История
Духовные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
Лятиф Маммад
Среди курдских племенных конфедераций Реванды (Ревенды, Раввадиды) общеизвестны из древнейших времен, из среды которой вышли большинства курдских правящих царских династий. Среди них самый древний — Оронтиды дрвенегреческих, Ервандиды древнеармянских источников.
Значение слова Ревенд (Ревендкан) можно изъяснить исключительно на ирано-курдском материале. Именно в раннепарфянский период был установлены три величайших священных огня зороастризма, а именно Адур-Бурзэн-Михр, Адур-Фарнбаг и Адур-Гушнасп. Считалось, что все три эти огня созданы самим Ахурамаздой «для защиты мира» (Большой Бундахишн, XVIII,8). При парфянском владычестве огонь Адур-Бурзан-Михр занимал, очевидно, особое положение, потому что это был их собственный огонь. По мнению Мери Бойс, этот династийный священный огонь был устроен на горе Реванд «на одном из отрогов Нишапурских гор в Хорасане, т.е. в самой Парфии»[1]. Вис и Рамин в одноименной поэме «Вис и Рамин», по романтической легенде, выступающих как «парфянский» царь и царица, похоронены в царской гробнице в горах Ревенд над огнем Адур-Бурзэн-Михр. Огонь был помещен в храм, как гласит легенда, самим Виштаспой. Парфяне заявляли, что их любимый огонь сыграл в истории обращения царя Виштаспа в веру роль, ранее отводившуюся божеству огня – Атар (Динкард. VII,4,75-8).
Название божества огня Атар наводить на мысль, что священный огонь Адур-Бурзан-Михр имеет непосредственное отношение к Ардини (Мусасир) урартских и ассрийских источников и поэтому следует ее искать не в предположительных отрогах Нишапурских гор Хорасана, а на территории Курдистана. Название Ардини (Атар от общеиранского слова ar, atr — огонь), видимо, следует соотнести к Храму Огня в области Мусасир. Возможно, и название Атропатены имеет к этому непосредственное отношение.
На территории Курдистана есть несколько географических названий с этнонимом Ревенд. В районе горы Арарарт/Агри Агри есть курдское село Тахте-Раван, в области Барадость (ныне — Somaibaradost или Somai) провинции Урмия в Восточном (иранской) части Курдистана — деревня Ревенд[2]. Барадость свой этноним получил от названия мощного курдского племенного союза Барадость. В средние века существовала и курдское феодальное княжества Барадость. Шараф-хан Бидлиси в своей книге отвел специальную главу об Эмирах Барадость и Сомаи.
Этноним Ревенд содержиться и в названии области Р(а)евандуз с ее центральным городом Р(а)евандуз (ду(и)з — на курдском языке — крепость: «Крепость Реван») на территории нынешнего Южного Курдистана, расположенная непосредственной близости от Барадость.
Общеизвестно, что для Урартских царей Мусасир (Ардини, Муцацир, урартск. URUar-di-ni) в VII в. до н.э. являлся главным священным городом, своего рода Меккой для племен гор Загроса, бассейн озера Урмия-Ван-Севан. Мусасир (Ардини, Муцацир, урартск. URUar-di-ni) был расположен в верховьях реки Большой Заб, к юго-востоку от озера Ван и находился в 80 км к северу от г.Эрбиль в районе Равандуза на территории нынешнего Южного (иракской части) Курдистана. Армянская средневековая литература, называла этот регион «Марац амур ашхар», то есть «Земля маров». Армяне вплоть до середины XIX века курдов-мидийцев, на древнеперсидский лад знали не иначе, как мурк, марац (мары). Ардини (Мусасир) был расположен на «царской дороге», пролегающей вблизи этого пункта по ущелью, которое является лучшим проходом с востока на запад. Вероятнее всего этот фактор также сыграл свою роль в том что, в Мусасире располагался святилище — центр культа бога Haldia (Haldi) Халди, который почитался в Урарту и Адиабене — нынешннем Южном (иракской части) Курдистана. Супругой Халди, верховной богиней урартцев была Arubа(i)ni (вариант Uarubani). В Мусасире она выступает под иранским названием «Багмашту»[3]. Древние иранцы под теонимом Бага подразумевали «Бога», а под «Багин»ом — храма. На курдском языке «meşta» («мешта» или «мехта») означает «баранта», т.е. большое стадо овец[4]. Действительно, это исконно курдское слово до сих пор употребляется в Юго-Восточном Курдистане[5]. Тем самым Багмашту буквально означает «Богиня паствы».
Не только цари Урарту, но и окрестных стран короновались именно в храме Ардини (Мусасира), так как из «древле скиптер и тиара не были носимы подобающие пастырству»[6][83], если они не будут освящены в главном храме Бога Халди. Кроме того, Храм был и своего рода казнохранилищем для окрестных «царей». Согласно церемонии, «князь, пастырь людей Урарту…приносят ему, и того из его сыновей, кто приемлет его престол» со всей своей казной («с сокровищем дворца его в Мусасир перед Халдию») и приподносят в Храм дары серебром, золотом, драгоценностями, совершают многочисленные жертвоприношения мелким и крупным рогатым скотом, «для всего его города устраивают пир перед Халдией». Только после этого «его венчают тиарой владычества, дают ему носит скиптер царства Урарту, а люди провозглашают его имя»[7].
Из письма царя Мусасира Урзаны государственному глашатаю[8]. Ассирии становиться известной что, Саргон II также посещал главный Храм в Мусасире и царь Мусасира Урзана откупился выплачиванием дани. Но, Саргон II требовал, чтобы без его разрешения в Храме никто не посмел совершать обряды и короноваться. На это Уразан ответил отказом, что стало поводом похода Саргона на Мусасир, привлекаемый несметными богатствами ее Храма.
Письмо Урзаны, царя Мусасира: «Письмо Урзаны государственному глашатаю. Да будет мир тебе! О том, что ты писал мне: «Придет ли тебе царь урартский? Где он находиться?» — областеначальник города Уаси и областеначальник уккийской округа приходили и совершали обряд в храме. Он говорит: царь придет, находиться в городе Уаси. Областеначальники встретили его и придут суда, в Мусасире будуть совершать обряд.
О том, что ты писал мне: Без разрешения ассирийского царя никто пусть не приступает к обряду», — когда приходил сюда царь Ассирии, разве я мешал ему? Что я делал прежде, то сделал и теперь, и отчета на это нет»[9].
В Храме хранились статуи и изображения коронованных некогда здесь царей Урарту – из бронзы статуя Сардури, сына Ишпиуни, из меди изображения Аргишти и Урсы, — которые перчисляются среди захваченной добычи Саргоном II.
Мусасир находился в труднодоступном горном районе близ озера Урмия в стране Гутиум[10]. Известный ассириолог Француа Тюро-Данжен полагал, что Мусасир был расположен на западных склонах Курдских гор, этому же мнению следовал и Пиотровский[11]. В настоящее время существует консенсус ученых о том, что Мусасир располагался у курдского села Mudjesir в 18 км к северу от Ревандуза [Barnett R.D. Urartu // Edwards I.E.S., Gadd C.J., Hammond N.G.L., Boardman J. Cambridge Ancient history. — London: Cambridge University Press, 1982. — Т. 3, part 1. — С. 314—371. — ISBN 0-521-22496-9].
Курдское название села Mudjesir (Муджасир) однозначно восходить к ее древнему названию «Мусасир».
Ардини (Мусасир) урартских и ассрийских источников поддается локализации на месте населенный исключительно курдами области Р(а)евандуз в на территории исторической Манны.
В надписи (призмы «А») ассирийского царя Асархаддона (680-669 гг. до н.э.) сообщается, как он рассеял «людей Страны Маннеев, неусмиреных кутиев»[12]. А в текстах «Призмы В» и «Призмы S» этого же царя сообщается, что «Я рассеял людей Страны Маннеев, непокорного кутия, — а также войска его»[13]. Общеизвестно, что кутии сыграли значительную роль в этногенезе современных курдов.
Южнее Урмийского озера и с востока непосредственно к стране Манна примыкала область Баршуа с населением URU a-bur-zа-ni-ni[14]. Близость этих стран подтверждается ассирийскими и урартскими источниками, которые под обширной страной кутиев Гутиум подразумевали древнее название области и племен в восточных горах и применяли по отношению к Урарту, Стране Маннеев и мидянам[15]. Таким образом, этническая близость населения Манна — Мусасир — Баршуа не вызывает сомнения. Это, несомненно, указывает на иранский характер населения Мусасира, что подтверждается урартскими, ассирийскими и древнесирийскими источниками.
Из билинговой надписи урартского царя Русы I (735 — 714 гг. до н.э.) на стеле, находящейся на расстоянии 1,5 км от сел. Топузава, по дороге в сел. Сидикан (в горах к юго-западу от оз. Урмия, на перевале дороги, ведущей из города Равандуза в Ушне), становиться известной, что царь Ардини (Мусасира) с характерным ирано-курдским именем Бурзан, видимо, имеющее непосредственное отноешение к населению области Баршуа URU a-bur-zа-ni-ni, был его союзником против Ассирии. Царь Бурзан встретив Русы I, оказал ему царские почести: «В том же году я, Руса, сын Сардури, пришел в город Ардини (Мусасир). Урзана на высокий трон своих предков — царей посадил меня… Урзана перед богами в храме богов передо мной совершал жертвоприношения. В то время богу Халди, владыке, храм, жилище его божества, в воротах я построил»[16]. Здесь речь идет не о строительстве храма, ибо царь Урзана уже в храме богов совершал жертвоприношение (по до сих пор существующим курдским обычаям, на пороге дома перед почетными гостями приносять жертвоприношение – режут мелкий или крупный рогатый скот) в честь Русы I. На наличие древности храма и наследственность царственного трона Ардини (Мусасира) намекает и выражение Русы I — «на высокий трон своих предков — царей посадил меня…». Именно у входа на этот Храм Руса I и построил часовную («богу Халди, владыке, храм, жилище его божества, в воротах я построил»)[17].
Из так называемой «торжественной надписи» ассирийского царя Саргона II (722/1 — 705 гг. до н. э.)[18] и его надписи, воздвигнутой на острове Кипр[19], мы узнаем о том, что Саргон II в 714 г, до нашей эры, разгромив Мусасир, захватил царя Мусасира Урзана, «жену его, сыновей его, дочерей его, всякое имущество с 20170 людьми с их скотом, богов его Халди, Багмашту с их многочисленным богатством».
О дальнейшей судьбе плененных Саргоном II 20170 человек мы узнаем из древнесирийской хроники города Карка де бет Солох (нынешний город Киркук в Иракском Курдистане)[20].
В древних письменных источниках область Аррапха упоминается как Бит-Гармай, т. е. «3емля (или царство) Гармай», а город — не иначе как Карка де Бет Селох — о чем свидетельствует древняя сирийская «Хроника Карки де Бет Селох». В «Хронике» сообщается история основания современного города Киркук Ассириским царем Сардана[21] (? Синаххериб, 705-680 гг.до н.э.). Согласно Хроники, в 15-й год его царствования (690 г. до н.э.) Мидийский царь Арбак[22] восстал против царства ассирийцев, которому был подчинен. Усилившись, Арбак начал захватывать царства, подчиненные царю Ассирии, отобрал у них области, а затем пришел в землю Бет-Гармай[23]. «Государство Гармай, область, в которой он воцарился, простиралось от реки Заб и до реки Деклат (Тигра), от Деклата до реки Атракон, также называемой Тормара, и до земли Ладаб и горы Шеран и до Малого Заба». Столицей области Гармай была одноименная крепость Гармай на горе Урук.
Область Гармай в указанных границах совпадает с Хурритской Аррапхой[24], а «хурритские племена в целом играли известную роль в качестве субстрата при сложении курдского этноса»[25]. «Царек» Гармая, теснимый царством Арбака, вынужден был искать союзнические отношения с Ассирией.
У кочевых курдов существуют понятия «теплый район зимовки» — «гярмсир» и «холодный район кочевий» — «сардисир». И в настоящее время район зимовок ряда курдских племен в долине между хребтами Загроса и хребтом Хамрин носит название Гярмиан. Судя по курдскому названию Гармай, можно судить и о курдском характере ее населения.
Далее в «Хронике» сообщается, что Саргон (Саргон II) построил там город «и по своему имени назвал город, который построил, и освободил его (букв, «и сделал его сыном свободных»), и дал ему всю область, в которой он был посажен в качестве рабов. Он построил в городе, который он посадил, дворец, переселил в город знатных царства. Один знатный, по имени Бурзан, построил городу маленькую крепость, основав ее в долине, и стену маленькую устроил ему. Вместе со своим родом и большой семьей он собрал и поселил там около тысячи человек из Асура, часть за стеной и часть вне стены[26]».
Судя по сообщениям сирийской «Хроники города Карка де Бет Селох», эти переселенц оставались огнепоклонниками, так как для них при Дария I (царь государства Ахеменидов в 522 486 до н. э.) построен «в нем (городе) храм огня рядом с той кумирней (домом идолов), что поставил среди него Сардана, и поклонялся орлу и льву»[27].
Это сообщение позволяет сделать выводы о том, что Ардини в Мусасире был Храмом Огня.
Упомянутый на хронике орел был важным атрибутом династийного флага (на белом фоне – золотой орел) Айюбидов.
Позже «Орёл Саладина» найдет свое отражение и на принятой в 1984 г. государственном флаге Арабской Республики Египет (в центре флага на белой полосе и известен как «Орёл Саладина». Для Египта — Золотой орёл — символ курдского полководца Саладина (Салах ад-Дин), египетского султана.
Идентичность царя Урзана из Мусасира и «знатного по имени Бурзан» не вызывает сомнения. И «Хроника» прямо указывает на то, что Саргон, построив город, разместил там захваченных в Мусаире пленных. Можно с уверенностью утверждать, что населяющее территорию области в верховьях Большого Заба крупное курдское племя барзан своими корнями восходит именно к этим древним поселениям. На это прямо указывает и русский ученый 0. Вильчевский[28].
Поэтому, можно предположить что, и в дальнейшем Храм Огня в Ардини (Мусасире) не должна была терять свое духовное значение для ее обитателей и для династии Аршакидов стал главным династийным храмом огня — Адур-Бурзэн-Михр.
Возможно, название рода (клана) Ревенд восходит и к собственной мужской имени Рев(а), который встречается в роду Аршакидов. Общеизвестно что, в истории Передней Азии и Закавказья были несколько царей с именем Рева. Царевич Рев I (Рев I — царь,189—216), был сыном Вологеза IV — царя Парфии из династии Аршакидов (правил с 147 по 191 гг. н. э.). Согласно «Картлис цховреба», со смертью царя Аспаруг I (265—284) прекратилась династия, имевшая аршакидское происхождение. Но Аспагур был также последним представителем Картлийской царской династии Фарнавазианов[29], что указывает на их «парфянское» происхождение. Поэтому картлийская знать попросила сасанидского шаха дать им в цари своего сына. Согласившись с этим, шах посадил на картлийский престол своего семилетного сына Михрана, по-грузински Мириана, женив его на дочери Аспаруг I (265—284). Под царством Михрана находились Эгриси, Армения, Рани (Арран, Нагорный Карабах), Мовакани и Эрети. Рев II (345-361), был сыном царя Картли Михрана III (284-361), основателя правившей в Закавказье ветви династии Сасанидов. Тот факт, что Нарсе, шахиншах Ирана и ан-Ирана (с 293 по 302 г.) из династии Сасанидов, также носил титулы шаха Армении с 274 по 293 гг., указывает на то, что Сасаниды правили окрестностями империи посредством отпрысков Сасанидского двора и придерживались сложившиеся у курдов строгой династической иерархии.
И непосредственно в курдском материале, кроме географичсеких (города и области Ревендуз, деревни Ревенд), достаточно много слов в связи со словом «Ревенд». Rewa — распространенное в курдской среде собственное мужское имя[30].
С центром в Тебризе Южным Азербайджаном с 770 по 865 гг. правили правители курдской династии Rewwed по имени родоначальника основателя династии Абдульазиза Реввада[31].
Есть и курдское племя ревенди, входящие в племенной союз Ревандузи. Эта племя еще за долго до арабского завоевания обитала в окрестностях Двина[32]. И в X веке племя Revan (Раван(д), Реван(д), Ревенд) обитало близ нынешнего Еревана и в окрестностях Двина и входила в могущественную конфедерацию союза племен хазбани. Об этом пишет и Шараф Хан Бидлиси: «Шади б. Марван (дед Салахаддина Аююби — Л.М.) происходит из курдов [племени] раванд Двина[33] в Азербайджане. Ныне то место пребывает в запустении и известно как деревня Гарни [района] Чохур-Саад»[34]. Чохур-Саадом именовалась Кавказская Армения или Ереванская область и с арабского означает «Земля Шедаддидов» (чохур, чухр – земля, Саад — Шади б. Марван, дед Салахаддина Аююби).
Именно из этого племени ревенд (у Никитина В. — равади) были и известные в истории Закавказья «династия Шеддадидов, которая была основана в 951 году (340 Хиджры) Мухаммедом Шеддад бен Карту, из племени, к которому принадлежал и Саладин»[35]. В данном случае родоначальник Шеддадидов Карту и есть Курд Арцруни армянских источников.
Еще в XIX веке на севере от г. Ревандуз обитала курдское племя Ревендек[36]. Источник сообщают о могущественном курдском племени Ревандузи в одноименной области Ревандуз и относящие к племени Ревенди, в количестве 12 тыс. семей (2000 домов, 90 тыс. человек)[37].
В Восточной (Иранской части) Курдистана в Шахрестане Сенендедж есть полностью курдами заселенные одноименные бахш (район) и деревня Равансар[38].
Название одной из родов могущественного племени кельхур (кельхор) — Раванд[39]. Среди живущих в Дерсиме курдов – носителей диалекта заза также есть племя с названием revanduhi (raveduk)[40].
В Иранском мире первый день праздника весны Навроз называют «Новрузи-ревенде».
Совсем не случайно, что именно с названием этого племени связаны топонимы городов Revanduz (Ревандуз) в Южном Курдистане и Revan(Раван) — нынешний г. Ереван, столицы Армении и все эти топонимы восходят к названию курдской племенной конфедерации Ревенд. Из этого племени были царский род Аршакидов.
По сведениям Страбона (Страбон. IV,14,8), правитель Софены Артан, а по Стефану Византийскому — Арсак, был потомком Зариадра. Эти сведения древнегреческих источников подтверждается и археологическими находками. Найденые в районе озера Севан три межевых камня с надписями ’rthšsy MLK BR ZY zrytr rwndkn[41] современные ученые признают как арамейское письмо. Но, эти надписи поддаются осмысленному переводу исключительно с курдского языка, с помощью которой и устанавливается точные родственные отношения родоначальника династии Аршакидов с Зариадром, где подтверждается что, Арсак (Артаксий, Арташес) был племянником Зариадра:
’rthšsy — Аршак (Артаксий);
MLK — Мелик (арамейское, царь);
BR — с курдского bira – брат.
Компонент «ZI»
ZY — и на современном курдское языке zi– «рожденный». Zi(Za) — вторая часть сложных слов со значением «дитя, потомок, рожденный, происходящий»[42].
Курды племянников по отцовской линии называют bira zi(от брата), по матери — xar zi (от xal-дядя, брат матери);
Примечательно, что глаголь ZY (zi–зи) встречается и в титулатурах протокурдов гутиев – древних племенах Месопотамии и Иранского нагорья. И. М. Дьяконов особо обращает внимание на такой любопытный факт, как широкое распространение применявшегося касситами этого же царского титула janzi[43]: janzi, где ja → ya, yan — междометие «О!», «Эй!» (в современном курдском языке Ya Xude! — «О Боже!»); zi, ji — «рождение», «жизнь». Za — вторая часть сложных слов с значением «дитя, потомок, рожденный, происходящий»[44]. Отсюда и значение слова Ya zi (za)/Yanzi — в обращении к царю «Богоподобный!», «Божественный!».
Он засвидетельствован не только у самих касситов, на территориях Намары и соседней с ними области Бит-Хамбана, но и в области Аллабриа, которая находилась в верховьях Мал. Заба, у перевалов, ведущих на равнину к югу от озера Урмия, и в области Хубушкиа в долине реки Бохтан к югу от озера Ван. Дело в том, что Аллабриа и Хубушкиа входили в сферу влияния кутиев. Общеизвестно, что область к югу и юго-западу от озера Урмия была кутийской или кутийско-луллубейской, а Хубушкиа собственно относилась к области распространения хурритов и урартов. В то же время есть данные о распространении на этой территории и кутиев: «По крайней мере во II тысячелетии до н.э., согласно надписи Салмансара I(середина XIII в. до н.э.)[45], кутии обитали на территории от Уруатри (племенной союз на Армянском нагорье, к западу от озера Ван и у этого озера) до Кутмухи (верхней части долины реки Тигра); таким образом., долина реки Бохтан входила тогда в их территорию»[46]. Очевидно, что этот термин для вождя или царя — «янзи» — был распространен среди не только касситов, но и кутиев, что говорит об их языковом и этническом родстве, на что указывает и И. М. Дьяконов[47].
Именно с этим движением кутиев и связано появление мушков (восточных) в XIIв. на территории Пурулумзи, Алзи и Кутмухи и разгром ими Хеттской державы. К середине Vв. до н.э. в области Хубушкиа, которая по административному делению Персидской империи совпадала с сатрапиями Восточной и Западной (частично) Армении, уже жили курдские племена.
На основе титула «янзи» — термина для вождя или царя — И. М. Дьяконов делает справедливый вывод о родстве касситского и кутийского языков которых следует читать протокурдскими. Компонент zi (za) встречается и на наиболее поздних монетах иранских царей, где изображены храмы огня, с титулом: prtrk’ zy’ihy’[48]. Из документов, найденных в развалинах г. Нисы становиться известной, что среди поместий в окрестностях города, названных по имени Аршакидских царей, был и Фрияпатакан – в честь царя Приапатия (Фрияпатия), правившего примерно с 181 по 176 г. до н.э. Видимо, Фряпатакан был одним из эпитетов бога Ахура-Мазды. Авестийское prtrk’ (fratarak) от древнеирано-курдского слова fra — «свет, огонь», ta — глаголь «дать» и zy’ihy’(zi/za) — «рожденный» и в титулатуре иранских царей может означать «Рожденный Свето(Огне)творящим». В Авесте Фарн, Фарр (Хварно) — абстрактная божественная сущность, харизма, сакральная сила, связанная с Огнем и олицетворяет неземное высшее начало. Для богов Фарн, Фарр — символ их величия и могущества; для царей Парадата и Кавиев — знак богоизбранности, царственной принадлежности и власти.
Компонент zi(зи), курдская этимология которой не вызывает сомнений, отражено и в таком древнем слове как Ziaret(в Древнем Шумере — Зиккурат) и в современном курдском означает: zi— «рождение», ar— «огонь», что буквально сложиться в понятие «Храм Огня» и связана с древней зороастрийской религией курдов. Примечательно, что все курды, в независимости от вероисповедания (алавиты, иудеи, езиды, мусульмане, христиане) святые места паломничества называют одним словом: Ziaret.
Таким образом, компонент зи — zy(zi) имеет курдскую языковую основу.
zrytr — Зариадр;
rwndkn — можно прочитать как rewandkan (rawandkan, rewendkan). Судя по ирано-курдскому суффиксу принадлежности an, kan, речь идет о принадлежности к роду (клану, племени) Rewend.
Таким образом, содержащийся в межевом камне надписе ’rthšsy MLK BR ZY zrytr rwndkn Артаксийа компонент rwndkn имеет непосредственное отношение к ирано-курдскому языку и нет оснований отнести ее арамейскому.
Поэтому можно предложить такой вариант чтения этой надписи:
Царь Аршак (Артаксий), племянник Зариадра из рода (клана, племени) Ревенд.
По сообщению Страбона Армению, в прежние времена бывшую маленькой страной, увеличили войны Артаксия и Зариадра(Страбон, XI,XIV,5), которые были союзниками и полководцами Антиоха III Великого (242-187 гг. до н.э.)[49].
Из истории хорошо известно, что в 595 гг. до н.э. территория Урарту уже была подконтрольна мидийцам-курдам, которые и задолго до этой даты были древними обитателями бассейна озера Ван, Урмии и Севана.
Древнегреческая традиция всю топонимику Армении даже относительно к событиям XII-XI вв. до н.э. непосредственно приводит именно в связи с иранцами, которым относятся и курды. Древнегреческие источники по традиции, первого царя Армении называют курдским именем Барзон: «После этого он, царь Нин из Вавилонии, повел свои войска в Армению и привел в трепет местное население взятием нескольких городов. Барзон, их царь, понимая, что он не в состоянии сопротивляться, выступил навстречу врагу с подарками и выразил ему покорность. Нин поступил со своей стороны великодушно, он оставил ему его власть над Арменией, потребовав лишь присылки вспомогательных отрядов и продовольствия для своего войска»[50]. Нин (др.-греч. Νίνος или Νῖνος), царь Вавилонии в 1124—03 до н. э., персонаж древнегреческой мифологии[51]. Первый начал вести войны с соседями и покорил их. Основал город Нин[52] в Ассирии (Страбон. География XVI 1, 2).
Об иранском имени Барзан, Барзон есть сведения и в ассирийских источниках, от которых видимо и их заимствовали древнегреческие[53].
Поэтому, можно предположить, что rewand (rewенд) — название древнего курдского рода (племени), который, возможно, восходит к имени Ревы — царя из правивших в Закавказье династии Аршакидов и Сасанидов, родоначальника этого одноименного курдского племени. И курдская династия Эюбидов из племени Ревенд, выходцы из района Гарни под Ереваном в Армении и династия Шеддадидов имеют непосредственное отношение к правившим в Закавказье царям династии Аршакидов и Сасанидов. И до арабского завоевания одним из духовных центров этих курдских династий был и АРДИНИ-МУСАСИР-РА(Е)ВНДУЗ.
{mosimage} Город Равандуз (исторический Ардини, Мусасир) в курдской истории всегда сохранял свое духовное, торгово-экономическое и политическое значение. В источниках, с эры Сассанидов, так же как и в ранний Исламский период, деревни в окрестности востока Мосула и Тигра упоминаются как Ба Сорен (Сирийский язык: Бейт Соран) буквально «Земля Соран». Соран — историческая область в Курдистане, охватывает области Брадост, Хакурке, Киркук, Сулеймания, часть Дианы, Шаклава, Дукан, Равандуз (Хавдиян и Балакан), Шино, Мехабад и др. Одноименный Эмират Соран — (курдский язык: سۆران), был курдским эмиратом, который объявил независимость в 1816. Находился в северо-восточной части иракского Курдистана больше шести десятилетий, пока это не был упразднен Оттоманскими войсками в 1835. Его столицей в течение большинства времени существования государства, был город Равандуз. До объявления независимости это был автономный эмират в пределах вилайета Шаразур (Киркук).
И в начале 1916 г. город Равандуз был политическим центром Курдистана. В настоящее время Равандуз — политико-административный центр одноименной области в Южной (иракской части) Курдистана и является один из крупных центров по экспорту чернильных орешков.
[1]Бойс М. «Зороастрийцы. Верования и обычаи». С.108. М., 1987.
[2]Дневник М. А. Гамазова, веденный при следовании, вместе с Персидскою комиссиею, от Хаммам-и-Али до Шейх-Ибрахима, в мае 1852. Путевой журнал Е. И. Чирикова, русского комиссара-посредника по турецко-персидскому разграничению, 1849-1852 гг. // Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического Общества, Книга 9. 1875. С.573.
[3]Вестник древней истории.1978. № 2. С. 38-40. Надписи Саргона II.
[4]И.А. Орбели. Восток и Запад в XII -XIII веках — "Вопросы истории", 1965, № 6, стр. 110.
[5]Курдоев К.К., Юсупова З.А., Курдско-русский словарь (сорани). Москва, 1983, стр. 632.
[6]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №2. С.330.
[7]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №2. С.330-331.
[8]Государственный глашатай (nagir, nagir maii) — чиновник, ведавший повинностями в Ассирии. К этой должности была прикреплена провинция, расположенная на Большом Забе, ниже области Мусасир.
[9]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №2. С.337.
[10]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №2. С.330.
[11]Пиотровский Б.Б. Ванское царство (Урарту) / Орбели И.А.. — Москва: Издательство Восточной литературы, 1959. — 286 с.
[12]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №3. С.216.
[13]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №3. С.217.
[14]Вестник древней истории.1978. № 2. С. 38-40. Надписи Саргона II (127 III, 37).
[15]Дьяконов И.М. Ассиро-Вавилонские источники по истории Урарту. Вестник Древней Истории. Москва. 1951 г. №2. С.335.
[16]Надписи Руса I, сына Сардури. № 264. Меликишвили Г.А. Урартские клинообразные надписи. Вестник Древней Истории. Москва.. №4,1953 г. С. 215.
[17]Там же.
[18]Дьяконов И.М.. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту, № 81. — Вестник древней истории, 1951, № 3. С. 54(72)-40.
[19]Там же, с. 208.
[20]Пигулевская Н.В. Города Ирака в раннем Средневековье. С. 47-49. М.-Л., 1956.
[21]Сардана — Сарданапал, легендарное имя ассирийского царя Ассурбанипала. Отождествляется с Синаххерибом (705 — 680 годах до н. э.), сын Саргона II.
[22]Диодор Сицилийский в своей «Исторической библиотеке» сообщает, что мидийский царь Арбак правил 28 лет. Арбак упомянут в 713 году до н. э. в анналах Саргона II (722/1 — 705 гг. до н. э). Некотрые источник годы правления Арбака указывают 819—791 гг. до н. э.
[23]В октябре-ноябре 615 г.до н.э. мидийские войска во главе с Киаксаром отвоевали Аррапху у Ассирии. В древних письменных источниках область Аррапха упоминается как Бит-Гармай, т. е. «3емля (или царство) Гармай», а город — не иначе как Карка де Бет Селох — о чем свидетельствует древняя сирийская хроника «Карки де Бет Селох». У кочевых курдов существуют понятия «теплый район зимовки» — «гярмсир» и «холодный район кочевий» — «сардисир». И в настоящее время район зимовок ряда курдских племен в долине между хребтами Загроса и хребтом Хамрин носит название Гярмиан.
[24]О. Вильчевский. Курды. Введение в этническую историю курдского народа. С.90. М., 1961.
[25]О. Вильчевский., ук. соч, с. 10-11.
[26]Пигулевская Н. В. Города Ирана в раннем средневековье. С.48-49. М.-Л.,1956.
[27]Пигулевская Н. В. Города Ирана в раннем средневековье. С.48-49. М.-Л., 1956.
[28]Вильчевский 0. Курды. Введение в этническую историю курдского народа. С. 90-91; 98-99. М., 1961.
[29]Правившая в Картли ирано-курдская Династия Фарнавазидов (299-99 до н. э.); 30 г. до н.э.-1 г.н.э.
[30]Naven Kurd, 357.
[31]Ebdullah Memê Mehmed (Hoko) Varli. Diroka dugelên kurdan (600-1500) С.129. Istanbul, 1997 (на курдскомя языке).
[32]Ebdullah Memê Mehmed (Hoko) Varli. Diroka dugelên kurdan (600-1500) С.203. Istanbul, 1997 (на курдскомя языке).
[33]Довин (Двин, Дабиль) — город на Араксе, столица курдских правителей Армении. Ныне небольшое селение южнее Еревана.
[34]Шараф Хан Бидлиси, ук.соч., с. 122.
[35]Никтин В. Курды. С.271.М., 1964.
[36]Лерх П., ук.соч., с.78.
[37]Лерх П., ук.соч., с.79.
[38]Соврменный Ирана. Справочник. С. 602. М, 1957.
[39]Соврменный Ирана. Справочник. С. 631. М, 1957.
[40]Celilê Celil. XIX yuzyil Osmanli imperatorlugunda kurtler. S.44.Ankara, 1992 (на турецком языке).
[41]Дьяконов И. М., Старкова К. Б. Надписи Артаксия (Арташеса I), царя Армении. Вестник древней истории. Москва, 1955. №2. С. 168; Фрай Р.Н.Наследие Ирана. С. 254. М ., 2002.
[42]Курдско-русский словарь/Сорани/. С.339. М., 1983.
[43]Дьяконов И. М. История Мидии. С.127- 128. М .–Л., 1956.
[44]Курдско-русский словарь/Сорани/. С.339. М., 1983.
[45]Дьяконов И. М. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту//Вестник древней истории. М 1951. №2. С. 266.
[46]Дьяконов И. М. История Мидии. С 128, прим. 5. М .–Л., 1956.
[47]Дьяконов И. М. История Мидии. С. 128. М .–Л., 1956.
[48]Фрай Р.Н.Наследие Ирана. С. 281. М ., 2002.
[49]Об этом подробно см. статью «Древние курдские роды. Аршакиды». http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=24&Itemid=99999999&mosmsg=%D3%F1%EF%E5%F8%ED%EE+%F1%EE%F5%F0%E0%ED%B8%ED%21
[50]Диодор Сицилийский. Историческая Библиотека. Книга I, гл. I (I). Вестник древней истории, 1986, № 2, стр. 65—82. Перевод В. М. Строгецкого.
[51]Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т.2. С.455.
[52]Ниневия, (Nineveh, совр. Куюнджик), древний город, расположенный на противоположном (от Мосула) берегу р. Тигр. Был идентифицирован Ричем в 1820, хотя его исследования получили подтверждение только после расшифровки клинописных табличек. В результате многочисленных раскопок, начиная с 1842 (П. Ботта) и до наших дней, получена разнообразная информация о памятнике. Наиб. важными находками следует считать библиотеки глиняных табличек, найденных во дворцах Синахериба и Ашшурбанипала О. Лэйярдом и Рассамом в 1850-е. Поселения появляются очень рано, еще в хассунский период. Керамика слоя Н. представляет сравнительно отсталую культуру севера, относящуюся к раннединастическому периоду Шумера. Поселение играло второстепенную роль, пока не стало одной из столиц Ассирии (наряду с Ашшуром и Нимрудом) в нач. 1-го тыс. до н. э. К этому периоду принадлежат внушительные постройки, дворцы, резные рельефы и клинопись.
[53]Об этом подробно см. «Джеймс Рассел и его статья «Зороастрийский субстрат армянской культуры». http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1127&Itemid=1
Камиз Шеддади
В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.
И так, курды в истории
Мидийское наследие и истоки
Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.
Античный свидетель — Ксенофонт
В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.
Сасанидская хроника: царь курдов Мадик
Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.
Арабские хронисты о курдах
Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.
Расцвет курдских династийных государств
С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.
И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.
Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.
Курдские историки
Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?
Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…
Курдская литература
История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.
Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)
Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.
Расцвет классики: XVII век
XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.
XIX век: просветительство и гражданский пафос
В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.
XX век: запреты, борьба и возрождение
В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.
Современность
Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.
Курдское кино
Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.
Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.
Курдские кинофестиваля
Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.
Курдская музыка
Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции.
Курдские макамы
Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.
«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?
В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.
Курдские макамы в других восточных традициях
Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.
Курдские макамы в азербайджанском мугаме
Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.
Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.
Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории
Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.
Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.
Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.
PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.
Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества
Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.
Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.
Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.
Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.
Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.
Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.
В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы12 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход