Аналититические обзоры.
Курдский орел распрямляет крылья
11/03/2012
Сергей Филатов, обозреватель журнала «Международная жизнь»
Пришедшая только что новость, если эти данные подтвердятся из других источников, может стать САМЫМ ВАЖНЫМ СОБЫТИЕМ на Среднем Востоке за последние десятилетия.
Речь идет о том, что
поднимаются курды…
Курды Сирии заявили, что они объявляют о провозглашении на территории этой страны «Западного Курдистана», столицей которого будет объявлен город Африн,[1] расположенный на севере Сирии, близ границы с Турцией. Границы «Западного Курдистана» начинаются всего в 50 км от турецко-сирийской границы, длина которой составляет 870 км. Об этом сообщила из Стамбула «Star Gazetesi», известная своими тесными контактами с правящей в Турции «Партией справедливости и развития» премьер-министра Реджепа Эрдогана.
Пресса отмечает, что названия местностей в этой области Сирии уже давно пишутся на курдском языке, а надписи на дорожном указателе, символизирующем въезд в сам город Африн, составлены на курдском и арабском языках.
Ранее, в конце января в столице уже Иракского Курдистана городе Эрбиле прошла конференция оппозиционных организаций Сирии. Согласно принятому по результатам этого мероприятия документу, «после свержения режима Асада, на северо-востоке Сирии должно быть создано курдское самоуправление».[2]
Также напомним, что лидер Иракского Курдистана Масуд Барзани заявил, что 21 марта 2012 года – буквально через несколько дней! – когда мусульманский мир будет отмечает праздник Навруз[1], он провозгласит независимость Иракского Курдистана. Согласно информации иракского агентства «Эль-Нахил», Барзани уже проинформировал об этом решении министра иностранных дел Ирака Хошияра Зибари.[3]
По словам Барзани, курдские власти намерены подтвердить решение о независимости через референдум, а затем обратиться в Генеральную Ассамблею и Совет Безопасности ООН за международным признанием.[4]
Геополитическая обстановка после этого изменится быстро и кардинально.
Курды в ловушках геополитики
Возможно, что дело и не зайдет столь далеко. Как бы курды не желали своего государства, они не могут не понимать, что Турция, Сирия и Иран ответят на это войной. И регион будет поставлен на грань нового конфликта с непредсказуемыми последствиями.
Взгляните на эту карту. Создание независимого Курдистана окажет прямое влияние на контуры границ сразу нескольких государств.
И, тем не менее, очевидно, что курдская проблема существует много десятилетий, и до сих пор не получила решения. Многие подтверждают её наличие, а вот решать никто не хотел. До последнего времени.
Ведь за созданием самостоятельного государства курдов сразу потянется шлейф из территориальных проблем – Вы же видите по карте, что самостоятельный Курдистан можно создать только за счет уменьшения территорий Сирии, Турции, Ирака и Ирана.
До 2010 года предполагать такое было сложно.
Зато в 2012 году после того, как с первыми «побегами» «арабской весны» началась «перелицовка» всего гигантского Востока, за ней проявилась беспрецедентная активность некоторых стран. И эти процессы позволили разглядеть, что именно эти «некоторые» страны стараются извлечь максимум дивидендов из возникших на просторах Ближнего и Среднего Востока социально-политических катаклизмов.
Уже приходилось писать: «Складывается такое впечатление, что в связи с утратой былой – относительно устойчивой – ситуации на Ближнем и Среднем Востоке, в связи с подрывом (уже произошедшем или происходящем ныне) действующей власти в целом ряде государств огромного региона, у некоторых соседей появились надежды (иллюзии?) получить (в условиях растущего хаоса) свои преференции, о которых прежде можно было только мечтать…»[5]
Вот и курдский вопрос поднимается во весь рост.
«Как свидетельствует история последних двух веков, на этапах изменения ближневосточной геополитической палитры обязательно всплывает «решение курдского вопроса». Не стала исключением и ситуация сегодняшнего дня, когда вновь заговорили о создании независимого Курдистана. Речь идет «об инициировании «курдского вопроса» внешними игроками. И главной целью сторонних акторов является не заинтересованность в решении проблем курдов, а реализация планов по переформатированию региона, где фактор Курдистана составляет лишь одну из пунктирных линий по практическому достижению нужного геополитического результата», — написал на днях политолог из Баку Теймур Атаев.[6]
Так, давайте посмотрим, где они, корни курдского вопроса?
Эти корни, в частности, уходят в Севрский договор 1920 года. Это – один из договоров Версальско-Вашингтонской системы, создание которой ознаменовало факт завершения Первой мировой войны.
Договор этот был подписан 10 августа 1920 года в городе Севр (Франция) странами усеченной «Антанты» (Франция, Англия, но без России) и присоединившимися к ним государствами (Италией, Японией, Бельгией, Грецией, Польшей, Португалией, Румынией, Хиджазом, Чехословакией и Арменией, а также Королевством сербов, хорватов и словенцев), с одной стороны, и правительством Османской империи, поверженной в Первой мировой войне, с другой стороны.
Севрский договор оформлял не только раздел владений Османской империи между европейскими державами, но также расчленение центра этой империи – самой Турции, закрепляя в ней полуколониальный режим.
Этот договор предполагал создание независимого Курдистана, определение границ которого возлагалось на Великобританию и Францию. Причину такого решения обосновал русский военный историк Николай Корсун. Он отмечал «значимость северной границы Ирака» (где тогда хозяйничали англичане – С.Ф.) с Турцией, что «понуждало Англию делать попытки к созданию буферного Курдского государства, должного прикрывать Ирак с его нефтеносным районом со стороны Турции, а, параллельно, с других границ, — от Ирана и СССР».[7]
Вот Вам и «корни»… Или «уши» колонизаторов – англосаксов?
Но, самостоятельному Курдистану не дано было родиться. Севрский мирный договор де-факто остался на бумаге. Новые турецкие власти во главе с Ататюрком воспользовались новой международной обстановкой, создавшейся вследствие сближения Советской России и кемалистской Турции, и добились пересмотра условий Севрского мирного договора, а, по существу, — его отмены.[8]
Но курдский вопрос никуда не делся и всегда возникал в годы осложнения международной обстановки.
Интересно вспомнить, что в период Второй мировой войны Гитлер поручил работу с иранскими курдами знаменитому диверсанту Отто Скорцени. Главная задача немцев была такова – создавать постоянную угрозу нефтеперерабатывающим районам и железнодорожному сообщению Ирана, находившегося под английским влиянием. Достичь этого планировалось, в том числе, и привлечением к диверсионной работе местных курдов. Скорцени снабжал их оружием и оказывал инструкторскую помощь.[9]
Аналогичные планы реализовывала и советская разведка. Начальник Бюро N 1 МГБ СССР в 1951-52 гг. Павел Судоплатов (не менее знаменитый, чем Скорцени) рассказывал позже о том, что была поставлена задача свергнуть «проанглийский режим в Ираке», и для этого, в частности, привлекать курдов к диверсиям на нефтепромыслах в иракском Мосуле. Он писал, что «судьбу Курдистана с точки зрения его интересов никогда не рассматривали в Кремле, как, впрочем, и в Лондоне, и Вашингтоне. И Запад, и нас интересовало одно — доступ к месторождениям нефти в странах Ближнего Востока, как ни цинично это выглядит».[10]
Цинизм в отношении курдов, да простят они автора, стал затем окрашивать и политику Соединенных Штатов. Некоторые авторы цитируют слова президента США Рональда Рейгана, сравнивавшего курдов со «спичкой, которую мы можем и должны зажигать тогда, когда мы этого захотим».[11]
Итак, великим державам для решения проблем в рамках их противоборства не раз нужны были курды.
Многомиллионный народ без государства
А как живет сам курдский народ?
Число курдов, проживающих во всех частях Курдистана, если следовать Энциклопедии «Кругосвет», около 35 миллионов человек, что делает их четвертой по величине нацией на Ближнем Востоке, после арабов, турок и персов. С запада на восток территория Курдистана простирается приблизительно на 1 тыс. км, а с севера на юг – от 300 до 500 км. Его общая площадь составляет примерно 450 тыс. кв. км. Свыше 200 тыс. кв. км входит в состав современной Турции (Северный и Западный Курдистан), свыше 160 тыс. кв. км – Ирана (Восточный Курдистан), до 75 тыс. кв. км – Ирака (Южный Курдистан) и 15 тыс. кв. км – Сирии (Юго-Западный Курдистан).[12]
Население курдов в Турции составляет от 18 до 20 миллионов, в Иране 8-10 миллионов, в Ираке около 5 миллионов и в Сирии 1,5 миллионов человек. Общее число курдов в Европе составляет приблизительно миллион человек. Некоторое количество курдов проживают также в Северной Америке и Австралии. Примерно 300 тысяч курдов проживают в республиках бывшего СССР. [13]
Большинство курдов – около 75% — мусульмане-сунниты, около 15% — алавиты.
В случае провозглашения «независимого Курдистана», его границы пройдут по ареолу расселения курдов на Среднем Востоке.
Вот карта расселения курдского народа на территориях нескольких стран – Турции, Сирии, Ирака и Ирана. На карте видны, как сегодняшние государственные границы стран-соседей, так и гипотетические границы Курдистана:
При этом весьма интересно, как живут курды во всех упомянутых странах? Каков потенциал их устремлений к созданию собственного государства?
Послушаем экспертов.
Курды в Сирии
В Сирии, курды составляют около 10% населения страны, пишет эксперт из Института Ближнего Востока О.Жигалина. Многие курдские политические организации здесь были запрещены, 20% сирийских курдов не были признаны гражданами страны, и им отказывали в законном обретении гражданских прав.
Большинство сирийских курдов полагают, отмечает она, что сирийская революция не будет завершена, если новая Конституция не станет гарантировать права курдов и культурную автономию, а курдам также не предоставят компенсации за «историческую дискриминацию и преследования».[14]
Вместе с тем, курдские политические организации представляют не консолидированное движение, а конгломерат политических партий и организаций. Часть из них вошли в Сирийский национальный совет (СНС) осенью 2011 г., но большинство сирийских курдов выразили ему недоверие в связи с тем, что руководящие посты в СНС заняли «происламские силы» и «арабские националисты», которые не разделяют взгляды сирийских курдов на решение курдского вопроса в Сирии.
Политические силы в СНС «пытаются использовать курдский фактор для реализации собственных проблем после свержения баасистского правления. С этой целью предпринимаются попытки вовлечь курдское движение в оппозиционную деятельность, спровоцировать его на разжигание широкого антиправительственного мятежа», — пишет О.Жигалина.[15]
В начале февраля 2012 года прошла информация о том, что Курдский национальный совет Сирии (КНС) ведет переговоры с Сирийским национальным советом. КНС настаивает на самоопределении для курдов и требует федерализма по образцу Иракского Курдистана. При этом КНС отрицает, что стремится к независимости северо-восточных курдских районов Сирии.[16]
КНС может пойти на переговоры и с правительством Асада, если будут выполнены его требования: создать курдские провинции вокруг Камышлы (город на северо-востоке Сирии – на границе с Турцией, вблизи от Ирака) и Африна (о чём только что и было объявлено – С.Ф.), выдать всем курдам «идентификационные» свидетельства, признать курдский язык вторым официальным языком Сирии, гарантировать права курдов.
