Свяжитесь с нами

Лятиф Маммад

Чингиз Ильдрым — курдский советский государственный деятель

Опубликованный

вкл .

      В истории Азербайджана курды как одной из ее автохтонов, всегда играли ключевую роль. Среди известных советских курдских деятелей начала XX века особое место принадлежит и Чингизу Ильдрым.

     Настоящая фамилия Чингиза — Султанов, но так как по курдской традиции он представлялся как "Чингизе Ильдрым", его в документах так и записали.

    Родился он 10 июля 1890 г. в селе Губатлы Елизаветопольской (Гянджинской) губернии. Принадлежность к курдскому старинному аристократическому роду Султановых в Кавказском Курдистане открыл ему путь к получению образования.

     Его отец Ильдрым добился открытия в Губатлах школы, куда и определил своих двух сыновей — Чингиза и Джаббара. После окончания сельской школы он учился в Шушинском реальном училище, а после ее закрытия — с 1906 по 1909 г.во Владикавказе (Северная Осетия) получил среднее образование. 19-летним юношей, в 1909 г. Чингиз поехал в Санкт-Петербург и поступил в горнопромышленное отделение Политехнического института.  

    В осуществлении этого намерения помогла Чингизу его старший брат Джаббар, который к этому времени стал врачом и поступил в хорошо оплачиваемую военную службу. 

    В Политехническом институте недюжинные способности и прилежность Чингиза Ильдрым привлекли внимание профессора И.Есьмана и М.Павлова, которые и рекомендовали перейти ему на факультет металлургии.

    После окончания института в мае 1916 г. с дипломом инжинера-металлурга, он устраивается инженером на Петроградском механический завод «Айваз» (1916-1918 гг.). Живая и работая в Петербурге, с его импульсивным и деятельным характером он также попал в орбиту революционных событий, был участником штурма Зимнего дворца в Петербурге.       

    В 1917–1919 годах Чингиз Илдырым работал в народном комиссариате национальностей России и руководил бюро по делам мусульман России при Совете Народных Комиссров РСФСР. В мае того же года его утверждают председателем отдела комиссариата по делам национальностей Союза коммун Северной области. Чингиз Ильдрым также руководил мусульманской военной коллегией при Петроградском военном комиссариате. В июне 1918 г. Ч. Ильдрым впервые создает в Петербурге и Северной области мусульманский военный эскадрон, окрещенный впоследствии красноармейцами в «Ильдрымийе».

     За высокий авторитет и деловые качества он был избран в Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов.

     В начале 1919 г. Чингиз возвращается в Азербайджан и назначается членом Совета при Карабахском Генерал-губернаторстве в Азербайджанской Демократической Республики. Карабахским Генерал-губернатором (1919-1920) был его двоюродной брат Султанов Хосров-бек Паша-бек (10 мая 1879—1947).

     В августе 1919 г. Чингиз назначется главным помощником начальника Бакинского порта и одновременно заместителем начальника военного порта. К середине 1919 г. он также по совместительству был назначен особо уполномоченным министра путей сообщения по водному транспорту. В 1919 году по заданию партии большевиков он организовал в Баку Особую морскую экспедицию, занимавшуюся отправкой нефти в Россию. После установления советской власти в Азербайджане, в  первом советском правительстве, сформированным 28 апреля и возлагаемое Нариман Наримановым, Чингиз Ильдрым стал первым народным комиссаром по военным и морским делам (28 апреля 1920 — 26 июня 1920). Он приложил много сил и энергий по созданию вооруженных сил Азербайджана, организацию азербайджанских советских национальных воинских частей.

    В 1922 г. Чингиза утвердили на чрезвычайно опасную и неблагодарную должность — чрезвычайным уполномоченным Совнаркомом и ЦИК Азербайджана по сбору продналога. Он на этой должности сделал все возможное, чтобы как то помочь голодающим Повольжя Царицынской губернии…

    Непосредственно руководил строительством железной дороги Баку-Джульфа, завершенный весной 1924 г. Сыграл важную роль в строительстве в 1923 г. в Баку городской электрической трамвайной линии, сданный в эксплуатации в феврале 1924 г. Это был первый трамвай, сооруженнеы в советские годы. В дальнейшем он возглавлял строительство первой в Советском Союзе электрифицированной железной дороги Баку–Сабунчи в 1926 г. В апреле 1924 г. Чингиз назначается заместителем председателя Высшего Совета народного хохяйства Азербайджана (до 1928 г.).

   В 1928-1929 гг. быль начальником народного комиссара почты и телеграфа Азербайджана. Параллельно  был назначен и на должность чрезвычайного комиссара текстильной фабрики имени В. И. Ленина.

   17 января 1929 года на совместном заседании Совета народных комиссаров и Совета труда и обороны было принято решение о строительстве на Урале Магнитогорского металлургического комбината. И уже с 10 марта в окрестностях Магнитки появились первые строители, которые забивали колышки. А 2 января 1930 года Чингиз Ильдрым был назначен заместителем начальника строительства Магнитогорского металлургического комбината. 16 февраля 1930 года постановлением ЦК ВКП(б) Магнитогорский комбинат должен был стать крупнейшим предприятием мира и ежегодно давать стране 2,5 миллиона тонн чугуна.

      Но, через несколько дней после прибытия Чингиза на стройку управляющего вызвали в Москву, и все руководство стройкой легло на плечи Чингиза Ильдрыма.

 

     5 июля 1930 г. состоялось рождение города Магнитагорск. Акт, под которым стояла подпись Ч. Ильдрыма, гласил: «В дни XVI съезда ВКП(б) на северном склоне горы Кара-Дыр в присутствии 14 тысяч рабочих произведена закладка Магнитагорска».

 

      Ч. Ильдрым поддерживал со многими видными советскими государственными деятелями дружеские отношения, в том числе и с соратником, единомышленником И. В.Сталина, его "правой рукой" С.М. Кировым (с 1926 г. первый секретарь Ленинградского губкома (обкома) и горкома партии и Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б) и одновременно в 1934 г. секретарь ЦК ВКП(б). Член ВЦИК и ЦИК СССР).

 

Ч. Ильдрым из Магнитагорска ему телеграфировал:

 

«Дорогой Мироныч!

 

Рапортует курд из Азии. На великой стройке температура ниже нуля — 23-25 нрадусов. Выносливость курда по пятибалльной системе — 4-5. Питание не оргнаизовано. Квартиры нет. Живет в гостинице пока…»[1].

 

Накануне первомайского праздника 1930 г. Чингиз Ильдрым сообщал С.М. Кирову:

 

 

     «Дорогой Мироныч! Вот уже 2 месяца, как от тебя не имею ни строчки. Как нехорошо забывать курда, заброшенного в морозный угол Урала. Конечно, исправишь ошибку… Приевт Марии Львовне. Твой Чингиз[2]».

 

    

     14 июня 1930 г. Чингиз Ильдрым писал новому председателю ВСНХ СССР Г.К. Орджонокидзе:

 

     «Дорогой товарищ Серго! Со дня отъезда в Урал 2 раза был в Москве…

Одну десятую бы внимания Днепропетровского нам, азиатам, «Магнитострою»! Полная противоположность Днепрострою. Там цвет механизации и избыток ее, — у нас здесь музейные виды, кустарщина от Пензы, Вологды почти до Курдистана (нет еще транспорта — ишаков)»… Твой Чингиз. 14 июля 1930 г.»[3].

 

      Магнитка во многом была зависима от зарубежных поставок, которые задерживались. Поэтому советское правительство командировало Чингиза Ильдрыма в Америку, наделив его большими полномочиями. Ему так и сказал Серго Орджоникидзе: «В Америке пока у нас нет посольства. Ты и будешь Чрезвычайным и Полномочным Послом Магнитки».

     Штаб-квартира фирмы «Мак-Ки» находилась в Кливленде, в это время США переживали период экономического спада и финансового кризиса. Этим и решил воспользоваться Чингиз в своих нелегких переговорах с фирмой.

     В 1931 г. Чингиз Ильдрым по заданию правительства СССР побывал в Германии в городах Берлине и Габурге, потом едет в США  в Кливленд для ведения переговоров с фирмой «Мак-Ки», побывал в Детройте, Дирборне. 20 августа 1931 г. Ч. Ильдрым из США пишет Г.К. Орджонокидзе:

 

«Дорогой товарищ Серго! Обращаюсь к тебе не потому, что будучи курдом иду по стопам моих предков, которые имели привычку всегда, и теперь также, обращаться по всякому роду вопросов к самому старшему, хотя, казалось, бы, старшим есть что делать, и для маловажных вопросов существует особые штабы, полагая, что должен я хоть чем-нибудь отличаться от своих сородичей, сначала обращался по прямому начальству и если вынужден теперь тебя побеспокоить, то, поверь, что исчерпаны мною все пути, и не получив должного ответа, считаю своим долгом обратиться лично к тебе…»[4].

 

    Из письма Ч. Ильдрыма Семушкину А.Д., помощнику наркома тяжелой промышленности, старому приятелю по Баку, бывшему работнику политотдела Красной Армии: «…Я уже колякаю по-английски. До чего дожили? И курд заговорил по английски…»[5].

 

     Курды, по оценкам исследователей и этнографов, лучшие полиглоты Передней Азии. Чингиз Ильдрым кроме родного курдского, владел  азербайджанским, турецким, армянским и русскими языками[6]

 

     Кливлендское общество бизнесменов, среди членов которых были такие светилы американского экономического небосвода, как Рокфеллер, Морган, Дюпон и др.,   пригласило Ч. Ильдрым в свой Клуб, где его выступление встречен с большим интересом. Куда бы не ехал, Ч. Ильдрым своим обаянием приобретал много друзей и симпатизирующих ему людей,  среди которых и был американский художник Рольф Стол, который взялся писать портрет Ч. Ильдрыма.

 

     Чингиз Ильдрым вернулся из Америки в январе 1932 года. А потом предпринял еще одну поездку в США (Нью-Йорк-Чикаго-Кливленд-Питсбург-Детройт).

    

   Чингиз Ильдрым был первым из местных жителей Азербайджана, который стал кавалером боевого ордена Красного Знамени. 

 

  В 1934 г. после успешного завершения строительства Магнитогорска правительство СССР Ч. Ильдрыма отправляет на строительства Криворожского металлургического металлургического комбината (1934–1937 гг).

 

    7 июля 1937 года в Днепропетровске органы НКВД арестовали Чингиза Ильдрыма, и завели уголовное дело, поставив на обложке его папки с уголовным делом гриф — «Хранить вечно». Ему предъявили обвинение на связях с участниками контрреволюционного заговора, который, был «раскрыт» в Баку, подвели под статью «вредительство, диверсии» за аварии и пожары во время строительства Магнитогорска, шпионаже в пользу США  (якобы во время пребывания в Америке он был «завербован иностранной разведкой»). Его тесная дружба с Г.К. Орджоникидзе и С.М. Кировым также был «замечен». Допросы велись в Днепропетровске и в Баку (Баиловской тюрьме в камере-одиночке), которого между допросами неоднократно возили в зарешеченном вагоне из Днепропетровска в Баку, где держали, а потом в Москву (Лефортовской тюрьме), потом обратно в Баку и так несколько раз. Позже его перевели в самую адскую тюрьму России — бывший монастырь Суханова, где и приговорили к высшей мере наказания – расстрелу, а родственникам сказали, что он приговорен к 10 годам в изолированном лагере, без права переписки. Он как «враг народа» был расстрелян в  начале Великой отечественной войны…


[1]Полонский Лев. Чингиз Ильдрым. Баку, 1986. С. 232.

[2]Он же, с.240-241.

[3]Он же, с. 246-247.

[4]Он же, с.273-274

[5]Он же, с.275-276.

[6]Он же, с.9.

 

Источники:

 

1.Кятибли М. Чингиз Ильдрым. Баку, 1964.

2. Комиссар Ильдрым. Политиздат. Москва,1969.

3. Лев Полонский. Чингиз Ильдрым. Баку, 1986.

Лятиф Маммад,

www.kurdist.ru

 

Культура

Хранители гор: курдская притча как документ коллективного самосознания

Опубликованный

вкл .

Автор:

В далёкие 1980-е годы в Армении, в горах Агриджа, у подножья плато Heylo, на стоянке Zeyan/Zeylî, ночью, у мерцающих, как звёзды на небе, огнищ из дубовых дровишек костра, в полнолуние, при фантастическом очертании гор рассказ отца про притчу о горах я воспринял как свершившийся факт договора между Богом и курдами.
Потом всё это забылось и куда-то отложилось. Но, спустя годы, та самая притча, рассказанная отцом, всплыла в дремлющей памяти как свет от молнии на ночном небе… И я понял, почему эти притчи обречены на вечность, пока жив народ, который воспринимает эти горы как живых, наделённых душой творений и получает от них силы духа, несгибаемости, стойкости, терпения. А красота горных пейзажей с их скалами, родниками, поющими ручьями, полевыми цветами обогащает духовно-культурный код народа. Поэтому неудивительно, что у курдов, без ложной скромности, общепризнанно самый богатый фольклор во всей Передней Азии и на Ближнем Востоке.

Вот эта рассказанная отцом, притча:

Когда Всевышний сотворил горы, они обратились к нему с мольбой:
«О, Создатель! Ты сделал нас такими величественными, снежными, холодными и неприступными. Кому мы нужны в таком виде?»
В ответ на их мольбу Господь создал курдский народ и, указав на горы, произнёс:
«Я поручаю вам эти горы! Отправляйтесь к ним! Они так одиноки и беззащитны… Будьте им опорой и защитой!»
С тех пор курды стали хранителями этих гор. И они никогда не покинут их, ведь Бог доверил их нам.

Народ, живущий у подножия гор, может рассказывать о них по-разному: как о препятствии, как о границе, как о руднике, кормящем металлургию. Курдская традиция выбирает четвёртый путь — гора в ней не объект, а персонаж, с которым заключён договор. Горы, созданные величественными и неприступными, тревожатся о собственной нужности — и получают ответ в виде народа, которому поручено быть им опорой.


В этой короткой притче сосредоточено всё, о чём пойдёт речь в настоящей статье: идентичность, не отвоёванная, а доверенная; ландшафт, не покорённый, а принятый на попечение; и особая фигура — хранитель, чьё право на землю неотделимо от обязанности перед ней.

Притча даётся здесь не как «сказка», а как документ коллективного самосознания: народ сам формулирует, кто он и зачем. Обратите внимание на саму конструкцию сюжета: горы не жалуются на свою судьбу — они жалуются на одиночество. Создатель не смягчает их, не делает ниже и теплее — он присылает им попечение. Народ здесь не просит изменить среду — напротив, среда сама доверяется людям. Так отношение к горам закрепляется не как завоёванное владение, а как принятое поручение.
Горы у курдов как культурный код: Загрос, Кандиль, Хекари, Агри/Арарат, Сипан, Савалан, Агриджа, Ахманган (от Ах и Маг — «Земля магов/мидийцев») — для курда это не просто названия хребтов и местностей. Гора в курдской культуре не фон, а субъект отношений. Курдское слово çiya (гора) живёт в поэзии, в топонимике, в эпосе: гора зовётся, оплакивается, наследуется.

Она — не «место, где живём», а «тот, с кем живём».

В легенде горы наделены голосом и эмоцией — одиночеством и беззащитностью. Ландшафт антропоморфизируется и становится участником договора. Отсюда — этика отношения к месту: «своего» не разоряют. Идентичность здесь вторична по отношению к сакральной легитимации: народ не присваивает горы, а принимает их из рук Создателя. Это принципиально отличается от логики территориального освоения.

Архетип хранителя. Формула «Бог доверил» соединяет право и обязанность в одно целое: курд остаётся на своих горах не потому, что он их покорил, а потому, что ему вверено быть им опорой. Служение вместо владения — таков стержень образа.
Кросс-культурная рамка делает уникальность курдского варианта наглядной. В мифологиях горных народов фигура хранителя — стража перевала, хозяина вершины — одна из базовых: кавказская традиция знает образ «гостеприимного хозяина», альпийская — «жителя долины». Но там хранитель — отдельный герой, дух или община, оберегающая свой дом.


Курдский вариант уникален тем, что хранитель — не отдельный герой и не сверхъестественное существо, а весь народ как коллективный персонаж. Не покорение, а опека.

От ландшафта к памяти. Перевал, где встретились путники. Родник, у которого сидели до рассвета. Пещера, где хранили зерно и слова. Устная традиция курдов привязывает мораль к местам: география работает как мнемоническая структура, как коллективная память, вписанная в рельеф.


Археологические материалы это подтверждают. Святилище у Гыре Мыраза (турки храмовый комплекс называют Гёбекли-тепе), пещерные комплексы Загроса, Зиярат на горах Ахмангана (в советские годы Армении Ахманган переименовали в «Гегамские горы») — это не случайные точки на карте, а «опорные камни» культурного ландшафта: места, где ритуал, хозяйство и память сходились в одном пространстве. Притча о горах — не просто красивое сказание. Это карта: она объясняет, почему горы в курдской поэзии, песне и топонимике живут как родня, а не как рельеф.
Современное звучание. Легенда, сформулированная веками назад, сегодня читается двояко.


Как экологический императив: горные экосистемы хрупки, перевалы вытаптываются, родники пересыхают. Тот, кто считает себя хранителем, отвечает за тропы и вершины — не только в метафоре.


Как культурный: сохранение языка, песни и памяти — это и есть та самая «опора», о которой говорит Создатель. Пока живёт слово — горы не одиноки. Сохранить колоритный курдский язык, который звучит как струны гитары, — курманджи, сорани, зазаки, авромани, леки, лури, бахтияри — значит сохранить тропу к горам.

Вместо заключения
Притча оставляет нам один простой вопрос.
Когда Создатель указывает на горы и говорит «поручаю вам» — он доверяет не землю, а людей. И хранить приходится не только вершины, но и самих себя — теми, кто рядом с этими вершинами остался: КУРДЫ…

Бруки Л. М.

Продолжить Чтение

История

Новая книга: Бруки Л.М. «КУРДЫ начало исторического пути»

Опубликованный

вкл .

Автор:

Уважаемые читатели и исследователи!

Сообщаем о выходе фундаментальной работы Л. М. Бруки — книги «КУРДЫ начало исторического пути», посвящённой истокам формирования одного из древнейших народов Ближнего Востока.

О чём книга
Издание представляет собой масштабное историко‑этнографическое исследование, в котором:

  • реконструируется ранний этап этногенеза курдского народа;
  • анализируются ключевые исторические источники о предках курдов;
  • прослеживается взаимосвязь культурных и языковых традиций региона;
  • рассматриваются социально‑политические структуры, предшествовавшие 

формированию курдской этнической общности.

Почему это важно
Курды — крупнейший этнос мира, не имеющий собственного государства, — на протяжении тысячелетий играли значимую роль в истории Передней Азии. 

Понимание их истоков позволяет глубже осмыслить как региональные процессы 

древности, так и современные геополитические реалии.

Для кого эта книга
Издание будет полезно:

  • историкам и этнографам;
  • востоковедам и политологам;
  • студентам профильных специальностей;
  • всем, кто интересуется историей народов Ближнего Востока.

Ключевые особенности

  • опора на первоисточники и новейшие археологические данные;
  • системный анализ этнокультурных процессов;
  • доступное изложение сложных исторических проблем;
  • обширный справочный аппарат.

Выход в свет
Б89 КУРДЫ начало исторического пути / Бруки Лятиф Маммад. — Тула: «Аквариус»,
2025. — 924 с. : ил., 1000 экз.
ISBN 978-5-6055201-0-8

       Книга доступна  и в специализированных библиотеках (через Книжную Палату, 16 экз.: Москва, Санкт-Петербург, Крым). 

Электронный вариант:
https://www.litres.ru/book/lyatif-bruki/kurdy-nachalo-istoricheskogo-puti-chast-i-73290763/
https://www.litres.ru/book/lyatif-bruki/kurdy-nachalo-istoricheskogo-puti-chast-ii-73266263/

       Книга выпущена за личные средства автора.


       Книгу можно приобрести по почте с наложенным платежом исключительно в пределах Российской Федерации и стран СНГ.

       Для этого желающие могут обращаться непосредственно в адрес сайта по е-меил:  info@kurdist.ru; Letifmam@mail.ru

Стоимость книги: 3000 руб. (по себестоимости+почтовые расходы) — деньги можно перевести по телефону: 89183640866 (Сбербанк) – только исключительно гражданами Российской Федерации и стран СНГ.  Указать свой адрес и телефон.

 

Книга будет отправлено посредством  российского маркетплейса Wildberries и Ozon (желательно указать ближайшее к Вам ее отделение).

Продолжить Чтение

Популярные публикации