Видный русский ученый-востоковед Смирнов Константин Николаевич (1878-1938) в своем написанном на основании    ценных архивных документов и рукописных материалов труде (К.Н. Смирнов. Материалы по истории и этнографии Нахичеванского края. Тифлис, 1934 г.; Баку, 1999 г.; книгу можно скачать в библиотеке сайта –   http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_remository&Itemid=6&func=fileinfo&id=53) по истории Нахичевани с древнейших времен до 20-х годов нашего столетия и этнографии этого края, касаясь генеалогии ханов Нахичеванских, акцентирует внимание именно на их курдском происхождении. 

      Согласно автора, «в роде Кенгерлинских      есть также предание, передававшееся от бабок, что ханы Нахичеванские и беки Кенгерлинские происходят от общего предка. Будто бы у старшего в роде племени Кенгерли не осталось сыновей, и он двух своих дочерей выдал замуж за двух Агаларов. Один из них был из курдов и от него пошли ханы Нахичеванские, а другой был из одного кочевого тюркского племени.       

     Предание об общем предке ханов Нахичеванских      и беков Кенгерлинских, конечно, относится только до предка по женской линии. Предком Нахичеванских ханов по мужской линии является выходец из Диарбекира Мурада-Халифе и, таким образом, это сведение согласуется с преданием относительно курдского происхождения мужа   одной из дочерей родоначальника племени Кенгерли, оставшегося без мужского потомства. С другой стороны, в семьях рода Кенгерли, в особенности от старух слышали, что            ханы Нахичеванские иногда подсмеивались над беками Кенгерлинскими, называя их карачи[1], когда те называли ханов курдами»[2].

    Из источника заметно, что под ханами Нахичевани в разное время знали исключительно курдов и отдельно выделяли «беков Кенгерли», подразумевая под последними высшую знать смешанного курдско-тюркского племени. Как пишет Смирнов К. Н. , «нет ничего невероятного, что потомок выходца из Диарбекира, желая упрочить свое положение в крае, где было сильное племя кенгерлинцев, женился на дочери предводителя, не имевшего мужского потомства, и стал, таким образом, ханом этого племени»[3].

      Из истории Нахичевани хорошо известно, что в крае с древнейших времен жили мидийцы-мары-курды и естественно, предводитель кенгерлинцев вынужден был искать союза у автохтонов края с помощью матримониального брака. Все времена кенгерлинцы признавали верховенство власти курдских ханов и их власть ограничивалось родоплеменными рамками. Об этом свидетельствуют и архивные документы, согласно одной из которых «во времена русской власти генерал-майор Ихсан-Хан Нахичеванский ходатайствовал перед русским губернатором о назначении начальником кенгерлийских всадников Исмаил-Аги (отца Шахбаз-Аги), как сына бывшего векиля [племени] Кенгерли, Новруз-Аги. С другой стороны, в 1843 году векиль племени Кенгерли, Новруз       Ага подавал прошение Паскевичу Эриванскому об утверждении, заметьте,  не «Ханом Нахичевани», а начальником племени сына его Исмаила»[4]. Ханы Нахичеванские при персидской власти официально назывались не Нахичеванскими, а ханами Кенгерлинскими. Во многих документах эпохи Каджаров правитель Нахичеванской провинции называется ханом Кенгерлинским, это же звание значилось и на знамени персидских войск, занимавших гарнизоном Нахичеванскую крепость в эпоху войн Персии с Россией. На этом знамени было написано «Ихсан-хан Кенгерли».

     Знамя лет тридцать назад было отправлено в музей в Тифлис, а до тех пор оно хранилось у Рахим-хана Нахичеванского, сына Кельб-Али-хана. Знамя это было дано при Аббас-Мирзе»[5].

          Кельб-Али-хан и есть генерал-майор Калбалай-Хан Нахичеванский, начальник кордона Эриванского отряда. Его родной брат — полковник Исмаил-Хан Нахичеванский, командир Эриванского конно-иррегулярного полка, боями прорвавшийся к крепости Баязет, был в числе участников 23-дневной обороны крепости Баязет, длившаяся с 6 по 28 июня 1877 г. Вместе с ним был и его сын Аман-хан Нахичеванский, получивший тяжелое ранение с регулярными войсками турок. 58-летний Исмаил Хан, всю службу находившийся в подчинении главнокомандующего Кавказской армией и имевший шестнадцатилетний стаж службы в чине полковника, был отважным и честнейшим офицером.

