Камиз Шеддади

В Турции готовят к августу 2026 года закон, который в общественном дискурсе окрестили «Турция без террора». Ожидается, что документ будет включать около 10–15 статей и поступит в Великое национальное собрание. Однако шум вокруг него заметно опережает содержание. Главный вопрос: является ли этот акт шагом к урегулированию курдской проблемы или же он представляет собой сугубо силовой инструмент для окончательного роспуска РПК?

Анализ технических параметров законопроекта показывает, что перед нами не пакет структурных реформ, а временный правовой механизм, ориентированный на безопасность и разоружение. Правительство не ставит целью переопределение культурных или политических прав курдского населения. В центре внимания — создание юридической базы для принудительной ликвидации организации и её военного крыла.

Суть закона: разоружение и жёсткая регламентация

Основная задача рамочного закона — не расширение прав, а обеспечение процедур роспуска РПК и сдачи оружия. Вступление его в силу напрямую зависит от официального подтверждения Национальной разведывательной организацией (МИТ) и соответствующих силовых структур факта самороспуска организации. Без этого заключения закон не запускается.

Для мониторинга процесса планируется создать при парламенте Наблюдательный совет, в котором смогут участвовать политические партии. Однако реальные рычаги управления остаются у исполнительной власти — оппозиция допускается лишь в роли наблюдателей.

Для членов РПК, не принимавших участия в вооружённых акциях, установлен трёхлетний испытательный срок. Одновременно вводится строгое временное ограничение: сдача и возвращение на территорию Турции разрешены только в период от 6 до 12 месяцев. Всё, что выходит за эти рамки, автоматически лишает индивидов каких-либо послаблений. Правительство сознательно сужает временной коридор, не оставляя пространства для манёвра.

Исключения: амнистия исключена полностью

В официальных заявлениях правящей партии неоднократно подчёркивается: данный акт не является ни всеобщей, ни индивидуальной амнистией. Лица, прямо причастные к нападениям, повлёкшим гибель военнослужащих или сотрудников полиции, полностью выводятся из-под действия закона — для них не предусмотрено ни сокращения сроков, ни пересмотра приговоров.

Требования Партии народного равенства и демократии (DEMParti) о включении в текст правовых формул для Абдуллы Оджалана или высшего руководства в Кандиле были категорически отклонены. Максимум, что обсуждается на административном уровне, — возможное смягчение условий изоляции в острове Имралы, но без изменения юридического статуса. Это принципиальная позиция Анкары: лидеры организации не получат ни амнистии, ни легализации.

Курдский вопрос остаётся за скобками

Самый острый аспект — отношение законопроекта к политической составляющей курдской проблемы. В текущем тексте отсутствуют какие-либо структурные, культурные или конституционные реформы. Власти заявляют открыто: все вопросы прав человека, языка и культурной автономии будут обсуждаться не ранее, чем через несколько лет, и только в рамках нового конституционного процесса, который начнётся после полного уничтожения оружия.

Таким образом, правительство рассматривает данный этап исключительно как вопрос безопасности. Политическая повестка откладывается на неопределённое будущее без каких-либо обязательств.

РПК в положении капитулянта: ультиматум вместо диалога

Особую остроту ситуации придаёт тот факт, что ещё два года назад — по призыву Абдуллы Оджалана — РПК объявила о самороспуске и прекращении вооружённой борьбы. Это заявление, однако, не привело к переговорному процессу. Анкара истолковала его не как добровольный шаг к миру, а как констатацию военного поражения.

Теперь закон «Турция без террора» фиксирует именно этот подход. РПК, уже де-факто сложившая оружие, ставится перед жёстким выбором: подчиниться процедурам, полностью продиктованным турецкими властями — разоружиться, расформироваться и обеспечить возвращение своих членов в течение года без каких-либо гарантий политического будущего, — либо остаться в статусе вне закона без малейшего шанса на диалог.

Турецкое правительство не идёт на уступки по существу. Закон не является инструментом переговоров, он — инструмент принуждения. Отсутствие в тексте любых политических уступок и жёсткие временные рамки демонстрируют, что Анкара не рассматривает РПК как равную сторону, а лишь как объект принудительной ликвидации.

Итог: юридическая фиксация капитуляции Заявление о самороспуске, сделанное РПК два года назад, лишило организацию последнего козыря в возможном торге. Нынешний закон не открывает новую страницу в турецко-курдских отношениях, а закрывает старую — на условиях, полностью продиктованных Анкарой. «Турция без террора» представляет собой временный технический регламент, который юридически оформляет разоружение и роспуск РПК, но оставляет все политические требования курдского населения за рамками правового поля. Это не мирное урегулирование, а односторонний ультиматум, где победа силы не сопровождается никакими взаимными обязательствами

А. Д. Мамоян