Однако далеко не все курдские политические организации разделяют позицию КНС. Между разными курдскими политическими силами нет согласия. Одни из них находятся под влиянием Ирака, другие – Турции, а третьи являются единомышленниками Рабочей партии Курдистана (РПК).
Сирийские власти, в свою очередь, пытаются привлечь курдов на свою сторону, и начали давать курдам сирийское гражданство, что отказывались делать на протяжении длительного периода времени.
«Роль курдского фактора в политическом процессе в Сирии весьма важна, но вопрос о том, добьются ли сирийские курды в ходе развития ситуации в стране своего признания и национальных прав, все еще остается неясным. Но очевидно, что любые изменения структуры власти в Сирии будут иметь глобальные региональные последствия», — отмечает О.Жигалина.[17]
Весьма авторитетный автор, президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский не столь пессимистичен: «Сирийские курды сохраняют позитивный нейтралитет… Тем более, последнее, что нужно туркам, это поддерживать сирийских курдов – своих еще не хватало на эту тему подпрячь – Турция вообще развалится».[18]
Курды в Турции
В 1925 году произошло восстание курдов в Турции. Это восстание, а позже и другие выступления курдов в 1929 и 1937 годах, были жестоко подавлены.
Турецкий Курдистан занимает примерно 1/5 часть страны, где проживает около 18 % населения. Примерно 70 % курдов живут в сельской местности, 30 % — в городах (в целом в Турции городское население превышает 50 %). Турецкий Курдистан богат такими полезными ископаемыми, как нефть, хром, фосфаты, железные руды и др.
Среди турок распространено мнение, что война курдов за независимость поддерживается Западом с целью – после создания независимого Курдистана – получить доступ к разведанным в этом регионе запасам нефти.
В настоящее время курдский вопрос является одним из ключевых при обсуждении дальнейшей евроинтеграции Турции – вступлении Турции в Евросоюз. Европа требует большей «регионализации» и «автономизации» курдов, а также соблюдения их прав, в соответствии с европейскими стандартами.[19]
Откликаясь на требования Евросоюза, которые превратились в форму политического давления на Турцию, союз курдских неправительственных организаций «Конгресс демократического общества» 17 июля 2011 года объявил о создании курдской автономии в составе Турции.[20] Пока «де-факто»…
Что-то в последних статьях часто приходится вспоминать и «де-факто», и «де-юре». К чему бы это? Неужели так далеко стали расходится с международным правом происходящие события и явления?..
Ситуация в курдских районах Турции на границах с Ираком, Ираном и Сирией не может не сказываться на отношениях с этими странами.
Широко известно, что Турция принимает участие в репрессивных мероприятиях против курдов, живущих «по ту сторону» границы. Вплоть до бомбежек их лагерей. В начале 1980-х гг. между Турцией и Ираком даже была достигнута договоренность, по которой турецким вооруженным силам было «разрешено преследовать курдских бойцов по воздуху и суше на иракской территории в районе границы на глубине 10-15 км».[21]
«Касаясь перспективы курдского движения в Турции, — пишет исследователь вопроса Рашиди Асад, — следует отметить, что, на наш взгляд, его роль будет возрастать. Для этого есть объективные и субъективные причины:
1) курдское население в стране живет компактно, что способствует сохранению национальных традиций;
2) численность курдского населения, несмотря на политику властей, постоянно растет;
3) хотя на современном этапе курдское движение в Турции раздроблено, возглавляется несколькими партиями и организациями, тем не менее, их появление и деятельность говорят о росте политического сознания, о готовности все большей части народа бороться за национально-демократические права;
4) постоянно меняется и настроение в самом турецком обществе – значительная часть демократически настроенной турецкой интеллигенции выступает за предоставление курдам прав в области культуры, за обучение курдов на родном языке, издание на нем газет, журналов и другой литературы».[22]
Курды в Ираке
Если Турция не заинтересована помогать курдским сепаратистам в Сирии из-за напряженной ситуации в своем Турецком Курдистане, то иракские курды, напротив, – видят проблемы сирийских братьев и стараются принять участие в их решении. В последнее время всё активнее…
28-29 января 2012 г. в столице Иракского Курдистана городе Эрбиле состоялась конференция по курдской проблеме в Сирии, на которую собрались 200 участников из 25 стран. Руководители курдских объединений и партий, присутствовавшие на конференции, встречались с президентом Иракского Курдистана Масудом Барзани, который сказал, что иракские курды «не хотят вмешиваться в ситуацию в Сирии», но они «помогут и поддержат сирийских курдов». На конференции было заявлено, что сирийские курды требуют проведения референдума по вопросу гарантии прав курдов в Конституции Сирии и формировании культурной автономии «после падения баасистского режима». [23]
Масуд Барзани заявил, что прилагает усилия, чтобы убедить Турцию поддержать независимость Курдистана. Он также выразил убеждение, что большинство европейских стран поддержат провозглашение независимости курдов.[24]
Как замечает сами курдские информационные источники, позиция Франции и Великобритании по этому вопросу «не совсем четкая», а США «в принципе не против такого развития», но заявляют, что сейчас «неподходящее время». Позиции России и Китая не ясны.[25]
Израиль почти открыто содействует иракским курдам в надежде на то, что их успехи пробудят стремление к свободе у турецких, сирийских и иранских курдов. Арабский мир, в знак солидарности с проживающими в Ираке арабами, скорей всего, осудит «одностороннее отделение» курдов. Особо этому будет противиться Дамаск.[26]
Оставим подобный анализ ситуации на совести комментаторов, но заметим, процитированные выше эксперты знают ситуацию не понаслышке…
Сам же Иракский Курдистан, как пишет лондонская арабоязычная газета «Ash-Shark Al-Awsat», намеревается в скором времени объявить о полной независимости от Багдада и официальном основании курдского государства.[27]
Интересно, откуда у англосаксов такая информация и уверенность в её адекватности?
В дополнение к написанному заметим, что курдская автономия, образованная еще в 1991 году, никогда не отличалась особо дружескими отношениями с центральным правительством в Багдаде. Но после свержения Саддама Хусейна положение курдов упрочилось. В конституции Ирака 2005 года были оговорены самые широкие права Курдистана, вплоть до права выхода из состава Ирака в случае нарушения центральным правительством в Багдаде своих обязательств. С 2006 года в автономии запрещено вывешивать флаг Ирака, определенный как «символ арабского шовинизма».
В настоящее время Иракский Курдистан, помимо парламента и правительства, имеет также собственные вооружённые формирования численностью 80 тысяч человек и службу безопасности. Вот он на карте.
Иракский Курдистан.
Считается, что нефтяные запасы Иракского Курдистана — шестые в мире по величине. Курдистанская нефть составляет 60% нефти, добываемой в Ираке.[28]
При этом правительство Иракского Курдистана планирует открыть и несколько газовых месторождений.
Многие эксперты считают, что Европа обратит свои взоры на богатые газовые месторождения северного Ирака, в частности, в районе Киркука. Турецкие СМИ отмечают, что в ближайшее время конкуренция за богатые иракские газовые месторождения усилится.
И это – в разгар сирийских событий и обострения курдского вопроса! Не случайно ли подобное совпадение?
Так был ли «мальчик»?
Отдаем себе отчет в том, что о курдском вопросе и, особенно, о положении курдов во всех перечисленных выше странах, можно писать ещё очень много. Тема сколь неразработанная, столь и безбрежная. Рамки данной статьи позволили сказать то, что уместилось – информации на самом деле значительно больше. Она ждет новых исследователей!
Сделав это необходимое замечание, перейдем к политическим вопросам. Один из них – важнейший сегодня – имеет ли место быть иностранное вмешательство в процессе «возбуждения» курдской проблемы?
Заглянем в прессу и увидим, например, статью египетской газеты «Al-Ahram», которая опубликовала данные, связанные с деятельностью в Каире финансируемых из США неправительственных организаций. Казалось, причем тут курды? Но, не торопитесь…
Вокруг этих НПО в Египте идет скандал – дело дошло до того, что к суду привлекли граждан США. И только под давлением Вашингтона обвиняемых – вопреки египетским законам – на самолете ВВС США вывезли из Египта[29], дабы эти рыцари плаща и кинжала, дирижировавшие египетскими НПО, не выложили на открытом суде всю правду-матку о своей «просветительской» деятельности по свержению президента Хосни Мубарака и подрыву египетского государства.[30]
Сейчас суд возобновил работу, но на скамье подсудимых сидят только местные работники НПО. Правда, информация, которая становится известна в ходе судебных заседаний, весьма интересна и показательна.
И что же там, в помещениях этих НПО, нашли египетские следователи?
Вот как, например, описывает египетская газета с недвусмысленным названием «Al-Maydan» конфискованные материалы, говорящие о том, как видят американцы будущее стран Ближнего и Среднего Востока.
В документах, изъятых из анналов египетско-американских НПО, речь, например, идет о создании государства Великий Курдистан, в состав которого войдут не только автономный иракский Курдистан, Мосул и Киркук, но также территории, отрезанные от Турции, Ирана, Сирии, Армении, Азербайджана.
Иран, по этим планам, будет вынужден, кроме того, уступить часть своей территории так называемому «Объединенному Азербайджану», в состав которого войдут не только иранская провинция Западный Азербайджан, но и граничащие с Ираном провинции Афганистана.
Что же касается Сирии, то планируется ее разделение на шиитское государство (побережье Средиземного моря), суннитское государство (вокруг города Алеппо), суннитское государство (столица Дамаск), друзское государство (куда войдут Голанские высоты, восточная часть Иордании и часть Ливана), сообщает своим читателям «Al-Maydan».[31]
«Очень скоро всего в каких-то 700 километрах от Еревана может появиться новое государство. Правители иракской автономной провинции Курдистан заявили о намерении 21 марта провозгласить создание независимого государства», — просто и ясно высказывается в газете «Еркрамас» (Армения) Артем Ерканян.
«Почти 40-миллионный курдский народ не может быть без своего государства. И если образование этого государства неизбежно, то Анкаре лучше, чтобы оно было создано на землях Ирака и Сирии, а не Турции. Именно этим и объясняется лояльность Турции по отношению к администрации Масуда Барзани и откровенная поддержка сирийских сил, добивающимся свержения Башара Асада», — пишет Артем Ерканян.[32]
Вот почему, уверен обозреватель ИА REGNUM Станислав Тарасов, битва, на сирийском плацдарме, в отличие от Ливии или Туниса, содержит в себе «серьезный геополитический привкус».[33]
Обратите внимание, почти каждый из цитируемых выше экспертов упоминает в своих текстах зарубежные страны с их интересами в отношении курдов. И они каждый по-своему правы.
По документам, выплывающим сегодня в каирском суде, страны региона должны быть разбиты на мелкие осколки. А карта самого региона превращена в «лоскутное одеяло».