        Несмотря на то, что именно благодаря решительным действиям Исмаил-Хана Нахичеванского крепость Баязет не был сдан неприятелю,  а среди офицеров цитадели и тех, кто участвовал в снятии блокады с Баязета, самые высокие награды получил полковник Исмаил-Хан Нахичеванский (Высочайшим приказом от 19 декабря 1877 года «за боевые отличия» он был награжден чином генерал-майора, а 31 декабря 1877 года «за примерную храбрость и распорядительность, оказанные во время блокады Баязета в июне 1877 года» удостоен ордена «Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени»), в снятой в 2003 г. 12 серийном фильме «Баязет» Исмаил хан показан расчетливым, двуличным, явно симпатизирующим туркам. Можно было все это приписать режиссерскому замыслу, задуманной как усиление характера и образа персонажей фильма. Но, когда создатели фильма из  блестящего российского офицера создают образ негодяя, одновременно возвышая образ армян,  на первый план уже в фильме выступает сюжет откровенно мусульмано-христианского  противостояния. Такое утверждение основана на том, что в фильме не соответствует действительности эпизоды об укрывшихся в крепости армянских беженцах, о том, что гонец с запиской был  бывший писец из канцелярии армянин Сампсон Петросов  (с хирургическим вмешательством для маскировки записки), — а на самом деле это он был выделен в помощь русскому солдату Ковальчуку. При обыске  записку редписывалось съесть. 21 июня в крепость вернулся Петросов, заявившей, что он, опасаясь обыска, записку проглотил, но извещение о бедственном положении в крепости передал , хотя не смог толком объяснить, куда же исчез казак Ковальчук. Не без основания сомневаясь в "героизме" Сампсона Петросова, Исмаил Хан отправил к своему брату генералу Калбалай-Хану урядника Сиволобов с двумя казаками, из которых только один сумел добраться до Калбалай-Хана и известить его положение осажденных в крепости Баязет. 

       Искажение исторической действительности пример того, как в России все еще есть силы, которые на кавказские дела и на проблемы Ближнего Востока смотрят под призмой затуманенного бредовой идеей о мифической «Великой Армении от моря до моря» армянского угла зрения, которая ни России, ни ее народам ничего путного не принесет. А откровенное потыкание и поддержка армянских амбиций наносит и будеть нести только вреда внешней и внутренней политике и имиджу России на международной арене. Именно такая поддержка и поощрение армян завершилось этнической чисткой сотни тысяч курдов из зон исторического их проживания — из Армении  и Кавказского (Красного) Курдистана, которые в числе миллиона азербайджанских беженцев до сих пор ютяться в палаточных городках. И трагедия в Ходжалах  — также на совести подобных российских политиков. 

      В связи вышесказанного, полезно будет ознакомится  и со статьей видного русского кавказоведа, члена Союза писателей России, профессора Р.Н. Иванова. 

Лятиф Маммад, www.kurdist.ru

Оборона Баязета: правда и вымысел

Трагедия и героизм реальных защитников цитадели превосходят творческую фантазию писателей и кинематографистов

Рудольф Николаевич Иванов — кавказовед, профессор, член Союза писателей России.

ДВЕНАДЦАТИСЕРИЙНЫЙ телефильм "Баязет", посвященный мужеству русских воинов, оказался рекордсменом по количеству зрителей. Но, как это часто бывает, создатели сериала, снятого по роману Валентина Пикуля, уделив много времени частной жизни персонажей, не смогли показать исторические события во всей их полноте. Да и персонажи имеют мало общего с историческими прототипами. Поэтому есть смысл вспомнить о реальных событиях этого трагического и героического эпизода Русско-турецкой войны 1877-1878 года.

НАКАНУНЕ ОСАДЫ

Перейдя турецкую границу после начала войны, командующий Эриванским отрядом генерал-лейтенант Тергукасов отдал приказ наступать на Баязет, чтобы перекрыть путь турецким войскам на территорию Эриванской губернии России.

Город с цитаделью, возведенной еще в XIV веке султаном Баязитом на месте древнего армянского города Пакован, расположен в северо-восточном углу Турции. Сама цитадель Баязет — это, скорее, замок, чем крепость, но расположенный на горе с такими трудными подступами, что три-четыре пехотных батальона с несколькими орудиями могут выдержать длительную осаду. Важными условиями для успешной обороны являлись наличие запасов провианта, воды, боеприпасов и, конечно, отсутствие у противника сильной артиллерии. Турецкий гарнизон Баязета состоял в то время из двух слабых батальонов с тремя горными орудиями и шестьюдесятью всадниками. Узнав о приближении крупных сил русских, турки покинули цитадель. Тергукасов в этой ситуации продолжил движение по долине Евфрата, а в Баязет приказал вступить небольшому отряду.

Опустевший Баязет был занят 19 апреля батальоном Ставропольского полка с двумя орудиями и командою казаков под общим начальством подполковника Ковалевского и при коменданте цитадели капитане Штоквиче. (В фильме "Баязет" старшим военным начальником стал полковник Хвощинский). Подполковник Ковалевский слыл опытным и отважным командиром, был любимцем у своих подчиненных. До середины мая он дважды совершал вылазки, чтобы выяснить местоположение турецких войск. Дважды он получал сведения о скоплении турок в разных местах и докладывал по телеграфу в штаб Эриванского отряда. На донесения командование реагировало усилением гарнизона. В числе подкрепления была и сотня Уланского полка под начальством войскового старшины (подполковника) Кванина. В фильме он изображен под фамилией Ватнин и в казачьем чине сотника, что соответствовало общевойсковому чину поручика. Не обращая внимания на частности, укажем, что только образ Кванина постановщикам фильма удалось представить правдиво.

Вторичное тревожное донесение Ковалевского вызвало беспокойство в штабе, и на рекогносцировку был снаряжен отряд под командованием известного кавказского генерала князя Амилохвари, но по какому-то недоразумению князь не подтвердил опасений подполковника Ковалевского. Возможно, турки сумели замаскировать свои позиции. Позднее князь за необъективный доклад имел крупные неприятности.

24 мая в Баязет прибыло пополнение из двух рот Крымского пехотного полка во главе с подполковником Пацевичем, которому было приказано принять дела у подполковника Ковалевского. Пацевич был бравым офицером, в отличие от своего телевизионного двойника никоим образом не причастным к алкоголизму. Одну страсть заметили его сослуживцы — к… чаю.

Свою замену Ковалевский принял абсолютно спокойно, тем более что был уже офицером пенсионного возраста и к тому же инвалидом. Решение о замене любимого и авторитетного командира действительно озадачило гарнизон, но в то время понятие "Приказ — есть приказ" было святым для каждого воина.

В конце мая Макинский хан из Персии донес о скоплении турецких войск до 30 000 тысяч при 12 орудиях. Вылазки турок стали частыми. В это тревожное время из тылового госпиталя в Баязет ради любимого мужа переводится сестра милосердия Александра Ефремовна Ковалевская, которая станет легендарной героиней обороны Баязета. В фильме ее образ довольно примитивно воплощен в Ольге Ефремовне Хвощинской. Никакого дурного прошлого, никаких романов на самом деле у Ковалевской не было и быть не могло, она была верной женой.

Подполковник Пацевич почему-то решил продемонстрировать отвагу русских и отучить турок подходить к стенам Баязета. И хотя ему было известно, что турецкие войска во много раз превышают численность гарнизона, 6 июня Пацевич принимает непродуманное решение выступить на рекогносцировку с четырьмя сотнями казаков и пехотой подполковника Ковалевского. Турки обложили малочисленный отряд Пацевича, и тот в какой-то момент спасовал. Разумеется, ни о каком отказе Пацевича от командования, как это показано в фильме, не могло быть и речи. Благодаря мужеству и находчивости подполковника Ковалевского дух в отряде и организованность были подняты. Но сам Ковалевский был ранен в живот и скончался на носилках от другой пули и тоже в живот. При отступлении отряда тяжелораненых и убитых приходилось оставлять на поле боя, но любимого командира солдаты несли на носилках под шквальным огнем турок. Официальные документы свидетельствуют, что пока командира донесли до крепости, из числа его носильщиков погибли 20 человек. Этот удивительный и поучительный факт отваги и самопожертвования русских воинов в фильме не запечатлен.

Остатки сильно поредевшего отряда турки преследовали до самого Баязета. При входе в цитадель возникла неимоверная толчея с трагическими последствиями. Большая часть лошадей осталась в городе, погибли все, кому не удалось попасть внутрь, поскольку ворота были быстро закрыты, чтобы не ворвались турки.

НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ СЛАБОСТЬ

Начальник кордона Эриванского отряда генерал-майор Калбалай-Хан Нахичеванский, не имея достоверных сведений о состоянии гарнизона в Баязете, направил на разведку своего родного брата полковника Исмаил-Хана Нахичеванского, командира недавно сформированного Эриванского конно-иррегулярного полка с четырьмя сотнями этого полка. С еще необстрелянными милиционерами по дороге на Баязет Исмаил-Хан был вынужден вступить в бой с регулярными войсками турок и понес большие потери. Шансов на возвращение у него не оставалось, и перед самым закрытием ворот он успел чудом проскочить внутрь с остатками своей конной милиции и с тяжело раненным сыном, прапорщиком Эриванского полка Аман-ханом Нахичеванским. Это произошло также 6 июня.

В фильме показан расчетливый, двуличный, явно симпатизирующий туркам подполковник Исмаил-Хан, находившийся в крепости с первых дней существования гарнизона. На самом же деле этот 58-летний офицер, отец 9 детей, почти всю свою долгую службу находившийся в подчинении главнокомандующего Кавказской армией и имевший шестнадцатилетний стаж службы в чине полковника, был отважным и честнейшим офицером.

Цитадель не была подготовлена к осаде. Комендант крепости капитан Штоквич, созерцая журчание воды в фонтане с огромным мраморным бассейном, не отдал своевременно распоряжений о создании запасов воды. Благодаря же его нераспорядительности продовольственный склад гарнизона расположился в городе, и провизия доставлялась в цитадель по потребности. Когда ворота были заперты, вода, идущая к фонтану, сразу же была перекрыта турками, а наспех сделанные запасы из оставшейся в бассейне воды, оказались мизерными. Провизии оставалось не более чем на три дня. Вот в таких условиях началась беспримерная 23-дневная оборона крепости Баязет, длившаяся с 6 по 28 июня и вошедшая в историю как "Баязетское сидение".

На третий день блокады, когда изнурение от жары, голод и жажда начали доводить осажденных до полнейшего отчаяния, стали раздаваться голоса о сдачи крепости. Утром 8 июня турки начали "психическую" атаку. Неистовые крики штурмующих, оглушительный единовременный залп из нескольких тысяч ружей, грохот орудий, глухие удары сотен гранат о стены цитадели, клубы дыма — все это привело в безумие многих осажденных. Турки, подобно саранче, двинулись на штурм. В атмосфере всеобщего шока подполковник Пацевич, до того спокойно беседовавший под аркой ворот с комендантом Штоквичем и несколькими офицерами, при их же поддержке, а не единовластно, принимает решение о прекращении стрельбы, вывешивании белых флагов и сдаче. Это подтвердили потом многие.

Вот в сокращенном виде рассказ Исмаил-Хана Нахичеванского: "Ко мне влетел вдруг артиллерийский офицер. Он был взволнован: "Пацевич поднял белый флаг, и огромная масса турок уже хлынула к воротам". После этого я выскочил во двор, где толпилась масса офицеров и солдат, и действительно вижу: на громадном шесте, прикрепленном к стене цитадели, высоко развевался белый флаг, а возле стоят Пацевич и несколько офицеров. "Господа, что вы делаете?! — крикнул я. — На то ли мы принимали присягу, чтобы малодушной сдачей опозорить себя и русское оружие?! Стыдно! Пока в жилах наших остается хоть капля крови, мы обязаны перед Царем бороться и отстаивать Баязет. Кто вздумает поступить иначе, тот — изменник, и того я прикажу расстрелять немедленно! Долой флаг, стреляй ребята!"

Флаг был немедленно сорван. Стрельба возобновилась, в числе первых был смертельно ранен подполковник Пацевич. Исмаил-Хан продолжал: "Своя ли пуля его сразила или неприятельская, не берусь решить. Были голоса за то и за другое, но Пацевич был ранен в спину…" Врачи делали все, чтобы сохранить жизнь Пацевичу, но он скончался 16 июня, а 17 июня, согласно письменному приказу № 12 коменданта Штоквича для описи вещей "после смерти от ран подполковника Пацевича" была назначена комиссия из четырех человек.

В фильме показана какая-то нездоровая суета и не свойственные российскому офицерству интриги вокруг личности, которой предстоит заменить подполковника Пацевича. Неприятно смотреть, как Исмаил-Хан, озираясь, как мелкий воришка, копается в документах и имуществе покойного. Авторство этого эпизода, унижающего и оскорбляющего честь русского офицера, принадлежит создателям фильма. В действительности ничего подобного не было и быть не могло, а Исмаил-хан Нахичеванский находился тогда у изголовья лежавшего в беспамятстве сына.

ИСМАИЛ-ХАН — НАСТОЯЩИЙ РУССКИЙ ОФИЦЕР

В командование гарнизоном без назначения свыше, инициативно вступил полковник Исмаил-Хан Нахичеванский. Он сразу же принял необходимые меры по укреплению крепости. Ослабевшие от жажды и голода 128 "охотников" с четырьмя офицерами нашли в себе силы сделать героическую вылазку за пределы крепости. Перепрыгивая через груды разлагающихся трупов, преодолевая полосу удушающей вони, они вступили в смертельную схватку. Отрядный фельдшер бросился к раненому юнкеру, но был тут же изрублен на куски турками. В схватке полегла треть храбрецов, но от стен крепости турки были отброшены. Такой высокой ценой противнику внушили, что о сдаче крепости и речи быть не может. В фильме этот замечательный эпизод опущен.

Положение осажденных с каждым днем ухудшалось. Экономно доедали отощавших лошадей, но и этой пищи не хватало. За водой к недалеко протекающей речушке "охотники" ходили почти ежедневно, спускаясь на канате со стен крепости или пробирались через пробоину в стене. И хотя берег был усеян трупами храбрецов, это их не останавливало. Однажды вместе с водой на канате в крепость был поднят захваченный турецкий офицер. Но добываемой воды, уже отравленной трупным ядом, от которой началась смертность в крепости, все равно не хватало. Случалось, что и день, и два осажденные не имели ни капли. Погибающие от жажды вынуждены были пить собственную мочу.

Вода в цитадели была самой высокой наградой. При ее наличии четверть ведра выдавалось орудийному расчету, если артиллеристы попадут в турецкий редут. От скученности людей и невозможности стирать белье вши покрыли платье и тела, кишели в помещениях. Единственная надежда на сохранение оставшихся сил возлагалась на сон, но не прекращающийся зуд лишил всех сна.

Госпиталь с шестью штатными врачами и обслуживающим медперсоналом был переполнен. За время осады в нем перебывало 208 больных, больше половины — с открытыми и пулевыми ранами. Из них врачи не сумели сохранить 40 жизней. Для больных вода предоставлялась в первую очередь, но случались дни, когда дозы снижались до нескольких капель. В лучшем случае раны промывались трижды, а гной удалялся с помощью ваты. Бинты, несмотря на их загрязнение кровью и гноем, использовались многократно.

10 июня Исмаил-Хан принял решение послать генералу Тергукасову записку о сложившемся положении. Для этого был снаряжен казак Ковальчук. Всей сотней плевали ему на голову, чтобы смочить для бритья и преобразить казака в курда. В помощь Ковальчуку (а не самостоятельно!) был выделен армянин Сампсон Петросов, бывший писец из канцелярии. Эпизод в фильме с армянином-беженцем вымышлен. В крепости не было беженцев, как и хирургического вмешательства для маскировки записки. При обыске ее предписывалось съесть.

13 июня со стен заметили приближение отряда генерала Калбалай-Хана. Радости не было предела, но она длилась недолго. Сильный турецкий отряд преградил дорогу. Калбалай-Хан с отрядом в тысячу штыков и шашек не решился вступить в бой и повернул обратно. Гарнизон Баязета был повержен в уныние, но Исмаил-Хан не терял надежды на спасение.

Прибывший в цитадель очередной парламентер, перебежавший к туркам уже после начала войны, с надменностью заявил Исмаил-Хану, что войска Тергукасова разбиты, ждать помощи неоткуда. Если гарнизон не капитулирует, он будет перевешан. Исмаил-хан ответил, что вначале будет повешен сам парламентер, как изменник. Приказание было немедленно выполнено. В условиях, когда дальнейшая судьба осажденных не была известна, этот поступок полковника в крепости, а затем и командованием, был оценен как проявление большого мужества. В фильме, как известно, решительные действия Исмаил-Хана переданы коменданту Штоквичу.

Исмаил-Хан смотрел на создавшееся положение глазами реалиста. Впоследствии он разъяснял: "Я, конечно, не отрицал возможности подобного конца, но всегда повторял при этом, что я никогда не соглашусь на сдачу Баязета еще и потому, что я — мусульманин. Я знаю, что именно этому обстоятельству припишут сдачу, если бы на нее побудили даже тысячи других причин".

ЛЮДИ И ПЕРСОНАЖИ

О личности сына Шамиля Кази-Магомеда. Страстью к глумлению над пленными его наградил Валентин Пикуль. Но авторы фильма сильно перестарались, сделав из него отпетого негодяя. Ни в одном из официальных и мемуарных документов, где упоминается его имя, нет повода к этому. Известно, что в семье Шамиля как и в имамате культивировалось уважение к пленным гяурам.

Кази Магомед родился в 1833 году. В 6 лет во время штурма Ахульго он был ранен солдатским штыком в ногу. Обида осталась на всю жизнь. С юных лет он участвовал в боях, а затем и руководил войсками. В 1847 году Кази-Магомед был утвержден наследником имама Шамиля в случае его гибели. 26 августа 1866 года, уже находясь вместе с отцом в Калуге, Шамиль, он и младший брат Магомед-Шафи, будущий генерал русской армии, приняли присягу на верность Царю и Отечеству. После смерти Шамиля в 1871 году в Медине Кази-Магомед не вернулся в Россию и поступил на службу в турецкую армию. Под Баязетом Кази-Магомед пребывал в чине генерал-лейтенанта Его Величества Султана Свиты. Это соответствует генерал-адъютанту Российской Армии. В фильме же он изображен в какой-то черкеске без погон и поведением напоминает чеченского боевика. Разумеется, Кази-Магомед — не только противник, но и изменник, нарушивший принятую присягу. Но совершенно бездоказательно он наделен в фильме качествами хищного зверя.

Телесериал невозможен без любовной интриги, поэтому создатели фильма так много времени уделили отношениям главного героя фильма поручика Карабанова, целиком выдуманного Валентином Пикулем, и жены полковника Хвощинского. Не знающие условий военной службы и взаимоотношений между офицерами могут подумать, что это — историческая правда.

Единственная женщина среди героев Баязета Александра Ефремовна Ковалевская пользовалась в крепости всеобщей любовью, но ни в каких любовных историях в принципе не могла быть замешана. Она демонстрировала беспримерную стойкость. Все дни и ночи не только ухаживала за ранеными, но обходила осажденных, ободряя их. О ее высочайшем благородстве свидетельствует такой факт: когда в госпитале не осталось и капли воды, по просьбе врача Китаевского вдова Ковалевская пожертвовала двумя последними бутылками вина, во имя спасения Пацевича. Добавим к этому, что Ковалевская никогда не была знакома с Пацевичем, а ее любимый муж стал жертвой его оплошности.

21 июня в крепость вернулся Петросов — один из двух вестников, посланных к Тергукасову. Он заявил, что, опасаясь обыска, записку проглотил, но извещение о бедственном положении в крепости передал. Храбрый казак Ковальчук бесследно исчез.

Не имея уверенности, что до генерала Тергукасова дошла весть о ситуации в Баязете, 24 июня Исмаил-Хан послал новых гонцов, но теперь уже к своему брату генералу Калбалай-Хану. Для этой цели был назначен урядник Сиволобов с двумя казаками. Но обессилевший урядник и один из казаков не дошли до цели и были подобраны в бесчувственном состоянии жителями армянского селения. Второй казак все же добрался до Калбалай-Хана, следом на лошадях доставили отставших. Поблагодарив и накормив посланцев, генерал наградил их . Урядник получил 200 рублей, а казаки — по 100.

24 июня — день Божьей благодати. На цитадель обрушился проливной дождь — сказочный эликсир жизни. Защитники насладились влагой вдоволь, и уже не упустили возможности сделать запасы воды, но скоро нужды в них не стало.

Утром 28 июня послышалась пальба. На помощь осажденным шел Эриванский отряд в составе 8 батальонов, 24 орудий и 19 эскадронов под командованием генерал-лейтенанта Тергукасова. Благодаря его умелым действиям и промахам противника турецкие войска были отброшены от Баязета. Погибли 2, ранены 21 человек. У противника значительное число убитых и раненых. Взяты в плен 60 турок. Из цитадели вышли изможденные осажденные, кто молился, а кто рыдал. Бережно вывели под руки Ковалевскую, и генерал Тергукасов публично поцеловал ей руку. Все офицеры низко поклонились этой героине.

КОМУ СЛАВА, КОМУ КРЕСТ

Несколькими днями позже в Игдыре, штаб-квартире Эриванского отряда, на параде, когда проходили исхудалые и ослабшие защитники Баязета, главнокомандующий Кавказской армией Великий князь Михаил Николаевич приказал всему Эриванскому отряду взять "на караул" и преклонить знамена.

Важнейший военно-политический итог "Баязетского сидения" — отвлечение маленьким гарнизоном цитадели крупных сил турок, предотвратившее нападение на Эриванскую губернию, спасение мирного населения этой губернии от истребления и грабежей. Не будь Баязета, турецкая армия имела бы шансы проникнуть в Армению, а далее в Азербайджан, Грузию и вообще на Северный Кавказ.

В заключительных кадрах фильма зрителям сообщается, что семеро героев "Баязета" получили ордена Св. Георгия I степени, и один — II степени. (Им почему-то оказался отважный врач!) Это серьезный "прокол" авторов фильма.

За всю историю существования ордена Святого Георгия (с 1769 до 1917 года), у которого всегда было 4 степени, первую степень получили всего-навсего 25 человек, 5 из которых — иностранцы. Во время упомянутой Русско-турецкой войны орденом Св. Георгия I степени были награждены двое крупных военачальников: генерал-фельдмаршал Великий князь Николай Николаевич (за разгром Анатолийской армии на Балканах и овладение Плевной) и главнокомандующий Кавказской армией генерал-фельдмаршал Великий князь Михаил Николаевич (за разгром Анатолийской армии при Аладжирских высотах недалеко от Баязета).

Среди офицеров цитадели и тех, кто участвовал в снятии блокады с Баязета, самые высокие награды получил полковник Исмаил-Хан Нахичеванский. Высочайшим приказом от 19 декабря 1877 года "за боевые отличия" он был награжден чином генерал-майора, а 31 декабря 1877 года "за примерную храбрость и распорядительность, оказанные во время блокады Баязета в июне 1877 года" удостоен ордена "Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени".

Высочайшим приказом от 18 декабря 1877 года другими орденами из числа освободителей и осажденных награждены еще 8 офицеров. Фамилии коменданта крепости в списке награжденных не оказалось. В высочайшем приказе и тоже от 18 декабря 1877 года "за отличие в делах против турок" капитану Тифлисского местного полка Федору Эдуардовичу Штоквичу присвоен досрочно чин майора. Такая скудость в наградах имеет одну, но вескую причину — пусть ненадолго, но над крепостью был поднят белый флаг.

Радость в войсках Кавказской армии по поводу освобождения Баязета обернулась трагедией для командующего Баязетским и Ванским отрядами турецкого бригадного генерала Ахмед-Фаик-паши. Он был обвинен в действиях, породивших неудачи турецких войск. Кстати, к свидетельским показаниям о его виновности привлекались и русские пленные. Генерал был отдан под трибунал за непринятие мер по захвату Баязета и уничтожению осажденных, за допущение доставки в цитадель воды и, как указано в обвинительном заключении, за "упорство в неисполнении приказов" главнокомандующего Анатолийской армией Гази-Ахмед-Мухтар-паши. Ахмед-Фаик-паша был лишен всех чинов, званий, орденов и знаков отличия, уволен из военной службы и получил 6 месяцев тюремного заключения.

Остается пожелать создателям фильмов бережней относиться к отечественной истории, даже если они экранизируют известные романы.

http://link021.narod.ru/Notes/baj.htm