Свяжитесь с нами

Страницы истории

КАМАЛ АД-ДИН ИБН АЛ-АДИМ: СЛИВКИ ИСТОРИИ ХАЛЕБА

Опубликованный

вкл .

     Автор хроники, носящей название «Сливки, снятые с истории Халеба», перевод части которой, охватывающей 1084—1174 гг., предлагается вниманию читателя, — сирийский историк Камал ад-дин ибн ал-Адим (1192—1262). Родился он в Халебе в состоятельной арабской семье, возводившей свое происхождение к Укайлидам; ее члены занимали видные должности при различных правителях; отец историка был главным кадием при Зенгидах и Аййубидах. Сам Камал ад-дин получил образование сначала в своем родном городе, затем в Дамаске, Иерусалиме, Багдаде и Хиджазе. Позже служил в Халебе у Аййубидов — Азиза (1216—1236) и Насира (1236—1260) — как секретарь, кадий и везир, выполнял дипломатические поручения. Умер Камал ад-дин в Египте, куда бежал после захвата монголами Халеба в 1260 г.

      Камал ад-дин — автор ряда сочинений, из которых кроме истории Халеба частично сохранился незавершенный биографический словарь знаменитых лиц, связанных с Халебом. Его хроника «Сливки, снятые с истории Халеба» — один из главных источников по истории Сирии аййубидского и сельджукского периода. Камал ад-дин использовал в ней не только труды своих предшественников, но и официальные документы и рассказы своего отца. Содержание его книги шире ее названия: по существу, это история всей Сирии в ее связях с сопредельными странами, охватывающая период с конца VI по первую половину XIII в.

      В интересующих нас разделах (второй том дамасского издания) Камал ад-дин, как и другие арабские историки тон эпохи, уделяет преимущественное внимание отношениям курдских правителей Сирии с крестоносцами.

 

 

Нур ад-дин и Айиубиды

 

И обратились к нему франки с просьбой о мире, но он им отказал. В то время как он готовился к священной войне, к нему в Дамаск в месяце раби I 559 года (28 января — 26 февраля 1163 г.) прибыл Шавар, везир ал-Адида египетского, стремившийся найти у него убежище /316/ и помощь против Диргама, который оспаривал у него везират и одержал над ним верх.

И просил Шавар Нур ад-дина направить с ним в Египет войска, чтобы вернуть ему его должность, обещая за это треть доходов страны, кроме икта войску, и то, что назначенный [Нур ад-дином] наместник с войсками останется в Египте и будет управлять им согласно его приказу. И Нур ад-дин колебался между этими Предложениями и основной своей целью в отношении франков.

Ширкух. Затем [Нур ад-дин] укрепился в своем решении и направил Асад ад-дина Ширкуха ибн Шади с войском в месяце джумада I (5)59 года (27 марта — 25 апреля 1164 г.), приказав ему вернуть Шавара на его пост. А [сам] Нур ад-дин направился в окраинную область франков, прилегающую к Дамаску, с [207] остатком своих войск, чтобы не дать франкам помешать Асад ад-дину и Шавару на их пути. А франки были заняты охраной своей страны от возможного проникновения Нур ад-дина.

И прибыли Асад ад-дин и Шавар в Бильбайс, и вышел к «им Насир ад-дин, брат Диргама, /317/ с войском египтян, и встретил их, и разбил, и вернулся в Каир. И прибыл Асад ад-дин к Каиру и расположился под ним в конце джумада II (559 г. х.= = 26 апреля—24 мая 1164 г.). И вышел Диргам и бился [с войском Ширкуха], и был убит его (Диргама) брат. А Шавар был награжден, и ему возвращен везират.

А Асад ад-дин оставался вне Каира. Шавар предал его, и отказался от того, что обещал Нур ад-дину, и приказал Асад ад-дину вернуться в Сирию, но тот отказался и потребовал обещанного, но ничего не добился. И послал Асад ад-дин своих наместников, и они взяли Бильбайс и овладели областью Шар-кии.

И обратился Шавар к франкам, прося помощи и пугая их тем, что Нур ад-дин овладеет Египтом. И они поспешили исполнить его просьбу, и устремились в Египет для овладения им, и прибыли в Бильбайс. А Нур ад-дин направился к границе их страны, чтобы воспрепятствовать их движению [в Египет]. И франки не смогли объединиться и оставили в своей стране тех, кто должен был ее охранять.

А иерусалимский король с оставшимися направился к Бильбайсу и привлек к себе на помощь множество [франков], прибывших в Иерусалим в качестве паломников. А Асад ад-дин находился в Бильбайсе, и осаждали его франки и египетское войско три месяца, и битвы чередовались с затишьем, /318/ но [франкам] не удалось взять город, и это притом, что стена Бильбайса была низкой и глиняной.

Поход на франков. А Нур ад-дин в это время готовился к походу в область франков; он прибыл в Халеб, собрал войска. И обратился к своему брату Кутб ад-дину, правителю Мосула, и к Фахр ад-дину Кара Арслану, правителю Хисн Кайфы, и к Наджм ад-дину Алби, правителю Мардина, и другим правителям окраин с просьбой о помощи.

И вышел Кутб ад-дин, а предводителем его войска был Зайн ад-дин Али Кучук. И послал свое войско правитель Мардина. А что касается правителя крепости (Хисн Кайфа?), то его друзья и приближенные сказали ему: «К чему ты стремишься?» И ответил он: «К сидению [дома], ибо Нур ад-дин обессилел от множества постов и молитв и вовлек себя и тех, кто с ним, в опасное [дело]».

Но когда на следующий день он дал приказ войску отправляться в поход, то его спросили, почему он отказался от первоначального решения. И он сказал: «Потому, что, если я не окажу помощи Нур ад-дину, моя область уйдет из /319/ моих рук. Ведь он (Нур ад-дин) обращается к находящимся в ней отшельникам и удалившимся от мира, прося их помочь ему молитвой [208] и требуя от них, чтобы они побуждали мусульман к походу. И сидит каждый из них, а с ним его последователи и друзья, и они читают послания Нур ад-дина и плачут. И я опасаюсь, что они будут проклинать меня, а не молиться за меня». Затем он снарядился и двинулся.

Когда войска были собраны, Нур ад-дин отправился к Хариму, и осадил его, и воздвиг осадные машины, и начал наступление на крепость. И вышли Альфонс, Боэмунд, граф — правитель Триполи, сын Жослена и герцог — главный предводитель из румийцев, и сын Левана, правителя Армении. И собрались все франки, остававшиеся на побережье, и направились к Нур ад-дину.

