Свяжитесь с нами

Страницы истории

Истинные причины ухудшения армяно-курдских отношений

Опубликованный

16 лет назад

вкл .

                              (К истории армяно-курдских взаимоотношений)     
 
Проект, предоставленный Берлинскому Конгрессу (1878 г.) делегацией армянских представители, предусматривал создание Армении на границах: на востоке — границы с Россией и Ираном, на Западе — по линии от Тириболу (центр небольшого района, входивший в состав Трабзонского вилаета) на черноморском побережье до точки слияния Чубукчая с Ефратом, на юге — по линии от Ефрата через реки Битлис и озеро Ван до иранской границы.  
   На указанных территориях и остальной части Османской Империи к 1896 г. проживало около 1 млн.300 тыс. армян.
   По решению Берлинской Конференции армянам предполагалось предать 6 вилайетов: Эрзерум, Ван, Битлис, Диярбекир, Мамуретульазиз (Эльазиз) и Сивас (в настоящее время в результате административной реформы территория разбита на 9 вилайетов: Эрзерум, Эрзинджан, Агры, Ван, Хаккяри, Бингель (курдском – Cevik       в центре — армянский священнослужитель                 (Джавык)), Сивас, Амасья и Токкат, а также район Шебин Карахисар на юге Гиресуна). 

                         
   По переписи 1893 г. в Турции ни в одном из этих 6 вилайетов армяне не предоставляли даже простого большинство:  
 
Вилайеты               мусульмане           армяне               всего
 
Эрзерумский                444.548                  109.838             559.055 
Ванский                        119.860                    60.448             180.308 
Битлисский                 119.956                    80.406            206.222 
Диярбекирский            336.689                    83.047            438.740 
Сивасский                    766.558                  118.191          926.671 
Мамуретульазизский 300.188                     79.974           381.346(Эльазиз)  
 
Итого:                      1.967.843                      531.904         2.499.747      
 
     В данной статистике курды «затеряны» в общей «мусульманской» массе, хотя тот же полковник Я. Д. Лазарев признает, что «Мусульманское население в городах Ван, Битлис и Муш есть Курды, живущие под именем Турок… В город Баязет и провинции его вовсе нет Турок. Там живут Армяне и Курды»[1].
     В середине 1878 г. в Баязетском округе Эрзерумской области обитали семей — 137 турецких (739 чел), 389 армянских (2580 чел.) и 1536 (8294 чел.) курдских. Статистика в определении количества членов семьи исходила при подсчете в среднем армянской семью 6,7 чел, а курдов 5,4 чел., хотя традиционно курдская семья многочисленно. Даже с учетом того, что «часть мусульманского населения бежала из края, по занятию его русскими» и многие курдские семьи переехали в глубь страны, а также в данной статистике отсутствует количество кочевых курдов, в наиболее благополучное в статическом отношении для армян время, серовно курды составляли 76%, а армяне 21% население Баязетского округа[2]. Если взят за основу утверждения полковника Лазарева Я. Д. и итоги переписи 1893 г., соотношение числа армян только в Битлисской и Ванском вилайетах составляет 239.816 (курдов) против 140.854 (армян), то есть, только в этих двух областях курдов было около 60%, а в Баязете — 76%. А в 1903 г. только в Эрзурумской области 1/5 часть составляли армяне, а «из остающихся затем четырех пятых населения вилайета, большая часть приходится на долю курдов»[3].  Если из числа 1,3 миллиона армян около 600 тыс. жили в «Азиатской части Турции», то из 3,5 миллиона курдов в этой «Азиатской части Турции» было около 2-х миллионов курдов, то есть в соотношении почти 1/3,5.
        Такое соотношение армян и курдов и армян по отношению к «мусульманскому» населению региона не изменилось и к началу Первой мировой войны. Именно по этой причине после взятия русскими Эрзурума в начале 1916 г. первым решением Верховного Командования было следующий приказ : «Армяне не имеют права поселения в Эрзурум». Министр иностранных дел России Сазанов в письме принцу Николаю Николаевичу, генеральному губернатору Кавказкой губернии, о дальнейшей судьбе армян, проживающих на оккупированных Анатолийских землях отмечал (27 июня 1916 г.): «Смею посчитать не целесообразным предоставление армянам независимости, так как армяне никогда не составляли большинство в Армении, а точнее всего 1/4 часть населения, поэтому при этих условиях управление меньшинством большинства было бы несправедливостью, самым верным решением было бы одинаково равноправно относиться к разным народам при поселении их на захваченных турецких территориях, не допуская дискриминацию одними других. Следовало бы, выдать армянскому населению определенное право на образование, религию и свободу пользования родным языком…».
 
  Имеются очень разные утверждения в связи с населением армян, проживающих в период Первой Мировой Войны на территории Османского государства.  
 
по данным армянского патриархата                                      2,5 миллионов
по данным армянской делегации в Лозанской Конференции    2,2 миллионовпо
данным Французкой Желтой Книге                                   1,5 миллионов
по данным энциклопедии “Британика”                                  1,5 миллионов
по данным Английского Каталога                                         1 миллионов
 
          Но, среди этих источников наиболее достоверной информации о количестве армянского населения следует принимать по официальным документам Османского государства: 
 
Армянское население по подсчету населения 1893 года        1.001.465
Армянское население по подсчету населения 1906 года        1.120.748
Армянское население по подсчету населения 1914 года        1.221.850[4]
 
      При оценке всех трех групп источников, как по османской, так и по армянской и иностранной статистике, количество армян проживающих на территории Османского государства до Первой Мировой Войны составлял около 1.250.000 человек.      Главное Управление статистики в Османском государстве была учреждена в 1982 году. Пост генерального директора с 1892 г. занимал Нури Бей, между 1892 — 1897 гг. еврей по имени Фетхи Франко, 1897 — 1903 армянин Мыкыртыч Шинабян, 1903 — 1908 гг. американец по имени Роберт, 1908 — 1914 Мехмет Бехич Бей. Как и видно, даже в тот период, когда происходили события подталкивающие армянский вопрос на политическую арену, данные о населении Османского государства были под руками иностранцев. Из этого следует, что следует верить Османским данным о населении, противное которых не было установлено до сих пор ни единым документом или информацией.
      После подавления последнего крупного курдского восстания под предводительством Бедир-хана в 1847 г. в Северной (турецкой части) Курдистана окончательно утверждается «фактическое владычество Порты в лице турецких пашей, мутесарифов, каймакамов и мудиров». По признанию полковника Лазерева Я. Д. , «можно по справедливости сказать, что армяне при курдских деребеках пользовались лучшими днями, нежели при 47-летней [87]турецкой анархии, имевшей для них гибельные последствия»[5].
     Эти строки принадлежать армянину, полковнику русской армии Лазереву Я. Д., свидетелю тех событий…       До окончательного установления османской власти в указанном регионе в курдских противодействиях против османов принимали участие и армяне: «Эрзерумский сераскир Ибрагим-паша в 1747 году вел войну с мушским владетелем Аладин-беком; в 1777 г. Диарбекирский Узун-Абдулла-паша погиб с 30000 войском в бою с курдами и армянами, ибо отступление Турок было отрезано в единственном горном проход; въ 1782 г. Диарбекирский же паша, после 8-дневнаго боя с Понокскими курдами и армянами, потеряв 500 чел. убитыми, отступил. И в Ване сидели турецкие паши с послндней половины XVI века, но в области самовластно хозяйничали курдские беки»[6].
     Курдские беки считали делом чести поддержать порядок в своих владениях и любые противозаконные действия считали для себя личным оскорблением. «Рассказывают, например, что шемдинанский эмир Абдаль-бек пользовался особой известностью в этом отношении. Ежегодно он разбивал свой огород на склоне горы Шехидан рядом с летними пастбищами племени харки, причем не трудился даже обносить его изгородью. «Моя слава, — говорил он, — послужит ему изгородью». И в самом деле, при нем не было замечено ни одной кражи вплоть до того дня, когда некто Юнис, сорвиголова из селения Таре, украл лучшего барана из стада, принадлежащего христианам селения Хатуна-Иекхари. Все розыски оставались тщетными, и владелец приписал исчезновение барана волкам. Однако известие об этой краже дошло до ушей Абдаль-бека, который пришел в ярость и приказал разыскать виновного. Юниса доставили в Нери, и дело его передали на рассмотрение суда племени. Были предложены различные наказания. Одни считали, что следует сжечь дом Юниса, другие предлагали отрубить ему руку, ногу либо изгнать вора из страны. Ни одна из этих мер не была одобрена эмиром. «Поскольку в мое правление кража и нарушение порядка являются делом неслыханным, наказание должно быть таким же». И он приказал оскопить Юниса, что и было сделано. И года не прошло, как борода и усы Юниса вылезли, лицо его покрылось морщинами и стало похоже на старушечье. Люди поняли тогда, сколь мудрым было решение эмира, и до сих пор история Юниса жива в памяти народной.
      Можно было бы также привести пример Равандузского паши Махмуда, при котором кражи стали чем-то неслыханным. Как-то торговец, потерявший свой кошель с деньгами, получил его обратно в целости и сохранности — так велик был авторитет паши»[7]. Как свидетельствует армянский автор С.Д. Лисициан, «в Шатахе обитали курдские племена осман-баги и ханиан[8]. Отношение между ними и армянами были самые дружественные и, характерное, оставалось таковыми до последнего времени, до возникновения курдско-армянских столкновений к началу мировой войны[9].
    В пользу добрых армяно-курдских отношений (там, где благодаря армянским партиям и зарубежной армянской диаспоры не были разрушены армяно-курдские отношения) свидетельствуют и курдские источники. Вот несколько примеров:  «В 1894 г. Ягуб Рагиб Паша из Бесни — вождь курдского племени Ришван, взял под защиту проживающих в Малатье, Бесни и Адыйаман (Semsur) армян и для их защиты и обеспечения безопасности принял необходимые меры. Даже убил 16 человек из другого курдского племени Хувейди, которые пытались напасть на подзащитных армян. Другой  вождь  курдского племени Дырежан (Direjan)   Шатыре Мустафа также предпринял много усилий для защиты армян от погромов.  Поэтому, в свете вышесказанного не соответствует истине и то, что якобы в ухудшении армяно-курдских отношений виновны создание полков «Хамидие». Наоборот, во многих случаях «Хамидие» защищали армян. Об одном случае защиты армян полками Хамидие рассказывает и Маевский В.Ф., Вице-консул России в Ване и Эрзеруме: «В начале апреля 1897 года, проезжая через казу Адильджеваз, мне пришлось остановиться на ночлег в довольно большом армянском селении Арен, лежащем на восточном берегу озера того же наименования. Вечером сопровождающий меня проводник сообщает мне, что сельчане во главе с мухтаром селения и священником хотят обратиться ко мне с какой-то просьбой: «Во время погрома Ванских селений в октябре 1895 года, Эмин-паша гейдеранского аширета собрал своих курдов с тем, чтобы ограбить армянские селения Адильджевазской казы. Наше селение и ещё другие обратились за помощью к Гусейн-паше (другому представителю того же аширета). Последний немедленно командировал к нам Султан-бека с 50-60 курдами гамидие. Они разместились по 2-3 человека в каждом селении благодаря их защите мы почти ничего не потеряли. Из 30 селений Адильджеванской казы было ограблено только 4, да и те могли быть спасены, если бы Султан-бек пришёл несколькими часами раньше. Теперь мы слышали, что Гусейн-пашу выселяют из Патноса. Если это так, то мы лишаемся нашего покровителя. Кто станет теперь защищать нас. Мы просим консула похлопотать не только о возвращении Гусейн-паши, но также пожаловании ему какой-нибудь награды!»[10]
       Поэтому можно сказать, что отношение армян и курдов стали ухудшатся с того момента, когда у армян с осуществлением Россией своей «восточной политики» появилась надежда на приобретение национальной независимости и создание самостоятельного армянского государства. И сразу же стал вопрос на каких территориях? Естественно на территории «Великой Армении от моря до моря». Появились агитаторы — армянские эмиссары из Кавказа, Европы. Многие местные армяне дорожили отношениями добрососедства, боялись последствий и поэтому когда армянский ученый-филолог из Росси Г. Эммин появился в Хынысе, который размахивая с книгой М. Хоренаци «История Армении» и призывал к пробуждению национального самосознания. Но более рационально мыслящие местные армяне попросили его приехать через сто лет, так как пока они «этой борьбе не готовы».
     Но, «комитетчики» начали создавать повстанческие отряды, главной целью которой было «очищение Армении» от турок и курдов. Методы борьбы — партизанские, способы «очищения» — физическое уничтожение. Не случайно что,  в подавляющем большинстве случаев агитация армянских комитетчиков и раздача оружия среди армянского населения «проводилась не под предлогом борьбы с турками и Османской Империей, не под предлогом создания независимой Армении (такой идеи-то в головах вообще не было), а под предлогом борьбы с местными курдскими беками, шейхами и прочей полуформальной властью»[11]. Именно в силу вышеуказанных причин вице-консул России в Ване и Эрзеруме Маевский Владимир Феофилович в армяно-курдском противостоянии непосредственно винит именно армянскую сторону:  «Антиармянское движение курдов 1895 – 1896 годов, в течение коего последние выказали свои зверские наклонности, нельзя рассматривать только с одной, так сказать, наружной стороны. Нужно помнить, что если мусульманин считает себя обязанным платить мусульманину кровью за смерть своего убитого родственника, то какова же должна быть месть курдов и мусульман, вообще, за кровавые жертвы, которые вызывали у них мятущиеся христиане. И затем, мало того, что вырезали, но издевались над этими жертвами, обезображивая их трупы самым возмутительным образом. Неизбежным следствием такого поругания и назойливой деятельности армянских агитаторов явилось мщение сторицею. По описанию личных наблюдений я могу формулировать своё мнение об отношениях курдов к армянам в положении 1895 года — в некоторых районах Турции армяне и курды жили вполне дружно. В конце 1895 года положение резко изменилось. Труды армянских вожаков на поприще раздражения мусульман против армян имели в результате  антиармянское движение курдов, о котором я уже не раз упоминал на предыдущих страницах. Начиная с 1897 года, там где армяне курдов не распаляют, совместная жизнь обоих народностей исподволь вошла в свою обычную колею. Там же, где анархическая деятельность армянских вожаков продолжается, злобное настроение курдов не утихает, угрожая  новыми осложнениями. Наконец, в настоящее время можно обнаружить некоторые новые данные, указывающие не желание армянских деятелей привлечь на свою сторону хотя бы известную часть курдов, это совершенно новый способ их деятельности, ещё мало обрисовавшийся»[12].                     В. Ф. Маевский, который на рубеже XIX и XX вв. являлся вице-консулом России в различных городах Восточной Турции, раскрывая кровавые события 1894 г. в Сасуне (Турция) пишет: «…армяне и курды Сасуна жили вполне согласно, как братья воды и земли… Но, к их несчастью, именно этот район армянские тайные организации избирали для пробы своей политической агитации.  В 1893 г. появляется некий Дамадян, в 1894 г. его заменяет называющий себя Мурадом Бояджян. После двухлетней агитации таких руководителей в рамках Сасуна происходят ряд столкновений а в августе 1894 г. враждебные отношения обоих сторон выливается в цепь настоящих боев (с.16), «…кровавые случаи везде происходили именно по вине самих же армян (с.17)», «… хаос и анархия в вилайетах, населенных армянами, были созданы не курдами…, а именно армянскими же агитаторами». В 1896 г. вице-консул Англии в Ване майор Вильямс 15 мая в своем рапорте писал «… в первый раз были убиты 3 курда, двое были ранены, второй раз были убиты двое, а может быть и три. Было выяснено, что каждый раз ужасно глумились над трупами» (с.21)[13]. Несмотря на то, что от этих событий прошло три года и проводилась пропаганда о необходимости сближения армян и курдов, 25 июля 1897 г. в местности Ханасор армянскими силами, утверждавшим, что курдское племя Мазрык были повинны в гибели нескольких фидаин,  были уничтожены все около 6 тысяч членов этого проживающих в 800 палатках племени и не один курд не спасся от этой бойни».[14]
        Курдские племена Mikori, Takori, Şemsiki, Milan и Şikevft из курдской племенной конфедерации Шиккак (Шеккак), куда входила и истребленная армянами племя Мазрык, выставили по одному полку и не удивительно, что потом эти 5 полков жестоко мстили армянам за пролитую кровь своих соплеменников.
      Несмотря на все эти бандитские вылазки армян против курдов, курды не были непосредственными виновниками погромов жителей того же Сасуна во время карательного похода правительственных войск, о чем свидетельствует авторитетный армянский источник в лице полковника русской армии Лазарева Я. Д: «В данном же случае за разорение Сасуна и избиение Сасунцев невозможно обвинить Курдов, ибо здесь действовало регулярное войско с артиллериею, по наказу правительства»[15]. По данным независимых источников, осенью 1903 г. проживающие в Сасуне армяне получили поддержку со стороны курдского населения Сасуна, всячески противодействуя турецким властям, желающим насильственно выселить их из Сасуна[16].
     Следует сказать, что армянское движение за независимость не брала курдов в расчет. Нигде, ни в одной провинции армяне не составляли численного большинства населения. Ни один поселок, ни один квартал, ни одна деревня не были заселены полностью армянами. Даже в Ване, где была самая  сильная концентрация армян во всей Анатолии, они составляли лишь 43% (Шоу, цит. пр., т. II с. 316)[17]. Армянские руководители… у них не было другого способа достичь своих целей, кроме как продолжать до конца свою политику насилия и «освобождения пустого места». Именно этим они и занимались в восставшей провинции Ван весной 1915 г., во время наступления русских. Они истребляли часть мусульманского населения, а оставшихся в живых — погнали до турецких линий. Те же действия они предприняли и в районе Эрзерума, во время большого прорыва царской армии в 1916 г.[18] Армяне по отношению к мусульманскому населению и в первую очередь курдам проводили этническую чистку.  Об этом говорят и независимые источники. Одни из них – французские Documents Sur Les Atrocités Arméno—Russes (Documents Sur Les Atrocités Arméno—Russes, 22–23). Вот перевод только одной из страниц: Юсуф и Абдуррахман, сыновья Мехмеда, заявили под присягой нижеследующее: «Наша семья родом из Нурса, Вавинка, Анда и Мезраа-и Анда (летние пастбища в районе Испарита, в области Хизана). После того, как русские оккупировали область Чатака (Шатаха — Л.М.), армяне из соседних деревень Ливар, Юкары Кутис, Ашагы Кутис, Чачуан, Сикуар и Юкары Адр под руководством Лато, известного как Михран, и Казара Дило (оба некогда проникли в Анатолию из России), пришли в деревню Юкары Кутис. Они представили местным старейшинам три письменных предложения. Среди старейшин был и мулла Саид, известный как Бадиуззаман (Саид Нурси ал-Курди — Л.М.). Был ли он взят в плен или убит, об этом сведений не имеем. Предложения были следующие: или сдаться, или эвакуировать район, или воевать. Девять часов спустя после прибытия врага подразделение из шестисот человек напало на деревню. Вражеские солдаты носили униформы и шапки. Мы не смогли понять, были ли среди них русские солдаты. Очень многие из вражеской армии выглядели как нищие. Они, возможно, и были русскими или армянами из России. Враг вывел всех людей из нашей деревни в Мезраа-и Анд. Абдур-рахман, сын Хуршида-бея, одного из старейшин, тоже был там вместе со своим сыном и женой. На следующий день солдаты отправили в Мукус под отдельными конвоями тридцать трех мужчин и мальчиков и около восьмидесяти женщин и молодых девушек. Женская половина осталась в Чачуане. Все мужчины пошли под нож той же ночью. Я спасся от резни, потому что мне дали поручение. Мне сказали: “Мы обещаем заплатить тебе. Иди к мулле Саиду и скажи ему, чтобы он передал нам армян, которые там остались. Объясни ему, что убивать их не имеет смысла: ему от этого нет никакой выгоды. Страна почти полностью оккупирована. Русские достигли Алеппо. Армения уже создала государство. Принеси нам сведения о численности и силе турецкой армии”. Это мне сказал Дило. Я немедленно отправился, но когда добрался до Чачуана, увидел, что наши части, состоявшие из жандармов и курдов, уже прибыли туда вместе с нашим градоначальником и муллой Саидом. После пятичасового ожесточенного боя наши силы под командованием Бадиуззамана Саида-эфенди сумели спасти женскую половину. Состояние женщин действительно было жалким. У них не было даже сил идти. Большинство детей было растоптано, а из тридцати трех мужчин выжило только двое»[19].
      Несмотра на армянские зверства и бесчинства, курды с присущей их природе гуманизмом по мере своих сил защищали армян.  Лично в кровавые дни 1915 г. Бадиуззаман Саид Нурси ал-Курди собрал вместе всех армянских женщин и детей из окрестностей, чтобы спасти их от мести, которая, как он говорил, противоречила Шариату, и передал их армянским силам[20]. Есть независимые источники, утверждавшие, что курды спасли свыше 400 тысяч армян от неминуемой гибели[21].       В середине апреля 1915 г. в городе Ван, пользуясь поддержкой российских войск, армяне устроили резню курдов. Тысяча двести курдов, чудом уцелевшие от армянской резни, в основном старики и дети, нашли приют и защиту в американской миссии. Им был необходим санитарный и медицинский уход. Единственный врач-американец Сайм Ярроу не в состоянии был справиться с этой проблемой и обратился за помощью в Игдырьский отряд. Александре Львовне Толстая, младшей дочери Льва Николаевича Толстого, проходившая медицинскую службу на турецком фронте было поручено набрать людей, захватить медикаменты и провиант и отправиться на помощь курдам[22].
     О лагере курдских пленных женщин, детей и мужчин, где был тиф, которые умирали по десятку в сутки, а трупы сваливали в два окопа подле нас» (10 Июня  1915 г.) сообщает и русский казак Шестаков А. И., участник боевых действий на русско-турецком фронте. Он же обыденно в своем дневнике повествует о том, как Утром 17 Мая  1915 г. русский «отряд двинулся и по дороге настиг много убегающих курдов со скотом. Многих убили и забрали много баранов, рогатого скота. По дороге валялись убитые и живые, старики и старухи, дети. Одна девушка лет 14, у которой разрублена голова и вышло много крови. А она сидела, подперев рукою под щеки, дрожала и дико водила глазами», о том, как в ходе операции с 27 февраля по 6 марта «Все брали самовольно: баран, ячмень … и все прочее. Много было насилований» [23].
 
     О политике России, проводимой по отношению к курдскому населению, крайне эмоционально рассказывает войсковой казачий атаман Ф.И. Елисеев в своих мемуарах «Казаки на Кавказском фронте (1914-1917)»:
 
    «ОГЛЯНЕМСЯ НАЗАД… КУРДЫ
 
 Стариннейший народ. Все кочевники. Многочисленные стада овец, немного рогатого скота, несколько верховых лошадей -это все их богатство. В своем внутреннем обиходе живут жизнью каменного века. Спят в своих хижинах-норах на полу, на разном тряпье. Нижнего белья у них нет. Примитивные костюмы мужчин и женщин изнашиваются на их телах без стирки. Все дети — в длинных балахончиках до пят, не застегивающихся, видны их худые тельца сверху донизу. Босые, стоят они в снегу, печально и боязливо смотрят на нас. Все жмутся в одну кучу вокруг старых женщин.  Они мусульмане. Стройные рослые мужчины. Полных среди них совершенно нет. Все они, кроме дряхлых стариков, бреют бороды своими примитивными бритвами-ножами, оставляя густые черные усы. Гостеприимные, скромные, послушные и по-мусульмански терпеливые к велениям судьбы. Их женщины не закрывают своих лиц, как турчанки и персиянки. Курдинки не блещут красотой, но и не дурны.  Всякий курд счастлив и обязан иметь какое-либо ружье. Они предпочитают патроны со свинцовой пулей. Такая пуля делает рваные раны, заражает их, и в большинстве случаев смертельный исход неизбежен. Курд-чабан всегда вооружен ружьем и ножом.  Живут они древними своими обычаями. Турок недолюбливают. Мечетей у них нет, или они очень редки и примитивны — это просто сараи.  В общем, курды народ хороший, и мы их даже полюбили. Из них получились бы отличные конные полки, наподобие казачьих. Да таковыми они и были в Турецкой армии — как иррегулярные конные части.  И вот к такому народу в Турцию с началом войны пришли русские войска. Мы заняли их земли, разрушили их жилища “на топливо”, забрали все их зерно на корм многочисленной коннице, резали овец и коров себе на пропитание, почти ничего не платя за это. А главное — заняв достаточно обширную территорию, мы не дали им никакой местной администрации. Любой строевой начальник самого младшего ранга, остановившись в курдском селе или прибыв за фуражом, мог позволить “все” над населением. Любой рядовой воин, войдя в мрачную каменную пещеру курда, считал себя вправе делать все, что он захотел бы: отбирать у него последний лаваш, рыться в его тряпье, “ища оружие”, мог взять все, что ему понравилось, мог выгнать главу семьи из его норы и тут же приставать к его жене, сестре, дочерям…  При таком положении побежденного даже европеец взялся бы за нож для защиты своей семьи, чести. А ведь курд был самый настоящий полудикарь, разбойник, воинственный человек, к тому же мусульманин. Вот почему он и стрелял в русского солдата при удобном случае…  В один из снежных и морозных дней ноября 1914 года сотни Закаспийской казачьей бригады были брошены по всем курдским селам Баязетской долины, окружили их, выделили всех мужчин и отправили через русско-турецкую границу в Игдырь для работ по очистке дорог. Курды — не рабочие в европейском понимании этого слова. Они только кочевники. Я их потом видел на работах и вне работы. Никакой пользы от них и одно лишь озлобление против русских. Первобытный человек гораздо глубже любит свою родину, чем культурный человек. Но родина, своя семья, нажитое хозяйство — для всех дороги. И мы психологическое состояние курдов поняли остро лишь тогда, когда Красная Армия и советская власть пришли с севера в наши казачьи края и поступили с казаками так, как мы поступали с курдами…»[24]
 
       Так как именно на тех территориях, где большинство составляли курды, планировалось создание независимого армянского государства. После того, как армянам при поддержке западных держав и России удалось протолкнуть в повестку Берлинской  конференции (13 июня 1878 г.) «Проект по армянскому вопросу», участились убийства и террористические акты  против мусульманского населения, в том числе и курдов. С другой стороны, растущая боеспособность курдских воинских формирований шла вразрез с интересами и армянских комитетчиков стремившихся создать независимую Армению, на территориях, где армяне составляли ничем несравнимое меньшинство – 1,5 армян миллиона против 15 миллионов «мусульман» (курдов, турок и других этнических групп) из которых более 3 миллиона были курдами.
     Чтобы создать армянское государство, армянам нужна была территория, где армяне составляли бы хотя бы относительное большинство. Неимением таковой, руководители армянского движения избрали пагубный для армянского народа путь этнической чистки: армянские вооруженные бандформирования совершали вооруженные вылазки на курдские поселения, из засад убивали курдских племенных вождей и безоружных людей, проводя тактику «выжженной земли». Эти террористические акции армян, нередко отличающейся своей брутальностью (звериной жестокостью), доходящее до глумления и издевательства над трупами убитых, как и ожидалось в соответствии с планом руководства армянского движения,  вызывали ответные действия со стороны курдов. Имея разветвленную пропагандистскую сеть в странах Европы, армяне месть курдов за им же содеянное разукрашивали вовсю и курдов выставляли в качестве «диких и не обузданных варваров», не дающих покоя «мирному и цивилизованному христианскому народу» в лице армян. Такая тактика «по Болгарскому образцу» армянами была избрана целенаправленно в целях инициирования вмешательства в турецкие дела со стороны европейских государств.
        Общеизвестно, что восстание, которое способствовало созданию Болгарского королевства, в значительной степени послужило руководством и по созданию армянского государства. Болгарские революционеры начали восстание в 1876 году. Первым его актом была резня в турецких деревнях, где погибло около 1000 человек. Турки, занятые в это время подавлением мятежа в Сербии, поручили борьбу с восстанием местным нерегулярным силам, соседям тех турок, которые были убиты в ходе восстания. Выступление было жестоко подавлено, погибло от 3000 до 12000 болгар. Страницы европейских газет заполнили жуткие рассказы о так называемых «болгарских ужасах», при этом не упоминались факты массовых убийств турок, с которых все и началось.     Общественное мнение во многих странах, особенно в Британии, обратилось против турок. Хотя Британия обещала поддержку Турции, общественное мнение удержало правительство Дизраэли от вмешательства, когда Россия напала на Османскую Империю в 1877 году. Оставшись лицом к лицу с российской мощью, турки были разбиты и оказались вынужденными покинуть Болгарию. Турецкое меньшинство в Болгарии было сокращено более чем на половину.
     Свыше 260000 мусульман Болгарии было убито или умерло от болезней и голода во время бегства. Еще 515000 были выдворены из страны. Мусульманское население Болгарии, таким образом, сократилось на 52 процента, что составило прочную демографическую основу для создания нового болгарского государства. 
 
     Армяне учли пример Болгарии[25] при планировании своей революции. Этапы восстания были определены следующим образом: 
 
1.Организовать и вооружить отряды повстанцев. 
2. Атаковать тех, от кого в наибольшей степени можно ожидать ответных действий (это касалось чаще всего курдских племен). Жестокие ответные меры приведут к уничтожению многих армян. 
3. Гибель армян окажет огромное влияние на европейское общественное мнение. 
4. Европейское военное вмешательство вынудит османов предоставить автономию, а возможно, и независимость армянам в Восточной Анатолии. 
5. Мусульманское население или уйдет само, или будет выдворено из новой Армении, а все армяне из Турции, Ирана, Америки и Европы переселятся туда, образовав как демографически, так и политически армянское государство.
 
       Европейцы в Турции были согласны с тем, что непосредственной целью армянских агитаторов было разжигание волнений, чтобы вызвать бесчеловечные акты мщения и, таким образом, спровоцировать интервенцию держав. По этой причине армянские националисты отдавали предпочтение работе в тех регионах, где армяне составляли беспомощное меньшинство, с тем, чтобы репрессалии произошли наверняка. Поэтому не удивительно, что армянские комитетчики претворив в жизнь свой дъяволский план, использовали растущую боеспособность курдских воинских формирований в своих грязных планах, стремящихся создать Армянское государство на территориях, где армяне составляли ничем несравнимое меньшинство – 1,5 армян миллиона против 15 миллионов «мусульман» (курдов, турок и других этнических групп) из которых более 3 миллиона были курдами.
     Один из революционеров рассказывал доктору Хэмлину, основателю колледжа Роберта, что гнчакистские отряды «не упустят возможность убивать турок и курдов, предавая огню их деревни, а затем укроются в горах. Взбешенные мусульмане поднимутся и обрушатся на беззащитных армян, причем будут убивать их с таким варварством, что Россия вмешается во имя гуманизма и христианской цивилизации и установит над регионом свой контроль". Когда ужаснувшийся миссионер осудил эту схему как подлинно дьявольскую и самую жестокую из всех, когда-либо известных, он получил следующий ответ: «Она, несомненно, кажется Вам таковой, но мы, армяне, полны решимости стать свободными. Европа внимала рассказам о болгарских ужасах и дала Болгарии свободу. Она услышит наш крик, когда он воплотится в пронзительных воплях и крови миллионов женщин и детей. Мы отчаянны. Мы сделаем это»[26].                  
 
    Таким образом, курды не могли остаться посторонними свидетелями этих по их отношению бесчинств, тем более их вооруженная кавалерия.      Армяне не оставили выбор курдам и они вынуждены были защищать свои семьи, места обитания, будущее…     
   А политика Росси, исходящей не с позиции государственной целесообразности а в поддержку  интересов «христианства» вынудила всегда лояльной к  России курдам в целях выживания выбрать Турцию.  
    

[1]Лазарев Д.Я., ук.соч., с. 44.

[2]ИКИОРГО. 1884 г. Том 8, №2. Таблица народонаселения Эрзерумской области в половине 1878 г. С.4-5.

[3]Копия донесения российского генерального консула в Эрзеруме Н. А. Скрябина императорскому послу в Константинополе. 6 сентября 1903 г. N 309. Секретные донесения российских генеральных консулов в Эрзеруме об армянских погромах в Ване и освободительной борьбе западных армян // Историко-филологический журнал. № 2 (154), 2000

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Turk/XIX/1880-1900/Arm_pogromy/text1.htm

[4]Карпат, Кемаль Х. Население Османии. Демографическая и социальная характеристика 1830-1914 гг. Издание Университета Винсконцин, 1985., Лондон (на английском языке).

[5]Лазарев Я. Д. Причины бедствий армян в Турции и ответственность за разорение Сасуна. С.33. Тифлис, 1895.

[6]Лазарев Я. Д., ук.соч., с.2. 

[7]Никитин В., ук. соч., с. 212. 

[8]Лисициан С.Д. Историко-этнографические очерки Шатаха. С. 71. Тифлис, 1927.

[9]Лисициан С.Д., ук.соч., С. 75.

[10]Записки генерального консула России в Эрзеруме и Ване генерала Маевского.  Типография Штаба Кавказского Военного Округа. г. Тифлис. 1912. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=130

[11]http://www.artsakh.info/forum/viewtopic.php?p=29898&sid=239122ce2f78becdb6f66a7cb6989296

[12]Записки генерального консула России в Эрзеруме и Ване генерала Маевского. Типография Штаба Кавказского Военного Округа. Г. Тифлис. 1912. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=130&Itemid=1

[13]Армяно-татарская смута на Кавказе, как один из фазисов Армянского вопроса. С.16. Тифлис. Типография штаба Кавказского военного округа. 1915 г.

[14] Etem Xemgin. Osmanli—Safevi Doneminde Kurdistan tarihi. Cilt III. SS. 231-256. Istambul, 1997 (на турецком яз.); Армянский вопрос и Курдский народ. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=202&Itemid=1

[15]Лазарев Д.Я., ук.соч., с. 35.

[16]Копия донесения российского генерального консула в Эрзеруме Н. А. Скрябина императорскому послу в Константинополе. 7 октября 1903 г. N 345. Секретные донесения российских генеральных консулов в Эрзеруме об армянских погромах в Ване и освободительной борьбе западных армян // Историко-филологический журнал. № 2 (154), 2000

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Turk/XIX/1880-1900/Arm_pogromy/text1.htm

[17]Жорж де Малевил. «Армянская трагедия 1915 г.». С. 84. Перевод с французского. Баку, 1990.

[18]Жорж де Малевил, ук.соч., с. 85.

[19]Мэри Ф. Велд. Islam in modern Turkey: an intellectual biography of Bediuzzaman Said Nursi. USA, State University of New York (SUNY Press), 2005 (Ислам в соврменной Турции. Интеллектуальная биография Бадиуззамана Саида Нурси. Глава 6. Война и плен. Взятие Вана и гуманность Нурси). http://www.nurru.com/modules/cjaycontent/index.php?id=73

[20]Мэри Ф. Велд, ук.соч., там же.  

[21]Танер Акчам. Турецкое национальное «Я»  и армянский вопрос. http://www.armenianhouse.org/akcam/genocide/contents.html

[22]Лидия Анискович. «Дух человеческий свободен!» Александра Львовна Толстая.http://lida.deil.ru/marina/stat9.htm

[23]Дневник русского казака Шестакова А. И.

http://forum.rossija.info/viewtopic.php?t=4141

http://www.predistoria.org/index.php?name=Forums&file=viewforum&f=11

[24]Елисеев Ф.И. Казаки на Кавказском фронте (1914-1917).

[25]Justin McCarthy, Carolyn McCarthy. TURKS and ARMENIANS.  A manual on the Armenian Question.Washington, D.C., 1989

[26]William L.Langer, The diplomacy of Imperialism: 1890-1902, 1960, pages 157-158, quoting a letter from Dr.Cyrus Hamlin which appeared in the Boston Congregationalist of December 23, 1893.

Лятиф Маммад

Связанные темы:

Страницы истории

ОТРАЖЕНИЕ КУРДСКОЙ ТЕМАТИКИ В ТВОРЧЕСТВЕ АРМЯНСКОГО АВТОРА ХАЧИКА ДАШТЕНЦА

Опубликованный

7 дней назад

вкл .

17.09.2026

Автор:

Хачик Даштенц писал о мире, который исчез в годы катастрофических потрясений начала XX века во время избиения армянского народа в Османской империи. В его произведениях в Муше и Сасуне рядом с армянским крестьянином существует курдский пастух, рядом с народной армянской песней звучит курдская, а вчерашний сосед в зависимости от обстоятельств может стать противником, союзником или спасителем.
Что означала курдская тема для самого писателя и почему без неё невозможно до конца понять его художественный мир?

Ответы на эти и другие вопросы в данной статье Приска Мгои.

Недавно я закончил чтение фундаментального историко-этнографического труда Лятифа Бруки «Курды. Начало исторического пути», посвящённого ранним этапам формирования курдского народа и его историческим корням.
Более 920 страниц этой монографии – попытка заглянуть в глубокое прошлое Передней Азии и проследить сложный многовековой процесс формирования курдской этнокультурной общности. Автор обращается к письменным источникам, археологическим материалам, лингвистическим данным и различным научным концепциям, стремясь восстановить историческую картину региона, где веками переплетались судьбы различных народов и цивилизаций.
Я не являюсь профессиональным историком и потому не берусь давать научную оценку многолетнему труду Лятифа Бруки. Но после знакомства с этой монографией невольно возникает мысль: подобное исследование по своему масштабу и объёму вполне могло бы стать серьёзной основой для диссертации на соискание степени доктора исторических наук.
Но сегодня речь пойдёт не об этом.
Есть в книге Лятифа Бруки один раздел, который заставил меня взглянуть на творчество Хачика Даштенца несколько под другим углом. Параграф №9 главы VIII своего исследования Лятиф Бруки посвящает роману армянского писателя Хачика Даштенца «Зов пахарей», определяя его как «манифест христианских курдов Сасуна и Муша».
Почему курды занимают столь заметное место в художественном мире писателя Даштенца?
Кем они были для Даштенца – историческими соседями, союзниками, противниками, свидетелями трагических событий, носителями древней культуры или, прежде всего, людьми, с которыми армяне столетиями делили одну землю?
И насколько художественный образ курдов у Даштенца соответствует исторической и этнографической реальности того края?
Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, необходимо выйти за пределы одного произведения.

Память о Муше и Сасуне

Хачик Даштенц родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун, в Битлисском вилайете Северной части Курдистана в Османской империи. Его детство пришлось на драматический период истории начала ХХ века. После событий 1915 года он оказался среди сирот и впоследствии получил образование в Александрополе, а затем в Ереване и Москве.
Сам литературный псевдоним Даштенц связан с названием его родного села – Даштадем (от курдского Deşta Dem — букв. «Начало Долины»).
Эти биографические обстоятельства имеют принципиальное значение для понимания его творчества, где он продолжает возвращаться в литературе к пространству собственного детства – к Мушу и Сасуну, к горным селениям, пастбищам, дорогам и людям, среди которых прошло его раннее детство. Даштенц писал не о далёкой и абстрактной области его обитания, которую армяне называют «Западной Арменией», а курды — «Северным Курдистаном». На этот спорный момент убедительно отвечает полковник генерального штаба русской имперской армии в Кавказе, участник и свидетель событий Карцев во второй половине XIX века: «Название «Армения», ныне прилагаемое армянофильской печастью к части Ванского, Эрзерумского и Битлисского вилайетов, совершенно неизвестно туземцам и не имеет этнографических оснований. Армяне составляют меньшинство населения в этой области и ее гораздо правильно называть северным Курдистаном, так как курды в всех отношениях составляют здесь господствующую национальность. Небольшие участки около Ванского озера, в которых армяне составляют большинство, очень мало населены, бедны и политического значения иметь не могут. Название «Армения» как географический термин давно исчезло из обихода в Азии и впервые воскресло когда граф Паскевич назвал вновь покоренное Эриванское ханство «Армянской областью». Во всяком случае жители Ванского, Битлисского и Эрзерумского вилайетов и не подозревают, что они живут в Армении» (Карцев. Заметки о курдах полковника генерального штаба Карцева)//ЗКОИРГО. Книжка XIX. Тифлис, 1897. С.363-364. Приложение 1).
Именно поэтому курды в его произведениях появляются не как случайные этнографические персонажи. Они являются частью того мира, который писатель стремился сохранить в литературной памяти.
В историческом Тароне-Муше армяне и курды жили рядом на протяжении много поколений. Между ними существовали хозяйственные связи, соседство, взаимная зависимость, конфликты и сотрудничество.
Эта двойственность – близость и противостояние – становится одной из характерных особенностей художественного мира Даштенца.

«Зов пахарей»: земля и оружие

Я в студенческие годы в Ереванском государственном университете и в последующие годы работы в редакции газеты «Рйа таза» читал произведений Хачика Даштенца в оригинале, то есть на армянском, а потом в переводе на русском языке. Особенно ярко курдская тема проявляется в его романе-эпопее «Зов пахарей» («Ранчпарнери канч» – курд. «Gazîya rêncberan»). Rêncber — от ирано-курдского означает – земледелец, труженик, поденщик, пахарь.
Само название произведения содержит один из ключевых символов Даштенца. Пахарь – человек мирного труда. Его жизнь связана с плугом, землёй, хлебом и урожаем. Но исторические обстоятельства заставляют его брать в руки оружие.
Человек, который должен обрабатывать землю, вынужден становиться её защитником. В этом образе заключена одна из главных трагических идей произведения: оружие приходит туда, где прежде были плуг, хлеб и мирный труд.
Курдский мир включён в эту историческую картину не как внешний фон. Даштенц показывает сложную социальную среду – пастухов и земледельцев, всадников, представителей местной власти, вооружённых людей, жителей горных селений.
При этом писатель не изображает курдов как однородную массу. Перед читателем возникают совершенно разные люди, занимающие разные социальные позиции и по-разному относящиеся к армянам. Одни оказываются участниками конфликтов и насилия, другие сохраняют нейтралитет, третьи помогают армянам или становятся их союзниками и спасателями.
В романе встречаются многочисленные эпизоды, в которых курдские семьи скрывают армянских детей или армянские сироты растут в курдских шатрах, сохраняя свою идентичность, но одновременно перенимая жизненный опыт и философию горцев.
Даштенц показывает прежде всего человека внутри определённой исторической системы, где на его поступки влияют власть, страх, экономические интересы, племенная принадлежность, местные традиции и личные отношения.

Язык, быт и память

Курдская тема у Даштенца связана не только с историческими событиями.
Писателя интересует сама повседневность. В его прозе возникает мир пастбищ и горных дорог, стад и шатров, всадников, традиционной одежды, гостеприимства, песен и устных рассказов. Особое место занимает язык.
Курдские имена, выражения, топонимы и элементы речи становятся частью языковой переплетении произведений. Некоторые армянские герои хорошо знают курдский язык, что естественно для многоязычной среды Тарона. Эта деталь имеет особое значение.
Она показывает, что культурные границы между армянами и курдами не всегда совпадали с границами политическими или религиозными. Люди могли знать язык соседей, пользоваться общими хозяйственными пространствами и хорошо ориентироваться в обычаях друг друга.
В одном из эпизодов «Зова пахарей» герой настолько хорошо говорит по-курдски, что его принимают за курда. В других сценах знание языка и местных обычаев помогает героям перемещаться по краю и устанавливать отношения с местным населением.
У Даштенца язык становится не просто средством общения, но и свидетельством многослойности культуры региона.
Не менее важна музыка. Зурна, доол, народная песня, сказительская традиция – всё это входит в звуковую картину его произведений.
Песня у Даштенца нередко становится формой исторической памяти. То, что не всегда сохраняется в официальных документах, продолжает жить в устном рассказе.
Даштенц обращается к кочевой культуре курдов: описывает жизнь в шатрах, перегон овечьих стад по плоскогорьям, удаль всадников и их смелые танцы. Он рассказывает о законах гостеприимства, культе оружия и незыблемости патриархальных порядков. Стиль писателя напоминает повествовательную манеру народного сказителя: текст романа насыщен курдскими словами, топонимами и идиомами, что создаёт эффект глубокого погружения в изображаемую среду.
Автор подробно описывает палаточные поселения курдских племён, перемещавшихся по полям Тарона: «Чёрные шерстяные шатры, натянутые в долинах, словно огромные крылья птиц, были наполнены паром от людей и животных…». В этих строках ощущаются запахи, краски и тепло детских воспоминаний автора.
Жизнь курдов представлена и через особенности их пищевой культуры. Даштенц пишет о приготовлении сыра, сбивании масла и курдском сыре – пенире, которым армянские дети нередко угощались или который получали в подарок.
Одним из важнейших элементов курдской культуры в произведениях Даштенца является конь. Писатель описывает отношение курдов к лошади как к члену семьи. «Для мужчины курдского аширета конь был больше, чем богатство: это были его полёт, его меч и его честь», – пишет автор, подчёркивая особое место коня в традиционной культуре и представлениях о чести.
Особого внимания заслуживает отношение Даштенца к курдской музыке и поэзии. На страницах романа звучат голоса доола и зурны, приводятся образцы героических песен. Писатель показывает, что печальная мелодия дудука и песни курдских пахарей о природе и любви питаются одной и той же землёй и выражают сходное чувство тоски.
Рассказывая о почитаемых курдами героях, Даштенц включает в роман мотивы курдского народного эпоса «Диндив и Хане» («Dîndêw û Xanê»). Он описывает, как по вечерам в шатрах курды поют об их подвигах, сравнивая себя с легендарными героями.
В мирных эпизодах романа описывается, как армянские и курдские пастухи вместе пасут овечьи стада на Мушской равнине, делятся хлебом и рассказывают сказки у ночного костра. Писатель подчёркивает, что они говорили на смешанном диалекте и понимали друг друга без переводчика.
В сценах войны и свадеб Даштенц часто обращается к курдской музыке: «Зурна выла, как орёл на вершине скалы, а доол бил, словно копыта коня…». Эти сравнения свидетельствуют о глубоком чувстве автора к своеобразной курдской музыкальной ритмике.

«Ходедан»: разлом соседства земля и воды…

Другим важнейшим произведением Даштенца является роман «Худедан» (в русскоязычном издании – «Ходедан»). Само название романа связано с фигурой курдского народного певца-сказителя Ходедана (Xudêda – с курдского – «Богдан»). Этот персонаж выступает своеобразным символом народной памяти, боли и справедливости. Он объединяет пространство романа, напоминая, что горе постигло весь многонациональный край, хотя и распределилось по общинам неравномерно. Через песни и сказы Ходедана передается голос самого курдского народа.
Курдская тематика является также одной из центральных осей этого романа, поскольку без нее невозможно понять трагическую судьбу армянского населения Османской империи в тот период. В произведении эта тема раскрывается через несколько ключевых аспектов: Даштенц, будучи выходцем из этих мест, прекрасно знал быт обеих общин, особенно курдский язык. В первой части романа показано мирное сосуществование: армяне-земледельцы и курды-скотоводы живут на одной земле, их хозяйственные циклы переплетены. Автор подчеркивает общие элементы материальной культуры, фольклорные мотивы и суровые законы горной жизни, которые были понятны и тем, и другим. Курдские семьи часто выступают соседями, а иногда и побратимами армянских героев. Здесь курдская тема приобретает особенно трагическое звучание.
Речь идёт об общем «армяно-курдском» мире, который постепенно разрушается под воздействием политического насилия империалистических сил и катастрофических событий начала XX века. И здесь Даштенц избегает слишком простой схемы.
Курдские персонажи не представлены исключительно как участники преследования армян. В художественном мире романа существуют разные типы поведения: участие в насилии, страх, равнодушие, вынужденное подчинение обстоятельствам, но также помощь и спасение. Это позволяет писателю показать не абстрактное противостояние двух народов, а разрушение сложной системы соседских отношений. Вчерашние соседи оказываются по разные стороны конфликта. Но даже в условиях катастрофы остаётся возможность человеческого выбора. Именно здесь проявляется гуманистическое измерение прозы Даштенца. Он показывает, что национальная принадлежность сама по себе ещё не определяет поступок человека.
Поэт Даштенц в книге «Огненные мосты» разрабатывает курдскую тему в ином ключе. Здесь она приобретает лирико-эпический оттенок. Курдский пейзаж – Мушская долина, склоны Арарата – становится отражением внутреннего мира поэта. Мелодии курдских народных песен проникают в поэтическую строку, создавая своеобразную полифонию. Даштенц часто использует мотивы курдского фольклора, переосмысливая их с точки зрения армянского исторического опыта.

Между двумя культурами

Особенно интересны у Даштенца персонажи, находящиеся между двумя культурными мирами. Армянские герои знают курдский язык, местные обычаи, особенности одежды и поведения. Они способны существовать в курдской среде, а иногда использовать знание этой среды для решения своих задач. Такие эпизоды показывают, насколько тесным было повседневное взаимодействие между народами.
Исторический край, который в политической памяти XX века часто предстаёт как пространство непримиримого конфликта, в литературной памяти Даштенца оказывается гораздо сложнее. Это пространство постоянного контакта. И именно поэтому писатель способен одновременно говорить о трагедии и о близости.
Зачем курды были нужны литературе Хачика Даштенца?
Теперь можно вернуться к главному вопросу.
Прежде всего потому, что без них невозможно было бы восстановить тот мир, который писатель потерял в детстве.
Курдские персонажи – часть пространства его памяти. Через них Даштенц возвращается к Мушу и Сасуну, к многонациональному обществу Северной части Курдистана, к людям, среди которых существовало его родное село.
Во-вторых, курдская тема позволяет ему показать сложность истории. Армяно-курдские отношения невозможно описать одной формулой. В них были конфликты и вражда, но существовали также соседство, хозяйственные связи, дружба, взаимопомощь и личные союзы.
В-третьих, курдские образы позволяют писателю выйти за пределы исключительно национальной истории.
Трагедия армян изображается внутри более широкого пространства Османской империи, где сталкивались интересы государства, местной власти, различных социальных групп и простого населения.
Наконец, курдская тема обогащает художественный язык Даштенца. Она приносит в его прозу особый ритм, звуковую среду, фольклор, топонимику, лексику и образность.

Вместо заключения

Творчество Хачика Даштенца интересно тем, что историческая память в нём неотделима от памяти человеческой. Он пишет о народе, потерявшем родину, но одновременно возвращает читателя в тот мир, где эта родина когда-то была живой и многообразной. В этом мире рядом с армянскими сёлами существовали курдские поселения, рядом с армянской песней звучала курдская, рядом с крестьянином жил пастух, рядом с ремесленником – всадник.
Поэтому курдская тема в творчестве Даштенца – не случайная деталь. Она является частью его попытки восстановить целостную картину исчезнувшего мира. При этом писатель не даёт простого ответа на вопрос о том, кем были курды для армян. В разные исторические моменты они могли быть соседями, соперниками, союзниками, участниками насилия или спасителями.
И, возможно, именно эта неоднозначность делает произведения Даштенца особенно интересными сегодня. Ведь истина в том, что история народов складывается не только из войн, государств и политических решений. Она состоит также из человеческих отношений – из памяти, страха, доверия, предательства, гостеприимства, взаимной помощи и способности увидеть в человеке по другую сторону границы, прежде всего человека.
Читать Даштенца сегодня – значит не только возвращаться к истории армян. Это значит всматриваться в исчезнувший многонациональный мир Муша и Сасуна и пытаться понять, каким образом люди разных языков и культур могли столетиями жить рядом, а затем оказались втянуты в катастрофические события эпохи.
Именно в этом контексте курдские образы Даштенца приобретают особое значение. Они становятся частью не только армянской исторической памяти, но и памяти о самом крае – сложном, многоязычном, многокультурном и трагически разрушенном…

ПРИСК МГОИ,
поэт, писатель, переводчик,
Заслуженный журналист Удмуртской Республики (Россия).

Краткая справка

Хачик Даштенц (Хачик Тоноевич Тоноян) – армянский советский писатель, поэт, переводчик и филолог.
Родился 25 мая 1910 года в селе Даштадем исторической области Сасун в Битлисском вилайете Османской империи. Умер 9 марта 1974 года в Ереване.
Окончил Ереванский государственный университет, позднее Московский институт иностранных языков. В 1965 году защитил диссертацию по теме: «Байрон и армяне» и получил степень кандидата филологических наук.
Наиболее известные произведения Даштенца – романы «Зов пахарей» и «Ходедан».
Он также переводил произведения зарубежных авторов и занимался филологической работой.
Литературный псевдоним «Даштенц» связан с названием родного села писателя – Даштадемом.

Продолжить Чтение

Страницы истории

22 августа — День Государственного флага Российской Федерации

Опубликованный

1 месяц назад

вкл .

22.08.2026

Автор:

В 1991 году, в разгар политического кризиса и после провала путча ГКЧП, бело-сине-красный триколор подняли над зданием Верховного Совета РСФСР. В тот же день Верховный Совет принял постановление, которое временно признало исторический флаг национальным до принятия специального закона. А в 1994 году президент Борис Ельцин подписал указ (№ 1714) об учреждении самого праздника. 

Немного истории флага

У триколора долгая история. По распространённой версии, впервые бело-сине-красный флаг появился в 1669 году на первом русском военном корабле «Орёл» (его построили по указу царя Алексея Михайловича). Позже Пётр I в 1705 году издал указ, по которому такой флаг должен был подниматься на торговых судах. В XIX веке был период, когда государственным официально считался чёрно-желто-белый флаг (при Александре II), но при Александре III и Николае II бело-сине-красный снова стал национальным. После революции 1917 года его сменило красное полотнище с серпом и молотом, а в 1991 году триколор вернулся. Окончательный юридический статус (в том числе соотношение сторон полотнища 2:3) флаг получил позже — в 1993 году указом президента, а в декабре 2000 года был принят федеральный конституционный закон «О Государственном флаге Российской Федерации».

Уважаемые гости сайта www.kurdist.ru

Триколор — это не просто символ страны, это отражение нашей истории, традиций и национального характера.

Пусть наш триколор всегда будет символом единства, силы и гордости за Родину. Желаю, чтобы в жизни было больше поводов для радости и поводов гордиться своей страной и впредь объединяет нас, вдохновляет на добрые дела и новые достижения.

От всей души поздравляем Вас с Днём Государственного флага Российской Федерации!  Пусть над нами всегда будет мирное небо, а в сердцах — тепло и уверенность в будущем!

Желаем всем мира, благополучия и процветания!

www.kurdist.ru, Бруки Л.М.

Продолжить Чтение

Популярные публикации