Результат вполне предсказуем – война всех против всех!
Кто-то заметит, что эти планы давно известны по публикациям в интернете. Но… Они от этого не становятся более безобидными, если их берут на вооружение ближневосточные НПО, проплаченные из Вашингтона.
Поэтому на вопрос: «Имеет ли место быть иностранное вмешательство в процессе «возбуждения» курдской проблемы?», ответим однозначно – «Да, имеет».
Вот – карта «переформатированного» по американским лекалам «Большого Ближнего Востока», на которой хорошо видно появление нового государства – «Свободный Курдистан».
Мы уже не первый раз возвращаемся к этой карте, которая сегодня, как иголка в теле её авторов… Очень уж выразительный документ, во-первых. И очень точно – прямо по этой карте – начали происходить грозные события в регионе, во-вторых.
Как после этого не совмещать карту 2003 года с событиями 2011-1012 годов?!
Подробности о появлении и содержании этой карты здесь.
Лишь добавим, что по этому американскому плану, который сформулировал президент Дж. Буш-младший именно в 2003 году – 6 ноября в Национальном Фонде Демократии (National Endowment for Democracy) – должны быть расчленены такие страны, как Саудовская Аравия, Ирак, Иран, Израиль, Пакистан, Турция, Сирия, Афганистан, Кувейт, Катар, Объединенные Арабские Эмираты и Западный берег реки Иордан, принадлежащий сейчас Палестинскому государству.
План Буша предусматривает появление новых образований под именами: Arab Shia State (Арабское шиитское государство), Free Baluchistan (Свободный Белуджистан), Free Kurdistan (Свободный Курдистан), Islamic Sacred State (Государство Исламских Святынь).
Взгляните на карту «до» и «после» «переформатирования» — там всё так и написано. Названия новых государств – прямо перед вами.
С точки зрения этого плана совершенно явно, что часть турецких провинций оказываются в «Свободном Курдистане», что в это «проектируемое» государство под названием «Свободный Курдистан» попадает весь Северный Ирак (с нефтяной столицей — Киркуком), что сирийские и иранские регионы также оказываются в составе этого нового образования.
Ещё раз заметим – карта эта выпущена по итогам речи Дж.Буша-младшего в 2003 году в National Endowment for Democracy. Желающие могут с этой речью ознакомиться.[34] «The United States has adopted a new policy, a forward strategy of freedom in the Middle East», — сказал президент США в тот день. («Соединенные Штаты приняли новую политику, перспективную стратегию свободы на Ближнем Востоке»).
Из «зерен» этой стратегии свободы и проросли первые «цветочки» «арабской весны», хотя, строго говоря, там и иных проблем хватало. Но, уже насмотревшись на «цветочки», мир теперь с тихим трепетом ждет «ягодок»…
Вот и курдский вопрос поставлен. И начал «расцветать»…
«Очередной виток интриги вокруг «курдского вопроса» ни в коем случае не связан со стремлением удовлетворить чаяния курдского народа на государственность. Сегодня «курдский вопрос» в очередной раз цинично разыгрывают в целях дальнейшего переформатирования региона и создания плацдармов для окончательного решения вопроса иранского», — уверен цитировавшийся выше бакинский политолог Теймур Атаев.[35]
Эта обманчивая тишина…
Автор – не Кассандра, и быть ею не хотел бы. Но, что делать с фактами?
Надо отдавать себе отчет в том, что персонажи, затеявшие эту Большую Игру на Востоке, имеют, как шулеры, в рукаве несколько вариантов ходов, да и по паре тузов на каждый из этих вариантов.
Но видеть, анализировать и стараться понять, чтобы докопаться до сути происходящего, мы можем и имеем право!
Предложим ещё одну версию происходящих событий, которые становятся «всё менее томными».
Версия такова: сегодня заявления о срочном создании на сирийской и иракской территориях курдской автономии (де-юро), а (де-факто) курдского государства, а также информационный вброс на эту тему через турецкую прессу – это очередная попытка давления на правительство Сирии.
В эти дни сирийская армия ведет наступление в северных районах провинции Идлиб, где сосредоточены силы мятежников и иностранных наемников.
Появление «второго фронта» со стороны курдов – это вызов войскам Асада.
Но также вызов и Турции, и Ирану.
Недавно довелось высказать свои оценки по поводу ситуации вокруг Сирии в одном теле-интервью.
И сказал я следующее:
«Что-то тихо стало вокруг Сирии. Можно предположить, что враги Асада ищут какой-то иезуитский ход, чтобы «взорвать» ситуацию.
Помните, как Каддафи успешно отбивался от наскоков мятежников и как-то приноровился к бомбежкам. И вот вдруг в августе – ночной десант в Триполи с моря.
Так и в Сирии можно ожидать чего-то подобного. Какого-то неожиданного хода со стороны врагов Асада».
И вот, похоже, начинается розыгрыш курдской карты.
До 21 марта есть ещё время что-то предпринять.
Но его очень мало…
[1] http://golosislama.ru/news.php?id=6436
[2] http://kurdistan.ru/2012/03/08/news-14840_Zapadnyy_Kurdistan.html
[3] http://www.basenews.ru/drugie/news_2012-02-03-18-45-04-906.html
[4] http://www.thirdpower.am/index.php?option=com_content&view=article&id=1340:2012-02-05-16-51-01&catid=36:2009-11-14-13-03-47&Itemid=1
[5] http://interaffairs.ru/read.php?item=8288
[6] http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=78674
[7] http://www.rummuseum.ru/portal/node/566
[8] http://ru.history.wikia.com/wiki/Севрский_мирный_договор_1920
[9] http://www.agentura.ru/press/about/jointprojects/stol/curds/spravka/
[10] http://lib.ru/POLITOLOG/SUDOPLATOW/specoperacii.txt
[11] http://old.win.ru/en/win/7900.phtml
[12] http://www.krugosvet.ru/enc/istoriya/KURDI_I_KURDSKI_VOPROS.html
[13] http://ru.wikipedia.org/wiki/%CA%F3%F0%E4%FB
[14] http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1329801300
[15] Там же
[16] http://www.regnum.ru/news/1498544.html
[17] http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1329801300
[18] http://svpressa.ru/t/53318/
[19] http://ethnoconflict.ru/news/067-europe.htm
[20] http://www.yerkramas.org/2011/07/17/kurdskaya-avtonomiya-zhdet-priznaniya-mirovogo-soobshhestva/
[21] http://evolutio.info/index.php?option=com_content&task=view&id=513&Itemid=53
[22] Там же
[23] http://www.ekurd.net/mismas/articles/misc2012/1/syriakurd411.htm
[24] http://www.regnum.ru/news/1495084.html
[25] http://kurd.su/irakskij-kurdistan-provozglasit-nezavisimost-bagdad-ne-protiv/
[26] tp://www.yerkramas.org/2012/02/14/na-chix-zemlyax-raspolozhitsya-kurdistan/
[27] http://www.meforum.org/579/ansar-al-islam-back-in-iraq
[28] http://www.regnum.ru/news/1473399.html
[29] http://news.antiwar.com/2012/02/29/egypt-court-abandons-ngo-trial-over-us-pressure/
[30] http://www.infowars.com/a-us-backed-military-junta-in-egypt-was-always-the-plan/
[31] http://kurdistan.ru/2012/02/21/articles-14553_Master-plan_Amerika.html
[32] Там же
[33] http://www.regnum.ru/news/polit/1503401.html
[34] http://www.ned.org/george-w-bush/remarks-by-president-george-w-bush-at-the-20th-anniversary
[35] http://www.iran.ru/rus/news_iran.php?act=news_by_id&_n=1&news_id=78674
[1]www.kurdist.ru/ Праздник Newroz (Навроз — с иранокурдского Новый День, Первый день начала Нового Года) – не религиозный, а рожденный в сердцевине Курдистана светский народный праздник, отмечаемый в первую очередь всеми иранскими народами, позже и большинства народами, входящими в границы Сасанидской державы. Общеизвестно, что ислам как религиозное течение зародилась в Аравии у истоков которого стоят арабы. Так вот ни в одной из 21 арабской стране и ни одним арабом Праздник Навроз не отмечается. В соответствии с древней зороастрийской традицией, курды последний вторник перед Навроз посещают могилы усопших (в этом году – 13 марта), чтобы поздравить души усопших своих близких и родственников, а также все дома (семьи), где за год после начала Нового Года потеряли своих близких, чтобы выразить им соболезнования и поддержку. А «мусульманский мир» обряд посещения могил осуществляют в день КУРБАН (УРАЗА) Байрам.
Аналититические обзоры.
Столетие антикурдского расизма
ЭРБИЛЬ, Курдистанский регион — Когда высказывания турецкого бизнесмена Рахми Коча о курдских женщинах недавно вызвали публичную дискуссию, на первый взгляд, казалось, что спор касается лишь одного заявления. Однако интенсивность реакции указывала на нечто более глубокое. Публичные споры такого рода редко вращаются вокруг отдельного комментария. Скорее, они обнажают слои памяти, унаследованные представления и социальные иерархии, которые существовали задолго до того, как человек их сформулировал. В такие моменты всплывает не просто личное мнение, а устойчивость нарративов, которые формировали отношения между курдами и окружающим их обществом на протяжении поколений . Более века курды занимают особое место в политическом воображении Ближнего Востока. Будучи крупнейшим безгосударственным народом в регионе, они подвергались не только военным кампаниям, насильственному перемещению, политическим репрессиям и культурной изоляции, но и постоянному процессу определения со стороны других. Их язык, история и идентичность неоднократно интерпретировалась через нарративы, изображавшие курдство не как легитимную форму коллективного существования, а как отклонение от доминирующих национальных проектов.
Таким образом, курдский опыт — это не просто политическая история. Это также история о предрассудках, расизме, власти, памяти и долгой жизни идей после распада Османской империи. Возникновение современных национальных государств после распада Османской империи превратило курдский вопрос в одну из центральных нерешенных проблем Ближнего Востока XX века. В то время как турецкие, арабские и персидские национальные движения стремились создать нарративы единства, суверенитета и исторической преемственности, существование большого курдского населения осложняло эти амбиции. Национальная идентичность редко формируется исключительно путем включения. Часто она определяется путем идентификации тех, кто находится за пределами воображаемого сообщества. Линия, разделяющая «нас» и «их», может казаться естественной, но обычно она является продуктом политической и культурной работы. Курдский случай иллюстрирует этот процесс с необычайной ясностью.
В Турции целые поколения выросли под официальной выдумкой о том, что курды — всего лишь «горные турки», — ярлыком, призванным не описывать реальность, а стирать её. Курдская идентичность отрицалась, курдский язык подвергался цензуре, а курдская история отодвигалась на периферию общественной памяти. Аналогичная динамика наблюдалась и в других местах. В Ираке кампании по арабизации стремились изменить демографическую ситуацию во имя национального единства. В Сирии сотни тысяч курдов были лишены гражданства, фактически превратив коренное население в чужаков на собственной родине. В Иране курдские устремления часто представлялись как угроза территориальной целостности, а не как проявление политической активности. Хотя эти политики различались по форме , их объединяла общая логика: существование курдов рассматривалось как проблема , которую нужно решать, а не как историческая реальность , которую нужно признавать. Однако политическое господство требует большего, чем административные меры или военная сила. Оно также требует легитимности. Долгосрочные системы власти зависят от нарративов, объясняющих причины.
Одни группы правят, а другие подчиняются. Со временем курдов часто изображали скорее как племенных, чем современных, эмоциональных, а не рациональных, отсталых, а не прогрессивных, неспособных управлять собой. В некоторых частях региона стереотипы изображали их как необразованных , нецивилизованных или социально отсталых . В некоторых местах фольклор и народные мифы шли еще дальше, изображая курдов как менее утонченных, менее чистых или менее полноценных людей, чем окружающее население. Сегодня такие истории могут показаться абсурдными, но они выполняли важную политическую функцию. Они превращали неравенство в здравый смысл . Литературовед Эдвард Саид описал подобный процесс в своем анализе ориентализма. Доминирующие общества часто создают образы маргинализированных групп, которые больше говорят о тревогах и амбициях тех, кто их описывает, чем о самих описываемых людях. «Другой» становится зеркалом, через которое общество определяет себя. В этом смысле антикурдские предрассудки никогда не касались исключительно курдов. Они также касались того, как формирующиеся национальные государства представляли себя.
Курдский «другой» стал частью зеркала, через которое несколько государств понимали свою собственную идентичность. Именно в этот момент предрассудки начинают двигаться в сторону расизма. Современный расизм редко проявляется через биологические теории превосходства. Чаще он действует через культуру. Определенные группы изображаются как по своей природе менее цивилизованные, менее демократичные, менее образованные или менее способные к прогрессу. Различие трансформируется в недостаток. Словарь меняется , но иерархия остается. Социолог Альберт Мемми заметил, что системы господства требуют именно этой логики. Подчиненное население должно изображаться как нечто неполноценное; в противном случае господство становится трудно оправдать. Аналогично, философ Ахилле Мбембе утверждал, что современные системы власти часто зависят от определения того, чей опыт признается полностью человеческим, а чей остается на периферии политических и моральных интересов. С этой точки зрения курдский вопрос никогда не касался исключительно территории, языка или суверенитета. Это была также борьба.
Речь идёт о признании. Кто имеет право определять народ? Кто решает, является ли язык легитимным? Кто определяет, должна ли культура находиться в центре истории или оставаться на её периферии? Американский социальный психолог Гордон Олпорт предложил одно из самых влиятельных объяснений того, почему такие взгляды сохраняются из поколения в поколение. В своей книге «Природа предрассудков» он утверждал, что предрассудки — это не просто следствие невежества. Они выполняют важные социальные функции. Они создают символические границы между группами, обеспечивают определённость в сложных условиях и помогают стабилизировать социальные иерархии, делая их естественными . Проницательность Олпорта помогает объяснить, почему антикурдские настроения часто сохранялись даже при изменении политических обстоятельств. Проблема никогда не заключалась только в фактах. Она заключалась в идентичности. Другой влиятельный социальный психолог, Музафер Шериф, подошёл к проблеме с другой точки зрения. Шериф, родившийся в поздней Османской империи и впоследствии ставший одним из основателей современной социальной психологии, продемонстрировал, как быстро может возникнуть враждебность.
Когда группы воспринимают себя как конкурентов. Его знаменитый эксперимент в Пещере Разбойников показал, что даже обычные группы могут развить сильные предрассудки, как только они поверят, что на кону стоят статус, признание или ресурсы. Выводы Шерифа остаются весьма актуальными для этнических отношений на Ближнем Востоке, где вопросы власти, безопасности и принадлежности часто рассматриваются как борьба с нулевой суммой. В истории Шерифа есть поразительная ирония. Один из самых важных в мире исследователей межгрупповых конфликтов вышел из самой Турции, однако на протяжении десятилетий критические дискуссии об этнической принадлежности, правах меньшинств и социальных корнях предрассудков занимали непростое место в турецкой общественной жизни. Работа Шерифа получила международное признание, но его идеи редко становились частью широкого общественного обсуждения механизмов, посредством которых порождаются предрассудки и расизм. Поколения узнали гораздо больше о национальном единстве, чем о социальной психологии исключения . Расизм выживает не только благодаря тому, чему учат общества. Он также выживает благодаря тому, чего они предпочитают не признавать.
Когда в системе государственного образования отсутствуют дискуссии о меньшинствах, дискриминации и исторической несправедливости, унаследованные представления часто остаются без внимания. Предрассудки больше не нуждаются в постоянной пропаганде. Они воспроизводятся через молчание. Главная мысль Шерифа заключалась в том, что враждебность между группами не является ни естественной, ни неизбежной. Она возникает в определенных социальных условиях. Однако, когда обществам не рекомендуется изучать эти условия, старые предрассудки сохраняются, маскируясь под традиции, здравый смысл или национальную память. Трагедия в том , что такие процессы редко остаются внешними. Со временем они начинают формировать сознание тех, кто их испытывает. Это была одна из главных идей Франца Фанона, чьи работы о колониализме исследовали психологические последствия господства . Фанон утверждал, что власть становится наиболее эффективной, когда категории, созданные сильными , усваиваются слабыми. Люди начинают видеть себя глазами тех, кто их определяет. Позже Пауло Фрейре описал аналогичный процесс, предположив, что угнетение достигает своей глубочайшей стадии.
Формирование происходит, когда мировоззрение угнетателя становится частью сознания угнетённых. Немногие наблюдения столь важны для понимания курдской истории. Курдское общество никогда не было однородным. Различные диалекты, регионы, религиозные традиции, племенные структуры и политические культуры веками формировали курдскую жизнь. Сунниты, алевиты, шииты, езиды, общины какаи, христиане, светские движения и многочисленные местные идентичности — все они внесли свой вклад в богатство и разнообразие курдского общества. Само разнообразие никогда не было проблемой. Проблема возникла, когда разнообразие переросло в иерархию. Поскольку курды были разделены между несколькими государствами и лишены общих политических институтов, более мелкие формы принадлежности часто становились важнее, чем более широкие коллективные идентичности. Семья, племя, регион, религия и политическая принадлежность часто имели больший эмоциональный вес, чем общий национальный проект. В то же время эти различия неоднократно использовались правительствами. Османские власти, а затем и сменявшие друг друга правительства в Турции, Ираке, Иране и Сирии, часто опирались на различные варианты.
Древняя стратегия: разделяй и властвуй. Определенные элиты были включены в государственные структуры, в то время как другие были исключены. Одни общины получали привилегии, другие были маргинализированы. Политическая фрагментация часто служила государственным интересам лучше, чем единство.
Последствия выходили далеко за рамки политики. На протяжении поколений в самом курдском обществе возникало взаимное недоверие. К религиозным меньшинствам иногда относились с недоверием. Региональные идентичности стали ассоциироваться со стереотипами. Политических оппонентов иногда рассматривали не просто как соперников, а как предателей. Исторические обиды накапливались и передавались из поколения в поколение. Опыт исключения не автоматически порождал солидарность. В некоторых случаях он порождал новые формы конкуренции и новые формы иерархии . Британский социальный психолог Анри Таджфель помогает объяснить это. Его теория социальной идентичности показала, что людям требуется удивительно мало для создания групповых границ. Как только эти границы существуют, часто следуют лояльность и исключение. Люди стремятся к принадлежности, признанию и позитивной идентичности. Один из самых простых способов укрепить группу — это …
Статус заключается в том, чтобы сравнивать себя с другими в выгодном свете. Парадокс состоит в том, что сообщества, пережившие дискриминацию, сами могут начать воспроизводить аналогичные модели исключения. Иерархия не исчезает. Она меняет направление. Именно это делает расизм и предрассудки такими устойчивыми. Их наиболее сильное воздействие не всегда проявляется в законах или институтах. Они укореняются в повседневном восприятии реальности. Пьер Бурдье описал это явление как символическое насилие. Власть становится наиболее эффективной, когда она больше не требует принуждения, потому что ее предположения стали восприниматься как норма. Иерархии выживают не потому, что их постоянно защищают, а потому, что они перестают выглядеть как иерархии вообще . Курдский опыт также раскрывает еще одно измерение этой истории: роль коллективной травмы. Двадцатый век оставил глубокие шрамы на курдских общинах. Массовые убийства в Дерсиме, кампания «Анфаль» , химическая атака на Халабджу, геноцид езидов в Синджаре и неоднократные волны репрессий по всей Турции, Ираке, Иран и Сирия оказали долговременное влияние на коллективную память. Травма редко заканчивается на тех, кто непосредственно её переживает. Истории о насилии, перемещении, предательстве и выживании передаются из поколения в поколение. Они создают стойкость и солидарность, но также могут сохранять страх и недоверие. Память становится одновременно источником силы и источником уязвимости. В цифровую эпоху эта динамика стала ещё сложнее. Курдский подросток в Берлине, Стокгольме, Лондоне или Штутгарте может в режиме реального времени следить за событиями в Диярбакыре, Эрбиле, Махабаде или Камишли. Исторические раны больше не ограничиваются местной памятью . Они постоянно переосмысливаются, обсуждаются и эмоционально переживаются за пределами границ. Прошлое не просто запоминается; оно переживается многократно. Возможно, это помогает объяснить, почему курдский вопрос оказался настолько устойчивым к политическим решениям. Границы можно обсуждать. Правительства можно менять. Конституции можно переписывать. Но истории, которые общества рассказывают о себе, гораздо сложнее изменить.
Более века мы курды жили не только с последствиями политической изоляции, но и с последствиями того, что нас воспринимали другие. Поэтому самая глубокая проблема сегодня может быть не территориальной и не конституционной. Возможно, это проблема замены унаследованных иерархий иным пониманием принадлежности. Каждое общество в конечном итоге сталкивается с одним и тем же вопросом. Укрепляются ли идентичности благодаря изоляции, или они становятся сильнее , когда им больше не нужен враг? Курдский опыт не дает простого ответа. Тем не менее, он раскрывает нечто фундаментальное о природе предрассудков и расизма. Их наибольшая опасность заключается не просто в том, что они дискриминируют людей. Их наибольшая опасность заключается в том, что в конечном итоге они начинают казаться естественными. В этот момент неравенство воспроизводится само по себе, не нуждаясь в постоянном оправдании, а унаследованные иерархии становятся частью социального ландшафта. Поэтому самая глубокая форма освобождения не является просто политической. Она начинается, когда отдельные люди и сообщества возвращают себе право определять себя, а не быть определяемыми другими… Только тогда народ сможет выйти за рамки навязанных ему категорий и представить себе будущее, которое больше не будет сковано длинной тенью унаследованных предрассудков.
Автор: Джан Ильхан Кизилхан
Аналититические обзоры.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КУРДСКОГО ВОПРОСА
Кубашев Aлибек, докторант
КазУМОиМЯ им. Абылай хана
(Алматы, Казахстан)
https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43022480_66572396.pdf
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы11 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход