Свяжитесь с нами

Аналититические обзоры.

Этногенез курдов и славян (русов) в свете библейской науки

Опубликованный

вкл .

2011-03-24

vkontakte.ru

I. ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЫНОВ ФИРАСА (ТИРАСА); УНИКАЛЬНОСТЬ КАЗАЧЕСТВА.

     «Gelê rûs, çarabêçarene» —«Русский народ – защитник для беззащитных»

                                                        (курдская пословица). 

 

      Казаки – это военная элита славян. Затрагивая историю государствообразования русов, не возможно обойти казаков, ибо, по известной мысли, “Русь создали казаки”. В данной главе будет сделана попытка обосноватьтеорию о близком родстве восточных славян с самым многочисленным иранским народом – курдами.

 

     Любой читающий эти строки наверняка будет в изумлении, ибо подобная версия редко преподносилась на суд академиков, историков, религиоведов. Впрочем, история курдов вообще мало кого интересует, точнее, история курдов, их духовное и материальное богатство всех их соседей интересует (посему-то они ее и крадут так охотно, не имея своей древней самобытности), но не интересуют притязания курдов на то, что принадлежит им по праву, от их предков.

     Курдско-русские отношения начались сравнительно недавно, пару веков назад, когда курды невольно вошли в орбиту воин крупных держав за обладание Курдистаном (Недаром “Ататюрк” говорил, что тот, кто овладеет Курдистаном, овладеет и всей Передней Азией). Более того, курдские территории даже оказывались после окончания военного конфликта в составе Российской Империи в IXX в. Согласно курдскому историку Лятифу Маммаду, отсчетом взаимоотношений курдов и русских можно считать X в. и Закавказье.

     История знает темные страницы в отношениях курдов и русских. Все они связаны с недальновидной геополитикой нечистоплотных властей тогдашней Руси. Курдов предавали, обманывали и убивали, и все это было по причине того, что курды никак не входили в планы русских царей. В Первую Мировую Войну доходило и до кровавой резни между курдами-магометанами и казаками. Первые защищали свои жилища и близких, а вторые, будучи людьми военными и неподневольными, выполняли приказы своих генералов.

      Безусловно, эта бойня никому из простых людей не нужна была. Память о тесобытиях сохранил атаман Ф.И. Елисеев, который записал все в свои мемуары “Казаки на Кавказском фронте (1914-1917)”. В ней он делится впечатлениями о курдах; говоря о диком бесчинстве казаков, он пишет: “…При таком положение побежденного даже европеец взялся бы за нож для защиты своей семьи, чести. А ведь курд был самый настоящий полудикарь, разбойник, воинственный человек, к тому же мусульманин. Вот почему он и стрелял в русского солдата при удобном случае… И мы психологическое состояние курдов поняли лишь тогда, когда Красная Армия и советская власть пришли с севера в наши казачьи края и поступили с казаками так, как мы поступали с курдами…”.

      А ведь у казаков и курдов много общих черт в воинствующем характере и менталитете южан!

      Казачьи семьи могли генетически представлять собой эдакий пример дружбы народов, космополитизма и того, как различные культуры могут воедино создать нечто одно, феноменальное по своей сути. Изначально имея этнически славянскую основу, казаки вобрали в себя элементы соседних народностей, таким образом составив в Российской Империи поразительный по природе субэтнос “казаки”. “Кубанское казачество – полиэтнично в своей основе. В него вливался не только преобладающий славянский компонент (русские, украинцы, черноморцы, сербы и др.), но и незначительное количество представителей других народов (адыги, греки, цыгане и др.). С точки зрения этнологии, это явление универсальное, сопровождающее формирование любой более или менее крупной этнической общности…” (Бондарь Н.И. Кубанское казачество: история, этнография, фольклор. – СПб.: Москва, 1995. С. 9). Известно множество случаев смешения казаков на юге Империи с горскими народами Северного Кавказа, ибо терское казачество на Кавказе исконный народ. Если турки создавали полки янычар из представителей православных народов, обращая их в басурманство, то, сочетаясь браком с дочерьми казаков, горцы принимали Православие, вливаясь так в казачество. Ассимиляция кавказцев не представлялась проблематичной, учитывая, что и сами казаки присваивали многое из культуры кавказских и тюркских этносов.

     Обратите внимание на расовый тип людей, представленных на видео: 

http://www.youtube.com/watch?v=S64ddX8oE10&feat

     Также среди различных курдских родоплеменных союзов встречаются внешностью представители как динарской, так и т.н. “нордической” (североевропейский тип) расы: 
[url=[img] http://cs4508.vkontakte.ru/u91481911/115247677/x_883d874f.jpg [/img][/url]

[Ободок на голове девочки в трех национальных курдских цветах: красный, желтый, зеленый. См.]
[url=[img]
http://cs4508.vkontakte.ru/u91481911/115247677/x_d075b576.jpg [/img][/url]

     Дабы не быть голословным, процитируем Авдеева В., который в своей книге “Расология: наука о наследственных качествах людей” ссылается на других исследователей, расовых теоретиков, касаясь нордичности некоторых курдских племен: “…Выделив в социальной иерархии государств Севера Африки и Аравийского полуострова европеоидный культуро созидающий расовый субстрат, Ф. фон Лушан и на территории Малой Азии обнаружил ту же закономерность. “Первоначально курды были все блондины, голубоглазые и длинноголовые, и только под влиянием новых географических условий и, смешиваясь с турками, армянами и персами, мало-помалу все больше и больше становились брюнетами и короткоголовыми. Итак, курды – это потомки переселенцев из Северной Европы, и они в течение 3300 лет сохранили в чистоте свой язык и в некоторой части области своего распространения – также свои самотические особенности. Где же находится действительная родина белокурых, голубоглазых и длинноголовых курдов? Ясно, только там, где вообще только и есть на всём земном шаре родина белокурых, голубоглазых и длинноголовых людей, то есть в Северной Европе. Несомненно, что здесь вовсе не входит в мою задачу разбирать арийскую проблему, и я чувствую себя совершенно свободным от тевтонских или пангерманских стремлений какого-нибудь Гобино или Чемберлена; но я всё-таки считаю бесспорным самостоятельное существование определённого длинноголового, голубоглазого и белокурого типа людей и не думаю, чтобы эти особенности могли бы где-нибудь случайно найтись в другом месте, без отношения к североевропейскому типу”…”

     О ариях-курдах нордического (североевропейского) писал в своей книге “Расология Европы” один из самых популярных расовых теоретиков времен Веймарской республики, а также Третьего Рейха, Ганс Ф. К. Гюнтер (1891-1968): “На Кавказе, где в целом преобладает переднеазиатская раса, сталкиваются европейские и азиатские группы. Рыцарский народ осетин, потомки алан, отличается более высоким ростом, среди них 30% блондинов со светлыми глазами. При их иранском языке это неудивительно. Еще больше светлоглазых блондинов – 60% – среди курдов Каракуша и Нимруд-дага. Они тоже говорят на иранском языке… Сегодня в Иране светлые волосы и глаза нередки среди старых благородных семей, особенно в области между Ширазом и Исфаханом. Среди курдов блондины все еще составляют более половины населения Нимруд-дага и Каракуша. Средний головной указатель западных курдов 75”. И в другом месте, он так объяснял крах Империи древних курдов-мидян и персов, которая именовалась до слияния воедино как Мидия и Персия (далее Мидо-Персия, и, наконец, Персидская Империя, хотя мидяне продолжали играть значительную роль в государстве): “В древнем Иране неутихающая внутренняя борьба между персами и мидийцами способствовала исчезновению нордического правящего класса с обеих сторон”.

     Франц Шаттенфро в своём фундаментальном сочинении “Воля и раса”(1943), перечисляя индоевропейские народы (в том числе и мидян), акцентирует внимание на изначальный нордический субстрат в них, как первопричина их высокой культуры и доминантности над небелыми народами (хамитами и шемитами, к числу которых входят ассирийцы, империю которых уничтожили мидяне).

