История
КУРДЫ ДЕРСИМА В 50—70 гг. XIX в.
Братья Джалиловы: Ордихан и Джалил (справа)
В истории освободительного движения курдского народа особое занимает борьба курдов Дерсима.
Дерсим — один из горных районов Турции в пределах Восточной Анатолии. С севера и запада границей Дерсима служит приток Евфрата Кара-су. На юге и юго-востоке край омывают воды притока Мурад-су, сливающегося с Кара-су южнее Чемишкезека у Кебан-Мадека. Горные цепи Дерсима, имеющие от 10 до 11 тысяч футов над уровнем моря1), начинаются с востока от Бингёльских гор и тянутся в сторону Евфрата)2. Труднопроходимые горы, пересекающие весь Дерсимский район, сделали его почти недоступным для турецких властей.
До середины XIX в. Дерсим продолжал оставаться фактически независимой от центральной власти территорией. Попытки подчини независимый Дерсим, предпринятые Портой после покорения Курдистана в 30—40-х гг. Рашид-пашой и Хафиз-пашой, окончились неудачей. Несмотря на свое независимое положение, Дерсим номинально в качестве санджака находился в Харпутском мутасерифлике (губернии) и разделялся на семь округов (каз): Хозат, или Дерсим, — местоприбавание каймакама — уездного начальника, Мазгерт, Кузиджан, Оваджик, Кемах, Гершанис и Куручай3.
Существуют весьма противоречивые цифры о численности жителей Дерсима во второй половине XIX в. По одним источникам жителей Дерсима — курдов и армян вместе взятых было около 64 тысяч4, а по другим — только курдов Дерсима насчитывалось 140 тыс. человек5. Сильное расхождение в данных объясняется тем, что жите Дерсима во время переписи населения не допускали турецких официальных лиц, а сами давали неправильные сведения, чтобы избежать налогов и повинностей. Турецким властям не было известно даже точное число деревень дерсимских курдов среди глухих лесов и горных скал)6.
Курды Дерсима — мусульмане, относящиеся к секте Али-иллахи)7. Между али-иллахи Дерсима и турками-суннитами существовала религиозная вражда, которая всегда обострялась с активизацией политических противоречий. К армянам-христианам, проживающим в Дерсиме, али-иллахи относились лояльно8. Известный путешественник,
член английского парламента X. Ф. Б. Линч отмечал, что али-иллахи Дерсима «озлобленные попыткой турецкого правительства обратить их в господствующее вероисповедание, питают к нему затаенную ненависть. К христианам же их влечет общий антагонизм с существующим порядком и уважение к христианской религии»9.
О происхождении дерсимских курдов, как и о возникновении их религии, имеются очень разнородные, еще не обоснованные научно мнения и предположения. Так, например, Гренар возникновение религии дерсимских курдов относит к III в. н. э. и сводит к манихейскому движению)10. Некоторые считают, что дерсимские курды та же самая народность, что и делмики (делум)11, о которых имеется ряд упоминаний в армянских первоисточниках12. Некоторые исследователи видят в лице дерсимских курдов наследников персов-огнепоклонников, которые в древние времена перекочевали из Персии в Дерсимские горы. Современный зарубежный арменист Алпояджян считает, что курды Дерсима, вероятно, переселились на запад из-за сельджукских набегов и обосновались в Хнусе, Хантезе и Вардо13. Однако все эти высказывания нуждаются в обосновании и анализе с привлечением письменных источников географического материала.
Андраник в книге «Терсим» перечисляет следующие курдские племена, проживающие на территории Дерсима: изоли, пулануги, храни, хайдари, чипрани (или чипана), алани, тужики, хути, абаси, алвореки, шейх-хасани, мамыки, мираки, курешани, карачоли, юсуфи, кузучани14, шам-ушаги, коч-ушаги, тевриш-джемал, киулапи, калан, кеорчер-ушаги, топуз-ушаги, кеав-ушаги, эозпет, пезкер-ушаги, аслан-ушаги, прим-ушаги, пет-ушаги, тирек-ушаги, харапал-ушаги, мунзур-ушаги, там-ушаги, лертик-ушаги, хырхан, срр-огли, былванк, ах-ушаг15. Все курдские племена Дерсима в основном подразделялись на пять больших групп: Дерсимлы, Балабанли, Чаракли, Шейх-Хасанли и Курешли16.
Несмотря на то что курды Дерсима жили племенами, им был чужд кочевой образ жизни. Они жили в деревнях и занимались скотоводством. Деревни небольшие, обычно не более 10—20 домов. В некоторых районах, где были долины, жители обрабатывали землю, и то лишь для собственных нужд. «К западу и востоку от Дерсима, — пишет Линч, — кызылбаши составляют мирное трудолюбивое крестьянское население, о котором большинство путешественников говорят с уважением»17.
Деревни, несмотря на труднодоступные горы, сохраняли между собою тесную связь. Доказательством этого является тот факт, что они всегда организованно оказывали сопротивление туркам, когда те совершали военные экспедиции с целью проникновения вглубь Дерсима. Деревни в Дерсиме управлялись агами, жители находились под их феодальной властью. В их же руках были сосредоточены все административные и военные функции.
Постоянная вражда между племенными вождями существовала и в Дерсиме. Но когда требовала обстановка, эта вражда уступала место объединенной борьбе против общего врага. «Большею частью один ага враждует с другим, — замечает автор Трабзонского письма, — и это переходит из рода в род и поддерживается законом кровной мести. Но лишь только показался общий враг — турки, то все междоусобные распри умолкают и курды все идут на общего врага.18.
Для более полного представления о силе и характере дерсимскях курдов против турецких властей важно учитывать взаимоотношения между двумя группами населения Дерсима: армянами и курдами. Армяне Дерсима, известные под именем мирага, жили там с давних пор. Они отличались своим воинственным духом и стремлением к независимости. К удивлению многих путешественников и исследователей, курды и армяне Дерсима были в исключительно дружеских отношениях.19 Они всегда вместе выступали против турок. Mногие из путешественников указывают, что курды с особым уважением относились к христианской религии и к церквам местных армян. Они почитали эти места как святые и даже часто посещали церковь. «Допуская полное общение с христианами, относясь к последним даже с особенной предупредительностью, — пишет Гренар, — кызылбаш считает простое прикосновение к мусульманскому гpexoвным и оскверняющим»20.
Курды положительно относились не только к местным армянам, но и ко всем христианам, как к своим «святым соседям» или «братьям» Такое отношение не было односторонним: дерсимские армяне часто помогали курдам в борьбе против чуждых сил. «Они известны как смелые бойцы»,— пишет о них Андраник21. Многократные попытки турецких властей спровоцировать вражду между армянами и курдами Дерсима, ослабить силу их сопротивления оканчивались неудачами. Туркам не удавалось ни подкупом отдельных курдских влиятельных лиц, ни разжиганием религиозной вражды противопоставить друг другу эти две группы жителей Дерсима. Такое крепко единство объясняется общими историческими судьбами этих народов и единым стремлением к сохранению и защите своей свободы, которой они пользовались в Дерсиме.
* * *
История покорения Дерсима начинается с событий, происшедших в 30-е гг. XIX в., когда многочисленная армия Рашид-паши возвратилась после египетской кампании в Курдистан для его усмирения и окончательного подчинения. В это время борьбой дерсимцев руководил шейх Хусейн-бей, представитель одного из влиятельнейших курдских родов. Турки тогда не добились заметного успеха.
Перед Крымской войной в 1850—1851 гг. турецкое правительство организует новую карательную экспедицию, чтобы оградить свой тыл от внезапных нападений дерсимских курдов. Пятнадцатитысячная турецкая армия во главе с муширом Рашид-пашой22 с особой жестокостью принялась за покорение Дерсима23. Усмиритель не щадил даже мирного населения: многие жители Кузиджана были отправлены Константинополь в качестве рабов, множество деревень было сожжено. Под Харбердом, у родника Аслан-агбиур, турецкие солдаты свирепо расправлялись с пленными курдами Чарсанджака: вешали, сажали на коль, сжигали, обливая нефтью.
Сын шейха Хусейн бея Али-бек, который в это время сменил отца, не смог сразу организовать сопротивление. Тогда он стал отступать с целью заманить турецкую армию в труднопроходимые горы и разбить ее там по частям. Турецкие войска, истощив силы в стычках с курдами в неприступных горах, не осмелились пойти вглубь страны, опасаясь полного разгрома. Оставив незначительные гарнизоны в некоторых пограничных пунктах, главным образом на дороге Эрзинджан— Харпут, основные силы турецкой армии покинули Дерсим.
Для предотвращения в будущем выступлений дерсимских курдов Рашид-паша решил оставить их без руководителей. С этой целью он отправил многих непокорных курдских ага в Константинополь, а оттуда — в разные крепости Румелии, лишив их связи с родиной24. Для управления Дерсимом были оставлены турецкие правители и полиция. Однако после ухода главных турецких сил из Дерсима они встретились с полным неповиновением и враждебностью курдов и были вынуждены бежать из Дерсима. Как и следовало ожидать, установленный в Дерсиме порядок не мог продержаться долго, особенно если учесть, что в это время началась Крымская война: турецкому правительству стало не до дерсимских курдов.
Несмотря на формальное подчинение и признание верховной власти Константинополя, Дерсим продолжал оставаться одним из очагов курдского сопротивления турецкому владычеству. Оказались безуспешными попытки Турции перед началом Крымской войны сделать Дерим опорным пунктом на подступах к Российской империи.
После Крымской войны турецкое правительство вновь пытается покорить курдов Дерсима. Измотанные войной турецкие войска и на этот раз не смогли подчинить весь Дерсим: Порта смогла лишь восставить турецкое правление в завоеванных прежде районах. Курдские беи, чтобы избежать нового кровопролития, формально признали в этих районах турецкое господство. Однако турецкие власти, воспользовались этим, заковали в цепи и выслали из Кузиджана через Трабзон в Константинополь около двух-трех тысяч ни в чем не повинных курдов, представив их как военнопленных 25.
Акты насилия турецких войск в Дерсиме постоянно вызывали возмущение населения, которое в мае и июне 1873 г. в ряде мест Дерсима оказало турецким войскам вооруженное сопротивление26. Убедившись, что силою оружия подчинить курдов Дерсима не удается, турецкие власти обратились к политике «кнута и пряника». Используя вражду между вождями отдельных курдских племен, они подарками и обещаниями привлекли на свою сторону некоторых беев. Эти подкупленные беи обязались платить подати и посылать своих людей в турецкую армию.
Русский консул в Эрзеруме в письме, адресованном послу в Константинополе, упоминает о том, что мушир Эрзерума Самих-паша «..успел разделить тамошних курдов на две враждебные партии, из которых одна ищет защиты, покровительства и подарков от правительства» 27.
В донесении эрзерумского русского консула в Императорскую Миссию в Константинополе за 1866 г. говорится о том, что турецкие власти, с одной стороны, подкупами сумели привлечь на свою сторону влиятельного курда Хусейн-бея и назначили его мудиром Кузиджана, а с другой — вооружали против него других ага и беев, начальников курдских племен, обитающих в Терджане, Кузиджане и Дерсиме. Большая часть курдов Кузиджана, в том числе и многие родственники Хусейн-бея, враждебно встретили его назначение на пост мудира "28.
Отсутствие в Дерсиме дорог, пригодных для переброски артиллерии, затрудняло для турецких властей проведение карательных экспедиций. Для устранения этого препятствия нужно было строить в Дерсиме шоссейные дороги. С этой целью турецкие власти в 1873 г. намеревались заставить продавшихся беев строить дороги от Диарбекира до Эрзинджана через Пломур, Хозат, Мазгерт и Палу. Особенно к этому стремился эрзерумский вали, хитрый Самих-паша, ибо видел в этом наилучшее средство для полного покорения Дерсима.
В 1876 г. Самих-паше и эрзинджанскому мутасерифу Шефик-паше удалось вызвать в Эрзерум влиятельных курдов Дерсима и с помощью подарков, почетных орденов от имени султана заручиться их согласием на постройку шоссе. О постройке этой дороги в своем донесении генерал-майору Духовскому титулярный советник Воинов писал: «При посредстве этого шоссе Самих-паша предполагав сделать постепенное занятие Дерсима войсками; для большего же упрочения войск мушир предполагал покрыть Дерсим сетью блокгаузов, соединенных между собою телеграфом» 29.
Самих-паша, памятуя о том, что дерсимские курды ник. платили податей, пообещал учесть работу курдов по строительству шоссейной дороги в счет недоимок и обязался, со своей стороны, снабжать дерсимских работников только пропитанием30. По распоряжению мушира для постройки дорог немедленно было выделено 80 000 кисе.31
Однако эти действия турецких властей не имели успеха вследствие активного противодействия курдского населения. Даже те беи, которые старались выполнить принятые обязательства перед Портой, теряли свой авторитет и влияние среди подвластных им курдов, и многие из них жизнью заплатили за свою предательскую политику. Дерсимский каймакам Гюляби-бей, как упоминается в другом письме русского консула в Эрзеруме, в 1875 г. был убит вместе с семьей восставшими курдами Дерсима32. «Дерсимские курды возмутились против изменников — своих собственных шейхов и отказываются строить шоссе…»33 — сообщал русский консул в Эрзеруме.
На положение дел в Дерсиме сильно влияло обострение отношений между Турцией и Россией, которое привело в дальнейшем к войне между обеими странами. Усилия турецких властей при подготовке к войне были направлены, в частности, на укрепление политической стабильности в районах, которые могли бы стать театром военных действий. Турецкие власти придавали при этом большое значение Дерсиму. Казы Эрзинджан, Кемах, Кузиджан, Оваджик, Мазгерт, Куручай и Хозать были административными единицами Дерсима в 1876 г., до русско-турецкой войны. Ими управляли курдские каймакамы, назначенные турками. В Кузиджане правил Хусейн-бей, в Оваджике — Кагриман-ага, в Мазгерте — Хусейн-ага, в Куручае — Юсуп-ага, в Хозате — Мансур-ага. Центральная часть Дерсима все еще фактически сохраняла полную независимость. Если каймакамы платили туркам кое-какие подати, то Центральный Дерсим, которым правил шейх Сулейман, отказался вообще признавать турецкие власти и подчиняться им 34.
Шейх имел в готовности хорошо вооруженное 12-тысячное войско. Влияние шейха Сулеймана на другие районы Дерсима, даже на те, которые управлялись каймакамами, назначенными турецкими властями, было очень велико, и эти каймакамы в большей степени считались с шейхом Сулейманом, чем с мутасерифом санджака. Титулярный советник Воинов в своем донесении Духовскому писал: «…масса же курдов относится с полным сочувствием к шейху Сулейману, влияние которое составляет значительное противодействие распространению в Дерсиме прочной турецкой власти» 35.
Для защиты своей страны шейх Сулейман привел в полную боевую готовность и укрепил подвластные ему пять крепостей.
Продолжающиеся интриги турецкого мушира Самих-паши в отношении представителей влиятельных курдских фамилий, неоднократные карательные экспедиции, притеснения со стороны турецких властей переполнили чашу терпения дерсимцев. Выход из этого положения они видели лишь в ожидавшейся войне между Россией и Турцией.
Некоторые из влиятельных курдских беев не только готовились отразить нападение турецких войск, но и, стремясь обеспечить успех их действий в дальнейшем, вошли в тайные сношения с русскими начальниками. Так, например, Мансур-ага, каймакам в Хозате, узнав средоточении русских войск в районе Александрополя, вблизи турецкой границы, послал своего доверенного к русским с заявлением о сочувствии и предложением своих услуг в случае, если русские войска двинутся по направлению к Дерсиму36.
Перед началом войны турецкие власти обратились с религиозным воззванием к курдам всех вилайетов восточной части империи. Основная масса населения неодобрительно отнеслась к этому воззванию. На требование властей о предоставлении рекрутов в турецкую армию курды ответили волнениями, которые в конечном счете переросли в вооруженное восстание.
В октябре 1876 г. Самих-паша получил сообщение, что курды Мушской, Битлисской и Ванской долин не только не дают требуемого редифа рекрутов, но «…отказывают даже в выдаче редифов, бывших уже в низам и внесенных прямо в редифные списки; набор же башибузуков среди племенных (аширетных) курдов, не отбывающих воинской повинности, не только не встретил никакого сочувствия, но вызывал даже вооруженное сопротивление»37. Самих-паша был вынужден отменить политику, заключавшуюся в насильственном наборе рекрутов редифа из Курдистана.
Большое влияние на Дерсим оказали волнения в других частях Курдистана, особенно вооруженное сопротивление в некоторых курдских центрах. Ко всему этому прибавилось возмущение дерсимцев тем, что под воздействием угроз и насилия некоторые представители феодальной верхушки согласились предоставить туркам войска. Хусейн-бей в Кузиджане на настоятельные требования Самих-паши ответил, что он согласен предоставить войско лишь с тем условием, что в его состав будут входить солдаты и офицеры и что руководство этими силами он возглавит сам. Порта вынуждена была согласиться. Однако курды, подвластные Хусейн-бею, неодобрительно отнеслись к его решению и объявили: «Мы не будем ни налога платить, ни войска предоставлять, так кА мы не обязаны. Если эта война для защиты нашей родины, то мы не нуждаемся в султанской помощи. Нашу родину мы и без султана можем защищать»38. После согласия шейха Хусейн-бея дать войска туркам его авторитет значительно пошатнулся в глазах подвластных курдов.
Выражением ненависти к турецким поработителям является и тот факт, что, когда турецкие войска были вызваны из Дерсима к Эрзеруму и Карсу, дерсимцы подожгли в Хозате и Мазгерте их казармы39. Подобные проявления стихийного недовольства и возмущения принимали все более и более опасный характер для турецких властей.
По мере осложнения ситуации на востоке Турции стихийные волнения постепенно переросли в открытое восстание, которое выразилось в военном сопротивлении турецким войскам. Козанский влиятельный бей, который отказался предоставить турецкому правительству 25-тысячную армию и пропустить османские войска к театру военных действий через свою территорию, с помощью других курдов поспешил занять пути к Карсу, Токату, Сивасу и Эрзеруму. «И прежде чем войска Русского правительства перешли границу, — пишет в своем письме Сулейман-бей, сын Мухаммед-бея, — наше войско, занявшее дороги к Токату и Сивасу, задержало данным сражением проходившее османское войско и замедлило до некоторой степени его движение»40. Лишь после войны турецким властям удалось с помощью больших сил подавить восстание курдов Козан-оглы и их соседей зейтунских армян41.
Корреспондент английской газеты «Дейли ньюс» в начале войны сообщал из Турции: «В турецкой Армении и Курдистане население приняло русских с распростертыми объятиями, даже и турецкие селения заявили о своей покорности и сдали оружие, которым снабдило их правительство для мародерской войны; и нет почти никакого сомнения, что во всей Малой Азии дело примет подобный оборот, народ с восторгом будет приветствовать всякую сколько-нибудь цивилизованную нацию, которая избавит его от притеснителей, против которых мусульмане неоднократно восставали с оружием в руках в течение послед двух столетий, но, к несчастью, единственным результатом этих восстаний оказывались пирамиды, воздвигнутые из их голов для украшения ландшафта, и колодцы, наполненное доверху теми телами, который пожрали упитанные до пресыщения коршуны, шакалы и проч.» 4:
Начало дерсимскому восстанию положило вторжение турецких войск в Дерсим. Основной движущей силой восстания были крестьяне Дерсима, каждый из которых был вооружен.
Любопытно отметить, что английский вице-консул в Трабзоне Биллиоти, говоря о восстании дерсимских курдов, представил его как грабительские действия, беспорядки в Дерсиме. Указывая, что положение в этой части страны не улучшилось, он утверждал, будто «солдаты были отправлены для того, чтобы призывать к порядку дерсимских курдов, но курды продолжают грабеж»43. Однако даже тот же самый Биллиоти в одном из позднее отправленных донесений вынужден был признать, что смысл происходивших событий нельзя сводить к грабежу, что курды восстали с целью «стать независимыми». А далее, говоря о характере восстания, он пишет: «можно предполагать, что все племена Дерсима (курсив наш. —Д. Д.) открыто восстали»44.
Против курдов Дерсима была направлена 4-я турецкая армия, к которой присоединились отряды полицейских постов, размещенных в доступных турецкой администрации районах. Начав военные действия с юго-восточных районов Дерсима, турецкая армия стала продвигаться в направлении неприступных горных районов Тужик и Хут. Жители незащищенных селений в предгорьях вынуждены были укрыться в горах Тужик.
Горный массив Тужика превратился в крепость. Все подступы к нему были укреплены. Подготовка к обороне длилась около двух недель. 4-ая турецкая армия подошла к Тужику со стороны города Хозата и попыталась силою овладеть им. Три дня продолжалась борьба. Жители обратились за подмогой к соседним курдским племенам, однако те сами находились в трудном положении и нуждались в поддержке. В критический для осажденных момент к ним на помощь подоспели курды храни и армяне мирага. Объединенные силы курдов и армян, получив сильное подкрепление, вынудили турок отступить в долину Пах 45. Турецкие войска тоже получили подкрепление и возобновили наступление. Произошло сражение, в котором турки были разбиты и обращены в бегство. После этого поражения турецкие власти послали новые силы для подавления курдов Тужик.
Один из сеидов, участник событий на горе Тужик, сообщил: «После победы только пять дней прошло, как османская армия снова возвратилась (к Тужик. — Д. Д.) и начала яростное наступление. Турки вели сильный артиллерийский обстрел горы, не причинивший, однако, никаких потерь защитникам. Борьба длилась 15 дней, обе стороны упорно сражались. Но после того как турки увидели, что огнем невозможно покорить, они сочли необходимым оставить нас без воды и пищи, чтобы заставить нас сдаться»46. Как продолжал далее свидетель событий, и этот метод не помог туркам. Однако среди осажденных возникли разногласия по поводу дальнейшей борьбы. Одни говорили, что нужно оставить Тужик и укрепиться в Хути-Тересе, другие утверждали, что это можеть стать причиной поражения. В результате часть осажденных, прорвав заслон, пробилась в Хути-Тересе. Турецкие отряды, воспользовавшись ослаблением обороны дерсимцев, предприняли решительный бросок, захватили Тужик и учинили расправу над курдами. Однако и после Вния Тужика курды не прекратили сопротивления и начали партизанскую борьбу.
Весною 1878 г. после подписания русско-турецкого мирного договора в Сан-Стефано турецкий мушир Исмаил-паша, сконцентрировав значительные воинские силы против восставших курдов, отправил из Эрзинджана депутацию к курдским вождям с предложением сложить оружиеие, давая гарантию безопасности их жизни.
Некоторые курдские руководители вопреки желанию восставшего народа поехали к муширу и за свое предательство были удостоены его радушного приема. Те же курдские руководители, которые отвергли предложение Исмаил-паши, вскоре были разгромлены турецкими войсками.
Воспользовавшись этими успехами, Порта отправила из Константинополя специального уполномоченного, некоего Али Шефи бея, осуществить в Дерсиме административные реформы и укрепи там турецкую власть. Шефик-бей, объединив силы 12 батальонов, решил при необходимости действовать силой. Возмущенное население Центрального Дерсима, армяне и курды, вновь взялись за оружие.
Горная цепь Хути-Тересе была надежной цитаделью для восставших. Аллани и армяне дали там, у храма Святого Карапета, неожиданный отпор туркам. Это вынудило войска остановиться. Река Монзур, текущая в ущелье, разделила обе враждующие стороны. Все попытки турецких сил перейти реку заканчивались большими потерями. В ожесточенных и упорных боях к восставшим присоединились курды чилани. В ущелье Монзур восставшим удалось нанести туркам серьезные удары и вынудить их прекратить наступление.
Курды в районе Эрзинджана предпринимали активные действия. В сентябре 1878 г. они во главе с Ахмед-пашой неожиданно напали на передовой лагерь Эрзинджанской турецкой армии в составе 4 батальонов и заставили их сдаться в плен. В результате курды захватили три горные пушки и большое количество военного снаряжения. Чтобы успешно продолжать сражаться с основными турецкими силами, курды укрепились в ущелье Мерджанбогаз47.
Турецкий военачальник Исмаил-паша в течение недели мобилизовал 12 батальонов турецкой армии и направил их против восставших курдов Эрзинджана. Действия этих батальонов поддерживали также и другие турецкие полки и отряды. Английский вице-консул в Трапезунде Биллиоти в своем донесении от 11 октября 1878 г. со ссылкой на одного из турецких компетентных лиц, Юсуф-пашу, называет двадцать четыре батальона, действующих против курдов Эрзинджана48. Далее, как свидетельствует Биллиоти, все раненые турецкие солдаты, возвращающие поля боя, единогласно подтверждали значительные успехи обороняющихся курдов.
«Мне доподлинно известно, — пишет Биллиоти, — что во время одной атаки турецкие войска потеряли много людей убитыми и раненными. Точно указать число потерь невозможно, потому что во избежание скандала это дело держалось под большим секретом. Но Порта несомненно об этом информирована, я уверен»49.
Центральный Дерсим смог отстоять свою независимость ценой жизни тысяч мирных жителей и храбрых воинов — курдов и армян. В районах, захваченных турецкими войсками, после их ухода оставались одни лишь руины.
Борьба дерсимцев против турецкого владычества носила массовый характер, так как в этой борьбе участвовало все население от мала до велика — мужчины и женщины, представители разных классов и разных народов, которые сражались с отчаянной храбростью 50.
1. Дерсимские курды (письмо из Трапезунда) // Зап. Имп. Русского геогр. о-ва. Спб., 1863. Кн. 1: Географическая летопись. С. 6. (Далее: Дерсимские курды.)
2. В состав горных цепей Дерсима входят высокие горы: Шейтан, Кечмер, Кызыл-,Килиса, Силпул, Пагур, Мерджан, Мал, Сел, Тужик-папа, Куру-папа и Мндзур (см.: Անրանիկ, ՏԷրսիմ. ճանապարհորդութիւն 1ւ ւոեդագրոեթիւն. Թիֆլիս, 1901. էջ 111).
3. Дерсимские курды. С. 5—6.
4. Cuinet Vital. La Turquie d'Asie. Geographic, administrative, statistique descriptive et nine de chaque province de I'Asie Mineure. Paris, 1892. Vol II. S. 384.
5. Дерсимские курды. С. 7.
6. Малома Я. Д. Описание Эрзерумского вилайета. СПб., 1874. С. 5.
7. К секте Али-иллахи принадлежат не только курды Дерсима, но и часть персидских курдов, живущих в районе Сердешт-Бана. В Персидском Курдистане последователями этой секты являются два больших племени: гураны и келхоры. (См.: В-ий. Социально-политическая роль сектантства и дервишизма в Курдистане // Антирелигиозник. 1931. № 12. С. 77).
8. Cuinet Vital. Op. cit. S. 396.
9. Линч X. Ф. Б. Армения. Т. II. Тифлис, 1910. С. 538.
10. Некоторые сведения о турецких курдах-кызылбашах (Из путевых заметок французского вице-консула в г. Эрзеруме г-на Гренара составил П. И. Аверьянов) // Изв. штаба Кавказского военного округа. № 19. С. 47. (Далее: Некоторые сведения…)
11. Себеос, армянский историк VII в., упоминает, что эти делмики жили в Деластане, у Тегерана. Затем о делмиках тот же самый автор вспоминает в связи с одним восстанием курдов против арабских насилий (եբեոս, Պատմութիւն Սհբեոսի եպիսկոպոսի ի Հհրակւն. 1911. Էջ 95, 239—240). Другой армянский источник (Товма Арцруни) упоминает о «делмуках, которые жили в районах Агбак и Андзав». ((Թովմա Արծրունի, Պատմութւն տանն Արծրունեաւյ, Թիֆլ|սւ, 1917. Էջ 492).
12. Ա|պոյաջյան, Պատմական Հայաստանի սահմանները. Կահիրէւ. 1957. Էջ 459
13. Там же.
14. Племена, указанные далее, играли менее важную роль.
15. ШщршЪрЬ,. StpupJ. t;j 156—157.
16. Малома Я. Д. Указ. соч. С. 7—8. Малома приводит небезынтересный список племен Дерсима, обитающих в казах Оваджик, Мазгерт, Кемах, Хозат, который он заимствовал от одного офицера, долго жившего в Дерсиме. Приводим его, придерживаясь орфографии источника: гурешанли, ареллы, хейдарани, шейх-Мухаммедли, миланли, юсуфанлы, херанли, хормекли, килиджан, шейх-асланли, топпузли-ашагли, чарикли, балабанли, ашуранли, сесанли, лоланли, кемаили, гюлябин-ашаги, кемсорлю (см.: Малома Я.Д. Указ. соч. С. 16).
17. Линч X. Ф. Б. Указ. соч. С. 539.
18. Дерсимские курды. С. 8.
20. Некоторые сведения… С. 48. .
21. Անդրանիկ, Տէրսիմ. էջ 185.
22. Мушира Рашид-пашу нельзя путать с известным Мухаммедом Рашид-пашой, который в 30-х гг. прошлого столетия предал огню и мечу курдские районы Бохтана, Джезире, Хакяри и др.
23. Дерсимские курды. С. 9.
24. Там же.
25. Ա. Եր1ւանյան,Պատմություն Չարսանճագի Հայոց. Պեյրութ, 1956. Էջ 89.
26. Малома Я. Д. Указ. соч. С. 28.
27. Аверьянов П. И. Курды в войнах России с Турцией и Персией в течение ХIX столетия. Тифлис, 1900. Прил. 22. С. 71 (далее: Аверьянов).
28. АВПР, ф. Главный архив, У-А2, д. 1076, л. 4.
29. Аверьянов П. И. Указ. соч. Прил. 23. С. 75.
30. АВПР, ф. Главный архив, У-А2, д. 1085, л. 5.
31. Киса в тот период равнялась 100 000 крушей (см.
32. Аверьянов П. И. Указ. соч. Прил. 22. С. 72.
33. АВПР, ф. Главный архив, У-А2, Д. 1085, л. 24.
34. Его местопребыванием были Киршанли или Беюк-Кей.
35. Аверьянов П. И. Указ. соч. Прил. 23. С. 80.
36. Там же. С. 84.
37. Там же. С. 163.
38. Անդրանիկ, Տէրսիմ. էջ 185.
39. Գ. Ա. ԵրևանյանյՊասւմություն Չարսանճադի Հայոց, էջ 89.
40. АВПР, ф. Посольство в Константинополе, д. 7608, л. 8.
41. Վ . Մեքիքսեթյան, Ջեյթունի հերոսամարտերը. ԵրԼւան, 1960. էջ 87.
42. Свод корреспонденции английской газеты «Daily News». T. 1. С. 357—358.
43. Further correspondence respecting the Affairs of Turkey. № 54 (1878).
44. Further correspondence… P. 87.
45. В народе об этом сражении сохранилось много песен.
46. Անդրանիկ. ՏԷրսիմ. էջ 222 .
47. Further correspondence… P. 86.
48. Ibid. P. 86.49. Ibid. P. 162.
50. Millingen F. Wild life among the Koords. London, 1870. P. 150.
Камиз Шеддади
В любой демократической стране оппозиция — это не просто норма, а жизненно необходимый элемент политической системы. Она вскрывает просчёты власти, заставляя её работать на благо народа, и одновременно предлагает собственную программу развития общества, борясь за право вести страну вперёд.
Но когда некоторые маргинальные группы, прикрываясь вывеской «оппозиции», на самом деле занимаются провокациями — это уже не политика, а подрыв государственных устоев.
Именно это мы видим на примере некоего Сардара Джалалоглу (Мамедова), самозваного «главы» Азербайджанской демократической партии и ещё нескольких политических групп. Вместо того чтобы предложить внятную программу и вести цивилизованную борьбу за власть, он и его единомышленники сознательно вбрасывают в публичное поле призывы к межнациональной розни — открыто натравливают общество не только против курдов Азербайджана, но и против всего курдского народа. Их ставка проста: расшатать азербайджанское общество, посеять хаос и «ловить рыбу в мутной воде».
Я не политик и не политолог, поэтому не стану вступать в политическую полемику с подобными провокаторами. Ибо они не занимаются политикой — они намеренно подрывают само основание государства, разжигая межнациональную вражду.
Но этот оголтелый шовинист из Нахичевани в своём курдофобском угаре заходит настолько далеко, что отрицает сам факт существования курдского народа как такового. Мол, не было и нет у курдов государства — значит, нет и народа. Не создали империи — значит, не состоялись как нация. Этот «горе-политик» позволяет себе утверждать, будто у курдов нет ни своей культуры, ни поэтов, ни философов, ни даже музыкантов. По его версии, курды — это «некий этнический симбиоз армян с цыганами, может, персов, а может, и вовсе неизвестно кого». Это уже не заблуждение — это открытое, циничное оскорбление достоинства целого народа. При этом он «забывает», что немалая часть курдов — граждане той самой страны, в которой он якобы ищет политического веса.
Но самое тревожное — не его вопиющая безграмотность, а площадка, которую он для этого выбрал. Вместе со своими единомышленниками из Иранского Азербайджана он превращает YouTube в грязную сплетницу: планомерно, агрессивно и цинично они натравливают аудиторию на весь курдский народ, выставляя его главным врагом азербайджанцев и виновником всех их бед. Это не просто болтовня — это осознанная, системная провокация.
Напомню: подобные пассажи в любом правовом поле квалифицируются как разжигание межнациональной розни и прямое подстрекательство к этнической чистке. Очень хочется верить, что правоохранительные органы Азербайджана, осознавая смертельную опасность таких провокаций, найдут способ образумить этого безбашенного демагога. Иначе потом будет поздно — когда ненависть перерастёт в насилие.
Печальнее всего другое: у этого провокатора находятся сотни сторонников, готовых сеять эту идеологическую чуму в азербайджанском обществе. Если бы это было просто интернет-тролльство — можно было бы махнуть рукой. Но когда человек с амбициями главы партии публично несёт такую отравленную ненависть, вопрос переходит в иную плоскость: а что, если завтра такие ребята потянутся к реальной власти? Тогда — упаси боже.
Я бы, честно говоря, не стал марать перо ответом на эту чушь. Но я — курд из Азербайджана, люблю эту землю не меньше любого этнического азербайджанца. И я считаю делом чести дать отпор той грязи, которой Джалалоглу пытается замазать нашу многовековую историю. У курдов есть своя достойнейшая культура и глубочайшая история, а сегодня это — один из самых динамичных народов Ближнего Востока, проявляющий себя во всех сферах общественной жизни: от политики до искусства, от науки до спорта.
Знаете, если бы Сардар-муаллим (хотя он не заслуживает этого уважительного обращения) имел хотя бы среднее образование, или — ещё лучше — совесть и уважение к великим мужам Азербайджана, он бы никогда не позволил себе такого. Потому что Низами Гянджеви в своей бессмертной «Хамсе» создал величественные курдские образы — живые, яркие, полные достоинства. Потому что Самед Вургун, Рза Халил Улутюрк, Бахтияр Вахабзаде — классики азербайджанской литературы — воспевали героизм и доблесть курдского народа. Потому что такие национальные иконы азербайджанцев, как Кёр-оглы (отец Кюрд-оглы!) и Гачаг Наби, десятки современных героев, отдавших жизни за целостность Азербайджана, — все они связаны с курдской кровью и курдской доблестью. Но Джалалоглу, видимо, не знаком с собственной культурой.
Но раз он предпочитает игнорировать родную культуру, придётся ответить ему языком фактов — языком, который не терпит лжи. О роли курдов в мировой истории, нашей литературе, вкладе в общечеловеческую цивилизацию я скажу ниже — опираясь на античные, иранские, византийские, арабские, османские и, разумеется, собственные курдские источники, а также на общеизвестные реалии современности.
И так, курды в истории
Мидийское наследие и истоки
Первым государством, созданным арийскими (иранскими) племенами на территории современного Ирана, было Мидийское царство (ок. 670–550 гг. до н. э.) с блистательной столицей Экбатаной — нынешним Хамаданом. В пору могущества Мидия охватывала большую часть Ирана, север Ассирии и часть Армении. Именно мидяне в союзе с вавилонянами в 612 году до н. э. сокрушили Ниневию — столицу Ассирийской империи, а позже распространили своё влияние далеко на восток. В 550 году до н. э. власть перешла к персидскому царю Киру II Ахемениду, но этнический след мидян не исчез. Современная наука уверенно связывает с ними часть предков курдов, подчёркивая при этом, что этногенез курдского народа был сложным и включал смешение нескольких групп. Среди них — кардухи (кордуи), создавшие царство Кордуена, а также марды, дейлемиты и другие племена, влившиеся в будущий курдский массив.
Античный свидетель — Ксенофонт
В 401 году до нашей эры армия десяти тысяч греческих наёмников, пробиваясь через горы к Чёрному морю, столкнулась с народом кардухов. Историк Ксенофонт в своей бессмертной «Анабасисе» оставил поразительное свидетельство: «Те семь дней, в течение которых они проходили страну кардухов, были полны непрерывных боёв, причём эллины понесли здесь такие потери, каких не причинили им ни царь, ни Тиссаферн, вместе взятые». Современный научный мир не сомневается: авторитетная EncyclopaediaIranica прямо называет кардухов предками курдов. Уже в V веке до н. э. античные авторы фиксируют в этом регионе народ с чёткой идентичностью, устойчивыми границами и военной организацией, способной противостоять профессиональной греческой армии.
Сасанидская хроника: царь курдов Мадик
Пехлевийская хроника «Kārnāmag ī Ardaxšēr ī Pāpagān» (VI век, но о событиях III века) — официальный документ Сасанидской империи — сообщает о серьёзном военном конфликте: Ардашир I снарядил 4000 воинов, совершил на курдов ночной набег, перебил 1000 человек, а пленных и богатства отослал в Парс «вместе с сыновьями, братьями и детьми курдского царя (kurdanšah) Мадика». Имя Мадик означает «мидиец» — прямое указание на территорию древней Мидии. Титул šāh здесь последовательно закреплён за главами территориальных образований с устойчивыми границами: рядом с «шахом курдов» фигурируют шах индийцев, шах Кабула, шах Адиабены. Это не просто вожди — это правители государств, чьё существование официально признано на высшем имперском уровне.
Арабские хронисты о курдах
Арабский историк аль-Балазури, описывая события 642–644 годов, свидетельствует, что после завоевания Азербайджана арабы заключили договор с местным марзпаном. В числе условий значилось: не нападать на курдов Баласаджана, Сабалана и Сатрузана и не препятствовать жителям Шиза в их праздничных обрядах. Курды предстают не как разрозненные племена, а как организованная сила, с которой арабы предпочитают договариваться на равных, признавая их территориальные права.
Расцвет курдских династийных государств
С распадом Аббасидского халифата курдские династии одна за другой выходят на политическую арену, создавая уникальную систему, которую можно назвать нецентрализованной «империей курдских эмиратов», раскинувшейся от Кавказских гор до Персидского залива и от Египта до Йемена.
Дулафиды (825–898 гг.) — первая значимая курдская династия со столицей в Хамадане, заявившая о себе уже в IX веке. Это государство стало предвестником курдской политической самостоятельности в эпоху ослабления халифата.
Хасанвейхиды (959–1015 гг.) — утвердились в том же Хамадане, взяв под контроль значительную часть Курдистана с ключевыми городами Динавар и Нехавенд. Они удержали власть в западном Иране более полувека.
Анназиды (991–1116 гг.) — их столицей был город Хулван, а центрами уделов — Шахризор, Банданиджин и Динавар. Династия, упоминаемая в авторитетной EncyclopaediaBritannica, демонстрирует устойчивость курдской государственности на протяжении более столетия.
Дайсам ибн Ибрахим аль-Курди (928–958 гг.) — в X веке этот правитель объединил Азербайджан и Арран, сделав столицами Ардабиль и Барду. Его власть подтверждается не только хрониками, но и монетами: дирхемы 936/7 года с его именем были отчеканены в Барде — бесспорное свидетельство полноценного суверенитета.
Раванди (Раввадиды) (сер. VIII – 1117 гг.) — эта династия правила в Азербайджане с центром в Тебризе почти четыреста лет. На их курдское происхождение прямо указывают такие авторитеты, как Ибн аль-Асир и Шараф-хан Бидлиси — оба выдающиеся курдские историки.
Марваниды (983–1085 гг.) — их владения простирались в Джазире, Дияр-Бакре и вокруг озера Ван со столицей Майяфарикин. В их границы входили Амид (Диярбекир), Битлис, Манцикерт, Нисибин, Сиирт, Джизре, Хасанкейф, а временно — даже Мосул и Урфа. Это было одно из самых мощных курдских государств своего времени. При Марванидах активно развивалась курдская архитектура, литература и культура, оставившая заметный след в регионе.
Шеддадиды (Арраншахи) (949–1200 гг.) — основатель Мухаммад ибн Шеддад (Куртак) в 949 году провозгласил независимость в Двине, а в 971 году его сыновья сделали Гянджу столицей, приняв титул Арраншахов. Они овладели Бейлаканом, Бардой, Шамкиром, Ширваном с Баку, а в вассальную зависимость попали Тифлис и Дербент. Это государство стало одним из самых влиятельных на Кавказе. Период правления Шеддадидов отмечен расцветом курдской архитектуры и культуры: возводились крепости, мечети и дворцы, развивалась придворная поэзия.
Шванкара (1030–1424 гг.) — столица Идж (современный Изе) с административным делением на шесть округов. Почти четыре столетия эта курдская конфедерация сохраняла независимость, пока в 1424 году её не завоевали Тимуриды.
Хазараспиды (Атабеки Большого Луристана) (1155–1424 гг.) — ещё одно государство, просуществовавшее почти три века. Их чеканка — серебряные динары времён атабека Hyp-Awarda — является неоспоримым доказательством статуса самостоятельной державы. Династия пала в том же 1424 году от рук Тимуридов, но оставила яркий след в истории.
Айюбидская империя (XII–XIV вв.) — венец курдской государственности. Династия, получившая имя от Айюба ибн Шади, подарила миру величайшего полководца — Аль-Малик ан-Насир Салах ад-Дуньява-д-Дина Абу-ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюб ибн Шази аль-Курди (в западной традиции — Саладин). Его власть простиралась на Сирию, Месопотамию, Египет, Йемен, Киренаику и Триполитанию. В 1187 году он взял Иерусалим, вернув мусульманам священный город. При Айюбидах курдская культура, наука и архитектура достигли небывалого расцвета: строились величественные медресе, крепости и караван-сараи, а при дворе блистали курдские поэты и учёные. После смерти Салах ад-Дина в 1193 году империя распалась на уделы, а в 1250 году мамлюки свергли египетскую ветвь. Однако другие ветви Айюбидов продолжали править в Сирии, Месопотамии и Южной Аравии вплоть до XIV века.
И это — лишь часть списка. Десятки династий, столетия независимости, чеканка собственной монеты, международное признание, блистательные достижения в культуре и архитектуре — всё это неоспоримые факты, зафиксированные в хрониках на десятке языков. Отрицать такую историю может только тот, кто не хочет её знать. А утверждать, что у курдов не было государственности, культуры и поэтов, — значит либо сознательно лгать, либо демонстрировать вопиющую историческую безграмотность. Курды были, есть и будут народом-созидателем, чья история — неотъемлемая часть цивилизации Ближнего Востока.
Аль-Джазари (1136–1206) — курдский гений, опередивший время
Абу аль-Из ибн Исмаил аль-Джазари — механик, математик, астроном, главный инженер при дворе династии Артукидов в Диярбакыре. Родился в Джизре (Северный Курдистан). Его прозвали «Да Винчи арабского мира» — но правильнее называть «Да Винчи Курдистана» , ибо он был курдом.
В 1206 году он завершил свой гениальный труд «Книга знаний об остроумных механических устройствах» , где описал около 50 механизмов с собственными чертежами.
Его изобретения опередили время на столетия:
• Коленчатый вал — основа современного машиностроения
• Клапанные насосы — двухцилиндровые, с возвратно-поступательным движением
• Водоподъёмные машины — пять типов устройств
• Водяные часы — сложные механизмы с сигналами
• Музыкальные автоматы — роботы-барабанщики, плавающие на лодке
• Автоматы-служанки — подающие воду и моющие руки
• Кодовые замки — первый четырёхдисковый замок в истории
• Гибрид компаса с солнечными часами для любых широт
• Горизонтальные ветряные мельницы — для зерна, воды и энергии
Значение: его работы по коническим клапанам и гидравлике были заново открыты в Европе лишь спустя столетия. Леонардо да Винчи упоминал их в своих заметках. Аль-Джазари заложил основы современной инженерии, гидравлики и робототехники.
Курд, создавший технологии, опередившие Европу на 500 лет. Вот вам «народ без культуры и мыслителей», господин Джалалоглу.
Курдские историки
Курды не только создавали государства и изобретали механизмы — они писали историю человечества и свою историю, фиксируя её для потомков. Вот лишь некоторые из тех, кто посвятил свою жизнь сохранению курдской памяти.
Абу Ханифа ад-Динавари (ок. 828–896) — один из первых, кто специально обратился к курдской теме. Его труд «Ансаб-аль-Акрад» («Происхождение курдов») стал первым систематическим собранием сведений о генеалогии курдских племён и истории курдских земель.
Имад ад-Дин аль-Исфахани (1125–1201) — личный секретарь и биограф Салах ад-Дина Айюби, сопровождавший его в походах. Его хроника «Книга о завоевании Иерусалима» — главный источник о взятии города в 1187 году. Он стал главным летописцем Айюбидской империи.
Баха ад-Дин ибн Шаддад (1145–1234) — личный биограф и ближайший соратник Салах ад-Дина Айюби, служивший при нём судьёй армии с 1188 года до самой смерти султана. Его главный труд — «Ан-Навадир ас-Султания ва-ль-Махасин аль-Юсуфия» («Редкие султанские истории и прекрасные качества Юсуфа») — один из самых авторитетных и достоверных источников о жизни великого полководца. Ибн Шаддад был курдом.
Ибн аль-Асир (1160–1233) — уроженец Джизре (Северный Курдистан), один из величайших историков средневековья. Его всеобщая история «Аль-Камиль фи ат-тарих» («Полный свод истории») — бесценный источник по истории региона. Он был курдом.
Ибн Халликан (1211–1282) — уроженец Арбелы (Эрбиль), выдающийся биограф и судья. Его главный труд «Вафаят аль-аян» («Смерти знаменитых») — уникальный словарь биографий выдающихся деятелей исламского мира. Он тоже был курдом.
Изз ад-Дин ибн Шаддад (1217–1285) —выдающийся историк и географ, один из самых известных хронистов эпохи Айюбидов и Мамлюков. Его главные труды — историческая топография «Аль-А’лак аль-хатира фи зикр умара аш-Шам ва-льДжазира» («Драгоценные сокровища в описании правителей Сирии и Джазиры») и политическая история «Ар-Равд аз-захир фи сират аль-Малик аз-Захир» («Цветущие луга в жизнеописании султана Бейбарса»). Он был свидетелем монгольского нашествия и смены власти в регионе.
Абуль-Фида Исмаил (1273–1331) — потомок Айюбидов, правитель Хамы, выдающийся историк и географ. Его труд «Мухтасар фи ат-тарих аль-башар» («Краткая история человечества») — один из самых авторитетных исторических трудов в исламском мире. Он писал историю своей династии как продолжатель её дела. В его честь назван кратер Абуль-Фида на Луне — редчайшая честь для учёного из исламского мира.
Аль-Фарики — историк из Майяфарикина (современный Фаркин (Сильван) в Северном Курдистане), оставивший потомкам «Тарих Майяфарикин» — хронику, в которой подробно описал историю курдской династии Марванидов (981–1085). Как и его герои, он был курдом.
Масуд Намдар Бейлагани — историк из шеддадидского Бейлагана, чьё имя связано с курдской династией Шеддадидов. Считается возможным автором хроники этой династии, правившей в Арране и Ани в X–XII веках, а также истории Ширвана иа Дербенда. Его труды — ценный источник по истории курдского государства на Кавказе.
Бурханеддин Анави — уроженец Ани, древней столицы курдского государства Шеддадидов. Летописец, запечатлевший историю своего края. Его работы — важное свидетельство жизни и культуры курдского Кавказа в эпоху его расцвета.
Идрис Битлиси (1457–1520) — столп курдской исторической мысли. Его хроника «Хешт Бехишт» («Восемь раев») — блестящий образец исторической прозы, написанной курдом, служившим при османском дворе.
Шараф-хан Бидлиси (1543–1599) — «отец курдской историографии». Его главный труд «Шараф-наме» — первая всеобъемлющая история курдского народа. Он описал княжества и династии курдов со второй половины X века, сохранив для нас имена, даты и судьбы.
Мах Шараф-ханум Курдистани (поэтический псевданим — Мастуре) (1805–1848) — редчайший пример женщины-историка в исламском мире. Её труд «Та’рих-и Ардалан» («История Ардалана») — хроника курдского эмирата Ардалан. Женщина, сохранившая историю своего народа в эпоху, когда женщинам не разрешали даже показывать лицо. Кроме истории, к перу Мах Шараф-ханум Курдистани принадлежит диван прекрасных газелей на курдском и персидском языках.
И это — лишь часть списка. Учёные, летописцы, биографы. Курды, которые не воевали, а писали. Которые оставили нам свидетельства того, что наш народ существовал, мыслил, создавал и запоминал.
А Сардар Джалалоглу утверждает, что у курдов нет не только государства, но и мыслителей. Пусть теперь попробует объяснить, кто тогда написал «Ансаб-аль-Акрад», «Шараф-наме», «Та’рих-и Ардалан» и «Аль-Камиль»? Призраки?
Я тут не буду перечислить курдов, которые в разные эпохи – в том числе в 21 веке правили разными странами – в качестве султана империи — (Салахаддин и его династия) Египтом, Ираном (династия Зенд), Ираком, Сирией, Турцией и тд…
Также не буду подробно рассказать о вкладе курдов христиан – рода Мхаргрдзели (Долгорукие) в становлении грузинского государства (армянские историки присвоили их и дали им армянскую фамилию — Захаряны)…
Курдская литература
История курдской литературы — это путь от древнейших устных памятников до современных произведений, отразивший сложную, героическую и трагическую судьбу народа, который даже в условиях запретов и гонений не утратил своего поэтического голоса.
Ранний период и средневековье (VII–XV вв.)
Самый ранний из сохранившихся письменных памятников на курдском языке датируется VII веком (известный как «сулейманийский пергамент» – хранится в музее Сулеймании): в нём автор с болью описывает тяжёлые последствия арабского завоевания. Уже тогда курдское слово звучало как голос сопротивления.
Письменность у курдов начала активно формироваться в X–XI веках. Одним из первых известных поэтов был Пире Шариар (X век) — его мудрые четверостишия и изречения стали народными пословицами, живущими в устной речи по сей день.
Али Теремахи (X–XI вв.) — фигура уникальная: он не только создавал поэмы «Единственное слово», «Сыновья отчизны», «Жизнь, поистине, — сон», но и написал первый трактат по грамматике на курдском языке. Он же одним из первых стал писать на диалекте курманджи — самом распространённом курдском наречии. Его современник Али Харири (1009–1079) оставил после себя популярный сборник лирических газелей, пронизанных тонкой восточной образностью.
Между XII и XV веками развернулось творчество целой плеяды поэтов-гигантов. Мела Джизри (XII в.) виртуозно сочетал арабо-персидские метры (аруз) с формами народной курдской поэзии и по праву считается основателем первой литературной школы курдов. Факи Тейран (XIV в.), писавший под псевдонимом Мим-Хай, создал цикл поэм, среди которых выделяется «Шейх Сан’ан» — пронзительная история о любви суфия к христианке, ломающая религиозные и социальные барьеры. Мела Бате (XV в.) в поэме «Замбильфрош» («Продавец корзин») впервые литературно обработал народный сюжет, придав ему высокую художественную форму.
Расцвет классики: XVII век
XVII век стал поистине золотым веком курдской поэзии. Ахмед Хани (1650–1708) — величайший поэт в истории курдского народа. Его бессмертная поэма «Мам и Зин» считается шедевром не только курдской, но и мировой литературы. В основе — народное предание о трагической любви, но для курдов имена героев стали символом идеальной, всепоглощающей любви и национальной гордости. Хани также составил стихотворный арабо-курдский словарь «Нубар» («Первый плод») и страстно выступал за преподавание на родном языке, опередив своё время на столетия.
Параллельно развивалась литература на других диалектах. В эмирате Ардалан (северо-западный Иран) сложился мощный литературный центр на диалекте горани. Здесь творили Мустафа Бесарани, Шейх Ахмад Тахти и Мала Шафи Джамарези — мастер любовной лирики, автор поэм «Джахангир и Рустам» и «Бой Надир шаха». В северном Ираке (эмираты Бабан и Соран) родилась литература на диалекте сорани с центром в городе Сулеймание. Поэты этого круга часто обращались к религиозно-мистическим темам, но всегда сохраняли курдский дух и самобытность.
Салимэ Сулейман (XVII в.) из эмирата Хизан создал проникновенную поэму «Йусуф и Залиха», а Харис Битлиси (XVIII в.) подарил курдскому читателю свою версию «Лейли и Меджнун», в которой за восточной легендой звучит смелый протест против традиционной морали и родовой чести.
XIX век: просветительство и гражданский пафос
В XIX веке курдская литература приобрела новые, просветительские интонации. Хаджи Кадыр Койи в своих стихах с горькой правдой упрекал соплеменников в слабости и покорности завоевателям — его голос звучал как набат, призывающий к пробуждению. Махви (1832–1906) — мастер суфийской лирики и учёный-теолог — в своём творчестве обличал социальное неравенство, придавая стихам острое гражданское звучание.
На рубеже XIX–XX веков зародилась курдская проза. Литература начала активно откликаться на национально-освободительное движение. Огромное значение для её развития имело появление периодической печати: газеты «Курдистан», «Банги курд», журнал «Рожи курд» — они стали трибуной для нового поколения писателей и поэтов.
XX век: запреты, борьба и возрождение
В Советском Союзе в 1929 году для курдов создали письменность на основе латинского алфавита — это дало мощный импульс развитию литературы. Первые советские курдские писатели, такие как Араб Шамилов, воспевали новую жизнь, но при этом сохраняли связь с национальными корнями.
В последующие десятилетия курдская литература продолжала развиваться в разных направлениях. Важнейшую роль сыграл журнал «Галауеж»: он публиковал как классиков, так и современных авторов, переводил произведения мировой литературы, что способствовало расцвету жанров короткого рассказа и романа.
Ситуация в Турции — самой большой части Курдистана — была трагической: курдский язык был официально запрещён вплоть до середины 1990-х годов. Но даже в условиях жесточайших репрессий курдское слово не умерло — оно звучало в тайне, передавалось из уст в уста и ждало своего часа.
С 1970-х годов, особенно в среде курдских эмигрантов в Швеции и Германии, заметно выросло число произведений на курдском языке. После легализации языка в Турции в 1990-х годах количество публикаций значительно увеличилось — литература вышла из подполья и заявила о себе во весь голос.
Современность
Сегодня курдская литература переживает новый расцвет. В четырёх частях Курдистана и в диаспоре ежегодно в десятках издательств выходят сотни произведений современных курдских поэтов и писателей — романы, стихи, драмы, эссе.
На курдском языке ведут вещание более 50 спутниковых телеканалов, работают сотни интернет-изданий. Активно развиваются социальные сети на курдском языке. Курдское слово больше не заперто в горах — оно звучит по всему миру, объединяя миллионы носителей и доказывая, что культура, способная выжить в условиях столетий запретов, непобедима.
Курдское кино
Курдский кинематограф — уникальное явление в мировом искусстве. Он развивается вопреки тому, что курды являются народом без собственного государства, разделённым между Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Его особенность в том, что он существует в рамках национальных киношкол этих стран, но при этом обладает ярко выраженной этнической идентичностью, собственным голосом и темой.
Первый фильм на курдскую тематику был снят в СССР на студии «Арменфильм» в 1926 году. Это была немая лента «Зарэ» режиссёра Амо Бек-Назарова — пронзительная история любви курдских парня и девушки. Уже тогда, почти сто лет назад, курдская тема прозвучала на большом экране.
Настоящим мировым прорывом стал фильм «Дорога» (Yol) режиссёра Йылмаза Гюнея — курда по национальности. Снятый в Турции в условиях жесточайшей политической реакции после военного переворота 1980 года, он в 1982 году получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля — высшую награду мирового кинематографа. Сам режиссёр в тот момент находился в тюрьме, а фильм монтировали по его раскадровкам. Это был голос, который не смогли задушить за решёткой.
Известные режиссёры:
Йылмаз Гюней — уже упомянутый классик, чьи работы стали символом не только курдской, но и всего турецкого и мирового кино. Его «Дорога» остаётся одной из величайших картин XX века.
Бахман Гобади — иранский курдский режиссёр, прославившийся дебютным фильмом «Время пьяных лошадей» (2000) , который удостоился «Золотой камеры» за лучший дебют и приза ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале. Его «Черепахи умеют летать» (2004) — ещё одна яркая работа, показывающая войну и детство с беспощадной честностью.
Хинер Салим — режиссёр, работающий в международном контексте. Его фильм «Водка Лимон» отмечен призами на различных фестивалях, включая награду за вклад в курдский кинематограф на Московском курдском кинофестивале.
Билал Коркут — автор фильма «Дыра в стене» , в котором через камерное пространство раскрываются темы поэзии и курдской культуры — искусство, способное говорить о великом через малое.
Карзан Кардози — режиссёр независимого кино, снявший ленту «Где Гильгамеш?» (2023) , переосмысляющую древний эпос в современном ключе. Курдский взгляд на древнейшую историю человечества — смелый и неожиданный шаг.
Мираз Безар — его фильм «Дети Диярбакыра» был отмечен наградами на фестивалях в Сан-Себастьяне, Гамбурге и Генте. Это одна из первых картин на курдском языке, показанных на турецком кинофестивале — прорыв, за который боролись десятилетиями.
Мано Халил — режиссёр, в чьих работах заметно внимание к гуманитарным и социальным темам, часто связанным с жизнью курдских общин. Его кино — это голос тех, кого не слышат.
Важно отметить, что курдянки-режиссёры также активно участвуют в развитии курдского кинематографа, привнося в него особую чуткость и новый взгляд на традиционные сюжеты. Это не просто кино — это женский голос в культуре, которая веками была мужской.
Курдские кинофестиваля
Международный кинофестиваль в Дахуке (Duhok International Film Festival) — проходит в Иракском Курдистане с 2011 года. Его главная цель — создать мост между курдским кинопроизводством и мировым, способствовать культурному обмену. Сегодня это главная площадка курдского кино на Ближнем Востоке.
Московский Курдский Кинофестиваль — проводится в Москве с 2021 года. Он не только поддерживает курдскую культуру, но и даёт возможность режиссёрам из разных стран представить свои работы российской аудитории, расширяя горизонты взаимопонимания.
Курдский кинофестиваль в Стамбуле — первый фестиваль состоялся в 2019 году. В программе — художественные, документальные и короткометражные фильмы из разных частей Курдистана. В рамках фестиваля также прошёл форум, посвящённый курдскому кино и его проблемам — важный шаг в условиях, когда ещё недавно само слово «курд» было под запретом.
Другие значимые площадки: Berlin Kurdish Film Festival в Берлине способствует продвижению курдского кино на международной арене, а Kurdish Film Festival, проходящий в разных странах, объединяет кинематографистов курдского происхождения со всего мира.
Курдское кино — это не просто искусство. Это акт выживания, акт памяти и акт сопротивления. Оно рассказывает миру историю народа, у которого отняли государство, но не отняли голос. И этот голос звучит всё громче.
Курдская музыка
Курдская музыка — одно из древнейших и наиболее жизнестойких культурных сокровищ Ближнего Востока. Построенная на устной традиции, она веками несла в себе радость и боль, сопротивление и надежду целого народа.
Выход курдских музыкантов на историческую сцену восходит к Золотому веку ислама, к дворам аббасидских халифов. Уже тогда курдские исполнители и композиторы играли ключевую роль в формировании восточной музыкальной традиции.
Зирьяб (789–857) — уроженец Курдистана, получивший музыкальное образование в Багдаде, а затем перебравшийся в Кордову при дворе Омейядов. Именно он добавил к уду пятую и шестую струны, совершив революцию в инструменте. Его влияние простиралось далеко за пределы музыки — от моды и кулинарии до придворного этикета.
Исхак аль-Мавсили (767–850) и его сын Хамза — эта семья из Мосула была в числе самых прославленных артистов аббасидского двора, внеся огромный вклад в развитие музыкальной теории своего времени.
Ахмед Хани (1650–1707) в своей бессмертной поэме «Мам и Зин» запечатлел богатую музыкальную жизнь курдских эмиратов, упоминая исполнение на не, тамбуре и кануне, а также макамы Раст, Ушшак, Хиджаз. Это — неопровержимое доказательство того, что курдская музыка была неотъемлемой частью ближневосточной классической традиции.
Курдские макамы
Мелодический костяк курдской музыки образует система макамов — ладовых структур, основанных на сочетаниях тетрахордов и пентохордов. Каждый макам обладает уникальным «сеиром» — мелодическим развитием, и богатой микротональной палитрой, вызывающей определённые эмоции.
Основные макамы:
• Кюрди — один из самых распространённых и фундаментальных макамов восточной музыки. Его духовная сила столь велика, что он часто используется при чтении Корана (особенно суры «Йа Син») и в суфийских зикрах.
• Бейяти — близок к Кюрди, но отличается более живым и светлым, надеждой наполненным звучанием.
• Хиджаз — один из самых характерных макамов Востока, невероятно сильный в выражении печали и глубокой скорби. Плачи и драматические повествования часто исполняются именно в Хиджазе.
• Шехназ — считается ветвью Хиджаза, обладает величественным и торжественным характером.
• Ушшак — один из древнейших макамов восточной традиции.
• Раст («прямой, правильный») — самый устойчивый и фундаментальный макам, вызывающий чувство силы, уверенности и покоя.
• Саба — известен своим печальным, меланхоличным характером, часто используется в религиозных и мистических произведениях.
Академические исследования выделяют семь основных макамов: Хиджаз, Саба, Бейят, Курд, Хиджазкар, Раст и Аджем. Однако каждый регион имеет свои уникальные интерпретации и вариации.
«Шаркы»: почему песня так называется в Турции?
В Османской империи с XVII века сольные вокальные произведения, исполняемые в рамках восточной макамной традиции, стали называть «шаркы» — от арабского корня «шарк» (восток). Но почему именно «восточные»?
Ответ прост и показателен: при османском дворе именно курдские и персидские музыканты были главными носителями и хранителями макамной традиции. Именно их голоса, их интерпретации Хиджаза, Кюрди, Бейяти звучали в стенах дворцов. Именно они задавали стандарты и формировали вкус. «Шарк», то есть восток Османской империи – это Курдистан. Поэтому музыка, которую они исполняли, воспринималась как «восточная» (şerqî) — в противоположность западным и балканским влияниям.
Так термин «шаркы», родившийся как географическое обозначение, стал культурным брендом, за которым стояло в первую очередь курдское и персидское исполнительское мастерство. Курдские музыканты не просто участвовали в придворной жизни — они были её музыкальной душой и определяли её лицо на столетия вперёд.
Курдские макамы в других восточных традициях
Макамы Кюрди, Бейяти, Хиджаз встречаются в арабской, персидской и турецкой музыке под теми же или схожими названиями. Но каждая культура интерпретирует их по-своему — с уникальным «тавром» (исполнительским стилем). Хиджаз в исполнении курдского денгбежа и Хиджаз арабского музыканта — это совершенно разные миры. Именно это делает макамы курдскими.
Особенно показательна распространённость макама Кюрди в репертуарах всех восточных народов — результат многовекового культурного обмена.
Курдские макамы в азербайджанском мугаме
Азербайджанская мугамная традиция — одна из богатейших в мире, и в ней курдские макамы занимают почётное место. Само слово «мугам» происходит от арабского «макам».
Среди макамов, исполняемых азербайджанскими ханенде:
• Баяты-Кюрд — общее наследие двух культур
• Кюрди-Шехназ — впечатляющий сплав Кюрди и Шехназа
• Кюрд-Овшары — «Овшар» связывают с названием племени или региона; вариант Кюрди
• Кюрди-Хиджаз — слияние двух фундаментальных макамов
Широкое распространение этих макамов в Азербайджане — живое свидетельство глубокой музыкальной связи двух народов. Не случайно азербайджанский мугам включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Фикрет Амиров (1922–1984) — великий азербайджанский композитор, создавший гениальный симфонический мугам «Баяты-Кюрд» , где он виртуозно соединил древнюю традицию с европейской оркестровой палитрой.
Музыка веры: четыре традиции
Курдская музыка неразрывно связана с религиозными практиками — каждая конфессия создала свой неповторимый музыкальный язык.
Исламская традиция: макамыКюрди, Хиджаз, Саба, Раст широко используются при чтении Корана (особенно суры «Йа Син»), в илáхи, наатах и касыдах. В суфийских зикрах — особенно в кадирийском и накшбандийском тарикатах — музыка является неотъемлемой частью ритуала.
Ярсан (Ахл-е Хакк): здесь тамбур почитается как священный инструмент. Древний репертуар насчитывает около 65 макамов, среди которых особенно выделяется «Сару-хани». Музыка сопровождает все ритуалы — от чтения священных текстов до зикров.
Алевитская традиция курдов (особенно в Дерсиме/Тунджели): в центре — саз (баглама) и деиши (поэтические песнопения), исполняемые во время ритуалов джем.
Езидская традиция: шебаб (флейта) и давул здесь считаются священными инструментами. Их сочетание — один из главных символов езидской идентичности. Духовные песнопения исполняются в строго определённых макамах и передаются из поколения в поколение. В святыне Лалиш музыка является сердцем богослужения.
Общее для всех традиций: повсеместное использование Кюрди и Хиджаза, неразрывная связь музыки и ритуала, передача знания через устную традицию — каждый обряд сохраняет свою философию и историю в музыкальной форме.
Музыка повседневности
Курдская музыка всегда была с народом и в поле, и в ремесле:
• Древе́на — песни во время сбора урожая, особенно пшеницы
• Саваркутан — напевы при толчении и помоле булгура
• Куршелан — песни гончаров
• Чобанские наигрыши — импровизации пастухов на дудке или нее
Смена сезонов также рождала свою музыку:
• Паизи́ок — песни возвращения с летних пастбищ на зимовку
• Весенние мелодии — пробуждение природы, начало кочевья (часто в макамеБейяти)
• Зимние песни — долгие ночи у очага, время денгбежей, рассказывающих истории
Свадьбы и праздники: Говенд
Говенд (или Хелерпке́) — это не просто танец, а тысячелетняя культурная память и акт коллективной силы. Круговые или полукруговые танцы, где танцоры держатся за руки или сцепляют пальцы, — это торжество общности над индивидуализмом.
Серговенд (ведущий танцор) задаёт ритм, держа в руке платок, иногда исполняя сольные фигуры в центре круга.
Главные инструменты — зурна и давул, в некоторых регионах — саз, кавал, кеманче или тулум.
Важнейшая особенность курдских танцев — совместное участие мужчин и женщин, что разительно отличает курдскую культуру от многих соседних консервативных мусульманских обществ.
Названия танцев: Кочеры, Делило/Дело, Шейханы (основа для Шемаме), Чепки/Сепе, Сингсинг/Синсин, Гирани (величественный), Шемаме, а также десятки региональных — Баблекан, Базкиян, Багие, Кличе, Вервери, Дузо, Гирти, Дико, Темыр-Ага, Зирафки, Тура, Диярки, Кереджор, Тир-Кеван. В Южном Курдистане — Синани, Бехийе, Сивикки, Яр хвеш те, Кертел, Джирид, Шундеки, Сегафки, Сердестан.
Говенд — это живой архив, практика сопротивления и невидимая нить, соединяющая поколения. Каждый шаг переписывает историю, каждое сцепление рук кричит о единстве.
Плачи (Странен Шине́)
Самый пронзительный, глубокий и потрясающий жанр курдской музыки — Странен Шине (от «шин» —траур). Это плачи по погибшим, по ушедшим, по разрушенной жизни. Исполняются преимущественно в макамах Хиджаз, Кюрди и Саба — их меланхолия идеально сливается с духом скорби.
Денгбежи используют особые техники дыхания, вибрато и мелизматические украшения, чтобы довести боль до предела.
Виды плачей: военные (о павших героях), любовные (об утраченной любви), о природных бедствиях и — одни из самых сокрушительных — плачи о вынужденном изгнании и депортации. Они стали главными носителями коллективной памяти курдского народа в XX веке.
Традиционные инструменты
Курдская музыка немыслима без своих инструментов: тамбур (священный у ярсанцев), саз/баглама, деф, ней, балабан/дудук, уд, кернете (духовой), зурна, кеманча, канун — каждый из них хранит свой голос и свой век.
Курдская музыка — это больше чем искусство. Это голос народа, который не имел государства, но создал одну из богатейших музыкальных цивилизаций мира. От дворцов халифов до горных деревень, от священных ритуалов до свадебных гуляний — она звучит, сопротивляется и живёт. И пока звучит эта музыка, жив и народ.
PS: Так, если Сардар «муаллим» считает, что всего этого не было и всего этого не достаточно, чтобы признать курдскую истори, литературу, культуру, то он не только не образованный демогог, у него, получается, просто не хватает обычного интеллекта Homo Sapiens.
Ишхан Анкоси, общественный деятель, поэт и публицист, член Российского Авторского Общества
Лятиф Маммад Бруки, одаренный курдовед, широко признан в академических кругах и среди коллег благодаря своему глубокому исследовательскому подходу и фундаментальным знаниям. Его работы, отличающиеся масштабностью и глубиной анализа, вносят значительный вклад в изучение курдской истории и этногенеза.
Ключевым аспектом, обеспечивающим признание Лятифа Маммада, является его способность к комплексной реконструкции исторических процессов. Примером такого подхода служит его монография «КУРДЫ начало исторического пути», опубликованная в 2025 году. В этом фундаментальном труде автор не ограничивается пересказом известных фактов, а предпринимает амбициозную задачу реконструкции раннего этапа этногенеза курдского народа. Лятиф Маммад анализирует ключевые исторические источники, касающиеся предков курдов, и исследует, как переплетались культурные и языковые традиции региона. Особое внимание уделяется изучению социально-политических структур, предшествовавших формированию курдской этнической общности. Такой многоаспектный анализ требует глубокого знания историографии, археологии и смежных дисциплин.
Важным аспектом научной деятельности Лятифа Маммада является его приверженность работе с первоисточниками и критическому подходу к источникам. В рецензиях отмечается, что он опирается на широкий спектр материалов, включая труды российских и зарубежных историков, хроники, научные журналы и ценные полевые материалы. Это позволяет ему избегать излишней мифологизации, характерной для некоторых работ по национальной истории, и придерживаться строгой академической методологии. Такой подход вызывает уважение в профессиональном сообществе и способствует объективному пониманию курдской истории.
Исследователи ценят Лятифа Маммада за его способность обращаться к «неудобным» или малоизученным темам, которые часто остаются на периферии академического внимания. Например, он детально изучал историю курдов в Закавказье, уточняя названия населённых пунктов курдов с помощью источников на различных языках (греческом, английском, арабском, русском, курдском, персидском, тюркском и армянском). Бруки также анализировал процесс принятия курдами христианства и последующего перехода в ислам, что позволило разрушить тенденциозные шаблоны, сложившиеся в историографии относительно закавказских курдов за последние два столетия.
Лятиф Маммад Бруки также выделяется своей способностью делать сложные исторические реалии доступными для широкой аудитории. Несмотря на академичность подхода, он умеет переводить сложные исторические процессы на понятный язык, сохраняя при этом научную строгость. Это делает его работы ценными не только для узкого круга специалистов, но и для широкой аудитории, интересующейся курдской историей и культурой.
Помимо научной деятельности, Лятиф Маммад Бруки активно участвует в организационной и просветительской работе. Он был инициатором создания интернет-портала kurdist.ru, где публикуются исследования, новости и материалы по курдской истории и культуре. Кроме того, он редактировал журнал «Дружба (Dostani)», что способствовало консолидации курдского сообщества и распространению знаний о курдском мире.
В заключение, коллеги видят в Лятифе Маммаде Бруки исследователя, который не просто собирает факты, а выстраивает из них новую аргументированную картину, заполняя белые пятна в изучении курдской истории. Его вклад в науку и просвещение вызывает признание его одарённости и глубокого понимания курдского мира.
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы12 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Курдские племена,кланы,роды.18 лет назадThe Kurdish tribes of the Ottoman Empire
-
Страницы истории13 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход