Свяжитесь с нами

История

Курдские кавалерийские полки Хамидие в Османской империи.

Опубликованный

17 лет назад

вкл .

Обстоятельства и цель их создания 

 

Лятиф Маммад

 

I. Создание курдских кавалерийских полков «Хамидие»

 

     По совету командующего 4-ой армией Зеки-паши, штаб которого находился в Эрзинджане,  султан Абдул Хамид II (1842-1918 гг., на троне — 1876-1909 гг.) в 1891 г., четыре года спустя после неудачной войны с Россией (1877-78), издал указ о формировании из курдских племен полков, названных в его честь «Хамидие».

      В соответствии с султанским указом Мехмет Зеки Паша весной 1891 г. направил мирлива (Генерал-губернатора) Махмуд-пашу сформировать из числа проживающих в Ване, Малазгирте и Хынысе курдских племен полки. Османское высшее командование с помощью курдских племенных вождей Ибрагим Паши[1] и Керим Паши непосредственно приступили к созданию племенных полков.

     Каждый «дым» должен был дать одного всадника с лошадью, а в случае отсутствия лошади выставить пешего воина в регулярные войска для действительной воинской службы.  
[1]Паша — высшее воинское звание, приравнивается генералу.

 

 

       Подробный список названия племен, количество мужского пола, и число

                             выставляемых полков «Хамидие» в 1892 г[1].

 

 

№

п/п

Названия племен

Кол-во

мужского

пола

Кол-во

выставл.

полков

 

          Места обитания племен

 

 

 

 

 

                                В пределах Эрзерумской области

1.

Celali (Джалали)

2200

2

Баязетская область, окрестности Агри/Арарата до озера Masiyan (Балыклы). Часть живут в Иране и Русских пределах.

2.

Zilan (Зилан)

—

2

Между Алашкертом и Каракилисом (Агри/Арарат), на левом берегу озера Masiyan (Балыклы) и подножья горы Синек, часть — в пределах области Буланык.

3.

Cemedan (Джамадан, Джамдинан)

900-1000

1

После русско-турецкой войны прибыли из Карса и размещены на долине Килис в Алашкерте.

4.

Ademan

(Адаман)

1800

2

В области Баязет начиная от границы Ирана, области Диядина и районе Хамура и горы Ала.

5.

Sipki (Сипки)

3500

3

В районе Айнтап области Баязет, на долине на левом берегу реки Ава-раш (Мурад), часть в Патносе, Алашкерте и Диядине.

6.

Karapapağ

(Карапапаги)

1000

1

На Каракилисе (на территории подчиненной Баязету племени Сараджлы). Прибыли суда после русско-турецкой войны.

7.

Karapapağ (Карапапаги, племя

Таштан Аги)

1200

1

В союзе с племенем Сараджлы и обитают на долине Килис в районе Тутак (области Айнтап).

8.

Heyderan

 

(Хайдаран)

 

3500

4

Среди курдских племен — самая многочисленная и влиятельная. Живут в пределах Эрзерумского вилайета на подчиненных Баязету районах Патнос и Хамура, часть — в пределах Ванского вилайета.

 

 

 

 

 

 

                                       В пределах области Сивас

 

 

 

 

 

1.

Племя Мирали бек (Miralibeg, Карапапаги)

1500

1

(600 чел.)

В пределах района Кангал Сивасской области. Прибыли из Чалдыра Краской области после русско-турецкой войны.

 

 

 

 

 

 

                             В пределах Мосульского вилайета

 

 

 

 

 

1.

Ertoşi (Эртоши)

1800

1

Это племя обитает в пределах Мосульского вилайета и весной кочует в летовья горы Нордуз Ванского вилайета.

Другие курдские племена Мосульского вилайета живут за пределами зоны ответственности 4-ой турецкой Армии, а также из-за того, что доступ в их сторону затруднено, нет возможности получать доствоерную информацию о них.  

 

 

 

 

 

 

                             В пределах области Диярбакыра

 

 

 

 

 

1.

Karageci (Каракечи) и  Şeyhan (Шейхан)

3500

1(формирование 2-ого полка завершиться к весне 1893 г.)

Диярьбакырском вилаете в области Сиверек.

2.

Kikiçerkan

(Кыкыджеркан)

1924

 

 

3.

Kikikselman (Кыкыкселман)

890

1 (планируется создание и второго полка)

Между Мардином и Расулайн.

4.

Deqori (Дегори)

 

1292

 

 

5.

 

 

 

 

6.

Milan (Милан)

1011

1 (второй полк планируется формировать к весне 1893 г.)

Между Мардином, Нисайбином и Джезире.

7.

Milan (Милан)

10118

3 (ожидается формирование еще одного полка)

В Сиверекской области, в степи между Мардин, Урфа и Зор. Весной кочуют к горам Эльазыг.

8.

Miran (Миран) и  Keçan (Кечан)

2692

2

Зимой — между областями Джезире и Мосул, весной — кочуют на горы Нордуз Ванского вилайета.

 

 

 

 

 

 

       Живущие в пределах Диярбакырской области арабские племена

 

 

 

 

 

1.

Teyi (Тайи)

 

400 палаток,

2000 душ

1

Кочуют вокруг Нисайбина, Мосула и Синджара.

2.

Cobır (Чобир)

2000 душ

Пока их нет в списке племен, из которых формируются полки

Кочуют между Нисайбина, Мосула и Синджара.

3.

Şemır (Шамир)

10 000 палаток

Если их включать в число формирующих полки племен, то их потенциал — больше 15 полков.

Кочуют между Мардин, Мосул, Урфа, Зор и Багдата.

4.

Turbi—Bekare-Ğename (Турбы-Бекаре-Генаме)

60 000

Из-за разбросанности племен они частично охвачены воинской повинностью.

Будеть из их числа созданы больше 15 полков.

Кочуют между Нисайбин, Расулайн, Мардин и Мосулом.

 

Курдские племена

5.

Gravyan

(Гравиан)

250

 

Живут в области Шатах, отделены от племени Ertoşi (Эртоши), не охвачены воинской повинностью.

6.

Bızıniyan

(Бызыниан)

800

 

7.

Şükran

(Шукран)

500

 

8.

Xelilan

(Халилан)

700

 

9.

Xafıştan

300

 

 

 

 

 

 

 

                             В пределах области Битлис

 

 

 

 

 

1.

Hesenan (Хасанан)

5000

5

Малазгирт, Буланык и окрестностях Муша.

2.

Cibran (Джибран)

4500

4

В Мушском вилайете в районе Göynük (Gonîg) — относиться к Варто и областях Хыныс и Гендж.

3.

Şırnak (Шырнак)

7000

 

 

4.

Dergol (Дерголь)

Кол-во не

известно

 

 

5.

Berdoyiseqla

(Бардоишекла)

___//_____

 

В областях Ботан и Эрдек.

6.

Xoyti

___//_____

 

В областях Битлиса и Муш.  

 

Motki (Мотки)

9500

 

 

Beleki (Балаки)

2500

 

 

Sason (Сасун)

15000

 

7.

Ertoşi (Эртоши)

600

 

Джуламерг.

8.

Dostiki[2]

700

 

Gever(Гавар, ныне Yüksekova)

9.

Bünyamin (Бунямин)

4000

 

10.

Deri (Дери)

1200

 

11.

Hereki (Хараки)

850

 

12.

Herek (Хараки)

8500

 

Шамдинан

13.

Ğeroti

(Героти)

3000

 

14.

Şirvan

(Ширван)

2200

 

15.

Dızra

(Дизра)

 

3000

 

16.

Bıradost kanireş

(Брадость Кани-раш)

2100

 

17.

Oramar (Орамар)

 

1200

 

Области Орамар

18.

Doskan (Доскан)

2500

 

19.

Qartoş (Картош)

800

 

В области Чал

20.

Bezeneş (Безенеш)

1000

 

21.

Bezde (Базда)

 

700

 

22.

Rikan (Рыкан)

1100

 

23.

Ziberi (Зибари)

1100

 

Амадийя (Имадийа)

24.

Berberiyi bala

(Барбариа Бала)

12000

 

 

25.

Dostiki (Достики)

1200

 

26.

Mızuri

5000

 

27.

Hertoşi (Хертоши)

2000

 

Джуламерг

28.

Lavin (Лавин)

700

 

В районе Лавин Джуламергской области

29.

Selah (Селах)

 

300

 

30.

Marunisi (Маруниси)

1000

 

31.

Goli (Голи)

500

 

В район Голе Джуламерга

32.

Senedi (Сенеди)

1400

 

33.

Ğodi (Годи)

8000

 

34.

Hertoşi (Хертоши)

2000

 

В районе Нордиз Шатахской области

35.

Kodan (Кодан)

1200

 

 

36.

Mamxeran

(Мамхеран)

900

 

 

37.

Zırkan

(Зыркан)

500

 

 

38.

Elbegi

(Эльбаги)

260

 

 

39.

Bırusii

(Бирусии)

550

 

 

40.

Gerobiyan (Геробиан)

280

 

В области Бейтушебаб (Баш Кале, Альбак).

Отделены от племени Хертоши.

41

Zırkan (Зыркан)

2500

2

В районах Нижнего и Верхнего Текман и реки Хыныс у расположенного на востоке города Эрзерума водораздела гор Джылфыр (Палан-текан).

 

 

 

 

 

 

                                В пределах Ванской области

 

 

 

 

 

1.

Heyderan (Хайдаран)

1800

2

Район Абага в области Бергири

2.

Heyderan (Хайдаран)

2000

2

У подножья горы Сипан в Эрджише (Эргиш[3]).

3.

Heyderan (Хайдаран)

1000

1

В районе Авазар (Сары су) Адыльджевазской области.

4.

Mıkori  (Микори)

1200

1

В районе Махмуди

5.

Takori  (Такори)

1000

1

В районе Махмуди

6.

Şemsiki (Шемсики)

1000

1

В районе Махмуреи Хамид

7.

Millan  (Миллан)

1100

1

В районе Махмуди

8.

Şikevft[4] (Шкафт)

1500

1

На границе с Ираном и районе Абаг

9.

Şiyoli  (Шиоли)

1300

1

В г. Ван и на восточном берегу озера Ван

10.

Yoli  (Йоли)

700

2 эскадрона

В районе Арнес области Бергири на западном берегу озера Ван

11.

Ademan  (Адеман)

1800

1,5 полка

В ущелье Зилан Эрджишской области
           

 

     На территории Турецкого Курдистана первоначально были учреждены 36 полков из числа наиболее в численном отношении мощных курдских племен. Первый полк был формирован из курдского племени Sipki (Сипки). Племя Милли (под командованием Ибрагим бега Милли, племенного вождя) выставило 20 кавалерийских, а племя Зилан (Mirlivа Гусайне Коре, вождь племени Хайдаран) выставило 16 кавалерийских полков, названных в честь турецкого султана Абдуль Гамида — Хамидие (Hamidiye), численность которых в дальнейшем планировалось довести до 200 тысяч. Количество полков в Ливах варьировались  от 5 до 9. Курдские племена Милан (Milan, Вираншехр) и Хасанан (Husnanlı, Hasenan — Малазгирт) каждый по 5-ти полками и Хайдаран (Haydaran, Ергиш) с 7-ю полками в качестве самых сильных племен возглавляли выставляющих кавалерийских полков список племен. Ответсвенным за боевую подготовку полков Хамидие был назначен кадровый офицер турецкой армии Мирлив Халыт бек Джибрани — вождь обитающей на Врто-Гумгум (Gumgum) курдского племени Джибрани.

    

Список курдских племен, первоначально входивших в состав полков «Хамидие».

 

      Отправленная на имя Абдул Хамида телеграмма советника турецкого султана Шакир Паши по итогам  совместной с Закир Пашой инспекционной поездки по Анатолии в 1895 г. — очень важный документ по существу данного вопроса. Анализ документа показывает, что Абдул Хамид определяя места расположения вновь формируемых кавалерийских частей, преследовал стратегическую цель по раннему предупреждению нападений со стороны Ирана и России. Полки «Хамидие» намеревались разместить в двух районах: первый — между Эрзерумом и Ваном, на границе с Россией; второй — на северном участке линии Мардин-Урфа. Поэтому полки «Хамидие» начали создаваться в первую очередь в районах Курдистана, прилегающих к русскому Закавказью (восточная часть Эрзерумского, север Ванского и Битлисского вилайетов).

     Согласно содержанию телеграммы[5], в состав полков входили следующие племена:

 

Первая Лива («Дивизия»), центр — Каракуллийа (Karakulliya):

 

Зилан (Zilan), Гаралпек (Qeralpek, Карапапак), Адеман (Ademan), Хайдаран (Heyderan), Джалали (Celaliyan), Шазиан (Ширзили, Şazîyan)

 

Вторая Лива («Дивизия»), центр — Хыныс (Hınıs):

Джамдан (Cemdan), Джибран (Cibran), Зыркан (Zirkan)

 

Третья Лива («Дивизия»), центр — Малазгирт (Malazgirt):

Сипкан (Sipkan), Гаралпек (Qeralpek, Карапапак), Хуснан (Гасанан, Hasenan)

 

Четвертая Лива («Дивизия»), центр — Ергиш (Erciş):

Хайдаран (Heyderan), Бакри (Bekrî)

 

Пятая Лива («Дивизия»), центр — Башкале (Başkale):

Мукри (Mukri), Милан (Milan), Ше(а)мсики (Şemsikî), Шукуфти (Şukufti), Такуриан (Такури, Takuriyan)

 

Шестая Лива («Дивизия»), центр —  Мардин (Mardin)

Милан (Милли, Milan), Каракечи (Qeregêçî), Таи (Tayî), Миран (Miran), Эртушиан (Эртуши, Ertuşan)

 

Седьмая Лива («Дивизия»), центр — Урфа (Riha):

Кайс (Gês, арабское племя),  Барази (Berazî, курдское племя).

 

В 1897 г. на восточных вилайетах Турции были размещены следующие по порядковым номерам племенные полки[6]:

 

1. В Тутак (Tutak, 4)[7]       — 1, 2, 3, 4 и 7

2. Алашкерт (Eleşkirt)      — 4;

3. Каракилис[8] (Karakilis) — 5, 6, 11 и 12;

4. Хасанкале (Hasankale) — 8;

5. Баязете (Bayezid)[9]       —  9, 37 и 38;

6.Диядин (Diyadin)          —  10;

7. Хнус (Хныс, Hınıs)      —  26, 29, 32 и 35;

8. Текман (Tekman)          — 34;

9. Кыги (Kiğı)                    — 36.

 

      В соответствии со статьей 53 Закона «О воинских кавалерийских полках Хамидие» («Asakir—i Hamidiye Süvari Alayları»)[10] принятой в 1308 г.х. (1891) и последним разделом Полкового Устава Османской  Армии, было принято решение о создании Хамадийских кавалерийских полков из числа курдских племен, члены которых раньше не призывались в регулярную армию. Согласно  2-ой статьи Закона о Хамадийских кавалерийских полках («Tenkisat-ı askeriye cümlesinden olarak Hamidiye Süvari Alaylarına dair Kanunnâme»[11]) каждый полк должен был состоять не менее 4-х и не более 6-ти кавалерийских эскадронов. Штатный состав каждого полка определялся не менее 512 и не более 1152 чел. В соответствии со статьями 3, 4 и 5 крупные племенам разрешалось сформировать один и более  полков, а малочисленным племенам — несколько кавалерийских эскадронов.  В указанных статьях Закона привлекает внимание категорический запрет на «создание полков мелкими аширетами и их сбора в целях прохождения совместного обучения» и только с ведома Правительства и военного командования в военное время разрешалось их сбору и объединению. А также штатная численность Хамадийских кавалерийских полков определялось по трем возрастным категориям:

 

I. от 17 до 20 лет, «Ibtidaiye» («Первичное», резерв)

 

II. от 20 до32 года «Nizamiye» («Регулярное», первый воинский разряд)

 

III. от 32 до 40 лет «Redif» («Регулярное», второй воинский разряд)

 

     В соответствии с  19 статей данного Закона, определялось  национальный состав и внешний вид   кавалерийского состава полков. Так как воинские кавалерийские полки Хамидийе формировались из числа курдов, туркмен, арабов и др., которые имели свои национальные формы одежды, то для удобства указывалось, чтобы каждый полк  обязательно был одет в национальные одежды в соответствии со своими местными обычаям, поэтому и такой формой одежды для кавалеристов определялось три вида — курдский, туркменский и арабский. Чтобы различать кавалеристов Хамидийе от их не штатских соплеменников, учреждалось специальные нашивки с указанием названия и порядкового номера полка. Личный состав Хамадийских полков сами себя обеспечивали одеждой, лошадьми и снаряжением, а оружие, боеприпасы и провиант предоставляло государство.

     Племя Мил(Милан) В качестве поощрения за примерную службу государству было предусмотрено присвоение воинских званий «irâde—i seniyye», miralay (albay — подполковник), но их заместителями в обязательном порядке назначались из числа кадровых турецких офицеров. Такое положение должно было облегчить государственный контроль за деятельностью полков «Хамидие». Каждое кавалерийское подразделение состояла из 4-х кавалерийских эскадронов от 32 до 48 кавалериста в каждом. Каждый вступающий в полк должен был принять присягу на верность к государству. Члены полков,  находящиеся у себя в селе или дома, в случае перемещения в другие районы, обязаны были испросить разрешения у своего офицера. Кавалеристы за совершенное под ружем преступления должны были судиться по воинским законам. За несвовременное прибытие на  места сборов, в зависимости от степенны вины, привлекались к судебной отвественности вплоть до смертной казни. При приеме в полки никого не принуждали. 

      Офицерами кавалерийских полков должны были из числа детей племенных вождей, которые в случае проявления себя, могли иметь неограниченный  карьерный рост  по должности и в воинском звании. Намечалось, что из каждого полка по два чавуша[12]  будут отправлены в Армейский Центр подготовки (Ordu-yı Hümayun merkezi) и будут обучаться в специально созданных для этих целей «Полковых школах» («Mektep Alayı»), созданные указом от 8 июля 1892 г.[13]. Обучение в этих школах для детей племенной знати в возрасте 12-16 лет были бесплатными. Преподаватели в эти Школы назначались из числа офицеров кавалерийских частей. После завершения ускоренного курса обучения эти чавуши для службы направлялись в дислоцированные в Стамбуле и на других местах армейские части. После двух летней службы, при положительных рекомендациях, эти чавуши, после присвоения им  офицерских званий направлялись в полки «Хамадие» для дальнейшего прохождения службы. Кроме того, с каждого полка по одной юноше из числа детей вождей племен также отправлялись в Стамбул для обучения в «Кавалерийских школах» («Süvari Mektebi») и после ее успешного завершения в звании «mülazım» («лейтенант») возвращались в свои полки.

     В 1908 году число полков «Хамидие» доходило до 65. Каждый полк состоял из 1220 всадников, общее число которых доходило до 80 тысяч. 9 из этих полков размещались в Амеде и вокруг него. 41 из этих полков под командованием Ибрагим-паши размещался в Вареншахре. 5 из 9 полков в Амеде также были под командованием Ибрагим-паши и его сыновей. Ибрагим-паша был вождем одного из мощнейших курдских племен милан (милан).

 

Полки Хамидие по племенам

 

N

Племя (Аширет) 

Место  

Всадники

  

Пешие 

Всего

 

 

 

 

 

 

1

Сипкан (Sipkan)

Dutak

400

250

650

2

Сипкан (Sipkan)

Hosuna

400

175

575

3

Сипкан (Sipkan)

Cemal Verdi

400

225

625

4

Зилан (Zilan)

Toprakkale

250

360

610

5

Зилан (Zilan)

Karakilise

450

250

700

6

Карапапахи (Karapapaklilar) и курды

Eleşkirt ve Karakilise

400

150

650

7

Terekemeler (Таракама) и курды

Tulak — Kalakilise

300

200

500

8

Кешйан (Keşvan)

Hasankale

200

175

475

9

Шапикан (Şapikan) и  Бадайан (Badayan)

Kızıldiz

250

325

575

10

Ташкесан (Taşkesen), Диядин (Diyadin)

Kasatkanlı

198

350

548

11

Микаили (Mikaili)

Karakilise, Diyadin

175

325

500

12

Хамдики (Hamdiki), Башыми (Başımi), Хал Хасани (Hal Hesini)

Karakilise, Diyadin

225

350

525

13

Хайдаран (Haydaran)

Bergiri Muradiye

200

318

518

14

Хайдаран (Haydaran)

Bergiri Muradiye

175

350

525

15

Шейли (Şevli)

Van, Timar

200

350

550

16

Каликан (Kalıkan), Ливии (Livi)

Erciş

255

270

525

17

Мукури (Mukuri)

Saray

215

315

530

18

Такари (Takarı)

Zermaniz, Saray

300

380

680

19

Милли (Milli),

Шемсики (Şemsiki)

Saray

225

425

650

20

Шкефтика (Şkeftka)

Eblak

327

213

540

21

Адаман (Adaman),

Зилан (Zilan),

Хаджидиран (Hecidıran)

Erciş

250

275

525

22

Хайдаран (Haydaran)

Erciş

175

350

525

23

Хайдаран (Haydaran)

Adilcevaz

200

350

550

24

Хайдаран (Haydaran)

Erciş

175

350

525

25

Мархоран (Marhoran)

Adilcevaz

250

300

550

26

Гасанан (Hasenan)

Hınıs (Kumdeban)

335

205

540

27

Гасанан (Hasenan)

Malazgirt

340

200

540

28

Гасанан (Hasenan)

Malazgirt (Diknuk, Dinbut)

304

230

534

29

Гасанан (Hasenan)

Moranköyü

310

230

540

30

Гасанан (Hasenan)

Bullanık

308

232

540

31

Джибран (Cibran)

Gümgüm

308

232

540

32

Джибран (Cibran)

Hınıs

310

235

545

33

Джибран (Cibran)

Varto

315

330

545

34

Зиркан (Zirkan)

Tekman

300

250

550

35

Зиркан (Zirkan)

Söylemez

375

500

875

36

Джибран (Cibran)

Kiği

285

265

550

37

Джалали (Celali)

Bayezit (Örtülü kışlağı)

305

370

540

38

Джалалаи (Celali)

Bayezit (Şeyhlu kışlağı)

300

240

540

39

Такори (Takori)

Mahmudiye (Saray)

305

301

606

40

Переселенцы из Кафказа (Kafkasya muhacirleri)

Sivas

275

500

775

41

Милли (Milli)

Mardin

275

265

540

42

Милли (Milli)

Siverek

255

375

630

43

Милли (Milli)

Siverek

303

247

550

44

Каракечи (Karakeçi)

Siverek

305

225

530

45

Кикан (Kikan)

Res ül Eyn, Mardin

350

270

620

46

Тай (Tay, арабы)

Nusaybin

445

185

630

47

Каракечи (Karakeçi)

Siverek

310

230

540

48

Миран (Miran)

Cezire

335

205

540

49

Миран (Miran)

Cezire

308

232

540

50

Эртоши (Ertoşi)

Elbak

375

300

625

51

Кайс (Kays)

Urfa

450

200

650

52

Кайс (Kays)

Harran

400

150

550

53

Барази (Berazı)

Urfa

250

300

550

54

Барази (Berazı)

Urfa

300

300

600

55

Барази (Berazı)

Urfa

275

300

575

56

Гавдан (Gevdan)

Hakkâri

200

300

500

57

Шадили (Şadili)

Hasankale

300

250

550

58

Адаман (Adaman)

Erciş

200

350

550

59

Пинйан (Pinyan)

Hakkâri

150

400

550

60

Шидан (Şidan)

Hakkâri

350

300

650

61

Касикан (Kasıkan)

Söylemez

250

300

550

62

Кики (Kiki)

Harran

250

350

600

63

Милли (Milli)

Viranşehir

550

250

800

64

Милли (Milli)

Viranşehir

600

225

825

65

Балидейи (Belideyi)

Erciş, Patnos, Malazgirt

250

200

450

 

 

 

 

 

 

    

     После прихода к власти Комитета «Единение и Прогресс» (İttihat ve Terakki Fırkası, «младотурецкое»), влияние установленного тоталитарного режима сильно испытывалось и на восточных окраинах страны. И по этой причине воинские курдские формирования представляли определенную опасность и для новой турецкой власти, которые опасались роста национального самосознания курдов, которые, имея готовые вооруженные силы, могли увлечься сепаратистскими настроениями.

     В 1908 году отношение к «Хамидийе» в корне изменилось. Новое правительство начало гонение на приближенных к султану племенных вождей, которые были устранены от службы. Началась ликвидация и курдской кавалерии.        

     Созванное в конце 1908 г. Османское Национальное Собрание (Osmanlı Mebusan Meclisi), несмотря на давление со стороны Швеции, России, Бельгии и Англии, вопреки ожиданиям, не приняло решение о роспуске Хамидийских воинских формирований. Командиры частей Хамидийе, узнавшие повестку дня о роспуске Хамидийе, вест о созыве Национального Собрания посчитали для себя личным оскорблением. Это привело к состоянию, близкой разрыву всяких отношений между регулярной армией и Хамадийскими формированиями. Решение правительство «Единение и Прогресс» включить Хамидийские формирования в состав регулярных частей турецкой армии еще больше осложнило ситуацию.

     В центре — Мирлив Ибрагим Паша ("Княз степей")

     Полки, как правило, формировались по племенному признаку и командовать ими было вверено выходцам из знатных курдских родов, которым были жалованы титулы пашей. Среди них особо выделялся Ибрагим-паша, вождь племенной конфедерации Милан (Милли), командовавший десятью полками, и который был фактически полунезависимым царьком — «Князем степей» — как почтительно называли его в Месопотамии. Он был вождем конфедераций кочевых и полукочевых племен курдов между Амедом (Диарбакром) и Урфой. Его зимняя квартира располагалась в городе Вираншехире. Вскоре после младотурецкой революции 24 июля 1908 года Ибрагим-паша в поддержку свергнутого Султана Абдуль Маджида встал во главе восстания против нового турецкого режима, объявил, что не признает власть младотурок  и огласил свою независимость. А в апреле 1909 г. во главе 1500 всадников в целях поддержки свергнутого султана двинулся на сторону Дамашга (Сирии) в поддержку поднявшего против младотурок восстание и захватившего Дамашг курдского офицера, призывающего объединиться вокруг «Знамени Султана Абдуль Маджида». Чтобы не допустить объединение курдских сил, младотурки отправили на перехват Ибрагим Паши значительные силы. Во время боя с многочисленными турецкими войсками Ибрагим Паша вынужден был отступать к расположенный между Урфой и Ракка горе Абдулазиз, а потом вернуться в свою штаб-квартиру – город Вираншехр, где и был убит во время боя.

     Другой значительной фигурой был вождь племени Хайдаран Хусайне Коре, который был родом из Патноса в Ванской области в Северной части Курдистана.  Хусайне Коре, по возрасту имеющий большой авторитет среди других курдских племен, первым резко осудил решение о включении Хамадийцев в состав регулярных частей. Арест главы племени Хайдаран Хусайне Коре фактически Хамадийские части настроил против режима «Единение и Прогресс». Хусайне Коре, после своего освобождения, вместе со всем племенем Хайдаран перекочевал в Иран.       

     Младотурки, из-за многочисленных жалоб армян и из-за давления извне, а также, чтобы показать силу и авторитета офицеров-комитетчиков и задобрить армян, запросто могли арестовывать глав некоторых курдских племен, обезоружить курдов и наоборот, разрешать армянам свободного ношения оружия. Такое отношение к курдам не только вызывала озабоченность у «хамидийцев» но и у остального курдского населения. Потому что, получившие от властей поддержку армяне снова начали вылазки против курдов, участилось число тайных убийств незащищенных безоружных людей.

     Подобная политика задабривания армян была продиктована представителями власти от Комитета «Единение и Прогресс» и иными соображениями. Дело в том, что одновременно с этим в восточных вилайетах постепенно усиливалось нежелательной для турецкого правительства влияние руководимое из Стамбула, Багдада и Каира Общенационального курдского движения. 

     События 1909 г. в Адане дали повод младотуркам, чтобы под видом защиты Армянского Комитета усилить нападки на курдов. Бесчинства правительственных чиновников по отношению к курдам открыто просматривается и в телеграмме командующего 4-ой Армией маршала Татар Осман Паша, направленной в июле 1911 «Военному Комитету»:

     «Несмотря на то, что даже в тех случаях, когда люди безвинны, правительственные чиновники и судьи во всех случаях обращения к ним занимая ранее определенную позицию, выносят обвинительный приговор прежде всего курдам, а оправдательный — армянам. Такая позиция зародило у курдов убеждение в то, что они куда и кому бы не обращались, права их ни кем не будут защищены.

     В период моей поездки я ни у одного курда не видел никакого оружия, зато армяне в селах и даже городах свободно и вольно носили оружие…

Как следствие подобной политики, я у курдов наблюдал обреченность и страх, а у армян — смелость и приподнятость, сочетающееся уверенностью их защищенности…»[14].

     Наряду с подобными случаями, проявления национального движения, бесчинства в воинских частях представителями русских, английских, французских и даже немецких консульств предавались огласке, а в Стамбул ежедневно направлялись много жалобных донесений и телеграмм.

     В 1909 г. части Хамидийе постепенно стали разоружаться. Но этот процесс вскоре остановился, в связи с возникновением опасности Первой мировой войны, которая началась в 1914 году. В 1910 г. последней поправкой к Закону об Хамидийе — принятием «Устава племенных легких кавалерийских полков» (Aşiret Hafif Süvari Alayları Nizannamesi) Партией Прогресса и Развития, название «Хамидийе» от племенной конницы официально было убрано.

      В 1911 г. в соответствии с вновь принятой поправкой ("Cerad Nizamı") Закону «О воинских кавалерийских полках Хамидие», служба и обучение квалерийских полков приводилось в соответствие с требованиями современных условий. Согласно поправке, конкретизировались задачи кавалерийских полков,  им вменялось задачи рассеять кавалерийских частей и подразделений противника, уничтожить разведгруппы неприятеля, совершать ложные маневры, изматывать противника, держа их в постоянном напряжении постоянными атаками, нападать и преследовать отступающего противника. 

   В 1912 г. в соответствии с незначительными поправками к Закону «О воинских кавалерийских полках Хамидийе» турецкое военное командование намеревалось объединить Племенные полки. Вместо существующих 66 полков «Хамидие» предусматривалось формирование 4-х дивизии с 24 полками. На службу должны были принять или оставить служить только тех, у кого были пригодные для войны  кони. Каждый год эти полки должны были прибыть на места сборов и после соответствующего обучения кавалеристы получали бы оружие.

      В соответствии с новым Положением, усиливалось контроль центрального правительства, а главным условием уже ставилось командование полками со стороны кадровыми турецкими офицерами, а племенные офицеры были бы у них их заместителями. Во главе подразделений назначались два офицера: один из числа турецких кадровых офицеров, другой – из племени.  

      С целью использования против внешних врагов Младотурецкой Республики «Хамадийе» стали преобразовывать в так называемые «Аширет Алайлары» («Племенные полки»). Главное их отличие от «Хамидийе» заключалось в том, что они привлекались для несения службы за пределами границы республики. Всего были вновь сформированы из курдов 4 дивизии и 1 резервная бригада.

      Эта кавалерия формировалась по территориально-племенному признаку:

 

1-я дивизия (штаб-квартира в Хнысе): Зерикан, Джыбран, Зерики, Хайран, Юсуфйан, Джемадан, Каскайан, Шадиллу;

2-я дивизия (штаб-квартира Каракилис-Шемди Алашкерт): Чемданан, Зилан, Сипки, Зылаф, Адеман, Пашменеан, Карапапак, Сараджеан, Джелали;

3-я дивизия (Эрджис): Хасанан, Хысыф, Хайдаран, Мархаран, Калкан;

4-я дивизия (Вираншехр): Миллиан, Хызыр, Деруки, Май, Кики, Каракечи;

Ванская кавалерийская бригада (Ван): Макури, Такури, Шефкети, Шеркан, Шейдан, Шемшеки, Майлан, Шийоли, Лийоли.

 

     Недовольство с политикой младотурок вылилось в новые курдские восстания с участием полков «Хамидие». В 1913 г. в районе Акабин Мосулского вилайета при поддержке дислоцированных там Хамидийских частей началось Курдское восстание. В 1914 г. в Битлисе под руководством Муллы Салима поднялось очередное курдское восстание. Последним крупным восстанием полков «Хамидийе» было возглавляемое сыновьями вождя Милан Ибрагим Паши (1 июня-8 сентября 1920 г.).

     Но, без определенной цели и задачи эти восстания носили очаговый характер и были быстро подавлены. Из переписки Муллы Салима с другими главами курдских племен обращает на себя одно его специфическое выражение: «Они («Единение и Прогресс») страну иностранцам продают…». Это выражение дает основание предположить, что происходящие в регионе курдские восстания были направлены не против республики, а режима «Единение и Прогресс». И на самом деле, свержение Абдул-Хамида для племенных вождей для поднятия восстаний был достаточным основанием.

      Перед русско-турецкой войной начавшиеся армянскими комитетчиками террористические вылазки против мирного населения стал причиной испытаний на прочность для полков «Хамидийе». Прошедшие в русских пределах и на территориях, близких русской границе армянские боевики в одиночку и группами просачивались на территорию Турции. По словам Мухияддин бека, внука Абдулмаджид бека,  командира 1-го полка 3-й дивизии, вылазки армянских комитетчиков в этот период стали более дерзкими: «Каждый год ранний весной армянские юноши с наших окрестностей, Битлиса, Татвана, Сиирта по одиночке или по несколько человек переходили границу и уезжали в Ереван. По данным нашей разведки эти юноши в Ереване проходили боевую подготовку. По подговору находящихся в Ване, Баязете и других местах иностранных шпионов, армяне продолжали вооружаться и участились вооруженные террористические вылазки против мирного населения и фактически, это были действия по уничтожению курдов. Эти вылазки армян дошли до такой степени, что они уже переросли в оскорбления чести и достоинства курдов, переполнившей чашу терпения и входящие в состав полков «Хамидийе» курды начали дать отпор армянам. В моей памяти сохранилось одно событие: Чуть раньше русско-турецкой войны пришла известие о том, что около 300 вооруженных армянских боевиков пройдя через села Кушк (Köşk), Шаме (Şeme, Geçimli), Мирза (Mirze, Ocakbaşı) расположились в горах Картавин (Kertevin). Мой отец (Kaymakam Binbaşı (подполковник) Абдулмеджид бек с помощью полков из Малазгирта и Хыныса в течении недели воевали с армянами»[15].

     В ходе Первой мировой войны «Хамидие» с 4 дивизиями и одной резервной бригадой с общим числом более 30 полков воевали в составе турецкой армии. Курдская кавалерия сыграла существенную роль во время боевых действий  по всему фронту на Балканах и в восточном направлении в ходе Первой мировой войны — в пользу Турции.

      Учрежденные по образцу Российских казачьих кавалерийских частей в соответствии с султанским указом, определяющим службу, обязанности и прав Хамидийские кавалерийские части при первом же сражении стали сокрушить противника. Во время турецкой-русской войны 1893 г. эти части не только разгромили казачью кавалерию, но и проявляли чудеса героизма и храбрости против сильной царской армии и «партизанской тактикой» наносили ощутимый удар по российским кавалерийским частям.

     Формированные из обитающих в Хынысе, Караязы, Кексу и Текмане курдского племени Хасанан полки под руководством племенного вождя Карам бека своей партизанской тактикой противодействовали закреплению на данной территории русской армии, сковывали их движение и на корню пресекали попытки вооруженных вылазок армян против курдского населения. Несмотря на успехи русской армии в направлении Диярбакыра, в то же время царская армия не могла проконтролировать территории в зоне ответственности кавалерийского полка Карам бека.

     Другой характерный пример показателя боеспособности Хамидийских формирований связан с именем Абдулмеджид бека — одного из офицеров учрежденного в Патносе и находящийся под командованием Хусайне Коре паши кавалерийского полка. Глава племени Сипкан Абдулмеджид бек за боевые заслуги в годы войны1893 и Первой мировой войны был награжден турецким воинским званием «Kaymakam Binbaşı» («Подполковник»). В одном из сражений в районе Тутак Абдулмеджид бек вместе с отрядом из 6 человек разгромил русскую артиллерийскую батарею и отбил у противники пушки.

     Халыт бек Джибрани Полки «Хамидие» участвовали в двух Балканских войнах, за проявленные в боях личное мужество и храбрость многие кавалеристы были награждены правительственными медалями и орденами.  В 1915 г. небольшой отряд «Хамадие» направились в Мехабад (Восточный (Иранский) Курдистан), заставив русских сил отступать до Тебриза, а потом освободили и этот город от русских. В 1915 г. кавалерийское подразделение Халыт бека Джибрани в ущелье Зорлу разгромило намного превосходящее казачьи силы. Под командованием Казым Карабекир Паши курдские полки с боями дошли до Кавказа, освободив занятые русскими войсками территории. 

       В следствие Агрийских (Араратских)» восстаний (1927-1930) терявшие все свои дееспособности Хамидийские части в большинстве своем были разоружены и лишь командование полков и офицеры были обеспечены пенсией.

     А переход двух родственных племен Хасанан и Зиркан (выставивших больше всех полков Хамидийе, участники восстания Шейха Саида в 1925 г.) в Иран фактически положило конец периоду Хамадийских частей. Вплоть до 1950 г. пенсии не принявшим участие в восстаниях бывшим офицерам и главарям племен из числа Хамадийцев выплачивалось их женам. Со смертью их жен, окончательно было закрыта страница Хамидийского периода.

 

 

II. Обстоятельства и цель создания полков «Хамидие»

 

    A). Об обстоятельствах и причинах формирования полков «Хамидийе»

 

  Об обстоятельствах и причинах создания полков «Хамидийе» до сих пор среди историков существуют разные мнения, хотя есть попытки увязать ее с внутренними и внешними факторами в истории Османской Турции.

 

     Сами турецкие историки настаивают на том, что основными целями формирования полков «Хамидийе» заключалось в том, чтобы:

 

  1. Приучить курдские племена к воинскому порядку в целях их дальнейшего использования в локальных боевых действиях

  2. Создав регулярных кавалерийских частей, держать их в резерве в возможной войне против Российских войск

  3. Создать в качестве предупреждающей силы для антигосударственных поползновений

  4. Втягивание полунезависимых курдских племен в сферу государственных интересов и приручение их к  общегражданским порядкам

  5. Дисциплинировав, изжить межплеменные распри и имеющийся воинский потенциал направить в русло государственных интересов[16].

     Предполагалось что, правительство подобными мерами надевая на курдские племена смирительную рубашку и тем самым устранив главное препятствие на своем пути, для дальнейшей колонизации Северного Курдистана начнет строительства дорог и мостов общегражданского и военного значения,  создаст инфраструктуру, развернет строительство школ и пр. в целях дальнейшей интеграции курдских племен в Османское общество.      

     Другие предполагают, что созданием полков «Хамидийе» и использованием курдов против армян правительство избегала изматывания регулярных войск в стычках с армянскими боевиками,  а с другой стороны удовлетворяла все возрастающего требования курдов об их вооружении в целях противодействия кровавым вылазкам армянских бандитских формирований[17].

     Турецкие историки Зия Карал (Ziya Karal) и Байрам Кодаман (Bayram Kodaman) также утверждают, что созданием полков «Хамидие» правительство не только держала под контролем неспокойные племена, выставляла их в качестве предупреждающей силы армянскому движению, но и преследовала цель использовать курдские племена в возможной  русско-турецкой войне против русских, но и не допустить использования курдских племен иностранными государствами в антитурецких выступлениях[18].

     Близкой к турецким историкам точки зрения по созданию курдской конницы придерживались и российские и советские историки. По словам П.И. Аверьянова, некоторые сановники Абдул Хамида видели в хамидие «прежде всего наиболее верное средство к введению среди курдов гражданственности и к постепенному подчинению их авторитету турецкого правительства».[19]

     По авторитетному мнению советского ученого М. В. Лазарева, одной из целей привлечения курдов к военной службе было стремление покончить с курдскими «вольностями», подчинить курдов строгому надзору турецкой администрации, ликвидировать независимое положение всех без исключения курдских племен[20].

     Армянские историки, без исключения, утверждают, что Абдул Хамид планировал уничтожение армянского народа и в соответствии своими коварным замыслам в качестве орудия слепого исполнения создал курдские кавалерийские полки. Но, даже поверхностный анализ военно-политической обстановки  конца XIX века на корню отметает подобные утверждения по нескольким основаниям:

 

1. Ко второй половине XIX «Армянский вопрос» уже превратился в субъект международной  политики и причиной, обуславливающей вмешательства иностранных европейских держав и Росси в дела Высокой Порты. Османская Турция, охваченная национально-освободительными движениями, сотрясающими основы империи, не могла создать еще один очаг напряженности в самом сердце Турции — Анатолии.  

 

2.Османское правительство было крайне заинтересовано в сохранении спокойствия на востоке. Турки опасались любых беспорядков в регионах, примыкающих к границам России — главного противника Турции. Такие беспорядки могли бы быть предлогом для русского вторжения, как это было в Болгарии в 1877 году. Правительство также понимало, что проблемы с армянами нанесут большой ущерб интересам Турции на Западе, где турок стали бы поносить в прессе, вне зависимости от того, кто виноват. Добавим, что Османская Турция переживала период политических трудностей, которые в 1908 году привели к смене правительства. Меньше всего правительство могло желать волнений. Но планы Турции установить спокойствие на востоке были подорваны действиями армянских революционеров, которые открыто провозгласили своей целью подрывную деятельность как таковую[21].

 

3. Турция не могла уничтожать армянский народ по экономическим соображениям, так как это было равносильно к уничтожению несущей золотое яйцо пресловутой курицы «Рябы». Армяне исправно платили налоги, вся торговля фактически была сосредоточена в руках армян, которые обеспечивали экспорт и импорт, обогащая казну таможенными пошлинами. Выступали посредниками в торговых делах, армяне стали главной экономической артерией империи. Армянские мастеровые и кустарники во многом обеспечивали внутренние потребности местного населения в предметах первой необходимости.

 

3. Турция всегда препятствовала переселению своих подданных армян в Российские пределы и этот вопрос всегда был предметом обсуждения русско-турецкой  дипломатии.

 

    Среди народов Османской Империи армяне были одной из процветающих наций. Не зря сами армяне, довольные правлением Султана Абдул Хамида, называли его «Voski Sultan» («Золотой Султан»). Именно в годы его правления армяне начали допускаться к высоким государственным постам и заняли ключевые должности в Османской империи и до событий 1915 г. Согласно османским историческим реестрам, в Османском государстве 29 выходцев из армянской общины имели титул «паша» (самый высший государственный титул в османский период), 22 были министрами, 33 — членами парламента, 7 — послами, 11 — генеральными консулами и консулами. Среди министерских постов, занимаемых армянами, были такие в высшей степени важные, ключевые должности, как министры иностранных дел, финансов, торговли и почт. Даже в период, когда, как утверждается, армяне якобы подвергались террору и массовому уничтожению, всего за два года до событий 1915 г., т.е. в 1913 году должность министра иностранных дел Османской империи занимал армянин Габриель Норадугян[22].

     Пост генерального директора Главного Управления статистики в Османском госудасрстве (была учреждена в 1982 г.)  с 1897 г. по 1903 занимал армянин Мыкыртыч Шинабян.

      Если собираются уничтожать народ, ее представителей на таких ключевых постах государства не держать, а наоборот, репрессируют в первую очередь, то есть обезглавливают.

         Видный армянский деятель советского периода Баграт Борян в труде под названием «Армения, международная дипломатия и СССР», изданном Госиздатом в 1928 и 1929 гг. соответственно в Москве и Ленинграде, говорит: «Сотни рапортов, написанных генералами и офицерами в царский период, и сотни протоколов и решений военных судов царского периода показывают, что в оккупированных во время I Мировой войны районах отряды армянских добровольцев систематически в массовом порядке убивали мусульманское население и грабили его имущество. При виде этих действий армянских банд ужас охватывал даже русских командиров».

     Крупный армянский учёный советского периода Арташес Каринян в своей работе «Особенности армянских националистических течений» на основании рапортов российских военных также отмечал, что армянские отряды в интересах Дашнакцутюна уничтожали турок и курдов[23].

      Фактически такие армянские партии как «Гнчак» и «Дашнакцутюн» представляли собой вооруженные организации, готовящиеся поддержать Россию, вынашивающие планы развязывания войны против Османской Турции в соответствии своей «Восточной политикой». В этих условиях Османское Правительство вынуждено было искать помощи у лояльных государству населения империи против внешних и внутренних врагов.  С другой стороны вылазки отлично экипированных и хорошо вооруженных армян против курдов, неспособность правительства обеспечить безопасность мирного населения от них вызывало недовольство среди курдов, которые требовали оружия для противодействия армянским бандитским отрядам. Поэтому правительство приняло решение «в целях обеспечения в регионе безопасности, предупреждения армянских выступлений и армянских вооруженных вылазок и противодействию Российской оккупации» формировать народное ополчение.   

     В связи с этим свою версию создания полков «Хамидийе» выдвигает и курдский историк, сам из племени Хайдаран, выпускник  Племенных Школ (Aşiret Mektebi), бывший депутат Турецкого Парламента, Хасан Сыддык Хайдарани (Hasan Sıddık Hayderanî): «Султан Абдул Хамид, после того, как его советник, один из внуков Шейха Шамиля Мехмет Зеки Паша, чьим мнением и советами он очень дорожил, вернулся после инспекции Вана, Эрзерума и Битлиса, спросил у него, как тот находит положение в Анатолии? На что Зеки Паша ответил: Анатолия по всем вопросам полностью заброшена. А на той стороне границы москвитяне во многом нас опередили. К слову, у них есть казачья система, которая стоить того, чтобы ее взяли в качестве примера. Кроме того, русские весьма используют находящиеся в их пределах племена. Они не ставят всех под ружье, но раз в год на месяц полутора их собирают на определенных местах, обучают и натаскивают, а потом отпускают по домам и позволяют им свободно заниматься своим хозяйством»[24].

      Считается, что именно эта слова Мехмет Зеки Паша подтолкнули турецкого султана Абдул Хамида на создание из числа курдских племен легкой курдской кавалерии. С другой стороны, со слов турецкого султана становиться известно его основной замысел, который писал в своих мемуарах: «Война с Россией приближается… Эти хорошо обученные курдские полки могут оказать нам очень большую службу. С другой стороны, для них самих же полезной станет и обучение к идее «подчиненности»…[25] Таким образом, создавая хамидие, Абдул Хамид преследовал и чисто военные цели: в случае столкновения с Россией превратить дешево стоящую казне вспомогательную курдскую кавалерию в мощный военный заслон. «Курдские ага должны быть довольны, что их произведут в офицеры, — говорил Абдул Хамид, — если начнется война с Россией, наши курды, объединенные в дисциплинированные полки, могут нам оказать большие услуги… Когда пройдут детские болезни, эти полки "хамидие" станут ценной армией».[26]

     Султан Абдул Хамид на критику в связи с созданием «Хамидийе» отвечал: «За  то, что я создал курдские полки, европейские газеты подвергли меня обструкции и утверждают, что с момента их формирования курды еще более варварски обращаются  с армянами Восточных вилайетов и в то же время говорят, что они крайне обеспокоены возможностью объявления независимости этими курдами и поднятием им восстания. Указанные газеты ищут тему, поэтому и пишут одно вранье по любому поводу. Корреспонденты, не покидая свои удобные кресла в Beyoğlu[27] о положении в Курдистане судят в угодном армянам свете»[28].

    Далее, развивая свою мысль, он писал: «Я знаю, что многие критикуют меня за то, что я детей некоторых курдских вождей привез в Стамбул и определил на чиновничьи должности. Долгие годы христианские армяне захватили министерские должности. И после всего этого какой вред может быть от того, что тех же курдов из нашей веры мы приблизим к себе?…».[29]

      Многие историки оставляют без должного внимания курдские восстания в поддержку Султана Абдул Хамида, обусловленного тем, что именно этот турецкий султан открыл двери знаний для курдских юношей, приобщил курдской молодежи к карьерному росту на военных и гражданских должностях. С другой стороны служба в полках «Хамидие» дала возможность многим курдам получать современное военное образование, управленческие навыки, которые пригодились им в дальнейшем.

     Именно за такое к себе отношения курды Абдул Хамида назовут «Bavê Kurdan» («Отцом Курдов»).

 

  Б) Курды как значимая военная сила

 

     Курды с момента своего появления на исторической арене всегда представляли собою как значительный военно-политический фактор Предней Азии Ближнего востока в первую очередь благодаря овеянной легендами знаменитой курдской коннице.

   История курдской конницы уходить в глубь тысячелетий. Интенсивное развитие коневодство в начале II тысячелетия до н.э. совпадает с периодом активизации протокурдских (кутии/хурриты и касситы) племен. И боевую колесницу также связывают именно с хурритами, сыгравших существенную роль в этногенезе курдского народа. В период правления мидийского (курдского) царя Киаксара, который «был еще гораздо воинственнее своих предшественников и первым разделил азиатское войско на (боевые) отряды по родам оружия и каждому отряду — копьеносцам, лучникам и всадникам — приказал действовать самостоятельно. До этого все (войско) было перемешано в беспорядке» (Геродот, I,103). Именно благодаря царю Мидии (Исторический Курдистан) Киаксару родился новый вид вооруженных сил — конница, которая с этого момента могла применяться совместно с пехотой: лучниками и копьеносцами.  Это была новая страница в истории военного искусства, у истоков которой стояли мидийцы-курды. А конница за 2,5 тысяча лет — с момента создания и вплоть до начала Второй мировой войны в ХХ веке, — сумела сохранять свое боевое значение.  

       Курдская конница сыграла ключевую роль не только в Мидийской (курдской) империи, но и при Ахаменидах (медо/курдско-персидской), и курдских династиях Аршакидов и Сасанидов. Прославленная курдская конница заставляла завоевателей считаться с собой: только один слух об участии в боях или приближении курдской конницы сеяла панику и полностью деморализовала войска противника. Во время арабского завоевания арабы выплачивали жалованье курдским вождям на содержание конницы и курды на всех фронтах халифата уже воевала наравне с арабами как союзники. В IX в. арабы курдскую конницу в Хорасане называли «Войско еретиков», которая продолжала служить арабским интересам вплоть до распада Арабского халифата.     Египтские султаны (1776-1798) преимущественно из сирийских курдов набирали иррегулярной конницы, известной под названием Дулаты (ед. ч. — дели).

     В шахском Иране и османской Турции курдская конница по-прежнему оставалась значительной военной силой, и из курдов формировались целые конные армии.

    При Сельджуках и Османах положение не изменилось и курды вместе с тюркскими племенами расширяли пределы Османской империи. Не случайно, что именно в Османской Турции число курдской конницы было более масштабной. В годы правления турецкого султана Селима I (1512-1519) была образована отдельная курдская армия со штаб-квартирой Амеде (Диярбакыр).

      Курдская конница, как и при арабском Халифате, принимала широкое участие в завоевательной политике обширной Османской империи, проливая кровь на всех фронтах, и одновременно применялась для подавления курдских восстаний, что отвечало интересам османов по усилению взаимной отчужденности и ненависти среди курдских племен и по их разъединению, а это в свою очередь облегчало османам удерживать в повиновении непокорных курдских племен. Именно благодаря курдской коннице в Чалдыранской битве (1514) Османы добились стратегическую победу над Сефевидами. В 1515 г., при посредничестве советника султана Селима I — курда Идриса Хакима, между султаном и курдскими эмирами был подписан договор 23 влиятельными курдскими племенами, согласно которому курдские князья сохраняли независимость и свободу своих владений, а также право их передачи по наследству. Взамен курдские эмиры обязывались оказывать помощь туркам во всех войнах и в течение последующих полутора веков курдские племенные вожди добросовестно выполняли взятые ими обязательства, принимая активное участие во всех войнах Турции.

        В Иране конные отряды Сефевидских шахов, высоко оцененные европейскими наблюдателями, формировались исключительно из курдов, а семьи многих из знатных лиц, размещались в селениях близ Тегерана как заложники[30]. Шах Аббас претворяя политику расселения курдских племен на окраины Персии, раскола и рассыпа преследовал во-первых цель предотвратить возрастания и превращения их в значимую силу, с другой стороны их руками защищать приграничные территории часто сталкивающиеся с нападением со стороны туркмен и др. племен[31]. Х. Хаас о курдах пишет так — Курды, комбинирующие мирное земледелие и животноводство, в сочетании с более выгодной кражей и воинственностью, продолжали сохранять за собой репутацию путника великого пути…они в мире славятся боевыми способностями. Шах Аббас II для защиты относительно слабых северо-восточных границ платил дань тысяча курдам, которые он разместил в Хорасане в типе военных колоний[32].  Во второй половине XIX века курдские районы, занимавшие важнейшие линии ирано-турецкой границы, входили в зону интересов иностранных европейских государств, в первую очередь Англии. В эмирате Арделан в Южном Курдистане под их влиянием были сформированы батальон, набранные из курдского племени горан, батальон под командованием Х. К. Роулинсона и дивизион из другого курдского племени бахтиар под командованием А. Х. Лейярда. Эти два английских офицера позднее войдут в число «отцов ассирологии».

     История свидетельствует, что государства, развязывающие войны против Персии и Османской империи, всегда учитывали курдский фактор и пытались нейтрализовать или добиться лояльности курдов.  В этом не было исключение и политика России.

     В  ходе  русско–персидских (1804 – 1813 и 1826 – 1828 гг.) и русско–турецких (1806 – 1812 и 1828 – 1829 гг.) войн в Х1Х веке и после заключения  Гюлистанского (1813г.) и Туркманчайского (1828г.) мирных договоров южные границы Российской империи далеко протянулись на юг. Русский историк Н. А. Хальфин писал: “С окончанием русско–иранской войны (1804 – 1813 гг.) и переходом к Российской империи (в составе прочих земель) Карабахского ханства, среди народов империи появились и курды, населявшие это ханство”[33]. Не сразу складывались верноподданческие  отношения между новой властью и вновь приобретенными подданными в лице курдов. Порабощенный персами и турками курдский народ на начальном этапе видел в лице России очередную колониальную державу, от которой трудно ожидать чего – либо хорошего. По мере продвижения российских войск на юг курды семьями покидали новые российские пределы и уходили в глубь Курдистана, на территории, контролируемые Персией и Оттоманской Турцией. Но вскоре большинство  курдов убедилось в том, что  в лице  России они  нашли своего долгожданного стратегического союзника. На то были свои веские причины.

     Российское правительство также изменило первоначальное представление о курдах, что  внесло определенные коррективы в  дальнейшие планы России  по курдскому вопросу и диктовалось рядом соображений, среди которых самое главное — курды представляли собой достаточно самостоятельный военно-политический фактор. В зоне действия Кавказского экспедиционного корпуса российских войск проживало значительное количество курдов.  Каждое курдское племя, конфедерация, по сути, были самостоятельной военно–хозяйственной единицей, способной в случае необходимости выставить десятки тысяч вооруженных и достаточно хорошо владеющих искусством боя опытных воинов. Вот как описывает первую встречу русских войск с курдской конницей очевидец событий, русский историк В. А. Потто: «13 апреля 1827 г. … На Абаранском поле (под г. Ереван в Республике Армения – Л.М.)  на дороге на селение Верхние Айгланлы… Здесь-то в первый раз в эту кампанию русские увидели знаменитую конницу. Не говоря уже о красоте кровных куртинских жеребцов, внушительное впечатление производили сами наездники, исполинский рост которых казался еще громаднее от высоких головных тюрбанов, украшенных перьями и золотом. Когда куртин, гремя и сверкая оружием, бешено несся на своем жеребце, крутя над головой гибкую пику, увенчанную пучком дорогих перьев, он имел поражающий вид, способный, по крайней мере на первых порах, озадачить всякого противника. Донцы поддавались этому впечатлению каждый раз, когда на них налетала куртинская конница, — и давали тыл… Кучки застрельщиков также невольно сжимались плотнее»[34].

       Русское военное командование исход русско-иранской и русско-турецкой войн напрямую связывали с тем, на чьей стороне будет воевать курдская конница. По признанию графа И.Ф.Паскевича, командующего отдельным Кавказским  корпусом, курды имели «многочисленную вспомогательную конницу, почитаемую лучшею в Азии»[35]. В рапорте от 11 января 1829 г. на имя граф И. Ф.Паскевича  доносилось: «…для обеспечения успеха предположенных на будущую кампанию действий нужно иметь на нашей стороне куртинцев, иначе во все время многочисленныя толпы сей отважной конницы будут у нас в тылу и на фланге и совершенно опустошат земли театра войны, на средства коих мы преимущественно должны расчитывать…»[36].  И, во что бы то ни стало, надо было иметь в качестве союзницы эту конницу…  состоящих из курдов,

      Поощрение антииранских и антитурецких выступлений курдов полностью отвечало интересам России, и неудивительно, что в 1829 г. по инициативе генерала И.Ф. Паскевича было получено  разрешение царя на «учреждение десятитысячного отряда конных куртинцев»[37]. А в 1855 г. на российской стороне уже воевали 2 курдских кавалерийских полков и несколько пехотных рот, которые во многом способствовали победе русского оружия в ходе русско-турецкой войны.

     В целях дальнейшего упорядочения отношений между Россией и с находящимся в ее пределах курдским населением и возникло предложение о создании своего рода «местного самоуправления» для курдов – «Правила для управления куртинскими племенами»[38].

      В 20-х гг. ХХ столетия в Хорасане под патронажем англичан была сформирована из курдской кавалерии так называемая «Курдлеви» (курдские львы) — курдская добровольная армия. Кавалерийский полк состоял из трех эскадронов по 100 человек под руководством английских офицеров. Эскадроны были сформированы по территориальному принципу: 1-й представляли кучанцы, 2-й — боджнурдцы, 3-й — мияндабадцы. Обмундирование было казенным и состояло из английской гимнастерки, ремня, галифе, ботинок и обмоток. Конь, чупурма (папаха) и постель были собственными. Каждый получал жалованье в сумме 23 туманов в месяц.

     М. Кемаль во время первой мировой войны находился в Диярбакыре, он, чтобы привлечь на свою сторону курдов, создал при своем штабе курдскую роту в национальной одежде под командованием Хасана Хайри-бея (депутат в ВНСТ от Дерсима). В этой роте приказы отдавались на курдском языке. Это было впервые в истории турецкой армии. Впоследствии по приказу М. Кемаля Хасан Хайри-бей был казнен турецкими властями[39].

      Курдская конница во главе с Джахангир Ага на стороне армян воевала и против Османской Турции в боях под Сардарабадом (районе железнодорожной станции Сардарабад, в Советском Союзе — гор. Октемберян, ныне — Армавир)., которое произошло 21-28 мая 1918 года.

      Джангир Аге Хатиб Ага после смерти отца возглавлял проживающих в Ванской области курдов-езидов из племенного союза зукри (сам он был из племени Мандеки).  В 1914-1916 гг. он со всем племенем перешел на сторону России. В Ванском пашалыке курды-езиды занимали в основном два округа — каза Ава Раш и Бергри, охватывающих бассейн небольшой реки Ава Раш, (по тюрк. Карасу), впадающей в озеро Ван. К началу первой мировой войны кавалерия Джангир Аги вместе с другими четырьмя курдскими полками, во главе которых стояли Сардар-бек, Наджид-бек, Осман-ага, Хусейн-бек, которые входили в войска «Хамидие», перешли на сторону русских.

     Воинские силы курдов-езидов во главе с Джангир Агой с самого начала войны старались не участвовать в военных действиях против русских, а когда русские войска вошли в Ванский пашалык, езиды округов Ава Раш и Бергри перешли на их сторону. В период отступления русских войск, опасаясь репрессий со стороны турок, оставшееся мирное население уходило с полком.

     Турецкие войска со страшной жестокостью стали преследовать беженцев из Карского вилайета. Полк Джангир Аги практически охранял и защищал уходящее от турецкого преследования мирное население, вступая часто в боевое соприкосновение с турецкими войсками. Силы Джахангир Ага в количестве 700 всадников отличился во время битвы при Баш-Апаране и Сардарабаде и курдская кавалерия фактически исход войны решила в пользу армян.

      В годы правления мусаватистов в Азербайджане (1918-1920) также была сделана попытка создания курдских вооруженных формирований: курдского стрелкового батальона и курдского конного дивизиона.

     Таким образом, за всю историю разделивших Курдистан государства не могли игнорировать такую значительную военную силу, каким была овеянной славой курдская конница  и в этом отношении турецкое правительство также не было исключением.  

 

      В) Внутренние предпосылки формирования полков «Хамидие»

 

      После вторичного разгрома (в начале 1516 г. при Коч-Хисаре) войск шаха Исмаила османо-курдской армией огромная территория от Харпута и Битлиса на севере до Ракки и Мосула на юге отошла к Турции. По Амасийскому договору, заключенному в 1555 г. между Османской империей и Ираном, произошел первый официальный раздел Курдистана, а Зохабский договор 1639 г. оформил окончательный раздел как территории, так и сфер влияния в Курдистане.

     Воспользовавшись этим, многие смещенные иранским шахом Исмаилом курдские эмиры и князья возвратились в свои владения в Северном Курдистане и продолжали по-прежнему вести независимую от османов политику.

     К началу XVI в. в подконтрольной Османам территориях Курдистана правили наследственные княжества и эмираты: Джазире, Хакари, Имадия, Хасанкайф (потомки Салахаддина Аююби), конце XV — начале XVI в.наследственные уделы: Хизан, Ширван, Битлис, Сасун, Гендж, Алашкерт Арджиш, Адилжеваз, Агил, Пало, Очермик, Чемишгезек, Кулб, Батман, Майяфарикин, Дарзини, Курдакан, Атак, Терджил, Килис, Хошаб, Ашут, Албак, в  XVII в. —  Битлиса, Бохтана и Амадии.

    В XVI в. в Северо-Западном Курдистане было до 400 таких свободных правителей[40], которые участвовали в войнах под предводительством санджак-беев (окружных начальников — так именовались правители санджаков, которые одновременно являлись командующими войсками санджака.) В мирное время они не подчинялись последнему и были независимы, однако не имели собственных знамен и фанфар. Такие правители носили титул эмира. На территории, где существовала абсолютная власть курдских феодалов, каждая область имела свои законы и порядки, формы правления и налоговую систему. Законы центрального правительства местные феодалы проводили в жизнь только постольку, поскольку они способствовали укреплению и расширению их власти. Только в Дерсиме и в окрестных курдских районах насчитывалось несколько тысяч владений, не признававших султанскую власть. Курдские раздробленные феодальные  княжества, многие из которых имели собственные вооруженные силы, не платили султану государственные налоги и номинально  зависимые от османов, ограничивались  выплатой дани.

      Такое положение дел на юго-восточных провинциях империи шла вразрез с интересами турецких султанов, стремящихся к упрочению центральной власти на местах. Поэтому было решено начать полное покорение Курдистана с реформ по насаждению в Курдистане новой административной системы. Согласно административной системе, выработанной Идрисом Хакимом, Курдистан делился на округа (санджаки). К примеру, вилайет Диярбакыр был разделен на 19 санджаков; из них 11 находились в управлении турецких властей, а остальные восемь были переданы курдским эмирам. Подобная система впоследствии была распространена и на другие районы. В отличие от других административных единиц курдские санджаки назывались санджаками типа юртлука и оджаклика. Земли в них относились к категории государственных и подразделялись на тимары (военный лен с годовым доходом до 20 тыс. акче) и зеаметы (военный лен, доход которого превышал 20 тыс. акче). Например, эмират Чемишгезек был разделен на 2 санджака и 14 зеаметов и тимаров.

     Введение в Курдистане новых административных единиц, по мнению османских правящих кругов, должно было подорвать основу власти в полунезависимых курдских княжествах и положить конец сепаратизму курдских эмиров.

     Осуществить административную реформу до конца турецкому султану Селиму I не удалось. Но даже и там, где она была проведена, курдские княжества и эмираты продолжали свое существование. И хотя они подчинялись непосредственно центральной власти, власть султана над ними все еще оставалась весьма относительной.

     После восшествия на престол султана Сулеймана I (1520- 1566) османская власть в Курдистане упрочилась. В эти годы турецкое правительство старалось создать из курдских княжеств кордон, живую стену между Турцией и Ираном. Многие курдские племена и племенные объединения были поставлены на службу по охране пограничных областей. Не все курдские племена облагались налогами и были освобождены от уплаты налогов и податей.

     Чтобы подорвать основу власти курдских эмиров и племенных вождей, султан старался заменить старую, наследственную, знать новой, служилой. При этом искусственно раздували пламя междоусобных войн, передавая звание правителя своему ставленнику в целях лишить власти правящую семью племени или эмирата.

     Однако курдские племена, действительно представлявшие грозную силу, не всегда оправдывали возлагаемые на них надежды. На засилье турецких поработителей курды отвечали вооруженными выступлениями. Шереф-хан Битлиси приводят пример восстания недовольных султанской политикой курдов племенного союза сулеймани под руководством  Шахсуар (из племени басиан, входящего в союз племен сулеймани),  курдское восстание в Северо-Западном Курдистане, в городе Хазо (эмират Сасун) в 1595-1596 г.

    Таким образом, несмотря на захватнические действия османских султанов и в XVI в. окончательно подчинить Курдистан им так и не удалось.

     Вторая половина XVII в. также прошла в бесконечных курдских восстаниях. Череда нескончаемых войн между Ираном и Турцией за господство в Курдистане и феодальная междоусобица наносили большой урон населению Курдистана. Большая часть территории Курдистана опустела, многие города и крепости были стерты с лица земли.

    И в дальнейшем, несмотря на попытки властей, так и им не удавалось полностью контролировать Курдистан, на ее территории все еще продолжали существовать полунезависимые княжества — Бохтан, Хеккяри и Бахдинан. Их правители сумели сохранять свою автономную власть вплоть до середины XIX в. Некоторые из них пользовались правом чеканить свою монету и быть поминаемыми в хутбе во время пятничного намаза, что считалось признаками независимой государственности. Власть турецкого султана, признаваемая правителями этих княжеств, была чисто номинальной и поддерживалась только благодаря умелому использованию турецким правительством родоплеменной вражды и междоусобицы среди курдов. Но, политика умиротворения методом кнута и пряника не давала результатов и Осмаснкую империю сотрясали курдские восстания. Особенно они мощными были в XIX в. Среди наиболее известных — крупные восстания во главе с Абдуррахман паша Бабан в районе Сулеймания (1816-1877), Мухаммед паша Ревандузский (1830), Бадр-хан Бохтанский (1842-1846) и его племянника Езданшера (1853 – 1855 гг.), Исмаил-хана Бахдинанский (1842), Нурулла-бека Хаккари (1843-1849), в Бохтане под предводительством сыновей Бадр-хана Осман-паши и Хусейна Канан-паши, а в 1877 г. два эмира из той же династии — Амин-бека и Мидхат-бека (1877-1878), шейха Обейдуллы (1880), в Хаккари (в 1890).  

      Султанский Указ о Танзимате (арабское: урегулирование, реформа) от 3 ноября  1839 был фактически первым практическим шагом по демократизации государства и давал несколько послаблений проживающим в империи народам. Реформа преследовала целью улучшить управление государством путем перераспределения власти, а именно: часть полномочий от императорского дворца передать Меджлису (Собрание), или бюрократическому аппарату на местах.  Некоторые положения реформы распространялись и на курдов, но, через три года после начала реформ, восстание Бедирхан Паши против османской власти внесло свои коррективы в ход данной реформы. Подавление очередного, руководимой Бедирхан Пашой, курдского восстания в 1847 году, одновременно стало концом того положения, которое с 1518 г. и до упомянутой даты  занимали курдские феодальные образования, которые в империи были известны под общим названием   «Emiratül Ekrad»  («Эмиратство курдов»).  Абудул Хамид II в 1876 г. даровал либеральную конституцию, но созванный парламент вскоре был распущен.

     С другой стороны отсутствие (или слабость) твердой центральной власти на местах становилось причиной частых восстаний и проявления своеволия. Курдское восстание 1830 г. под  предводительством Кавалали Мехмет Али Паши на обширной территории, включая и Юго-Западный Курдистан, неудачные попытки его подавления к 1838 г. подвело османское правление к признанию того факта, что ее власть на курдские княжества не распространяется.  После смерти османского султана Махмуда II на трон сел его сын Абдул Меджид. Переходный период осложнялся  из-за  непредсказуемой обстановки и неопределенности с Курдистаном. В 1842 г. вспыхнуло более мощное курдское восстание под предводительством Бедирхан Паши, который объявил о своей независимости, что вплотную подвело Османскую империю к порогу  развала. На подавление восстания ушло 5 лет и высылка Бедирхан Паши и Махмуд Хана на острова Крит (Girit) и Русчук  (Ruscuk) фактически означало, что османы в Курдистане заново  правление взяли в свои руки.

        Абдул Меджид, в честь победы над курдами отчеканивший медаль «Курдистан», счел нужным, поддержать предложение высшего императорского органа власти  Meclis—i Vâlâyı Ahkâmı Adliye для разрешения курдского вопроса образовывать Область Курдистан (Kürdistan Eyaleti).

      Из архивов, датируемых от 14 декабря 1847 г. (5 мухаррем 1264 г. хиджры) становиться известным об объединении Диарбакырской области с ливами Муш, Ван, Хаккари и Джезире под общим названием «Область Курдистан». Согласно источникам, губернатором вновь образованной Области Курдистан назначается губернатор Мосула Асад Паша. Согласно другого документа, датируемого  22 декабря 1847 г., с зарплатой в 4 тыс. курушей главным судебным исполнителем  Области Курдистан назначается Ахмед Эфенди из Крыма.

     В связи с образованием Области Курдистан   в указе императорского органа власти Takvim—i Vakayi  от 5 мухаррам 1264 г. (14 декабря 1847 г.), в пункте 360 на старый османский лад написано: По велению времени вопросы управления, внутренние дела,  обустройство, обеспечение безопасности,  удовлетворение запросов населения и создание особого и независимого правление  названной выше страны, с  последующим передоверием умной, знающей и деятельной персоне, объединить Диярбакырский вилайет, Ван, Муш и Хаккяриское санджаки, Джезире, Бохтан и Мердинские казии и  является удобным и уместным  вновь образованной области  дать название «Курдистанская область».   Только с середины XIX в. турецкие султаны взяли твердый курс на уничтожение независимости курдских автономных княжеств и начинали заселять курдские территории турками. Этот процесс с переменной интенсивностью продолжался почти целое столетие. В XIX в. в отдаленных районах Курдистана правление курдских беев еще сохранялось, но арена их правления все более сужалась. Постепенно и окраинные районы подчинялись турецкой администрации. Несмотря на то, что курдский сепаратизм во второй и третьей четвертях XIX в. был в основном сломлен, турецким властям так и не удалось окончательно покорить курдские племена. Внешне усмиренные, они при первой возможности восставали против своих угнетателей. Особенно опасный для Турции характер курдские движения принимали во время русско-турецких войн, когда в тылу турецких войск возникала угроза создания «второго фронта». В Крымской войне 1853 г. часть курдов воевали на стороне России  против Турции. Со второй половины XIX в. положение курдских племен, как и всего населения Курдистана, еще более ухудшилось с началом активного вмешательства европейских держав во внутренние дела Ирана и Турции. Экспансия европейских держав во второй половине XIX в. шла ускоренными темпами и особенно усилилась после русско-турецкой войны 1877-1878 гг.Вместе с тем русско-турецкая война 1877-1878 гг. показала турецкому султану, что режим его постепенно теряет опору не только среди курдской знати, но и всего курдского народа. 

     Внутренняя и международная обстановка, сложившаяся после русско-турецкой войны 1877-1878 гг. в восточных вилайетах Анатолии, вынудила правительство Абдул Хамида II изменить курдскую политику.

     С целью упрочения пошатнувшегося положения турецкие правящие круги решили изменить свою политику. В конце 80-х — начале 90-х годов эти изменения в Курдистане выразились в том, что местная администрация по указанию центрального правительства начала сближение с курдскими феодалами и родоплеменной знатью, старалась задобрить и перетянуть их на свою сторону.

            Турция, после поражения в войне с Россией (1868-1774 гг.) вынуждена была признать и право Россией защиты турецких христан. К 1817  г. Сербы добились некоторой автономий.   Восстание греков (1821) вызвало вмешательство Англии, Франции и России.  Русско-турецкая война 1828-1829 гг. завершилось признанием независимости Греции и вассальную зависимость Сербии. В 1831 г. в результате восстания Мегемет-Али Египетской и поражения османских войск при Нусайбине, от Турции отделился Египет. В 1875 г. началось восстание в Боснии, Герцеговине и Болгарии. В 1876 г. для поддержки восставших славян начали войну Сербия и Черногория, что вызвала новую войну с Россией, Сербией, Черногорией и Румынией в 1877-1878 гг. Проигравшая войну  Турция по Берлинскому миру окончательно признала независимость Сербии, согласилась на создание вассального княжества Болгарии и автономной провинции Восточной Румынии. В 1885 г. Восточная Румелия соединилась с Болгарией. В 1897 г. восстание в Крите вызвала войну с Грецией.

     Обескровленной в чередах войн Османской империи нужны были свежие силы, и было принято решение привлечь к турецким войскам резервов из числа курдов.

 

Истинные причины ухудшения армяно-курдских отношений

 

     После подавления последнего крупного курдского восстания под предводительством Бедир-хана в 1847 г. в Северной (турецкой части) Курдистана окончательно утверждается «фактическое владычество Порты в лице турецких пашей, мутесарифов, каймакамов и мудиров». По признанию самого Лазерева Я. Д. , «можно по справедливости сказать, что армяне при курдских деребеках пользовались лучшими днями, нежели при 47-летней [87]турецкой анархии, имевшей для них гибельные последствия»[57]. Эти строки принадлежать армянину, полковнику русской армии Лазереву Я. Д., свидетелю тех событий…

      До окончательного установления османской власти в указанном регионе в курдских противодействиях против османов принимали участие и армяне: «Эрзерумский сераскир Ибрагим-паша в 1747 году вел войну с мушским владетелем Аладин-беком; в 1777 г. Диарбекирский Узун-Абдулла-паша погиб с 30000 войском в бою с курдами и армянами, ибо отступление Турок было отрезано в единственном горном проход; въ 1782 г. Диарбекирский же паша, после 8-дневнаго боя с Понокскими курдами и армянами, потеряв 500 чел. убитыми, отступил. И в Ване сидели турецкие паши с послндней половины XVI века, но в области самовластно хозяйничали курдские беки»[58].

    Курдские беки считали делом чести поддержать порядок в своих владениях и любые противозаконные действия считали для себя личным оскорблением. «Рассказывают, например, что шемдинанский эмир Абдаль-бек пользовался особой известностью в этом отношении. Ежегодно он разбивал свой огород на склоне горы Шехидан рядом с летними пастбищами племени харки, причем не трудился даже обносить его изгородью. «Моя слава, — говорил он, — послужит ему изгородью». И в самом деле, при нем не было замечено ни одной кражи вплоть до того дня, когда некто Юнис, сорвиголова из селения Таре, украл лучшего барана из стада, принадлежащего христианам селения Хатуна-Иекхари. Все розыски оставались тщетными, и владелец приписал исчезновение барана волкам. Однако известие об этой краже дошло до ушей Абдаль-бека, который пришел в ярость и приказал разыскать виновного. Юниса доставили в Нери, и дело его передали на рассмотрение суда племени. Были предложены различные наказания. Одни считали, что следует сжечь дом Юниса, другие предлагали отрубить ему руку, ногу либо изгнать вора из страны. Ни одна из этих мер не была одобрена эмиром. «Поскольку в мое правление кража и нарушение порядка являются делом неслыханным, наказание должно быть таким же». И он приказал оскопить Юниса, что и было сделано. И года не прошло, как борода и усы Юниса вылезли, лицо его покрылось морщинами и стало похоже на старушечье. Люди поняли тогда, сколь мудрым было решение эмира, и до сих пор история Юниса жива в памяти народной.

      Можно было бы также привести пример Равандузского паши Махмуда, при котором кражи стали чем-то неслыханным. Как-то торговец, потерявший свой кошель с деньгами, получил его обратно в целости и сохранности — так велик был авторитет паши»[59].

    Как свидетельствует армянский автор С.Д. Лисициан, «в Шатахе обитали курдские племена осман-баги и ханиан[60]. Отношение между ними и армянами были самые дружественные и, характерное, оставалось таковыми до последнего времени, до возникновения курдско-армянских столкновений к началу мировой войны[61].

      В пользу добрых армяно-курдских отношений (там, где благодаря армянским партиям и зарубежной армянской диаспоры не были разрушены армяно-курдские отношения) свидетельствуют и курдские источники. Вот несколько примеров:  «В 1894 г. Ягуб Рагиб Паша из Бесни — вождь курдского племени Ришван, взял под защиту проживающих в Малатье, Бесни и Адыйаман (Semsur) армян и для их защиты и обеспечения безопасности принял необходимые меры. Даже убил 16 человек из другого курдского племени Хувейди, которые пытались напасть на подзащитных армян. Другой  вождь  курдского племени Дырежан (Direjan)   Шатыре Мустафа также предпринял много усилий для защиты армян от погромов. 

     Поэтому, в свете вышесказанного не соответствует истине и то, что якобы в ухудшении армяно-курдских отношений виновны создание полков «Хамидие». Наоборот, во многих случаях «Хамидие» защищали армян. Об одном случае защиты армян полками Хамидие рассказывает и Маевский В.Ф., Вице-консул России в Ване и Эрзеруме: «В начале апреля 1897 года, проезжая через казу Адильджеваз, мне пришлось остановиться на ночлег в довольно большом армянском селении Арен, лежащем на восточном берегу озера того же наименования. Вечером сопровождающий меня проводник сообщает мне, что сельчане во главе с мухтаром селения и священником хотят обратиться ко мне с какой-то просьбой: «Во время погрома Ванских селений в октябре 1895 года, Эмин-паша гейдеранского аширета собрал своих курдов с тем, чтобы ограбить армянские селения Адильджевазской казы. Наше селение и ещё другие обратились за помощью к Гусейн-паше (другому представителю того же аширета). Последний немедленно командировал к нам Султан-бека с 50-60 курдами гамидие. Они разместились по 2-3 человека в каждом селении благодаря их защите мы почти ничего не потеряли. Из 30 селений Адильджеванской казы было ограблено только 4, да и те могли быть спасены, если бы Султан-бек пришёл несколькими часами раньше. Теперь мы слышали, что Гусейн-пашу выселяют из Патноса. Если это так, то мы лишаемся нашего покровителя. Кто станет теперь защищать нас. Мы просим консула похлопотать не только о возвращении Гусейн-паши, но также пожаловании ему какой-нибудь награды !»[62]

   Отношение армян и курдов стали ухудшатся с того момента, когда у армян с осуществлением Россией своей «восточной политики» появилась надежда на приобретение национальной независимости и создание самостоятельного армянского государства. Следует сказать, что армянское движение за независимость не брала курдов в расчет. Нигде, ни в одной провинции армяне не составляли численного большинства населения. Ни один поселок, ни один квартал, ни одна деревня не были заселены полностью армянами. Даже в Ване, где была самая  сильная концентрация армян во всей Анатолии, они составляли лишь 43% (Шоу, цит. пр., т. II с. 316)[48].

   Поэтому и сразу же стал вопрос на каких территориях? Естественно на территории мифической «Великой Армении от моря до моря». Появились агитаторы — армянские эмиссары из Кавказа, Европы. Многие местные армяне дорожили отношениями добрососедства, боялись последствий и поэтому когда армянский ученый-филолог из Росси Г. Эммин появился в Хынысе, который размахивая с книгой М. Хоренаци «История Армении» и призывал к пробуждению национального самосознания, более рационально мыслящие местные армяне попросили его приехать через сто лет, так как пока они «этой борьбе не готовы».

     Но, «комитетчики» начали создавать повстанческие отряды, главной целью которой было «очищение Армении» от турок и курдов. Методы борьбы — партизанские, способы «очищения» — физическое уничтожение. Так как именно на тех территориях, где большинство составляли курды, планировалось создание независимого армянского государства.

   Проект, предоставленный Берлинскому Конгрессу (1878 г.) делегацией армянских представители, предусматривал создание Армении на границах: на востоке — границы с Россией и Ираном, на Западе — по линии от Тириболу (центр небольшого района, входивший в состав Трабзонского вилаета) на черноморском побережье до точки слияния Чубукчая с Ефратом, на юге — по линии от Ефрата через реки Битлис и озеро Ван до иранской границы. По решению Берлинской Конференции армянам предполагалось прердат 6 вилайетов: Эрзерум, Ван, Битлис, Диярбекир, Мамуретульазиз (Эльазиз) и Сивас (в настоящее время в результате административной реформы территория разбита на 9 вилайетов: Эрзерум, Эрзинджан, Агры, Ван, Хаккяри, Бингель (курдском — Зevik), Сивас, Амасья и Токкат, а также район Шебин Карахисар на юге Гиресуна). На указанных территориях к 1896 г. проживало около 1 млн.300 тыс. армян.

 

 

     По переписи 1893 г. в Турции ни в одном из этих 6 вилайетов армяне не предоставляли даже простого большинство:

 

Вилайеты               мусульмане           армяне             всего

 

Эрзерумский                444.548                  109.838             559.055

 

Ванский                        119.860                    60.448             180.308

 

Битлисский                 119.956                     80.406             206.222

 

Диярбекирский            336.689                     83.047             438.740

 

Сивасский                    766.558                     118.191           926.671

 

Мамуретульазизский 300.188                      79.974             381.346

(Эльазиз)

 

Итого:                      1.967.843                      531.904         2.499.747

 

 

     В данной статистике курды «затеряны» в общей «мусульманской» массе, хотя тот же полковник Я. Д. Лазарев признает, что «Мусульманское население в городах Ван, Битлис и Муш есть Курды, живущие под именем Турок… В город Баязет и провинции его вовсе нет Турок. Там живут Армяне и Курды»[41].

     В середине 1878 г. в Баязетском округе Эрзерумской области обитали семей — 137 турецких (739 чел), 389 армянских (2580 чел.) и 1536 (8294 чел.) курдских. Статистика в определении количества членов семьи исходила при подсчете в среднем армянской семью 6,7 чел, а курдов 5,4 чел., хотя традиционно курдская семья многочисленно. Даже с учетом того, что «часть мусульманского населения бежала из края, по занятию его русскими» и многие курдские семьи переехали в глубь страны, а также в данной статистике отсутствует количество кочевых курдов, в наиболее благополучное в статическом отношении для армян время, серовно курды составляли 76%, а армяне 21% население Баязетского округа[42]. Если взят за основу утверждения полковника Лазарева Я. Д. и итоги переписи 1893 г., соотношение числа армян только в Битлисской и Ванском вилайетах составляет 239.816 (курдов) против 140.854 (армян), то есть, только в этих двух областях курдов было около 60%, а в Баязете — 76%.

     Если из числа 1,3 миллиона армян около 600 тыс. жили в «Азиатской части Турции», то из 3,5 миллиона курдов в этой «Азиатской части Турции» было около 2-х миллионов курдов, то есть в соотношении почти 1/3,5.

        Такое соотношение армян и курдов и армян по отношению к «мусульманскому» населению региона не изменилось и к началу Первой мировой войны. Именно по этой причине после взятия русскими Эрзурума в начале 1916 г. первым решением Верховного Командования было следующий приказ : «Армяне не имеют права поселения в Эрзурум». Министр иностранных дел России Сазанов в письме принцу Николаю Николаевичу, генеральному губернатору Кавказкой губернии, о дальнейшей судьбе армян, проживающих на оккупированных Анатолийских землях отмечал (27 июня 1916 г.): «Смею посчитать не целесообразным предоставление армянам независимости, так как армяне никогда не составляли большинство в Армении, а точнее всего 1/4 часть населения, поэтому при этих условиях управление меньшинством большинства было бы несправедливостью, самым верным решением было бы одинаково равноправно относиться к разным народам при поселении их на захваченных турецких территориях, не допуская дискриминацию одними других. Следовало бы, выдать армянскому населению определенное право на образование, религию и свободу пользования родным языком…».

 

 Имеются очень разные утверждения в связи с населением армян, проживающих в период Первой Мировой Войны на территории Османского государства.

 

по данным армянского патриархата                                      2,5 миллионов

по данным армянской делегации в Лозанской Конференции    2,2 миллионов

по данным Французкой Желтой Книге                                   1,5 миллионов

по данным энциклопедии “Британика”                                  1,5 миллионов

по данным Английского Каталога                                         1 миллионов  

 

      Но, среди этих источников наиболее достоверной информации о количестве армянского населения следует принимать по официальным документам Османского государства :

 

Армянское население по подсчету населения 1893 года        1.001.465

Армянское население по подсчету населения 1906 года        1.120.748

Армянское население по подсчету населения 1914 года        1.221.850[43]

 

     При оценке всех трех групп источников, как по османской, так и по армянской и иностранной статистике, количество армян проживающих на территории Османского государства до Первой Мировой Войны составлял около 1.250.000 человек.

     Главное Управление статистики в Османском государстве была учреждена в 1982 году. Пост генерального директора с 1892 г. занимал Нури Бей, между 1892 — 1897 гг. еврей по имени Фетхи Франко, 1897 — 1903 армянин Мыкыртыч Шинабян, 1903 — 1908 гг. американец по имени Роберт, 1908 — 1914 Мехмет Бехич Бей. Как и видно, даже в тот период, когда происходили события подталкивающие армянский вопрос на политическую арену, данные о населении Османского государства были под руками иностранцев. Из этого следует, что следует верить Османским данным о населении, противное которых не было установлено до сих пор ни единым документом или информацией.

     После того, как армянам при поддержке западных держав и России удалось протолкнуть в повестку Берлинской  конференции (13 июня 1878 г.) «Проект по армянскому вопросу», участились убийства и террористические акты  против мусульманского населения, в том числе и курдов. С другой стороны, растущая боеспособность курдских воинских формирований шла вразрез с интересами и армянских комитетчиков стремившихся создать независимую Армению, на территориях, где армяне составляли ничем несравнимое меньшинство – 1,5 армян миллиона против 15 миллионов «мусульман» (курдов, турок и других этнических групп) из которых более 3 миллиона были курдами.

     Чтобы создать армянское государство, армянам нужна была территория, где армяне составляли бы хотя бы относительное большинство. Неимением таковой, руководители армянского движения избрали пагубный для армянского народа путь этнической чистки: армянские вооруженные бандформирования совершали вооруженные вылазки на курдские поселения, из засад убивали курдских племенных вождей и безоружных людей, проводя тактику «выжженной земли». Эти террористические акции армян, нередко отличающейся своей брутальностью (звериной жестокостью), доходящее до глумления и издевательства над трупами убитых, как и ожидалось в соответствии с планом руководства армянского движения,  вызывали ответные действия со стороны курдов. Имея разветвленную пропагандистскую сеть в странах Европы, армяне месть курдов за им же содеянное разукрашивали вовсю и курдов выставляли в качестве «диких и не обузданных варваров», не дающих покоя «мирному и цивилизованному христианскому народу» в лице армян. Такая тактика «по Болгарскому образцу» армянами была избрана целенаправленно в целях инициирования вмешательства в турецкие дела со стороны европейских государств. 

      Общеизвестно, что восстание, которое способствовало созданию Болгарского королевства, в значительной степени послужило руководством и по созданию армянского государства. Болгарские революционеры начали восстание в 1876 году. Первым его актом была резня в турецких деревнях, где погибло около 1000 человек. Турки, занятые в это время подавлением мятежа в Сербии, поручили борьбу с восстанием местным нерегулярным силам, соседям тех турок, которые были убиты в ходе восстания. Выступление было жестоко подавлено, погибло от 3000 до 12000 болгар. Страницы европейских газет заполнили жуткие рассказы о так называемых «болгарских ужасах», при этом не упоминались факты массовых убийств турок, с которых все и началось.

     Общественное мнение во многих странах, особенно в Британии, обратилось против турок. Хотя Британия обещала поддержку Турции, общественное мнение удержало правительство Дизраэли от вмешательства, когда Россия напала на Османскую Империю в 1877 году. Оставшись лицом к лицу с российской мощью, турки были разбиты и оказались вынужденными покинуть Болгарию. Турецкое меньшинство в Болгарии было сокращено более чем на половину.

     Свыше 260000 мусульман Болгарии было убито или умерло от болезней и голода во время бегства. Еще 515000 были выдворены из страны. Мусульманское население Болгарии, таким образом, сократилось на 52 процента, что составило прочную демографическую основу для создания нового болгарского государства.

 

Армяне учли пример Болгарии[55] при планировании своей революции. Этапы восстания были определены следующим образом:

 

1.Организовать и вооружить отряды повстанцев.

 

2. Атаковать тех, от кого в наибольшей степени можно ожидать ответных действий (это касалось чаще всего курдских племен). Жестокие ответные меры приведут к уничтожению многих армян.

 

3. Гибель армян окажет огромное влияние на европейское общественное мнение.

 

4. Европейское военное вмешательство вынудит османов предоставить автономию, а возможно, и независимость армянам в Восточной Анатолии.

 

5. Мусульманское население или уйдет само, или будет выдворено из новой Армении, а все армяне из Турции, Ирана, Америки и Европы переселятся туда, образовав как демографически, так и политически армянское государство.

 

     Европейцы в Турции были согласны с тем, что непосредственной целью армянских агитаторов было разжигание волнений, чтобы вызвать бесчеловечные акты мщения и, таким образом, спровоцировать интервенцию держав. По этой причине армянские националисты отдавали предпочтение работе в тех регионах, где армяне составляли беспомощное меньшинство, с тем, чтобы репрессалии произошли наверняка. Поэтому не удивительно, что армянские комитетчики претворив в жизнь свой дъяволский план, использовали растущую боеспособность курдских воинских формирований в своих грязных планах, стремящихся создать Армянское государство на территориях, где армяне составляли ничем несравнимое меньшинство – 1,5 армян миллиона против 15 миллионов «мусульман» (курдов, турок и других этнических групп) из которых более 3 миллиона были курдами.

     Один из революционеров рассказывал доктору Хэмлину, основателю колледжа Роберта, что гнчакистские отряды «не упустят возможность убивать турок и курдов, предавая огню их деревни, а затем укроются в горах. Взбешенные мусульмане поднимутся и обрушатся на беззащитных армян, причем будут убивать их с таким варварством, что Россия вмешается во имя гуманизма и христианской цивилизации и установит над регионом свой контроль". Когда ужаснувшийся миссионер осудил эту схему как подлинно дьявольскую и самую жестокую из всех, когда-либо известных, он получил следующий ответ: «Она, несомненно, кажется Вам таковой, но мы, армяне, полны решимости стать свободными. Европа внимала рассказам о болгарских ужасах и дала Болгарии свободу. Она услышит наш крик, когда он воплотится в пронзительных воплях и крови миллионов женщин и детей. Мы отчаянны. Мы сделаем это»[56]  

    Маевский Владимир Феофилович, который на рубеже XIX и XX вв. являлся вице-консулом в в Ване и Эрзеруме, в армяно-курдском противостоянии непосредственно винит именно армянскую сторону:  «Антиармянское движение курдов 1895 – 1896 годов, в течение коего последние выказали свои зверские наклонности, нельзя рассматривать только с одной, так сказать, наружной стороны. Нужно помнить, что если мусульманин считает себя обязанным платить мусульманину кровью за смерть своего убитого родственника, то какова же должна быть месть курдов и мусульман, вообще, за кровавые жертвы, которые вызывали у них мятущиеся христиане. И затем, мало того, что вырезали, но издевались над этими жертвами, обезображивая их трупы самым возмутительным образом. Неизбежным следствием такого поругания и назойливой деятельности армянских агитаторов явилось мщение сторицею. По описанию личных наблюдений я могу формулировать своё мнение об отношениях курдов к армянам в положении 1895 года — в некоторых районах Турции армяне и курды жили вполне дружно. В конце 1895 года положение резко изменилось. Труды армянских вожаков на поприще раздражения мусульман против армян имели в результате  антиармянское движение курдов, о котором я уже не раз упоминал на предыдущих страницах. Начиная с 1897 года, там где армяне курдов не распаляют, совместная жизнь обоих народностей исподволь вошла в свою обычную колею. Там же, где анархическая деятельность армянских вожаков продолжается, злобное настроение курдов не утихает, угрожая  новыми осложнениями. Наконец, в настоящее время можно обнаружить некоторые новые данные, указывающие не желание армянских деятелей привлечь на свою сторону хотя бы известную часть курдов, это совершенно новый способ их деятельности, ещё мало обрисовавшийся»[44].           

     В. Ф. Маевский,  раскрывая кровавые события 1894 г. в Сасуне (Турция) пишет: «…армяне и курды Сасуна жили вполне согласно, как братья воды и земли… Но, к их несчастью, именно этот район армянские тайные организации избирали для пробы своей политической агитации.  В 1893 г. появляется некий Дамадян, в 1894 г. его заменяет называющий себя Мурадом Бояджян. После двухлетней агитации таких руководителей в рамках Сасуна происходят ряд столкновений а в августе 1894 г. враждебные отношения обоих сторон выливается в цепь настоящих боев (с.16), «…кровавые случаи везде происходили именно по вине самих же армян (с.17)», «… хаос и анархия в вилайетах, населенных армянами, были созданы не курдами…, а именно армянскими же агитаторами». В 1896 г. вице-консул Англии в Ване майор Вильямс 15 мая в своем рапорте писал «… в первый раз были убиты 3 курда, двое были ранены, второй раз были убиты двое, а может быть и три. Было выяснено, что каждый раз ужасно глумились над трупами» (с.21)[45]. Несмотря на то, что от этих событий прошло три года и проводилась пропаганда о необходимости сближения армян и курдов, 25 июля 1897 г. в местности Ханасор армянскими силами, утверждавшим, что курдское племя Мазрык были повинны в гибели нескольких фидаин,  были уничтожены все члены этого проживающих в 800 палатках племени и не один курд не спасся от этой бойни».[46]  

     Курдские племена Mikori, Takori, Şemsiki, Milan и Şikevft из курдской племенной конфедерации Шиккак (Шеккак), куда входила и истребленная армянами племя Мазрык, выставили по одному полку и не удивительно, что потом эти 5 полков жестоко мстили армянам за пролитую кровь своих соплеменников.

      Несмотря на все эти бандитские вылазки армян против курдов, курды не были непосредственными виновниками погромов жителей того же Сасуна во время карательного похода правительственных войск, о чем свидетельствует авторитетный армянский источник в лице полковника русской армии Лазарева Я. Д: «В данном же случае за разорение Сасуна и избиение Сасунцев невозможно обвинить Курдов, ибо здесь действовало регулярное войско с артиллериею, по наказу правительства»[47].

     Армянские руководители… у них не было другого способа достичь своих целей, кроме как продолжать до конца свою политику насилия и «освобождения пустого места». Именно этим они и занимались в восставшей провинции Ван весной 1915 г., во время наступления русских. Они истребляли часть мусульманского населения, а оставшихся в живых — погнали до турецких линий. Те же действия они предприняли и в районе Эрзерума, во время большого прорыва царской армии в 1916 г.[49] Армяне по отношению к мусульманскому населению и в первую очередь курдам проводили этническую чистку.  Об этом говорят и независимые источники. Одни из них – французские Documents Sur Les Atrocités Arméno—Russes (Documents Sur Les Atrocités Arméno—Russes, 22–23). Вот перевод только одной из страниц: Юсуф и Абдуррахман, сыновья Мехмеда, заявили под присягой нижеследующее: «Наша семья родом из Нурса, Вавинка, Анда и Мезраа-и Анда (летние пастбища в районе Испарита, в области Хизана). После того, как русские оккупировали область Чатака (Шатаха — Л.М.), армяне из соседних деревень Ливар, Юкары Кутис, Ашагы Кутис, Чачуан, Сикуар и Юкары Адр под руководством Лато, известного как Михран, и Казара Дило (оба некогда проникли в Анатолию из России), пришли в деревню Юкары Кутис. Они представили местным старейшинам три письменных предложения. Среди старейшин был и мулла Саид, известный как Бадиуззаман (Саид Нурси ал-Курди — Л.М.). Был ли он взят в плен или убит, об этом сведений не имеем. Предложения были следующие: или сдаться, или эвакуировать район, или воевать. Девять часов спустя после прибытия врага подразделение из шестисот человек напало на деревню. Вражеские солдаты носили униформы и шапки. Мы не смогли понять, были ли среди них русские солдаты. Очень многие из вражеской армии выглядели как нищие. Они, возможно, и были русскими или армянами из России. Враг вывел всех людей из нашей деревни в Мезраа-и Анд. Абдур-рахман, сын Хуршида-бея, одного из старейшин, тоже был там вместе со своим сыном и женой. На следующий день солдаты отправили в Мукус под отдельными конвоями тридцать трех мужчин и мальчиков и около восьмидесяти женщин и молодых девушек. Женская половина осталась в Чачуане. Все мужчины пошли под нож той же ночью. Я спасся от резни, потому что мне дали поручение. Мне сказали: “Мы обещаем заплатить тебе. Иди к мулле Саиду и скажи ему, чтобы он передал нам армян, которые там остались. Объясни ему, что убивать их не имеет смысла: ему от этого нет никакой выгоды. Страна почти полностью оккупирована. Русские достигли Алеппо. Армения уже создала государство. Принеси нам сведения о численности и силе турецкой армии”. Это мне сказал Дило. Я немедленно отправился, но когда добрался до Чачуана, увидел, что наши части, состоявшие из жандармов и курдов, уже прибыли туда вместе с нашим градоначальником и муллой Саидом. После пятичасового ожесточенного боя наши силы под командованием Бадиуззамана Саида-эфенди сумели спасти женскую половину. Состояние женщин действительно было жалким. У них не было даже сил идти. Большинство детей было растоптано, а из тридцати трех мужчин выжило только двое»[50].

      Несмотра на армянские зверства и бесчинства, курды с присущей их природе гуманизмом по мере своих сил защищали армян.  Лично в кровавые дни 1915 г. Бадиуззаман Саид Нурси ал-Курди собрал вместе всех армянских женщин и детей из окрестностей, чтобы спасти их от мести, которая, как он говорил, противоречила Шариату, и передал их армянским силам[51]. Есть независимые источники, утверждавшие, что курды спасли свыше 400 тысяч армян от неминуемой гибели.

      В середине апреля 1915 г. в городе Ван, пользуясь поддержкой российских войск, армяне устроили резню курдов. Тысяча двести курдов, чудом уцелевшие от армянской резни, в основном старики и дети, нашли приют и защиту в американской миссии. Им был необходим санитарный и медицинский уход. Единственный врач-американец Сайм Ярроу не в состоянии был справиться с этой проблемой и обратился за помощью в Игдырьский отряд. Александре Львовне Толстая, младшей дочери Льва Николаевича Толстого, проходившая медицинскую службу на турецком фронте было поручено набрать людей, захватить медикаменты и провиант и отправиться на помощь курдам[52].

     О лагере курдских пленных женщин, детей и мужчин, где был тиф, «которые умирали по десятку в сутки, а трупы сваливали в два окопа подле нас» (10 Июня  1915 г.) сообщает и русский казак Шестаков А. И., участник боевых действий на русско-турецком фронте. Он же обыденно в своем дневнике повествует о том, как Утром 17 Мая  1915 г. русский «отряд двинулся и по дороге настиг много убегающих курдов со скотом. Многих убили и забрали много баранов, рогатого скота. По дороге валялись убитые и живые, старики и старухи, дети. Одна девушка лет 14, у которой разрублена голова и вышло много крови. А она сидела, подперев рукою под щеки, дрожала и дико водила глазами», о том, как в ходе операции с 27 февраля по 6 марта «Все брали самовольно: баран, ячмень … и все прочее. Много было насилований» [53].

 

     О политике России, проводимой по отношению к курдскому населению, крайне эмоционально рассказывает войсковой казачий атаман Ф.И. Елисеев в своих мемуарах «Казаки на Кавказском фронте (1914-1917)»:

 

«ОГЛЯНЕМСЯ НАЗАД… КУРДЫ

 

     Стариннейший народ. Все кочевники. Многочисленные стада овец, немного рогатого скота, несколько верховых лошадей -это все их богатство. В своем внутреннем обиходе живут жизнью каменного века. Спят в своих хижинах-норах на полу, на разном тряпье. Нижнего белья у них нет. Примитивные костюмы мужчин и женщин изнашиваются на их телах без стирки. Все дети — в длинных балахончиках до пят, не застегивающихся, видны их худые тельца сверху донизу. Босые, стоят они в снегу, печально и боязливо смотрят на нас. Все жмутся в одну кучу вокруг старых женщин.

  Они мусульмане. Стройные рослые мужчины. Полных среди них совершенно нет. Все они, кроме дряхлых стариков, бреют бороды своими примитивными бритвами-ножами, оставляя густые черные усы. Гостеприимные, скромные, послушные и по-мусульмански терпеливые к велениям судьбы. Их женщины не закрывают своих лиц, как турчанки и персиянки. Курдинки не блещут красотой, но и не дурны.

  Всякий курд счастлив и обязан иметь какое-либо ружье. Они предпочитают патроны со свинцовой пулей. Такая пуля делает рваные раны, заражает их, и в большинстве случаев смертельный исход неизбежен. Курд-чабан всегда вооружен ружьем и ножом.

  Живут они древними своими обычаями. Турок недолюбливают. Мечетей у них нет, или они очень редки и примитивны — это просто сараи.

  В общем, курды народ хороший, и мы их даже полюбили. Из них получились бы отличные конные полки, наподобие казачьих. Да таковыми они и были в Турецкой армии — как иррегулярные конные части.

  И вот к такому народу в Турцию с началом войны пришли русские войска. Мы заняли их земли, разрушили их жилища “на топливо”, забрали все их зерно на корм многочисленной коннице, резали овец и коров себе на пропитание, почти ничего не платя за это. А главное — заняв достаточно обширную территорию, мы не дали им никакой местной администрации. Любой строевой начальник самого младшего ранга, остановившись в курдском селе или прибыв за фуражом, мог позволить “все” над населением. Любой рядовой воин, войдя в мрачную каменную пещеру курда, считал себя вправе делать все, что он захотел бы: отбирать у него последний лаваш, рыться в его тряпье, “ища оружие”, мог взять все, что ему понравилось, мог выгнать главу семьи из его норы и тут же приставать к его жене, сестре, дочерям…

  При таком положении побежденного даже европеец взялся бы за нож для защиты своей семьи, чести. А ведь курд был самый настоящий полудикарь, разбойник, воинственный человек, к тому же мусульманин. Вот почему он и стрелял в русского солдата при удобном случае…

  В один из снежных и морозных дней ноября 1914 года сотни Закаспийской казачьей бригады были брошены по всем курдским селам Баязетской долины, окружили их, выделили всех мужчин и отправили через русско-турецкую границу в Игдырь для работ по очистке дорог. Курды — не рабочие в европейском понимании этого слова. Они только кочевники. Я их потом видел на работах и вне работы. Никакой пользы от них и одно лишь озлобление против русских. Первобытный человек гораздо глубже любит свою родину, чем культурный человек. Но родина, своя семья, нажитое хозяйство — для всех дороги. И мы психологическое состояние курдов поняли остро лишь тогда, когда Красная Армия и советская власть пришли с севера в наши казачьи края и поступили с казаками так, как мы поступали с курдами…»[54]

 

     Таким образом, курды не могли остаться посторонними свидетелями этих по их отношению бесчинств, тем более их вооруженная кавалерия.

     Армяне не оставили выбор курдам и они вынуждены были защищать свои семьи, места обитания, будущее…

     А политика Росси, исходящей не с позиции государственной целесообразности а в поддержку  интересов «христианства» вынудила всегда лояльной к  России курдам в целях выживания выбрать Турцию.   

 

 

 

    

 

[1]HAMİDİYE ALAYLARI TEŞKİLİNDE YER ALAN AŞİRETLERİN DETAYLI BİR LİSTESİ. Y.PRK.BŞK.31/107.1310(1892). http://www.serbesti.net/arsiv/showentry.php?sNo=1966;

http://www.tarihportali.net/tarih/hamidiye_alaylari—t4617.0.html;wap2=

[2]Племенной вождь обитающего  в Харпуте курдского племени Dostiki (Dostkî) Абу Абдаллах Ша Баз бин Достик (Ebu Abdullah Şa Baz Bin Dostik), который в 981 контролировал  Майа Фаркин (Meya Farqin, Farkin)-Амед (Диярбакыр), был основателем  курдского государства Мерванидов (981-1085), столицей которых был г. Meya Farqin (Сильван) в Северном Курдистане. Границы этого государства охватывало на юге  от подножья гор Джуди, включая Джезире, Хасанкейф, на западе — Харпут, на севере — Малазгирт и на востоке — Хаккари.

[3]От этнонима урартского царя Аргишти, имя которого курды сохранили до наших дней. Есть и курдское с.м.и. Аргишти. 

[4]Племена Mikori, Takori, Şemsiki, Milan и şikevft относяться к курдской племенной конфедерации Шиккак (Шеккак), живущих по обе стороны ирано-турецкой границы.

[5]Bayram Kodaman. "Sultan II. Abdülhamid Devri Doğu Anadolu Politikası".  1987. Türk Kültürünü Araştırma Enstitüsü (Ankara).

[6]«Salname-i Vilâyet-i Erzurum». 1897. № 13. Список полков не полный.

[7]Ныне район на территории ила Агри.

[8]Ныне г. Агри (Ağrı).

[9]Ныне Догу Баязет

[10]Başbakanlık Arşivi, Yıldız Evrakı, Kısım 37, Evrak no. 47/27, Zarf 47, Katrton 113. 

[11]Başbakanlık Arşivi, Yıldız Evrakı, Kısım 37, Evrak no. 47/27, Zarf 47, Katrton 113.

[12]Чавуш – воинское звание в турецкой армии, соответствует сержанту.

[13]Эти школы закрылись в 1907 г.

[14]Doğan Avcıoğlu. Milli Kurtuluş Tarihi. Cilt 3. S.126.

 [15]http://www.maxicep.com/turk-ve-dunya—tarihi/hamidiye—alaylari-167892.html

 [16]Hayat Tarih Mecmuası. Temmuz 1976. S.48.

[17]Yılmaz Öztun. Büyük Türkiye Tarihi (Ötüken Yay. 1983). S.181.

[18]Kodaman B. Sultan Abdülhamid Devri Doğu Anadolu Politikası. TKAE Yay. 1087. S.36.

[19]Аверьянов П.И. Курды в войнах России с Персией и Турцией. СС. 242-243.Тифлис, 1900.

[20]Лазарев М.В. «Курдский Вопрос (1891-1917)". Раздел «Формирование Хамадийе». Институт Востоковедения. Москва, 1972 г.

[21]Лазарев М.В., ук. соч.

[22]Ответ турецкого посланника в РФ на письмо К.Затулина.

http://www.rian.ru/analytics/20070622/67680528.html

[23] Ответ турецкого посланника в РФ на письмо К.Затулина.

http://www.rian.ru/analytics/20070622/67680528.html

 [24]Hasan Sıddık Hayderanî. «Hamidiye Alaylarından Köy Koruculuğuna». Medya Güneşi Yay, İstambul. 1992. S.54.

[25]Sultan Abdülhamid Han. «Siyasi Hatıratım». S.52. Dergâh Yayınları. 1984. 

[26]«Pensees et souvenirs de Гех-sultan Abdul-Hamid», стр. 17.

[27]Центральная улица в Стамбуле.

[28]Sultan Abdülhamid Han. "Siyasi Hatıratım".  Dergâh Yayınları. 1984.

[29]Sultan Abdülhamid Han. «Siyasi Hatıratım».  S. 52. Dergâh Yayınları. 1984

«Bavê Kurdan» Abdülhamid uğruna ayaklanan Kürtler.

http://www.mustafaarmagan.com.tr/yaziGoster.php?yaziNO=1136

[30]Haas H. Iran. С.58., New York, 1946.

[31]Loсkhart L. The fall of the Safavi dynasty and the Afghan occupation of Persia. С.10. Cambridge, 1958.

[32]Haas H. Iran. С.53., New York, 1946.  

[33]Хальфин Н. А. Борьба за Курдистан. С. 39. М., 1963.

 [34]Потто В. А. Кавказская война. Персидская война 1826–1828 гг.С. 243. Ставрополь, 1993.

[35]Акты,  собранные Кавказскою  археологическою  комиссиею. Архив главного Управления наместника  Кавказского (АКАК). Том 7. №787, стр.786. Тифлис, 1878.

[36]Там же,  № 775 с. 775.

[37]Там же, №776, с.776

[38]АКАК, Том ХI, № 435, стр. 427 — 428, Тифлис.

[39] Гасратян М.А. Движение курдов в районе Koчкири-Дерсим. Журнал Дружба (Dostani). №11.2001. Москва. СС. 32-36.

[40]В Османских источниках независимых курдских правителей называли Ашарат-реисов, Ашарат-беков или же Дере (от турецкого «ущелье»)-Беками.

[41]Лазарев Д.Я., ук.соч., с. 44.

[42]ИКИОРГО. 1884 г. Том 8, №2. Таблица народонаселения Эрзерумской области в половине 1878 г. С.4-5.

[43]Карпат, Кемаль Х. Население Османии. Демографическая и социальная характеристика 1830-1914 гг. Издание Университета Винсконцин, 1985., Лондон (на английском языке).

[44]Записки генерального консула России в Эрзеруме и Ване генерала Маевского. Типография Штаба Кавказского Военного Округа. Г. Тифлис. 1912. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=130&Itemid=1

[45]Армяно-татарская смута на Кавказе, как один из фазисов Армянского вопроса. С.16. Тифлис. Типография штаба Кавказского военного округа. 1915 г.

[46] Etem Xemgin. Osmanli-Safevi Doneminde Kurdistan tarihi. Cilt III. SS. 231-256. Istambul, 1997 (на турецком яз.); Армянский вопрос и Курдский народ. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=202&Itemid=1

[47]Лазарев Д.Я., ук.соч., с. 35.

[48]Жорж де Малевил. «Армянская трагедия 1915 г.». С. 84. Перевод с французского. Баку, 1990.

[49]Жорж де Малевил, ук.соч., с. 85.

[50]Мэри Ф. Велд. Islam in modern Turkey: an intellectual biography of Bediuzzaman Said Nursi. USA, State University of New York (SUNY Press), 2005 (Ислам в соврменной Турции. Интеллектуальная биография Бадиуззамана Саида Нурси. Глава 6. Война и плен. Взятие Вана и гуманность Нурси). http://www.nurru.com/modules/cjaycontent/index.php?id=73

[51]Мэри Ф. Велд, ук.соч., там же.  

[52]Лидия Анискович. «Дух человеческий свободен!» Александра Львовна Толстая.

http://lida.deil.ru/marina/stat9.htm

[53]Дневник русского казака Шестакова А. И.

http://forum.rossija.info/viewtopic.php?t=4141

http://www.predistoria.org/index.php?name=Forums&file=viewforum&f=11

[54]Елисеев Ф.И. Казаки на Кавказском фронте (1914-1917).

[55]Justin McCarthy, Carolyn McCarthy. TURKS and ARMENIANS.  A manual on the Armenian Question.

Washington, D.C., 1989

[56]William L.Langer, The diplomacy of Imperialism: 1890-1902, 1960, pages 157-158, quoting a letter from Dr.Cyrus Hamlin which appeared in the Boston Congregationalist of December 23, 1893.

[57]Лазарев Я. Д. Причины бедствий армян в Турции и ответственность за разорение Сасуна. С.33. Тифлис, 1895.

[58]Лазарев Я. Д., ук.соч., с.2. 

[59]Никитин В., ук. соч., с. 212. 

[60]Лисициан С.Д. Историко-этнографические очерки Шатаха. С. 71. Тифлис, 1927.

[61]Лисициан С.Д., ук.соч., С. 75.

[62]Записки генерального консула России в Эрзеруме и Ване генерала Маевского.  Типография Штаба Кавказского Военного Округа. г. Тифлис. 1912. http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=130

Связанные темы:

История

Солнце грязью не замараешь. Курды в истории: ответ курдофобам

Опубликованный

3 недели назад

вкл .

26.07.2026

Автор:

Камиз Шеддади

В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.

И так, курды в истории

Мидийское наследие и истоки

Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.

Античный свидетель — Ксенофонт

В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.

Сасанидская хроника: царь курдов Мадик

Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.

Арабские хронисты о курдах


Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.

Расцвет курдских династийных государств

С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.

И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.

Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.

Курдские историки


Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?

Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…

Курдская литература


История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.

Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)

Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.

Расцвет классики: XVII век

XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.

XIX век: просветительство и гражданский пафос

В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.

XX век: запреты, борьба и возрождение

В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.

Современность

Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.

Курдское кино

Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.

Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.

Курдские кинофестиваля

Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.

Курдская музыка

Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции. 

Курдские макамы

Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.

«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?

В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.

Курдские макамы в других восточных традициях

Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.

Курдские макамы в азербайджанском мугаме

Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.

Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.

Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории

Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.

Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.

Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.

PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.

Продолжить Чтение

История

Новые страницы в курдоведении: книга Бруки Л.М. «КУРДЫ начало исторического пути»

Опубликованный

1 месяц назад

вкл .

06.07.2026

Автор:

Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества


Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.

Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.

Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.

Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.

Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.

Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.

В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.

Продолжить Чтение

Популярные публикации