     Ганс Ф. К. Гюнтер в своей работе “Нордическая раса среди индоевропейцев Азии и вопрос о прародине и расовом происхождении индоевропейцев” приходит к такому выводу:“Другой остаток персов-арийцев это курды. Нордическая примесь сохранилась у них в большей степени, чем у современных персов. Ханыков находит курдов похожими на афганцев, а Поляк пишет даже, что их можно принять за немцев. Швейцер-Лерхенфельд также подтверждает, что внешний вид курдов можно назвать нордическим. Головной указатель у разных курдских племен разный, от 75 до 86,5. Фон Лушан насчитал среди курдов, живущих к западу от озера Ван 62,5% блондинов. Но долихокефалию можно объяснить не только нордической примесью. Заборовский считает, что светловолосые курды, в которых он видит потомков мидийцев, как и светловолосые осетины происходят от неолитического долихокефального населения Южной Россия. Фон Лушан полагает, что курды первоначально все были светловолосыми и потемнели лишь в результате смешения. Часть курдов внешне напоминает древних иранцев, мидийцев и персов”.

     “Этнический тип древних персов, представленный изображениями правителей из династии Ахеменидов, легко позволяет отличить их от хеттов, семитов или эламитов; их характерными особенностями являются приподнятые брови и узкий нос. Только антропологическое обследование черепов может показать, имеем мы дело с северным или евроафриканским типом. Основные длинноголовые народы, населяющие Иран сегодня, принадлежат именно к последней расе. Однако наличие вплоть до сегодняшнего дня среди курдов, а также среди части населения, проживающего в районе Персеполя, блондинов является неоспоримым фактом”  (Гордон Чайлд. “Арийцы. Основатели европейскойцивилизации”).

     Хайский (армянский) писатель Х. Абовян называл курдов Рыцарями Востока. Казаков без сомнения можно отнести к “Славянским Рыцарям”. И те и другие были известны как высококлассные воины-наездники. Тот же Елисеев писал в своих мемуарах: “…В общем курды народ хороший, и мы их даже полюбили. Из них получилось бы отличные конные полки, наподобие казачьих. Да таковыми они и были в Турецкой армии. И вот к такому народу в Турцию с началом войны пришли русские войска”. Граф И. Ф. Паскевич, призывая властей сотрудничать с курдами также в них видел огромную мощь, “многочисленную вспомогательную конницу, почитаемую лучшею в Азии. Посему, говорил он, что нужно иметь на нашей стороне куртинцев (так в дореволюционной России называли курдов – Примечание Г.К.), иначе во все времена многочисленные толпы сей отважной конницы будут у нас в тылу и на фланге и совершенно опустошать земли театра войны”. Курды помогали царской Руси в многочисленных боях и с предателями персами и с османами. Однако цари так и не оценили возможность потенциального союза с этими врожденными солдатами.

     Мы знаем таких величайших деятелей государства Русского как дипломатов Захарченко и Минорского, или генерала Бараташвили, которые также просили властей видеть в курдах не врагов или пушечное мясо для осуществления собственных интересов, а верных полноценных союзников.

     Русские понапрасну хотят думать, что еретики хаи (армяне) могут быть друзьями России. Да, они могут стать друзьями России. Ведь им нужны были всегда русские для своего процветания! В годы Первой Мировой хайские революционеры составили план, по которому они могли создать государство на курдских землях: “…Один из хайских революционеров рассказывал доктору Хэмлину, основателю колледжа Роберта, что гнчакидские отряды не упустят возможность убивать турок и курдов, предавая огню их деревни, а затем укроются в горах. Взбешенные магометане поднимутся и обрушатся на беззащитных хаев, причем будут убивать ихс таким варварством, что Россия вмешается во имя гуманизма и христианской цивилизации, установить над регионом свой контроль. Когда ужаснувшийся миссионер осудил эту схему как подлинно дьявольскую и самую жестокую из всех, когда либо известных, он получил следующий ответ: Она несомненно, кажется Вам таковой, но мы, хаи, полны решимости стать свободными. Европа внимала рассказам о болгарских ужасах и дала Болгарии свободу. Она услышит наш крик, когда он воплотится в пронзительных воплях и крови миллионов женщин идетей. Мы отчаянны. Мы сделаем это”(William L.Langer, The diplomacy of Imperialism: 1890-1902, 1960, pages 157-158, quoting a letter from Dr.Cyrus Hamlin which appeared in the Boston Congregationalist of December 23, 1893). 

     Как те, кто НЕ православны (а значит и не-христиане) будут претендовать с теми, кто не отлучен от Церкви (как чада Русской Церкви)? Хаи заставили русских поверить в их проект под названием хайский геноцид™, преподнося его так будто это было истребление христиан басурманами. Но разве хаи-антихалкидониты, подобно магометанам, не чужды Православной Церкви Руси? 

   Армянские боевики-участники кровавого походаХаи создали себе ярлык жертв, якобы в той войне они только оборонялись. Не хотелось бы оправдывать магометан, но истина дороже. Ибо ничего христианского нет, например, в тех 253 вооруженных животных (среди них был и еретический “священник”, благословивший эту сатанинскую операцию), которые во время Ханасорского похода в 1897 г. (обратите внимание на дату – это произошло до официального года т.н. “геноцида хаев”™), неожиданно вечером, как и подобает трусливым беспородным шавкам, напали на мирное курдское племя Мазрыкан. Вооруженные ублюдки уничтожили безоружных мужчин, беззащитных женщин и детей. Всего зверьми было перебито за 12 часов неравного боя (курды были просто-напросто загнаны в угол, не имея возможности защищаться) почти 6.000 человек! Теперь этого племени не существует, ибо в тот день они подверглись геноциду со стороны хайских бандитов[1].

     Но мы слишком ушли от темы. Продолжим наш анализ.

     О родстве курдов и славян в Рунете сообщают в основном неоязыческие источники, которые с таким рвением пытаются изучить историю своих предков. Так, автору статьи попался довольно неожиданный стих авторства

 

На берегу реки Ефрат

Жили три соседа

Друг друга называли брат

И все читали Веды

Один был курд, другой был рус

А третий был индусом

Арийцами они звались

И почитали Буса[2]

Настало время, рус ушел

На север перебрался

А на восток индус ушел

И курд один остался

Он до сих пор остался жить

На той земле, где жили

Ему осталось слезы лить

Его там все забыли

Он будет жить, хранить очаг

Где родились Арийцы

Его сломать не сможет враг

Он гордо смотрит в лица

Он не забыл, он младший брат

Русичей, индусов

Где до сих пор течет Ефрат 

Он почитает Буса.

Эрика Валуа (LoLo): http://ericvalua.narod.ru/

 

     В свете сего стишка интересны цитаты славянских историков, которые приводит курдский историк В. Мустафаев. Так, русский историк и политический деятель В. Макаренко заявляет: “…Другие народы, которые могут вначале показаться намдалекими и чужими, как например, курды являются остатками нашего этнического ядра. Это та часть древнего русского этноса, которая не покинула территорию первоначального расселения. Существенно изменились изначальная культура курдов, поскольку основная часть этноса ушла с исторической родины, однако курды сохранили язык и близкий нам дух. Подобные этнические следы можно обнаружить не только в горах Большого Кавказа, но и в других, казалось бы самых неожиданных и крайне далеких от нынешней России местах” (Новая география Древнего Мира. Откуда пошла Русь. М., 2005. С. 12). Если верить историкам Украины, их предки переселились на Украину из Горной Аратты (населенная исстари мидийскими племенами)после Троянской войны (ХIII в. до н.э.). В.В. Иванов-Ардашев сообщает, что “древние русичи знали о своем языковом родстве с иранцами-ариями(слово “иранец”, объемлющий по языку курдов, персов, белуджей и др. есть синоним слову “ариец” – примечание Г.К.). Кстати по древним славянским преданиям, отцом Чеха, Леха и Руса явившихся с Востока, были Арий или Иран” (Вестник Приамурского историко-родоведческого общества. №1, 2008). Геродот в своей Истории о мидянах говорит, что “в древности все называли их ариями” (Геродот. VII, 62). А, говоря о мидянах в Европе, он пишет следующее: “Область за Истрой (Дунай), по-видимому, необитаема и беспредельна. Впрочем, об одной только народности за Истром я могу получить сведения: эта народность сигины. Одеваются они в мидийскую одежду. Пределы земли сигинов простираются почти до (области) энетов на Адриатическом море. Они считают себя потомками мидийцев переселенцев. А как они попали туда из Мидии, я не могу объяснить” (Геродот. V, 9-10).

     И курды и русы – потомки Иафета; курды есть племя Мадая, русы есть племя Фираса (Тираса). Будучи индоевропейцами (иногда эту группу в лингвистике называют арийской) по языку, русские – славянская подгруппа, курды – иранская, посему-то у сиих народов много однокоренных слов. Курды благодарят словом spas (спас – спасибо), синее называют словом şîn (шин). А “брат” имеет сходное со многими индоевропейскими языками звучание, – bira (быра, бре). 

     Напоследок хотелось бы вспомнить историю, которую, кстати упомянул курдский историк Лятиф Маммад. Как-то преследуемые властями в 1828 г. группы русских маловеров под предводительством Покровского и Некрасова в количестве 200 семей переехали жить в Карсскую область (северокурдские земли), в основанных по имени двух своих предводителей деревнях жили вплоть до 1952 г. И только в 1952 г., с ведома министра иностранных дел СССР А. А. Громыко получили разрешение на возвращение на свою историческую Родину и были размещены в основанных под теми же названиями двух деревнях в Приморско-Ахтарске. Они и по сей день с гордостью называют себя “курдами”, и их тоже все знают под этим именем. Они бок о бок с курдами жили почти 150 лет и сохранили добрую память о курдах и Курдистане



 

 


[1]Подробнее см.

http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=252

[2]Языческое божество – прим. Г.К.

 

Г.Р. Кашахи. 2011 г. ©

http://vk.com/note91233453_10820404

 

Мнение редакции сайта может не совпадать с мнением автора…

Аналититические обзоры.

Столетие антикурдского расизма

Опубликованный

вкл .

Автор:

ЭРБИЛЬ, Курдистанский регион — Когда высказывания турецкого бизнесмена Рахми Коча о курдских женщинах недавно вызвали публичную дискуссию, на первый взгляд, казалось, что спор касается лишь одного заявления. Однако интенсивность реакции указывала на нечто более глубокое. Публичные споры такого рода редко вращаются вокруг отдельного комментария. Скорее, они обнажают слои памяти, унаследованные представления и социальные иерархии, которые существовали задолго до того, как человек их сформулировал. В такие моменты всплывает не просто личное мнение, а устойчивость нарративов, которые формировали отношения между курдами и окружающим их обществом на протяжении поколений . Более века курды занимают особое место в политическом воображении Ближнего Востока. Будучи крупнейшим безгосударственным народом в регионе, они подвергались не только военным кампаниям, насильственному перемещению, политическим репрессиям и культурной изоляции, но и постоянному процессу определения со стороны других. Их язык, история и​​​​​​​​​​ идентичность неоднократно интерпретировалась через нарративы, изображавшие курдство не как легитимную форму коллективного существования, а как отклонение от доминирующих национальных проектов.

Таким образом, курдский опыт — это не просто политическая история. Это также история о предрассудках, расизме, власти, памяти и долгой жизни идей после распада Османской империи. Возникновение современных национальных государств после распада Османской империи превратило курдский вопрос в одну из центральных нерешенных проблем Ближнего Востока XX века. В то время как турецкие, арабские и персидские национальные движения стремились создать нарративы единства, суверенитета и исторической преемственности, существование большого курдского населения осложняло эти амбиции. Национальная идентичность редко формируется исключительно путем включения. Часто она определяется путем идентификации тех, кто находится за пределами воображаемого сообщества. Линия, разделяющая «нас» и «их», может казаться естественной, но обычно она является продуктом политической и культурной работы. Курдский случай иллюстрирует этот процесс с необычайной ясностью.

