Этнические меньшинства стран Востока в национальной политике Сталина: курды. 1930 – 1970-е годы

     Для Российской Федерации в условиях после распада Союза ССР, конечно же, советские курды остаются одной из общностей, привлекающей всеобщее внимание.

     Именно они, как и другие этнические общности в Союзе ССР, в значительной мере оказались в странах Кавказского треугольника в качестве изгнанников, вынужденных принудительно искать новую Родину, покидать в значительном количестве Азербайджан, Грузию, Армению. 

     Правда, смена места проживания, была условным явлением, так как курды все же оставались в рамках бывшего одного государства, однако, испытывали отрыв от прежнего места расселения, что не могло не оказывать влияние прежде всего на их материальное положение, благосостояние их семей. Нарушался во всех отношениях обычный сложившийся ритм жизни. Все это сопровождалось также разобщением семей, прерыванием обучения детей, решения вопросов социальной политики, потерей жилья, работы и т.д.

     Оставаясь на постсоветском пространстве, советским курдам пришлось претерпеть определенные лишения и материальные потери. Однако исторически они всегда были вместе с Россией, что обусловлено целым рядом факторов совместного сосуществования, тесными связями России и с Курдистаном, и с другими государствами компактного проживания курдского населения, где сами курды играют в политике этих государств не последнюю роль. Сама жизнь, постоянная борьба заставили быть курдов отличными стратегами, организаторами своей жизни.

     Одним словом, курдам пришлось, как бы по-новому адаптироваться и с экономической, и политической точек зрения в формирующемся в настоящих условиях мировом порядке. Им же пришлось решать возникшую и ставшую приоритетной задачу определения своего места, и утверждение в этом огромном постсоветском пространстве. Вызывает определенное недоумение, почему этнические общности в возникших на постсоветском пространстве молодых государствах, например, Грузия, Азербайджан, Армения, рассматривавшие в тех условиях их в качестве своей малой Родины, не нашли для себя ту жизненную нишу, которую имеет любая этническая общность. Молодые государства в силу своей слабой функциональной организованности, отсутствия необходимых государственных институтов, которые бы занимались поначалу этой сложной и жизненно важной проблемой, «упустили» эту сторону жизнеобустройства своих же народов.

       В условиях создавшейся острой экономической ситуации, межэтнических конфликтов, противоречий они вынуждены были покидать территорию обжитых мест и устремляться в Западную Европу, на Север, в Россию, в ее ближайшие южные регионы в конце 1980-х – начале 1990-х годов.

    Курды, появившиеся еще в Краснодарском, Ставропольском краях, в республиках Северного Кавказа, поступали именно таким образом. Значительная часть из них, например, сосредоточивалась в этот период в Республике Адыгея. Сразу же создавались сложные социальные проблемы, возникали трудности с получением работы, ощущалась неустроенность в решении жилищной проблемы. Чувствовалось полное отсутствие контакта между органами власти на местах и появившейся курдской общиной. Потребовалось время и для налаживания контактов, и для решения многих социальных проблем.

       В государствах Закавказья, Казахстане, республиках Средней Азии (особенно – Узбекистане) усилиями альтернативных сил Союзу государств основополагающим в политике стал так называемый принцип «кристаллизации общества», применением которого преследуется единственная цель – сформировать государство единой этнической общности, единой культуры. Однако практика свидетельствует, что так не бывает, только лишь за редким исключением. Контакты между представителями этнических общностей не содействуют реализации подобных идеологических установок. Тем не менее в политике молодых государств определяющим стал в сфере межэтнических контактов так называемый принцип ирредентизма.

      Не случаен тот факт, что ученые обратили внимание на эту сторону жизни этнических общностей, и особенно тех, которые подвергались со стороны государственных органов власти принудительным переселениям. В этом плане, к сожалению, курды не были исключением. И в Советском Союзе они подпадали под этот статус «неблагонадежных» среди депортировавшихся 14 этнических общностей полностью и 47 групп населения, принадлежавшего к разным этническим общностям.

      Поэтому при объяснении этого социального явления отдельные ученые полагают, что при оценке проводимых мер надо учитывать тот факт, что в условиях войны моральные стандарты оказывались заниженными (борьба страстей, негодование, военная секретность, экстремальная ситуация). Они требовали, например, по признанию Э. Геллнера, «чтобы компактные этнические группы вписывались в определенную территориально-политическую структуру» . По мнению Э. Геллнера, для осуществления этого требовались жесткие меры. На ассимиляцию надежды не было, «использовались или массовые убийства или насильственные переселения целых народов». Все это соответствовало и практике, применяемой сталинским режимом власти. 
По мнению Э. Геллнера, проводилась своеобразная политика ирредентизма. Она преследовала создание территорий с одной культурой, одним народом, а добиться этого можно было, в том числе и путем выселения в какое-то другое место населения (независимо от того занято это место или нет, и готовы ли члены существующего там социально-политического общества принять переселенцев).

     Будущая культурно-политическая организация освобождаемой от других территории формировалась откровенно принудительным способом, путем вывоза людей. Повторялась политика, имевшая широкое применение в Европе в начале XIX века. Удовлетворение интересов одних вело к открытому ущемлению интересов других.

      Известный историк культуры, философ Цветан Тодоров (Франция) первым дал объяснение этому парадоксу: «Живущий в условиях западной демократии, склонен считать, что тоталитарная система совершенно чужда устремлениям человека. Однако тоталитаризм не мог бы продержаться столь долго, не мог бы увлечь за собой стольких людей, если бы дело обстояло именно так. Но устрашающий механизм тоталитаризма, напротив, работает на редкость эффективно… Для многих привлекательность тоталитарной системы проистекает из неосознанной боязни свободы и ответственности — вот где причина популярности.

       К сожалению, это явление было характерным особенно для развивающихся молодых государств в 1990-е годы на постсоветском пространстве. Эти государства отличались мало накопленным опытом государственности в решении приоритетных социальных проблем. В их числе оказались, несомненно, и возникшие на базе советских республик как самостоятельные государства Закавказья.

         Эволюция постсоветского пространства привлекательна и в связи с рассматриваемой проблемой. На примере советских курдов эти идеологические установки находят довольно отчетливое проявление.

      Безусловно, важным компонентом Закавказья выступает и географическое положение, и транзит через эти государства в Россию и Западную Европу, видимые изменения: динамические как в сфере политики, экономики и культуры, в решении проблем межэтнических отношений, их гармонизации и совершенствования. Очевидно, что в названных государствах задача формирования и воспитания культуры межэтнического общения приобретает существенное значение, и характер государственной задачи.

      Возможно, дальнейшее развитие названных государств сделает более совершенным этот кавказский мир, органичной частью которого являлись и советские курды, создаст условия для решения проблем экономического и этнокультурного возрождения всех этнических общностей, регионов их проживания. Что необходимо для этого? Прежде всего наличие политической воли, соответствующих условий для поддержания мира, транслирование принципа мирного сосуществования, партнерства, последовательная опора на уже выработанные практикой принципы и формы условия совместного проживания, удовлетворение общих политических и экономических интересов с учетом не так далекого общего прошлого. Судя по всему, что союз республик до конца 1980-х годов не был таким прочным, как об этом утверждалось пропагандой. 
В связи с этим курдский фактор не случайно сопровождается все более ярко выраженным проявлением интереса в обществе к истории самих курдов, в том числе советских (российских).
        Курдскую общность затронули 1930-е годы, когда во второй половине 1930-х годов им пришлось претерпеть снова и переселения, и лишения. По разным данным, число переселяющихся было огромным и колеблется от 5 до 40 тыс. человек. Все они убывали по воле государства в столь отдаленные  места. Снова, уже в Союзе ССР, нашел применение механизм расправы с «неблагонадежными», как это было в условиях царской России.

      Лидер батумских курдов Гуржи-оглы Хасан в составленной справке подчеркивал, что «в 1944 году был выселен весь «батумский народ курманч», официально считавшихся курдами» . Курманч проживали на территории Аджарской АССР в Батумском, Хелвачаурском, Кобулетском, Махарадзевском районах, в сёлах Ахалсопели, Гонио, Кахабери, Чарнали, Чолоки, Натанеби, Нагмаури, Чрусия и др. По данным Х. Гуржи оглы, из 9.8 тыс. курдов выселявшихся из южных районов Грузинской ССР, 5 тыс. человек были из Аджарии, то есть относились к батумскому народу курманч. 

      Однако Гуржи Х. излагает свое видение вопроса о количестве переселявшихся курманч. В связи с этим он отмечает: «Можно полагать, что реальное число выселенных курманч было гораздо большим. Точные, до человека, сведения НКВД СССР вызывают подозрения – у людей в то время не было не только паспортов, но и даже справок из сельсовета; государственная граница с Турцией была вполне прозрачна, и многие ее без особого труда пересекали ее в обоих направлениях. Местные власти вполне могли манипулировать статистикой и данными учётов, особенно в горячке массового выселения. Всякая власть всегда замалчивает следы своих преступлений и заведомо преуменьшает свои злодеяния». 

      За 10 дней ноября 1944 года из южных районов Грузии вывезли 91 095 человек. 31 января 1945 г. из Тбилиси ушел последний эшелон с оставшимися переселенцами (695 семей) для расселения в Узбекистане. Общая численность спецпереселенцев составила 94 955 человек. Среди них было 8694 курда, 1385 хемшинов, остальные турки-мехестинцы, а также военнослужащие, принадлежавшие к этническим меньшинствам Грузии.

     Последующий этап жизни депортированных курдов связан с республиками Средней Азии, адаптацией в сложных условиях, интеграцией курдов в новый социум. Однако и здесь курды, оставаясь трудолюбивым народом, преодолели невзгоды, и постепенно включались в жизнь в другом регионе страны, отдавали свои силы для восстановления экономки края, вместе со всеми ковали победу над врагом на фронтах Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. и в тылу. Отдельные из них заслуженно были удостоены звания Герой Советского Союза. Это гордость курдского народа.

      Как теперь уже известно, в апреле 1956 года наступило долгожданное время и для этнических общностей южных районов Грузинской ССР, которые были подвергнуты со стороны государственных органов власти деструктивному воздействию. Указом Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок – граждан СССР, курдов, хемшилов и членов семей, выселенных в период Великой Отечественной войны» , который был известен только органам государственной власти и руководящим партийным структурам, так как издавался он с пометкой «без опубликования в печати». С группы этнических меньшинств, как ранее и других этнических общностей, были сняты ограничения в правовом положении. Теперь это признавалось как «не вызывающееся дальнейшей необходимостью». Крымские татары, балкарцы, турки-граждане Союза ССР, курды, хемшилы и члены их семей, выселенных на спецпоселение в период Великой Отечественной войны, освобождались из-под административного надзора органов Министерства внутренних дел СССР. ЦКПСС не задержалось с утверждением Указа:

      Постановление Президиума ЦК КПСС «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок – граждан СССР, курдов, хемшилдов и членов их семей» П 11/XXVII    19 апреля 1956 г.

Сов. секретно

Проект

граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны».—1. Одобрить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок

2. Обязать ЦК КП Казахстана, Узбекистана и Киргизии провести необходимую работу по закреплению лиц, освобождаемых из-под административного надзора органов МВД, в местах их жительства в настоящее время с тем, чтобы исключить возможность их массового выезда из мест поселения.

Пометы: «XXVII», «Д/41. О выселении немцев, калмыков и др.», 
«З-ка тт. Рудакова, Дудорова, Строева, Кудрявцева от 3.IV.56 г. № 303/д»,     «6-й сектор Общего отдела ЦК. Приложение к вх. № 2456». 82 об.—Источник: РГАНИ. Ф. 3. Оп. 12. Д. 31. Л. 82.

     Правда, пока оставалась в наличии одна пометка, которая сводилась к тому, что снятие ограничений «не влечет за собой возвращение им имущества, конфискованного при выселении, и что они не имеют права возвращаться в места, откуда были выселены». Долгожданная свобода появилась. Однако носила она в определенной мере ущемленный характер. Тем не менее официальный документ за подписью Председателя Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошилова и Секретаря Президиума Верховного Совета СССР Н. Пегова возымел силу со дня его подписания. 

      Об эволюции этих сложных процессов свидетельствуют новые выявленные архивные документы, касающиеся почти двадцатилетнего периода после снятия ограничения с граждан курдской общности по спецпоселению на территории Союза ССР, которые подпадали под статус «неблагонадежных», и в далекие 1940-е годы депортировались сталинским режимом. 
       В 1970-е годы судьба курдов переплетается в определенной мере с крымскими татарами. Очевидно и то, что партийное руководство, Узбекистана, где проживали многие спецпереселенцы, включая и крымских татар, и курдов, занимаясь длительное время решением проблем депортированных народов, стремились покончить с этой проблемой. В частности, об этом свидетельствует содержание записки по вопросам переселенцев из числа крымских татар, хранящейся в Российском государственном архиве новейшей истории. Документ направлялся ЦК КП Узбекистана и Крымского обкома КП Украины в ЦК КПСС (Отдел оргпартработы и отдела административных органов). 3 февраля 1974 г. Отделы рассмотрели ее и изложили свое видение по этой проблеме. В чем суть вопроса?

       В то далекое, более сорокалетней давности, время ЦК Компартии Узбекистана (т. Рашидов) обратился в ЦК КПСС с предложением о возобновлении организованного переселения через органы оргнабора из Узбекской ССР в Крымскую область и Грузинскую ССР граждан татарской, турецкой, курдской и других национальностей, ранее проживавших в Крыму и Грузинской ССР. Крымский обком Компартии Украины (т. Кириченко) со своей стороны также просил рассмотреть вопрос о распространении на Крымскую область действия постановлений Совета Министров СССР от 8 сентября 1969 года «О мерах по усилению паспортного режима и ограничению прописки граждан в г. Севастополе» и от 15 августа 1966 года «Об укреплении паспортного режима в городах Москве, Ленинграде и Московской области».

       Отдел оргпартработы и отдел административных органов имели на сей счет свое коллективное мнение по существу поставленных вопросов. Они поясняли в общей записке, что в соответствии с постановлениями ЦК КПСС о снятии ограничений в выборе места жительства, установленных в период Великой Отечественной войны для лиц отдельных национальностей, партийные и советские органы республик и областей принимают определенные меры по усилению политической и воспитательной работы среди переселенцев, созданию условий, способствующих закреплению их на новых местах жительства. Таким образом, речи о возвращении в места, откуда были выселены названные этнические общности, не велось.

      «Подавляющее большинство населения, ранее проживавшего в Крыму и Грузии, прочно осело на новых местах и удовлетворено своим положением», – таким было заключительное решение ведущих отделов ЦК КПСС. 

       Вряд ли кому известно, проводилась ли в этом плане работа среди представителей названных общностей. Более того, давалась оценка подобным обращениям. Они не рассматривались по-другому, кроме как выпад националистически настроенных граждан. «Вместе с тем, со стороны отдельных националистически настроенных элементов, – читаем в документе, – продолжают выдвигаться перед центральными органами требования об организованном массовом возвращении граждан татарской, турецкой, курдской и других национальностей на прежние места жительства».

      Для нейтрализации этих действий большое значение имеет осуществляемая в установленном порядке прописка в Крыму и Грузии определенного количества ранее переселенных лиц. Дело в том, что курды, как и представители других репрессированных этнических общностей, совершали побеги, устремлялись на Кавказ. Но здесь их вновь постигала неудача. В связи с этим МВД ССР и республик устраивались проверки на наличие спецпереселенцев на местах.

   Проверкой были также охвачены МВД Грузинской ССР, МВД Аджарской АССР, Кобулетское РОМВД и по отдельным вопросам Прокуратуры указанных выше республик, например, проверкой, проводившейся в 1948 г., было установлено: что в период 1945—1948 г. органами МВД на территории Грузинской ССР выявлено 608 бежавших выселенцев… лиц, выселенных по постановлениям Правительства СССР — 419 человек, в том числе: турок — 149, курдов — 203, хемшилов — 15, грузин (аджарцев) — 321, азербайджанцев — 1. Из общего числа выявленных бежавших — 305 человек были задержаны на территории Аджарской АССР, и 303 человека в остальных районах Грузинской ССР». Курды снова возвращались в места поселений.
Что касается крымских татар, то в 1970-е годы здесь картина была относительно ясной. В 1973 году в Крым переехало 264 крымских татарина, в том числе 65 – по оргнабору. Следует отметить, что в 1973 году при заявке органов оргнабора на переселение из Узбекистана 47 семей, изъявили желание выехать только 29 семей. По данным МВД СССР, на I января 1974 года на территории Крымской области проживало свыше 3,5 тыс. лиц татарской национальности, из которых около 2 тыс. 400 человек прибыли по линии Оргнабора. За последние пять лет 20 семей вернулись из Крымской области в Узбекистан.

      Полагали бы необходимым в соответствии с ранее принятыми решениями «продолжать работу по Организованному набору рабочей силы из числа выселенных в прошлом лиц для переселения их к прежним местам жительства».

      Однако, что же касалось курдов и их переселения в прежние места проживания по линии Оргнабора, вопрос не затрагивался. В данном случае важной была позиция Грузинской ССР. А она к тому времени уже стала известной. Грузинская ССР не желала возвращения выселенных в 1940-е годы с ее территории этнических меньшинств, в том числе и советских курдов. 

       Заключительным аккордом выводов отделов ЦК КПСС было то, что «принятие в настоящее время (1974 год. – Н.Б.) новых постановлений по этим вопросам представляется нецелесообразным». Ответ был весьма лаконичным. Руководители отделов В. Боровиков и В. Гладышев просили ЦК КПСС разрешить им «сообщить об этом ЦК Компартии Узбекистана и Крымскому обкому Компартии Украины» . Одним словом, ЦК КП Грузии в этой кампании участия не принимал, и интереса к этому вопросу не проявлял. 

       Таким образом, курды, пережившие принудительное переселение с территории Грузинской ССР в ноябре 1944 г., в 1950–1960-е годы, как и в 1970-е годы обладали определенной полусвободой. Они обязаны были проживать на той территории, куда поселялись в 1940-е годы. Правда, все это уже содержало весьма относительный смысл. Не возвращаясь в Грузию, курды имели возможность проживать, там, где был востребованы их творческий потенциал. Они пользовались со всеми народами Союза ССР равными правами, возможностью поступать в Вузы, занимать государственные должности, вести общественную работу. Многие из них стали учеными, составляя истеблишмент курдской интеллигенции.

      В сложной обстановке и военного времени и послевоенных лет шел процесс формирования курдской национальной интеллигенции. Такие имена курдов как академик Шакро Мгоя, Иван Фаризов, филологи Ордихан Джалил, Заре Юсупова, Чарказе Раш, Кавад (Кярим) Раш – писатель, секретарь Союза писателей России, правовед Самвел Кочою, архитектор Рашоев Тимур, историк Ханна Омархали, Зелимхан Муцоев (политик) стали известными не только в пределах Союза ССР, но и за рубежом. Они приумножают своими открытиями науки России, транслируют курдскую культуру миру. Многие из курдов стали докторами и кандидатами наук, преподавателям вузов, врачами, инженерами.

         В 1980-е годы с учетом глобальных изменений, распада Союза ССР, курды получили также возможность быть использованными в разных сферах общества. Однако на их долю выпали и новые страдания, но уже связанные с обострением межэтнических отношений на просторах Закавказья, новыми очагами военных столкновений. Курды в значительном числе снова оказались в России. Они были и остаются органичной частью России как многонационального объединения в мире.

       Правительство современного Курдистана проявляет внимание к истории курдских диаспор, проживающих в других странах. Не является в этом смысле исключением и курды Российской Федерации. Надо полагать подход верный и заслуживающий пристального внимания. Таким путем идут и другие государства, народы которых по разным причинам оказались за рубежом, обустроившись на жительство, однако, не прерывавших отношений с исторической родиной.

         В августе 2012 г. Центр «Историческая наука России» Института российской истории РАН посетил вице-президент Института истории Курдистана доктор Абубакр Абдула Шах Махаммед, проявивший интерес к изучению истории этнических меньшинств на постсоветском пространстве. Им было высказано пожелание на дальнейшее сотрудничество в этой сфере, полагая, что общими усилиями появляется возможность воссоздать правдивую историю курдского народа, его освободительной борьбы. Российские курды должны занять в этой истории достоянное место. В условиях преобразований, происходящих в Курдистане в современных условиях, это особенно ценно. Надо полагать, что это хорошее начало. Оно будет поддержано и Правительством Курдистана.

Бугай Н.Ф.,

д.и.н., профессор. ИРИ РАН (Москва. Россия),

действительный государственный советник III кл.

Российской Федерации

http://www.kurdishcenter.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=5961;2012-08-07-08-22-52&catid=94;2012-02-08-17-21-51