!..

Приск Мгои
Россия, Ижевск, 11 сентября 2026 года

Продолжить Чтение

Популярные публикации