         В Турции целые поколения выросли под официальной выдумкой о том, что курды — всего лишь «горные турки», — ярлыком, призванным не описывать реальность, а стирать её. Курдская идентичность отрицалась, курдский язык подвергался цензуре, а курдская история отодвигалась на периферию общественной памяти. Аналогичная динамика наблюдалась и в других местах. В Ираке кампании по арабизации стремились изменить демографическую ситуацию во имя национального единства. В Сирии сотни тысяч курдов были лишены гражданства, фактически превратив коренное население в чужаков на собственной родине. В Иране курдские устремления часто представлялись как угроза территориальной целостности, а не как проявление политической активности. Хотя эти политики различались по форме , их объединяла общая логика: существование курдов рассматривалось как проблема , которую нужно решать, а не как историческая реальность , которую нужно признавать. Однако политическое господство требует большего, чем административные меры или военная сила. Оно также требует легитимности. Долгосрочные системы власти зависят от нарративов, объясняющих причины.

         Одни группы правят, а другие подчиняются. Со временем курдов часто изображали скорее как племенных, чем современных, эмоциональных, а не рациональных, отсталых, а не прогрессивных, неспособных управлять собой. В некоторых частях региона стереотипы изображали их как необразованных , нецивилизованных или социально отсталых . В некоторых местах фольклор и народные мифы шли еще дальше, изображая курдов как менее утонченных, менее чистых или менее полноценных людей, чем окружающее население. Сегодня такие истории могут показаться абсурдными, но они выполняли важную политическую функцию. Они превращали неравенство в здравый смысл . Литературовед Эдвард Саид описал подобный процесс в своем анализе ориентализма. Доминирующие общества часто создают образы маргинализированных групп, которые больше говорят о тревогах и амбициях тех, кто их описывает, чем о самих описываемых людях. «Другой» становится зеркалом, через которое общество определяет себя. В этом смысле антикурдские предрассудки никогда не касались исключительно курдов. Они также касались того, как формирующиеся национальные государства представляли себя.

Курдский «другой» стал частью зеркала, через которое несколько государств понимали свою собственную идентичность. Именно в этот момент предрассудки начинают двигаться в сторону расизма. Современный расизм редко проявляется через биологические теории превосходства. Чаще он действует через культуру. Определенные группы изображаются как по своей природе менее цивилизованные, менее демократичные, менее образованные или менее способные к прогрессу. Различие трансформируется в недостаток. Словарь меняется , но иерархия остается. Социолог Альберт Мемми заметил, что системы господства требуют именно этой логики. Подчиненное население должно изображаться как нечто неполноценное; в противном случае господство становится трудно оправдать. Аналогично, философ Ахилле Мбембе утверждал, что современные системы власти часто зависят от определения того, чей опыт признается полностью человеческим, а чей остается на периферии политических и моральных интересов. С этой точки зрения курдский вопрос никогда не касался исключительно территории, языка или суверенитета. Это была также борьба.

Речь идёт о признании. Кто имеет право определять народ? Кто решает, является ли язык легитимным? Кто определяет, должна ли культура находиться в центре истории или оставаться на её периферии? Американский социальный психолог Гордон Олпорт предложил одно из самых влиятельных объяснений того, почему такие взгляды сохраняются из поколения в поколение. В своей книге «Природа предрассудков» он утверждал, что предрассудки — это не просто следствие невежества. Они выполняют важные социальные функции. Они создают символические границы между группами, обеспечивают определённость в сложных условиях и помогают стабилизировать социальные иерархии, делая их естественными . Проницательность Олпорта помогает объяснить, почему антикурдские настроения часто сохранялись даже при изменении политических обстоятельств. Проблема никогда не заключалась только в фактах. Она заключалась в идентичности. Другой влиятельный социальный психолог, Музафер Шериф, подошёл к проблеме с другой точки зрения. Шериф, родившийся в поздней Османской империи и впоследствии ставший одним из основателей современной социальной психологии, продемонстрировал, как быстро может возникнуть враждебность.

Когда группы воспринимают себя как конкурентов. Его знаменитый эксперимент в Пещере Разбойников показал, что даже обычные группы могут развить сильные предрассудки, как только они поверят, что на кону стоят статус, признание или ресурсы. Выводы Шерифа остаются весьма актуальными для этнических отношений на Ближнем Востоке, где вопросы власти, безопасности и принадлежности часто рассматриваются как борьба с нулевой суммой. В истории Шерифа есть поразительная ирония. Один из самых важных в мире исследователей межгрупповых конфликтов вышел из самой Турции, однако на протяжении десятилетий критические дискуссии об этнической принадлежности, правах меньшинств и социальных корнях предрассудков занимали непростое место в турецкой общественной жизни. Работа Шерифа получила международное признание, но его идеи редко становились частью широкого общественного обсуждения механизмов, посредством которых порождаются предрассудки и расизм. Поколения узнали гораздо больше о национальном единстве, чем о социальной психологии исключения . Расизм выживает не только благодаря тому, чему учат общества. Он также выживает благодаря тому, чего они предпочитают не признавать.

         Когда в системе государственного образования отсутствуют дискуссии о меньшинствах, дискриминации и исторической несправедливости, унаследованные представления часто остаются без внимания. Предрассудки больше не нуждаются в постоянной пропаганде. Они воспроизводятся через молчание. Главная мысль Шерифа заключалась в том, что враждебность между группами не является ни естественной, ни неизбежной. Она возникает в определенных социальных условиях. Однако, когда обществам не рекомендуется изучать эти условия, старые предрассудки сохраняются, маскируясь под традиции, здравый смысл или национальную память. Трагедия в том , что такие процессы редко остаются внешними. Со временем они начинают формировать сознание тех, кто их испытывает. Это была одна из главных идей Франца Фанона, чьи работы о колониализме исследовали психологические последствия господства . Фанон утверждал, что власть становится наиболее эффективной, когда категории, созданные сильными , усваиваются слабыми. Люди начинают видеть себя глазами тех, кто их определяет. Позже Пауло Фрейре описал аналогичный процесс, предположив, что угнетение достигает своей глубочайшей стадии.

Формирование происходит, когда мировоззрение угнетателя становится частью сознания угнетённых. Немногие наблюдения столь важны для понимания курдской истории. Курдское общество никогда не было однородным. Различные диалекты, регионы, религиозные традиции, племенные структуры и политические культуры веками формировали курдскую жизнь. Сунниты, алевиты, шииты, езиды, общины какаи, христиане, светские движения и многочисленные местные идентичности — все они внесли свой вклад в богатство и разнообразие курдского общества. Само разнообразие никогда не было проблемой. Проблема возникла, когда разнообразие переросло в иерархию. Поскольку курды были разделены между несколькими государствами и лишены общих политических институтов, более мелкие формы принадлежности часто становились важнее, чем более широкие коллективные идентичности. Семья, племя, регион, религия и политическая принадлежность часто имели больший эмоциональный вес, чем общий национальный проект. В то же время эти различия неоднократно использовались правительствами. Османские власти, а затем и сменявшие друг друга правительства в Турции, Ираке, Иране и Сирии, часто опирались на различные варианты.

         Древняя стратегия: разделяй и властвуй. Определенные элиты были включены в государственные структуры, в то время как другие были исключены. Одни общины получали привилегии, другие были маргинализированы. Политическая фрагментация часто служила государственным интересам лучше, чем единство.

Последствия выходили далеко за рамки политики. На протяжении поколений в самом курдском обществе возникало взаимное недоверие. К религиозным меньшинствам иногда относились с недоверием. Региональные идентичности стали ассоциироваться со стереотипами. Политических оппонентов иногда рассматривали не просто как соперников, а как предателей. Исторические обиды накапливались и передавались из поколения в поколение. Опыт исключения не автоматически порождал солидарность. В некоторых случаях он порождал новые формы конкуренции и новые формы иерархии . Британский социальный психолог Анри Таджфель помогает объяснить это. Его теория социальной идентичности показала, что людям требуется удивительно мало для создания групповых границ. Как только эти границы существуют, часто следуют лояльность и исключение. Люди стремятся к принадлежности, признанию и позитивной идентичности. Один из самых простых способов укрепить группу — это …

Статус заключается в том, чтобы сравнивать себя с другими в выгодном свете. Парадокс состоит в том, что сообщества, пережившие дискриминацию, сами могут начать воспроизводить аналогичные модели исключения. Иерархия не исчезает. Она меняет направление. Именно это делает расизм и предрассудки такими устойчивыми. Их наиболее сильное воздействие не всегда проявляется в законах или институтах. Они укореняются в повседневном восприятии реальности. Пьер Бурдье описал это явление как символическое насилие. Власть становится наиболее эффективной, когда она больше не требует принуждения, потому что ее предположения стали восприниматься как норма. Иерархии выживают не потому, что их постоянно защищают, а потому, что они перестают выглядеть как иерархии вообще . Курдский опыт также раскрывает еще одно измерение этой истории: роль коллективной травмы. Двадцатый век оставил глубокие шрамы на курдских общинах. Массовые убийства в Дерсиме, кампания «Анфаль» , химическая атака на Халабджу, геноцид езидов в Синджаре и неоднократные волны репрессий по всей Турции, Ираке, Иран и Сирия оказали долговременное влияние на коллективную память. Травма редко заканчивается на тех, кто непосредственно её переживает. Истории о насилии, перемещении, предательстве и выживании передаются из поколения в поколение. Они создают стойкость и солидарность, но также могут сохранять страх и недоверие. Память становится одновременно источником силы и источником уязвимости. В цифровую эпоху эта динамика стала ещё сложнее. Курдский подросток в Берлине, Стокгольме, Лондоне или Штутгарте может в режиме реального времени следить за событиями в Диярбакыре, Эрбиле, Махабаде или Камишли. Исторические раны больше не ограничиваются местной памятью . Они постоянно переосмысливаются, обсуждаются и эмоционально переживаются за пределами границ. Прошлое не просто запоминается; оно переживается многократно. Возможно, это помогает объяснить, почему курдский вопрос оказался настолько устойчивым к политическим решениям. Границы можно обсуждать. Правительства можно менять. Конституции можно переписывать. Но истории, которые общества рассказывают о себе, гораздо сложнее изменить.

Более века мы курды жили не только с последствиями политической изоляции, но и с последствиями того, что нас воспринимали другие. Поэтому самая глубокая проблема сегодня может быть не территориальной и не конституционной. Возможно, это проблема замены унаследованных иерархий иным пониманием принадлежности. Каждое общество в конечном итоге сталкивается с одним и тем же вопросом. Укрепляются ли идентичности благодаря изоляции, или они становятся сильнее , когда им больше не нужен враг? Курдский опыт не дает простого ответа. Тем не менее, он раскрывает нечто фундаментальное о природе предрассудков и расизма. Их наибольшая опасность заключается не просто в том, что они дискриминируют людей. Их наибольшая опасность заключается в том, что в конечном итоге они начинают казаться естественными. В этот момент неравенство воспроизводится само по себе, не нуждаясь в постоянном оправдании, а унаследованные иерархии становятся частью социального ландшафта. Поэтому самая глубокая форма освобождения не является просто политической. Она начинается, когда отдельные люди и сообщества возвращают себе право определять себя, а не быть определяемыми другими… Только тогда народ сможет выйти за рамки навязанных ему категорий и представить себе будущее, которое больше не будет сковано длинной тенью унаследованных предрассудков.​​

Автор:  Джан Ильхан Кизилхан

Rudaw

https://rudaw.net/english/categories/opinion/1077843

Продолжить Чтение

Аналититические обзоры.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КУРДСКОГО ВОПРОСА

Опубликованный

вкл .

Автор:

Кубашев Aлибек, докторант
КазУМОиМЯ им. Абылай хана
(Алматы, Казахстан)

https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43022480_66572396.pdf

Продолжить Чтение

Популярные публикации