Победа. И направился [Нур ад-дин] к Артаху, надеясь, что франки последуют за ним и удалятся от города, чтобы встретиться с ним. И он отправил свое имущество в Тизин, а они (франки) двинулись и пришли к ас-Сафифу, затем вернулись в Харим. И Нур ад-дин следовал за ним'и в боевой готовности. И когда сблизились [.мусульмане] с франками, то выстроились для битвы. И франки напали на правый фланг мусульман, а там были /320/ войска Халеба и правителя крепости. И мусульмане были разбиты, прежде чем достигли стены. А Нур ад-дин стоял напротив них на холме, взывая к Аллаху, с непокрытой головой.

И остались пехотинцы из франков вблизи Имма, что прилегает к Хариму [со стороны] ас-Сафифа, и повернулся к ним Зайн ад-дин Али Кучук с войском Мосула. А Нур ад-дин, чтобы обеспечить ему успех, устроил засаду в стороне ал-Амка и зарослей тростника и перебил франков всех до последнего.

И франкская конница вернулась, опасаясь, что за пехотинцами будут следовать мусульмане. И напали на них (пехотинцев) мусульмане и бились изо всех сил, и среди пехоты были убитые и раненые. И преследовал их Нур ад-дин с теми из мусульман, кто был [ранее] обращен в бегство. И о,кружили они франков со всех сторон, и разгорелась битва, и увеличилось [число] убитых из франков, и были они побеждены. Мусульмане проявили великодушие к пленным, среди которых были правитель Антиохии, правитель Триполи, герцог — предводитель румийцев и сын Жослена. И не спасся никто, кроме Млиха, сына Левана; говорили, что {туркмены] Йарукийа освободили его, ибо он приходился им родственником, и он бежал. А число убитых превысило 10 тысяч.

/321/ И направился Нур ад-дин в Харим и овладел им в месяце рамадане [этого] года (559 г. х. = 23 июля — 21 августа 1164 г.). И отправил свой отряд в области Антиохии, которые были разграблены, а жители их взяты в плен. И были выкуплены за большие суммы Альфонс и пленные мусульмане.

Затем в этом же году [Нур ад-дин] отправился в Дамаск, после того как войскам Мосула и Дийарбакра было позволено вернуться в свои области. Затем отправился к Баниасу, и осадил [209] его, и вел там сражения. И был с ним его брат Нусрат ад-дин Амир Амиран, и он (Нур ад-дин) был доволен им и снисходителен к нему. А [Нусрат ад-дин] находился в Хариме после своего похода на франков. И попала в него стрела и выбила ему один глаз. И сказал ему [Нур ад-дин]: «Если бы ты знал, какое вознаграждение тебе уготовано [на небе], ты пожелал бы потерять и второй».

И [Нур ад-дин] с усердием осаждал его (Баниас), и завоевал, и наполнил крепость сокровищами и людьми. А франки выделили в области Табарии две части, а земли, не попавшие в раздел, обложили ежегодной податью.

А когда известие о завоевании Харима и Баниаса пришло к франкам, расположившимся у Бильбайса, они пожелали вернуться в свою область. И они обратились к Асад ад-дину Ширкуху [с просьбой] о мире, надеясь вернуть Баниас. И согласились на том, что он (Ширкух) возвратится в Сирию и оставит /322/ находившиеся в его руках области Египта его жителям. А он не знал, что произошло у Нур ад-дина в Сирии, к тому же казна Ширкуха [в стоянии] под Бильбайсом оскудела. И двинулся он из Египта в Сирию. А франки стремились достичь Баниаса, «о обнаружили, что дело уже свершилось. А Асад ад-дин [перед отправлением] рассмотрел дела тех, кто находился в Египте, и отнесся к ним (делам) пренебрежительно.

И наступил 561 год (1165/66 г.), и направился Нур ад-дин в ал-Мунайтиру с немногочисленным отрядом, застав франков врасплох. И осадил ее крепость, и взял ее силой оружия. И перебил находившихся в ней, и брал в плен, и захватил большую добычу. И франки отчаялись вернуть ее [даже] после того, как, соединившись, [тюрки] удалились.

А Асад ад-дин беседовал с Нур ад-дином о возвращении своем в Египет. Когда [Нур ад-дин] увидел его рвение, послал его туда. снова с двумя тысячами всадников из отборных воинов в 562 году (1166/67 г.). И шел он (Ширкух) сушей, оставив области франков справа от себя, и прибыл в Египет, и перешел на западный берег Нила у Атфиха, и овладел /323/ областью Гарбия, и обосновался в Гизе, напротив Фустата, и находился там пятьдесят с лишним дней.

Салах ад-дин. И послал Шавар просить помощи у франков, а Асад ад-дин направился в Верхний Египет и достиг места, называемого ал-Бабайн. А войска египтян и франков шли следом за Ширкухом и настигли его в то время, как он строил свои войска в боевой порядок. Он расположил свое движимое имущество в центре, чтобы заставить врага поверить, будто его армия более многочисленна, чем это было на самом деле.

Командовать центром он поставил своего племянника Салах ад-дина и приказал ему немного отступить, когда франки начнут против него наступление, а когда они повернут назад, ударить по ним с тыла.

И выбрал [Асад ад-дин] тех, в чьей храбрости был уверен, и [210] поставил их на правом фланге. А франки ударили в центр, и мусульмане отошли, но не рассеялись. И выступил Асад ад-дин с теми, кто был с ним, против оставшихся франков, и разбил их, и поражал их мечом, и велико было [число] убитых и пленных. А когда вернулись франки, которые наступали на центр, то обнаружили, что их сотоварищи уже убиты, попали в плен или обратились в бегство.

/324/ И направился Асад ад-дин в Александрию, и занял ее по соглашению с ее жителями, и назначил в нее своим наместником Салах ад-дина. А сам вернулся в Веркний Египет и собрал там налоги.

А франки объединились с египтянами и осадили Салах ад-дина в Александрии, и осада тянулась до тех пор, пока не вернулся Асад ад-дин. И заключен был мир [при условии] уплаты ими Асад ад-дину 50 тысяч динаров, не считая того, что он получил с областей [Верхнего Египта], и ухода их (франков) из страны. И договорились они об этом, и он вернулся в Сирию, а египтяне получили Александрию.

А что касается Нур ад-дина, то он собрал в этом году (562 г. х. = 1166/67 г.) войска и прошел из Химса в области франков. И прибыл к Арке, и разорил ее округу. И опустошал их области, и завоевал Сафиту и ал-Ариму, и вернулся в Химс. И прибыл в Баниас, а [затем] прибыл в Хунайн, а франки бежали из него и сожгли его. А на следующий день в него прибыл Нур ад-дин, разрушил его стену и ушел.

А Хассан, правитель Манбиджа, умер, и дал Нур ад-дин Манбидж /325/ сыну его Гази ибн Хассану. Но тот восстал против него в этом же году. И [Нур ад-дин] послал против него войско, и отнял у него Манбидж, и пожаловал его брату [Гази ибн Хассана] Кутб ад-дину Иналу ибн Хассану, а это тот, который соорудил медресе ал-Ханафийа в Манбидже.

Крепость Джабар. А в 563 году (1167/68 г.) отправился Шихаб ад-дин Малик ибн Али ибн Малик, правитель крепости Джабар, на охоту, и килабиты захватили его в плен и в рад-жабе (563 г. х.=11 апреля—10 мая 1168 г.) доставили его к Нур ад-дину. Тот заключил его в тюрьму, но был добр к нему и стремился склонить его [на свою сторону] обещанием икта, но тот не соглашался, и [Нур ад-дин] перешел к строгости и насилию. Тогда он направил туда (в крепость Джабар) войско, но оно было не в состоянии завоевать крепость, и Нур ад-дин пошел на уступки ее правителю. И они согласились на том, что вместо нее он (Малик) получит Сарудж, Бузаа и ал-Маллаху.

И была передана Нур ад-дину крепость в (5)64 году (1168/69 г.). И спрашивали ал-Малика: «Что тебе любезнее — Сарудж или крепость [Джабар]?» И ответил: «Здесь больше богатства, но сила наша осталась в крепости».

В этом году Нур ад-дин отменил в своей стране то, что еще оставалось из незаконных поборов и поставок провизии. /326/ Затем франки устремились в Египет и вступили в него в [211] 564 году. И взяли Бильбайс, и прибыли к Каиру, и сражались там. И направил ал-Адид послание к Нур ад-дину с мольбой о помощи, а в него были вложены локоны его жен. И прибыл к Нур ад-дину посол — а он находился в Халебе — и обещал [Нур ад-дину] треть земель Египта, с тем чтобы Асад ад-дин обосновался на них.

Асад ад-дин. И написали об этом Асад ад-дину, и прибыл он к Нур ад-дину в Халеб из Химса, так как сам намеревался явиться к нему, и тот приказал ему отправиться в Египет, и дал ему 200 тысяч динаров кроме одежд, оружия и вьючных животных, и предоставил ему неограниченное право распоряжения войском и казной.

И отобрал [Асад ад-дин] две тысячи всадников и взял деньги, а всего собрал шесть тысяч всадников. И отправились они и Нур ад-дин в Дамаск, и прибыли в него в сафаре (564 г. х. = 4 ноября — 2 декабря 1168 г.), и поехали в Рас ал-Ма. И дал [Нур ад-дин] Асад ад-дину Ширкуху еще эмиров, а среди них были Изз ад-дин Джурдик, Гарас ад-дин Кылыч, Шараф ад-дин Баргаш, /327/ Айн ад-Даула ибн Ярук, Кутб ад-дин Инал ибн Хассан и Салах ад-дин, его племянник.

И отправился Асад ад-дин, а когда приблизился к Египту, франки ушли оттуда в свои области. И прибыл Асад ад-дин в Каир 7 джумада II (564 г. х.=19 марта 1168 г.), и вошел в него, и встретился с ал-Адидом, и тот наградил его, и он (Ширкух) вернулся в свой шатер. А Шавар не осмелился показаться ему.

Убийство Шавара. Но [затем] Шавар иногда приходил к Асад ад-дину и встречался с ним. И однажды он пришел по своему обыкновению и не нашел его в шатре, ибо тот пошел посетить могилу аш-Шафии — да будет доволен им Аллах!

И встретили его (Шавара) Салах ад-дин и Джурдик с несколькими воинами, и они оказали ему услугу и сообщили, что Асад ад-дин ушел на поклонение. И он оказал: «Пойдемте к нему!» И все они отправились. И напали на него Салах ад-дин и Джурдик и бросили его (Шавара) на землю, и бежали от него его спутники, и он был взят в плен.

И послали за Асад ад-дином, и он тотчас прибыл, и ему немедленно через особого слугу была вручена грамота [на занятие поста] везира, а в ней было сказано: «Непременно доставить его (Шавара) голову!» — намекая на обычай везиров: если один из них взял верх над другим, он убивает его. И он (Шавар) был убит, а голова его послана ал-Адиду.

/328/ Смерть Асад ад-дина. И послал [ал-Адид] Асад ад-дину одежду везира, и тот отправился и прибыл во дворец и был назначен везиром 17 раби II (564 г. х.=18 января 1169 г.). И длилась его власть до тех пор, пока не напало на него удушье, и он умер 22 джумада II (564 г. х.=23 марта 1169 г.).

Салах ад-дин и халиф. И передал халиф должность [везира] после него его племяннику. Но было несколько эмиров, [212] пришедших с Асад ад-дином, которые также стремились к везирству, в том числе Айн ад-Даула ибн Ярук, Сайф ад-дин ал-Маштуб, Шикаб ад-дин Махмуд ал-Харами, дядя султана Салах ад-дина по материнской линии, и Кутб ад-дин Инал ибн Хассан.

И послал ал-Адид за Салах ад-дином, и призвал его к себе, и назначил его везиром после его дяди, и наградил его, и дал ему титул «Малик Насир». И положение [Салах ад-дина] в Египте упрочилось, и раздавал он деньги, и перестал пить вино, и со старанием и быстро делал /329/ все дела. С ним был факих Иса ал-Хаккари; ему (Салах ад-дину) подчинились эмиры, которые ранее стремились к должности везира; все они смирились, «роме Айн ад-Даула ибн Ярука, а он отказался и вернулся в Сирию к Нур ад-дину. А Малик Насир оставался везиром в Египте, будучи наместником Нур ад-дина. И когда Салах ад-дин направлял ему послание, то писал: «Эмир исфахсалар и все эмиры Египта делают то-то» — и ставил знак в начале послания, не упоминая своего имени.

И Малик Насир обратился [к Нур ад-дину] с просьбой прислать к нему своего отца Наджм ад-дина и всю семью. И направил их к нему Нур ад-дин с войском, и присоединились к ним многие купцы, и это произошло в (5)65 году (1169/70 г.). А Нур ад-дин опасался [нападения на] них франков, и двинулся со своими войсками к ал-Караку, и осадил его, и воздвиг осадные машины. И собрались франки и направились к нему (ал-Караку), а их предводителями были сын Онфруа и сын Дакика. И двигался Нур ад-дин навстречу им, пока /330/ к ним не присоединились остальные войска франков. И они (франки) повернули обратно, опасаясь его.

И направился Нур ад-дин в середину ик области, и грабил, и сжигал все, что было на его пути, пока не вернулся в область ислама. Он намеревался совершить набег на Аштара, когда его настигла весть о землетрясении, происшедшем в Сирии и вызвавшем столь страшные разрушения в Халебе, что люди ушли оттуда.

Землетрясение. И землетрясение повторялось там неоднократно в течение нескольких дней. А началось оно 12 шаввала этого года (565 г. х.=29 июня 1170 г.), в понедельник, на восходе солнца. И погибло более пяти тысяч людей — мужчин и женщин. А до этого, в (5)64 году (1168/69 г.), сгорели мечеть Халеба и прилегающие к ней рынки, и Нур ад-дин позаботился о восстановлении ее и этих рынков. И говорили: «Воистину ее сожгли исмаилиты».

И дошло до него (Нур ад-дина) [известие] о смерти Маджд ад-дина ибн Дайа, его молочного брата, в Халебе в месяце рамадане 565 года (19 мая— 17 июня 1170 г.). И направился Нур ад-дин в Халеб и обнаружил, что его стены и рынки разрушены. /331/ И находился он за городом, руководя восстановлением всех его стен, [в том числе] второй стены, окружающей город. И восстановили его наместники то, что было разрушено из крепостей [213] и твердынь, подобных Баалбеку, Химсу, Хаме, Барину и прочим.

Смерть Кутб ад-дина. И направился Нур ад-дин к Телль Баширу, и достигло его известие о смерти его брата Кутб ад-дина в Мосуле в зу-л-хиджжа (566 г. х. = 5 августа — 3 сентября 1171 г.). А Кутб ад-двн завещал власть своему старшему сыну Имад ад-дину Зенги, который полностью повиновался своему дяде Нур ад-дину, ибо долгое время жил при его дворе и был женат на его дочери.

[Поэтому евнух] Фахр ад-дин Абд ал-Масих и Хатун, дочь Тимурташа ибн Иль-Гази, жена Кутб ад-дина и мать Сайф ад-дина Гази ибн Кутб ад-дина, решили изменить завещание Кутб ад-дина о передаче власти его сыну Имад ад-дину в пользу Сайф ад-дина Гази.

Тогда Имад ад-дин направился к своему дяде по отцу— Нур ад-дину, прося его помощи в деле захвата власти. И вышел Нур ад-дин в 566 году (1170/71 г.) и перешел Евфрат около крепости Джабар в начале мухаррама (566 г. х.=14 сентября — 13 октября 1170 г.). И направился в ар-Ракку, и осадил ее, /332/ и взял. Затем направился к Хабуру, и овладел всей его областью, и завоевал Нисибин, и накодился там со всеми воинами, бывшими при нем, тогда как большая часть его армии оставалась в Сирии для борьбы против франков. Собрав свое войско, Нур ад-дин направился в Синджар и осадил его, воздвиг там осадные орудия, завоевал его и передал своему племяннику Имад ад-дину Зенги. Тем временем к нему стали приходить письма от эмиров Мосула с изъявлением подчинения ему и желания его прихода, и он двинулся в Мосул.

А Сайф ад-дин Гази и Абд ал-Маоих послали Изз ад-дина Масуда, [другого] сына Кутб ад-дина, к атабеку Шамс ад-дину Ильдегизу, правителю Азербайджана и Исфагана, прося у него помощи [в борьбе против] Нур ад-дина. И послал Ильдегиз посла, объявившего о запрещении Нур ад-дину выступать против Мосула. И сказал Нур ад-дин [послу]: «Скажи твоему господину: ведь я могу заключить союз с сыновьями моего брата против тебя, так что ты не вмешивайся в наши дела! Заключив мир с ними, я встречусь с тобою у ворот Хамадана! Ибо ты овладел этой большой страной и пренебрег [защитой] границ, и ими овладели курды! А я управляю страной примерно в четверть твоей и воюю с франками; я овладел большею частью их земель и взял в плен их государей!»

И Нур ад-дин выступил против Мосула, а те, кто пребывал там из эмиров, открыто стремились к мятежу против Абд ал-Масиха и к сдаче города Нур ад-дину. И когда евнух узнал об этом, /333/ он послал к Нур ад-дину сообщить о сдаче ему города при условии признания власти над ним Сайф ад-дина; он также требовал себе гарантию безопасности и того, чтобы Нур ад-дин взял его с собою в Сирию и пожаловал ему [земельные владения] по его желанию. И Мосул был сдан Нур ад-дину, и [214] в нем остался Сайф ад-дин Гази. А [Нур ад-дин] двинулся в Халеб и вошел в него в шабане этого года (567 г. х. = 29 марта — 26 апреля 1172 г.).

Хутба на имя Аббасидов. И написал [Нур ад-дин] Малику ан-Насиру Салах ад-дину, призывая его прекратить хутбу на имя ал-Адида и ввести хутбу на Аббасида ал-Мустади. Но Салах ад-дин воспротивился этому, высказывая опасения, что жители Египта восстанут против него. Он писал, что не изменил хутбу у египтяя в то время, опасаясь, что Нур ад-дин придет в Египет и отнимет его у него; к тому же и ал-Адид мог воспротивиться этому, а вместе с ним и жители Египта. Но Нур ад-дин не согласился с его объяснениями и настаивал на своем.

А ал-Адид заболел, и в Египте провозгласили хутбу на имя ал-Мустади. Ал-Адид умер, не зная об отмене хутбы. И говорили, что он узнал об этом перед смертью, и это было в 567 году (1171 г.).

/334/ И в этом же году Нур ад-дин обратил внимание на незаконные налоги и поборы во всей стране, находившейся в его власти, и отменил их и простил, и исчезли следы злоупотреблений. И это после того, как он отменил [часть] этих [незаконных налогов] в предшествовавшее время. И сумма всего, что он отменил в первый и второй раз, была 586 460 динаров.

И видел во сне его везир Муваффак ад-дин Халид ибн ал-Кайсарани, что он перекраивает одежду Нур ад-дина. И объясняли ему этот [сон], и он размышлял о нем, но ве нашел ответа. И устыдился [Нур ад-дин] своего везира, и остался однажды, и призвал его, и сказал: «Подойди, о Халид! Вымой мою одежду». И приказал ему написать грамоту об отмене того, что мы упоминали.

Поход на аш-Шубак. И отправился Малик ан-Насир [Салах ад-дин] из Египта в поход, и расположился лагерем у крепости аш-Шуба.к, и осадил ее. И попросили у него [осажденные] гарантии безопасности и отсрочки сдачи ее на десять дней [в надежде на получение помощи].

И когда Нур ад-дин услышал об этом, он вышел из Дамаска и направился в страну франков с другой стороны. И был дан такой совет Малику ан-Насиру: «Если Нур ад-дин нападет на франков с этой стороны, а ты — с той, он, конечно, подчинит их, но в таком случае вам двоим в Египте не будет места. А если он придет сюда и в этом месте тебе придется присоединить свои /335/ войска к его войску, то он будет повелевать тобою, как хочет. Тебе выгоднее вернуться в Египет».

И Салах ад-дин вернулся из аш-Шубака в Египет. И написал Нур ад-дину письмо, оправдывая [свое отступление] расстройством дел в Египте и возможностью восстания шиитов. Нур ад-дин не принял его объяснений, изменил свое отношение к нему и решил отправиться в Египет.

Политика Аййуба. И когда Малик ан-Насир [Салах ад-дин] услышал об этом, он призвал отца своего Наджм ад-дина, и [215] своего дядю со стороны матери — Шихаб ад-дина, и Таки ад-дина Омара, и прочих эмиров. И сообщил им то, что он узнал о намерении Нур ад-дина идти в Египет, и попросил у них совета.

И ни один не ответил ему. Лишь Таки ад-дин встал и сказал: «Если он придет к нам, будем с ним биться». И прочие члены его семьи согласились с ним.

Но Наджм ад-дин Аййуб, отец Малика ан-Насира, стал бранить их, и посадил Таки ад-дина [на м«:то], и сказал Малику ан-Насиру: «Я — отец твой, а этот Шихаб ад-дин — твой дядя, и мы любим тебя больше всех, кого ты видишь. Но, клянусь Аллахом, если бы я и этот твой дядя увидели Нур ад-дина, мы немедля стали бы целовать пред ним землю. И если бы он приказал нам отрубить тебе голову мечом, мы сделали бы это.

И если уж мы поступили бы так, то что говорить о прочих, о каждом, кого ты здесь при себе видишь? И он сделал бы то же самое. Ведь эта страна принадлежит Нур ад-дину, а мы — его мамлюки /336/ и его наместники в ней. И если бы он пожелал сместить тебя, то мы бы слушались и повиновались. И я советую тебе отправить ему (Нур ад-дину) письмо с гонцом и написать в нем: “Дошло до меня, что ты хочешь направиться в эту страну, но в этом нет нужды. Посылаю к своему господину гонца, чтобы ты повязал своему рабу платок [доверия], и я приму его от тебя"». И после этого [присутствующие] разошлись.

А когда Наджм ад-дин Аййуб остался наедине с Маликом ан-Насиром, то сказал ему: «Как ты мог так сказать? Если бы мы знали, что Нур ад-дин прослышал о наших целях помешать ему и бороться с ним, мы должны были бы Насторожиться, ибо мы не сильнее его. А если он узнает о нашем повиновении, то оставит нас и займется другим. Ведь судьба в руках Аллаха! И клянусь Аллахом, если бы Нур ад-дин пожелал тростинку сахарного тростника [в Египте], я стал бы сражаться против него, так что или помешал бы ему [овладеть ею], или убил бы его».

И [Салах ад-дин] сделал то, что советовал ему его отец, и Нур ад-дин отказался от своей цели и занялся другим. И вышел Нур ад-дин с войсками и завоевал крепости Арка, Сафита и ал-Арима. И грабил и опустошал области франков, затем заключил с ними мир. /337/ 3атем франки совершили поход в область Хауран в (5)68 году (1172/73 г.). И вышел к ним Нур ад-дин, и вступил в Аштара, и направил свое войско в области Табарии. А они (франки) забрали большую добычу и вернулись.

Правитель Армении. Нур ад-дин использовал у себя на службе Млиха ибн Левана, правителя Армении, и дал ему икта в землях ислама. И совершил с ним многочисленные военные походы, и помог ему в этом году отрядом из своего войска. И вошел Млих в Адану, Тарсус и Массису, отвоевав их у румийского [216] государя, и послал Нур ад-дину большую часть своей добычи и 30 пленников из знати.

И направился Кылыч Арслан [против] Зу-л-Нуна ибн ад-Данишменда, правителя Малатии и Сиваса, и взял его области, а его самого изгнал. И тот просил защиты у Нур ад-дина и прибыл к нему. И он принял его (Зу-л-Нуна) с почетом и направил к Кылыч Арслану, прося вернуть тому земли, но он (Кылыч Арслан) не сделал этого. И выступил Нур ад-дин в этом году против него, начав военные действия с Кайсума,

/338/ Бахасны, Марата и Марзубана и прилегающих к ним [областей]. И овладел он Марашем в начале зу-л-када (568 г. х. = 14 июня — 13 июля 1173 г.), а остальным — после этого.

И направил отряд из своего войска в Сивас и овладел им, и Кылыч Арслан начал с ним переговоры о мире. А тут дошло до него (Нур ад-дина) известие о франках, обеспокоившее его, и он заключил мир. И отдал Сивас Зу-л-Нуну, и послал с ним отряд своего войска, и поставил условием Кылыч Арслану, чтобы он помогал ему (Зу-л-Нуну) своими войсками в походе.

Осада ал-Карака. И договорились Нур ад-дин и Салах ад-дин, что каждый из них придет со своей стороны и в один определенный ими день они начнут биться с франками; а если один из них придет ранее другого, то дождется его прихода. И Салах ад-дин опередил его, прибыл к ал-Караку и осадил [крепость]. И вышел Нур ад-дин и прибыл в ар-Рагим — а между ним и ал-Караком два дневных перехода. И испугался Салах ад-дин и по решению своему и своей семьи поспешил вернуться в Египет, ибо они считали, что, если их войска объединятся, Нур ад-дин будет достаточно силен, чтобы взять у него Египет.

/339/ И вернулся он в Египет и послал факиха Ису к Нур ад-дину, оправдывая свой уход тем, что оставил своим наместником в Египте своего отца Наджм ад-дина Аййуба, а до него дошло известие, что тот заболел, и он опасается, как бы отец не умер и страна не вышла бы из-под его власти. Но тот не был болен. И Салах ад-дин послал с факихом Исой дары и ценности, не поддающиеся описанию.

И Иса прибыл к нему (Нур ад-дину) и выполнил поручение Салах ад-дина, и Нур ад-дин счел [извинение] важным, и оставил [возвращение Салах ад-дина] без последствий, и сказал:

«Для нас важнее сохранить Египет».

Смерть Аййуба. И случилось так, что Салах ад-дин прибыл в Египет и узнал, что его отец упал с коня, прожил несколько дней и умер в его отсутствие 27 зу-л-хиджжа 568 года (10 июля 1173 г.).

И опасался Салах ад-дин, что Нур ад-дин придет в Египет и отберет его у них (Аййубидов), и стал искать другую страну, куда бы он мог прибыть со своей семьей и найти там убежище, если Нур ад-дин установит свою власть над Египтом. И отправил он своего старшего брата Туран-шаха [в путь] с соизволения Нур ад-дина /340/ [к правителю Забида] Абд ан-Наби ибн Махди, [217] который вел проповедь на свое имя и прекратил хутбу на Аббасидов. И тот прибыл туда и завоевал Забид, и Аден, и большую часть областей Йемена.

Смерть Нур ад-дина. И Салах ад-дин продолжал оказывать внешнее повиновение Нур ад-дину до тех пор, пока не приключилась с Нур ад-дином в Дамаске болезнь и он не умер от удушья в среду 10 шаввала 569 года (14 мая 1174 г.). А он начал было готовиться к вступлению в Египет. И отпраздновал обрезание своего сына Малика Салиха Исмаила в Дамаске 5 шаввала (9 мая 1174 г.), и щедро раздавал милостыню и одежды сиротам, которые [одновременно] совершали обрезание.

И простиралось его (Нур ад-дина) государство, где произносилась хутба за него, до священных городов и областей Йемена, /341/ которые завоевал Шамс ал-Мулук [Туран-шах].

И возделана была в его время область Халеба благодаря его справедливости и хорошему управлению, так что не оставалось необработанных земель ни в горах, ни в долинах, и там были жители, и получали они урожай. И появилось [при нем} за Халебом жилищ и сооружений больше, чем в центре города, подобно дворцу ас-Сулаймани, и за Воротами Сорока, и за всеми другими воротами.

И поднялись цены на многие зерновые из-за увеличения [числа] жителей, так что цены в год его смерти после дешевизны в год смерти его отца [были следующими]: пшеница — маккук с половиной на динар, ячмень — два маккука с половиной на динар, чечевица — маккук и саа на динар, горошек — то же самое, хлопок — шесть ратлей на динар.

Да будет милостив к нему всевышний Аллах!

Текст воспроизведен по изданию: Из истории средневековой Сирии. М. 1990

 

Страницы истории

ОТРАЖЕНИЕ КУРДСКОЙ ТЕМАТИКИ В ТВОРЧЕСТВЕ АРМЯНСКОГО АВТОРА ХАЧИКА ДАШТЕНЦА

Опубликованный

вкл .

Автор:

Хачик Даштенц писал о мире, который исчез в годы катастрофических потрясений начала XX века во время избиения армянского народа в Османской империи. В его произведениях в Муше и Сасуне рядом с армянским крестьянином существует курдский пастух, рядом с народной армянской песней звучит курдская, а вчерашний сосед в зависимости от обстоятельств может стать противником, союзником или спасителем.
Что означала курдская тема для самого писателя и почему без неё невозможно до конца понять его художественный мир?

Ответы на эти и другие вопросы в данной статье Приска Мгои.

Недавно я закончил чтение фундаментального историко-этнографического труда Лятифа Бруки «Курды. Начало исторического пути», посвящённого ранним этапам формирования курдского народа и его историческим корням.
Более 920 страниц этой монографии – попытка заглянуть в глубокое прошлое Передней Азии и проследить сложный многовековой процесс формирования курдской этнокультурной общности. Автор обращается к письменным источникам, археологическим материалам, лингвистическим данным и различным научным концепциям, стремясь восстановить историческую картину региона, где веками переплетались судьбы различных народов и цивилизаций.
Я не являюсь профессиональным историком и потому не берусь давать научную оценку многолетнему труду Лятифа Бруки. Но после знакомства с этой монографией невольно возникает мысль: подобное исследование по своему масштабу и объёму вполне могло бы стать серьёзной основой для диссертации на соискание степени доктора исторических наук.
Но сегодня речь пойдёт не об этом.
Есть в книге Лятифа Бруки один раздел, который заставил меня взглянуть на творчество Хачика Даштенца несколько под другим углом. Параграф №9 главы VIII своего исследования Лятиф Бруки посвящает роману армянского писателя Хачика Даштенца «Зов пахарей», определяя его как «манифест христианских курдов Сасуна и Муша».
Почему курды занимают столь заметное место в художественном мире писателя Даштенца?
Кем они были для Даштенца – историческими соседями, союзниками, противниками, свидетелями трагических событий, носителями древней культуры или, прежде всего, людьми, с которыми армяне столетиями делили одну землю?
И насколько художественный образ курдов у Даштенца соответствует исторической и этнографической реальности того края?
Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо выйти за пределы одного произведения.

Память о Муше и Сасуне

Хачик Даштенц родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун, в Битлисском вилайете Северной части Курдистана в Османской империи. Его детство пришлось на драматический период истории начала ХХ века. После событий 1915 года он оказался среди сирот и впоследствии получил образование в Александрополе, а затем в Ереване и Москве.
Сам литературный псевдоним Даштенц связан с названием его родного села – Даштадем (от курдского Deşta Dem — букв. «Начало Долины»).
Эти биографические обстоятельства имеют принципиальное значение для понимания его творчества, где он продолжает возвращаться в литературе к пространству собственного детства – к Мушу и Сасуну, к горным селениям, пастбищам, дорогам и людям, среди которых прошло его раннее детство. Даштенц писал не о далёкой и абстрактной области его обитания, которую армяне называют «Западной Арменией», а курды — «Северным Курдистаном». На этот спорный момент убедительно отвечает полковник генерального штаба русской имперской армии в Кавказе, участник и свидетель событий Карцев во второй половине XIX века: «Название «Армения», ныне прилагаемое армянофильской печастью к части Ванского, Эрзерумского и Битлисского вилайетов, совершенно неизвестно туземцам и не имеет этнографических оснований. Армяне составляют меньшинство населения в этой области и ее гораздо правильно называть северным Курдистаном, так как курды в всех отношениях составляют здесь господствующую национальность. Небольшие участки около Ванского озера, в которых армяне составляют большинство, очень мало населены, бедны и политического значения иметь не могут. Название «Армения» как географический термин давно исчезло из обихода в Азии и впервые воскресло когда граф Паскевич назвал вновь покоренное Эриванское ханство «Армянской областью». Во всяком случае жители Ванского, Битлисского и Эрзерумского вилайетов и не подозревают, что они живут в Армении» (Карцев. Заметки о курдах полковника генерального штаба Карцева)//ЗКОИРГО. Книжка XIX. Тифлис, 1897. С.363-364. Приложение 1).
Именно поэтому курды в его произведениях появляются не как случайные этнографические персонажи. Они являются частью того мира, который писатель стремился сохранить в литературной памяти.
В историческом Тароне-Муше армяне и курды жили рядом на протяжении много поколений. Между ними существовали хозяйственные связи, соседство, взаимная зависимость, конфликты и сотрудничество.
Эта двойственность – близость и противостояние – становится одной из характерных особенностей художественного мира Даштенца.

«Зов пахарей»: земля и оружие

Я в студенческие годы в Ереванском государственном университете и в последующие годы работы в редакции газеты «Рйа таза» читал произведений Хачика Даштенца в оригинале, то есть на армянском, а потом в переводе на русском языке. Особенно ярко курдская тема проявляется в его романе-эпопее «Зов пахарей» («Ранчпарнери канч» – курд. «Gazîya rêncberan»). Rêncber — от ирано-курдского означает – земледелец, труженик, поденщик, пахарь.
Само название произведения содержит один из ключевых символов Даштенца. Пахарь – человек мирного труда. Его жизнь связана с плугом, землёй, хлебом и урожаем. Но исторические обстоятельства заставляют его брать в руки оружие.
Человек, который должен обрабатывать землю, вынужден становиться её защитником. В этом образе заключена одна из главных трагических идей произведения: оружие приходит туда, где прежде были плуг, хлеб и мирный труд.
Курдский мир включён в эту историческую картину не как внешний фон. Даштенц показывает сложную социальную среду – пастухов и земледельцев, всадников, представителей местной власти, вооружённых людей, жителей горных селений.
При этом писатель не изображает курдов как однородную массу. Перед читателем возникают совершенно разные люди, занимающие разные социальные позиции и по-разному относящиеся к армянам. Одни оказываются участниками конфликтов и насилия, другие сохраняют нейтралитет, третьи помогают армянам или становятся их союзниками и спасателями.
В романе встречаются многочисленные эпизоды, в которых курдские семьи скрывают армянских детей или армянские сироты растут в курдских шатрах, сохраняя свою идентичность, но одновременно перенимая жизненный опыт и философию горцев.
Даштенц показывает прежде всего человека внутри определённой исторической системы, где на его поступки влияют власть, страх, экономические интересы, племенная принадлежность, местные традиции и личные отношения.

Язык, быт и память

Курдская тема у Даштенца связана не только с историческими событиями.
Писателя интересует сама повседневность. В его прозе возникает мир пастбищ и горных дорог, стад и шатров, всадников, традиционной одежды, гостеприимства, песен и устных рассказов. Особое место занимает язык.
Курдские имена, выражения, топонимы и элементы речи становятся частью языковой переплетении произведений. Некоторые армянские герои хорошо знают курдский язык, что естественно для многоязычной среды Тарона. Эта деталь имеет особое значение.
Она показывает, что культурные границы между армянами и курдами не всегда совпадали с границами политическими или религиозными. Люди могли знать язык соседей, пользоваться общими хозяйственными пространствами и хорошо ориентироваться в обычаях друг друга.
В одном из эпизодов «Зова пахарей» герой настолько хорошо говорит по-курдски, что его принимают за курда. В других сценах знание языка и местных обычаев помогает героям перемещаться по краю и устанавливать отношения с местным населением.
У Даштенца язык становится не просто средством общения, но и свидетельством многослойности культуры региона.
Не менее важна музыка. Зурна, доол, народная песня, сказительская традиция – всё это входит в звуковую картину его произведений.
Песня у Даштенца нередко становится формой исторической памяти. То, что не всегда сохраняется в официальных документах, продолжает жить в устном рассказе.
Даштенц обращается к кочевой культуре курдов: описывает жизнь в шатрах, перегон овечьих стад по плоскогорьям, удаль всадников и их смелые танцы. Он рассказывает о законах гостеприимства, культе оружия и незыблемости патриархальных порядков. Стиль писателя напоминает повествовательную манеру народного сказителя: текст романа насыщен курдскими словами, топонимами и идиомами, что создаёт эффект глубокого погружения в изображаемую среду.
Автор подробно описывает палаточные поселения курдских племён, перемещавшихся по полям Тарона: «Чёрные шерстяные шатры, натянутые в долинах, словно огромные крылья птиц, были наполнены паром от людей и животных…». В этих строках ощущаются запахи, краски и тепло детских воспоминаний автора.
Жизнь курдов представлена и через особенности их пищевой культуры. Даштенц пишет о приготовлении сыра, сбивании масла и курдском сыре – пенире, которым армянские дети нередко угощались или который получали в подарок.
Одним из важнейших элементов курдской культуры в произведениях Даштенца является конь. Писатель описывает отношение курдов к лошади как к члену семьи. «Для мужчины курдского аширета конь был больше, чем богатство: это были его полёт, его меч и его честь», – пишет автор, подчёркивая особое место коня в традиционной культуре и представлениях о чести.
Особого внимания заслуживает отношение Даштенца к курдской музыке и поэзии. На страницах романа звучат голоса доола и зурны, приводятся образцы героических песен. Писатель показывает, что печальная мелодия дудука и песни курдских пахарей о природе и любви питаются одной и той же землёй и выражают сходное чувство тоски.
Рассказывая о почитаемых курдами героях, Даштенц включает в роман мотивы курдского народного эпоса «Диндив и Хане» («Dîndêw û Xanê»). Он описывает, как по вечерам в шатрах курды поют об их подвигах, сравнивая себя с легендарными героями.
В мирных эпизодах романа описывается, как армянские и курдские пастухи вместе пасут овечьи стада на Мушской равнине, делятся хлебом и рассказывают сказки у ночного костра. Писатель подчёркивает, что они говорили на смешанном диалекте и понимали друг друга без переводчика.
В сценах войны и свадеб Даштенц часто обращается к курдской музыке: «Зурна выла, как орёл на вершине скалы, а доол бил, словно копыта коня…». Эти сравнения свидетельствуют о глубоком чувстве автора к своеобразной курдской музыкальной ритмике.

«Ходедан»: разлом соседства земля и воды…

Другим важнейшим произведением Даштенца является роман «Худедан» (в русскоязычном издании – «Ходедан»). Само название романа связано с фигурой курдского народного певца-сказителя Ходедана (Xudêda – с курдского – «Богдан»). Этот персонаж выступает своеобразным символом народной памяти, боли и справедливости. Он объединяет пространство романа, напоминая, что горе постигло весь многонациональный край, хотя и распределилось по общинам неравномерно. Через песни и сказы Ходедана передается голос самого курдского народа.
Курдская тематика является также одной из центральных осей этого романа, поскольку без нее невозможно понять трагическую судьбу армянского населения Османской империи в тот период. В произведении эта тема раскрывается через несколько ключевых аспектов: Даштенц, будучи выходцем из этих мест, прекрасно знал быт обеих общин, особенно курдский язык. В первой части романа показано мирное сосуществование: армяне-земледельцы и курды-скотоводы живут на одной земле, их хозяйственные циклы переплетены. Автор подчеркивает общие элементы материальной культуры, фольклорные мотивы и суровые законы горной жизни, которые были понятны и тем, и другим. Курдские семьи часто выступают соседями, а иногда и побратимами армянских героев. Здесь курдская тема приобретает особенно трагическое звучание.
Речь идёт об общем «армяно-курдском» мире, который постепенно разрушается под воздействием политического насилия империалистических сил и катастрофических событий начала XX века. И здесь Даштенц избегает слишком простой схемы.
Курдские персонажи не представлены исключительно как участники преследования армян. В художественном мире романа существуют разные типы поведения: участие в насилии, страх, равнодушие, вынужденное подчинение обстоятельствам, но также помощь и спасение. Это позволяет писателю показать не абстрактное противостояние двух народов, а разрушение сложной системы соседских отношений. Вчерашние соседи оказываются по разные стороны конфликта. Но даже в условиях катастрофы остаётся возможность человеческого выбора. Именно здесь проявляется гуманистическое измерение прозы Даштенца. Он показывает, что национальная принадлежность сама по себе ещё не определяет поступок человека.
Поэт Даштенц в книге «Огненные мосты» разрабатывает курдскую тему в ином ключе. Здесь она приобретает лирико-эпический оттенок. Курдский пейзаж – Мушская долина, склоны Арарата – становится отражением внутреннего мира поэта. Мелодии курдских народных песен проникают в поэтическую строку, создавая своеобразную полифонию. Даштенц часто использует мотивы курдского фольклора, переосмысливая их с точки зрения армянского исторического опыта.

Между двумя культурами

Особенно интересны у Даштенца персонажи, находящиеся между двумя культурными мирами. Армянские герои знают курдский язык, местные обычаи, особенности одежды и поведения. Они способны существовать в курдской среде, а иногда использовать знание этой среды для решения своих задач. Такие эпизоды показывают, насколько тесным было повседневное взаимодействие между народами.
Исторический край, который в политической памяти XX века часто предстаёт как пространство непримиримого конфликта, в литературной памяти Даштенца оказывается гораздо сложнее. Это пространство постоянного контакта. И именно поэтому писатель способен одновременно говорить о трагедии и о близости.
Зачем курды были нужны литературе Хачика Даштенца?
Теперь можно вернуться к главному вопросу.
Прежде всего потому, что без них невозможно было бы восстановить тот мир, который писатель потерял в детстве.
Курдские персонажи – часть пространства его памяти. Через них Даштенц возвращается к Мушу и Сасуну, к многонациональному обществу Северной части Курдистана, к людям, среди которых существовало его родное село.
Во-вторых, курдская тема позволяет ему показать сложность истории. Армяно-курдские отношения невозможно описать одной формулой. В них были конфликты и вражда, но существовали также соседство, хозяйственные связи, дружба, взаимопомощь и личные союзы.
В-третьих, курдские образы позволяют писателю выйти за пределы исключительно национальной истории.
Трагедия армян изображается внутри более широкого пространства Османской империи, где сталкивались интересы государства, местной власти, различных социальных групп и простого населения.
Наконец, курдская тема обогащает художественный язык Даштенца. Она приносит в его прозу особый ритм, звуковую среду, фольклор, топонимику, лексику и образность.

Вместо заключения

Творчество Хачика Даштенца интересно тем, что историческая память в нём неотделима от памяти человеческой. Он пишет о народе, потерявшем родину, но одновременно возвращает читателя в тот мир, где эта родина когда-то была живой и многообразной. В этом мире рядом с армянскими сёлами существовали курдские поселения, рядом с армянской песней звучала курдская, рядом с крестьянином жил пастух, рядом с ремесленником – всадник.
Поэтому курдская тема в творчестве Даштенца – не случайная деталь. Она является частью его попытки восстановить целостную картину исчезнувшего мира. При этом писатель не даёт простого ответа на вопрос о том, кем были курды для армян. В разные исторические моменты они могли быть соседями, соперниками, союзниками, участниками насилия или спасителями.
И, возможно, именно эта неоднозначность делает произведения Даштенца особенно интересными сегодня. Ведь истина в том, что история народов складывается не только из войн, государств и политических решений. Она состоит также из человеческих отношений – из памяти, страха, доверия, предательства, гостеприимства, взаимной помощи и способности увидеть в человеке по другую сторону границы, прежде всего человека.
Читать Даштенца сегодня – значит не только возвращаться к истории армян. Это значит всматриваться в исчезнувший многонациональный мир Муша и Сасуна и пытаться понять, каким образом люди разных языков и культур могли столетиями жить рядом, а затем оказались втянуты в катастрофические события эпохи.
Именно в этом контексте курдские образы Даштенца приобретают особое значение. Они становятся частью не только армянской исторической памяти, но и памяти о самом крае – сложном, многоязычном, многокультурном и трагически разрушенном…

ПРИСК МГОИ,
поэт, писатель, переводчик,
Заслуженный журналист Удмуртской Республики (Россия).

Краткая справка

Хачик Даштенц (Хачик Тоноевич Тоноян) – армянский советский писатель, поэт, переводчик и филолог.
Родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун в Битлисском вилайете Османской империи. Умер 9 марта 1974 года в Ереване.
Окончил Ереванский государственный университет, позднее Московский институт иностранных языков. В 1965 году защитил диссертацию по теме: «Байрон и армяне» и получил степень кандидата филологических наук.
Наиболее известные произведения Даштенца – романы «Зов пахарей» и «Ходедан».
Он также переводил произведения зарубежных авторов и занимался филологической работой.
Литературный псевдоним «Даштенц» связан с названием родного села писателя – Даштадемом.

Продолжить Чтение

Страницы истории

22 августа — День Государственного флага Российской Федерации

Опубликованный

вкл .

Автор:

В 1991 году, в разгар политического кризиса и после провала путча ГКЧП, бело-сине-красный триколор подняли над зданием Верховного Совета РСФСР. В тот же день Верховный Совет принял постановление, которое временно признало исторический флаг национальным до принятия специального закона. А в 1994 году президент Борис Ельцин подписал указ (№ 1714) об учреждении самого праздника. 

Немного истории флага

У триколора долгая история. По распространённой версии, впервые бело-сине-красный флаг появился в 1669 году на первом русском военном корабле «Орёл» (его построили по указу царя Алексея Михайловича). Позже Пётр I в 1705 году издал указ, по которому такой флаг должен был подниматься на торговых судах. В XIX веке был период, когда государственным официально считался чёрно-желто-белый флаг (при Александре II), но при Александре III и Николае II бело-сине-красный снова стал национальным. После революции 1917 года его сменило красное полотнище с серпом и молотом, а в 1991 году триколор вернулся. Окончательный юридический статус (в том числе соотношение сторон полотнища 2:3) флаг получил позже — в 1993 году указом президента, а в декабре 2000 года был принят федеральный конституционный закон «О Государственном флаге Российской Федерации».

Уважаемые гости сайта www.kurdist.ru

Триколор — это не просто символ страны, это отражение нашей истории, традиций и национального характера.

Пусть наш триколор всегда будет символом единства, силы и гордости за Родину. Желаю, чтобы в жизни было больше поводов для радости и поводов гордиться своей страной и впредь объединяет нас, вдохновляет на добрые дела и новые достижения.

От всей души поздравляем Вас с Днём Государственного флага Российской Федерации!  Пусть над нами всегда будет мирное небо, а в сердцах — тепло и уверенность в будущем!

Желаем всем мира, благополучия и процветания!

www.kurdist.ru, Бруки Л.М.

Продолжить Чтение

Популярные публикации