Аналититические обзоры.
Курды СНГ: проблемы и пути их решения
Азизе Зийо Бадирхан,
Кандидат экономических наук, профессор
Проблема сохранения и развития курдского языка и культуры среди миллионов курдов, разбросанных по всей территории бывшего Советского Союза, была всегда актуальной и жизненно важной. Решение этого вопроса посредством проведения редких, одноразовых культурных мероприятий в ныне независимых республиках не дает результатов. Это очевидно из последнего 20-летнего опыта. Например, курдская ассимиляция, начавшаяся в период существования Советского Союза, после распада страны еще более усилилась. Даже в Республике Казахстан, где к национальным меньшинствам, в том числе и к курдам, относятся толерантно, курды подверглись 20-процентной ассимиляции. Ассимиляция в Закавказских республиках и в России достигла такого уровня, что курдскому обществу угрожает полное исчезновение. В республиках СНГ политическая пассивность курдов, возникшая из психологии «быть вечными гостями», достигла своего пика. Желание лишь бы да как-нибудь встать на ноги в связи с экономическими трудностями изменяет менталитет, влечет за собой социальную деформацию, а вместе с ней – потерю культурного самосознании и отдаление от национальных корней.
Данный вопрос был достаточно широко проанализирован в книгах Г.Ш Аскерова «Курдская диаспора в странах СНГ» (Бишкек, 2007 г.) и В. Мустафаева «История Кавказского Курдистана» (Бишкек, 2011 г.), А.З. Бадирхана «Красный Курдистан» (Бишкек, 2007 г.)где сделаны общие анализы.
Проблемы курдов, должны быть, по возможности, разрешены в республиках, где они проживают, а также в ракурсе СНГ. Психология «ожидания» в создании Большого Курдистана, когда курды СНГ как народ находятся на грани вымирания, и надежда на какое-то чудо были бы непростительно пассивным подходом к данной проблеме. Несомненно то, что обрести свободу и национальное государство на историко-географической территории является величайшим желанием и чаянием всей курдской нации, в том числе и курдов СНГ. Таким образом, создание курдского государства и есть самый оптимальный подход к решению проблем курдов в общемировом масштабе. Однако проблема курдов в СНГ не терпит отлагательств. Ассимиляция курдов как общества изо дня в день ввиду их физической раздробленности, тенденция к отрыву от национальных корней, как и многие другие проблемы, ежедневно отрицательным образом сказываются на нашем народе, проживающем в государствах СНГ. К этому следует добавить, что существующее мнение о том, что при создании Курдистана вся курдская диаспора возжелает вернуться на вновь приобретенную Родину, не соответствует действительности.
Курды, проживающие в разных странах, где они являются соотечественниками наряду с другими народностями, должны самым примерным образом неукоснительно выполнять все законы данной страны, нести ответственность за их исполнение, особенно исходящих из гражданства. И нет никакого сомнения в том, что курды обладают такими знаниями и понятиями. Проблема заключается в другом: при выполнении своего гражданского долга они затрудняются проявить национальную стойкость и волю. Наблюдаемая отдаленность от национальной самобытности в каждой семье, где вечно свежа тоска по родине, явно обнаруживает парадокс ситуации, в которую курды попали. Человек, который к каждому трагическому событию Курдистана относится с болью и волнением, не беспокоится о том, что его ребенок не умеет говорить на родном языке, не настаивает, не проявляет инициативы и поддержки, чтобы дети учились читать и писать на курдском языке. Такая психология и является ярким практическим примером глубокого и трагического парадокса курдского народа в СНГ.
В то же время большинство курдов, наблюдая и зная растворение курдского общества среди народов в странах СНГ, не проявляет стремления к предотвращению подобных нежелательных явлений.
По нашему убеждению, курды СНГ должны избавиться от психологии подхода к решению вопроса, распространившейся после создания Федерального курдского правительства в Южном (иракском) Курдистане и заключающейся в том, что скоро Курдистан встанет на ноги и будет глубоко интересоваться нашими проблемами, выступит за нас, и мы поедем на свою историческую родину проводить там остаток своей жизни. Нам думается, что более верный подход в процессе создания Курдистана со стороны курдов СНГ должен строиться иначе: каждый курд должен думать о том, каким образом он может внести свою лепту, как он может помочь своим сородичам-курдистанцам, которые ведут борьбу за выживание и осуществление многовековой мечты на исторической родине. Самое большое содействие в этом направлении – это любыми возможными способами поддерживать борьбу, которая ведется в Курдистане, и решать свои жизненно важные проблемы на местах, не ожидая поддержки извне.
Краткий взгляд на историю курдов Закавказья.
Советской курдологией не был детально изучен вопрос о том, что курды в Закавказье являются местной общиной. Это было обнародовано в последние годы благодаря исследованиям курдских ученых (Шамил Аскеров, Лятиф Маммад Бруки, Гажар Аскеров, Вакил Мустафаев, Азизе Зийо Бадирхан, Дмитрий Пирбари и др.). История же курдов на Южном Кавказе насчитывает более 3000 лет.
Во втором тысячелетии до н.э. кутийцы (курти, ути), считающиеся предками курдов, жили на территории нынешней Азербайджанской республики, между реками Кура и Аракс. В государстве Кавказской Албании (IV-VII вв.) курды имели определенное политическое влияние, а в VI веке создали Курдское Христианское Государство Михранидов (590-705). В VII веке курды Баласиджана, жившие на юге реки Куры, чтобы сохранить свою независимость, вели отважную борьбу против арабских завоевателей. В IХ веке Дейсем Ибрагим ел Курди из династии Дейсемидов создал курдское государство с центром в г. Барда. Курдское государство Шеддадидов (951-1164) с центром в Гяндже имело политическое, военное и культурное влияние на территории всего Южного Кавказа.
В последующие столетия в Албан-Хачинском княжестве в Закавказье (XIII в.) курды обладали определенной военно-политической силой. Даже в XVI-XIX веках, когда значительная часть Закавказья находилась во власти Персидской империи, на этих территориях они сумели сохранить свою мощь на определенном уровне. Начиная с XVI века, в период активного переселения курдов в этот регион, они приобрели еще большую силу и влияние. Продолжающиеся русско-иранская и русско-турецкая войны — с начала и почти до конца XIX в. — явились причиной того, что многочисленные курдские общины переселились и обосновались в Закавказье.
Неоспоримым историческим фактом является то, что курды, будучи одним из самых древних народов Закавказья (они появились в этом регионе, по крайней мере, на тысячу лет раньше, чем азербайджанцы (тюрки) и армяне, которые сегодня имеют свои государства на этой территории), лишились этой своей привилегии. А право курдов иметь свою административную автономию в Закавказье несправедливо отнято советскими руководителями в 1929 году.
Курдский фактор в Закавказье
Ассимиляция, неорганизованность, раздробленность и тому подобные факторы, препятствующие развитию этнических групп, ещё не означают, что эти меньшинства не имеют права на самоопределение в пределах земель, на которых они живут с древнейших времен. В то же самое время, игнорирование со стороны доминирующих народностей этнических обществ, которые в разные периоды истории проявили пассивность и не смогли создать своё государство, не приносит спокойствия региону и не способствует демократическим преобразованиям.
Курдистанский фактор в Закавказье – историческая реальность. На этой территории после распада курдского государства Шеддадидов (X-XII вв.) курды находись под господством Монгольской, Персидской и Царской империй. Завоеватели в различные периоды истории называли территорию Кавказского Курдистана по-разному. Однако известно, что, по крайней мере, после второй половины XIX века район, в котором компактно проживали курды в Закавказье, назывался «Курдистан». И по этой причине в начале XX века, после проведенного страной Советов территориального разделения в регионе, одной части Закавказского Курдистана был присвоен официальный статус под называнием «Курдистанский уезд» (1923-1929 гг.).
Курдистанский уезд был подтверждением исторической действительности
В период образования Советского Союза и нового разделения Закавказья Курдистанский уезд, созданный в 1923 году и известный под названием «Красный Курдистан», был официально подтвержден исторической действительностью. Это пробудило надежду на то, что курды смогут продолжать свое существование в Закавказье, причём на своей исторической территории.
16 июля 1923 года Центральным Комитетом Азербайджанской Коммунистической Партии большевиков было принято постановление об образовании Курдистанского уезда на территории, где курды проживали компактно и составляли 72, 2% от всего населения (37 182 чел), Причем в Кельбаджарском районе курды составляли 99,5% от общего населения, а в Лачинском районе – 99, 2%) .
Из протокола заседания президиума ЦК АКП (б)
16 июля 1923 г.
Слушали:
12. Доклад комиссии по карабахскому вопросу (т. Буниатзаде).
Постановили:
а) Свободные земли, оставшиеся от разоренных русских сел Скобелевского общества, включить в пределы территории Автономного Карабаха.
б) Гор. Шушу включить в состав Автономной Области Нагорного Карабаха.
в) Из низменной части Карабаха образовать 2 уезда.
г) Из территории, занимаемой курдами, образовать «Курдистанский уезд».
(…)
Секретарь ЦК АКП С. Киров.
Вызывает сожаление, что внешняя политика Советского Союза, особенно непоследовательность, проявившаяся в построении отношений с Турцией, реформированной молодыми кемалистами, отказ Азербайджана и Армении воспринимать Курдистанский фактор и пассивность, проявляемая курдами к своей собственной судьбе, явились в результате причиной ликвидации Курдистана в 1929 году, после 7 лет его существования.
Основная причина ликвидации Красного Курдистана – непоследовательность во внутренней и внешней политике Советского Союза
Вслед за упразднением Курдистанского уезда 25 мая 1930 года был образован Курдистанский округ, но и эта национальная территориальная единица долго не просуществовала, 23 июля 1930 года она прекратила свое существование. Но еще несколько лет курдские дети обучались на родном языке, одна страница газеты «Советский Курдистан», издававшаяся в Лачине – столице Курдистана, печаталась на курдском языке, продолжалось обучение на курдском факультете в Шушинском педагогическом техникуме. После 30-х годов и эта деятельность была приостановлена.
С какой целью был образован Курдистанский уезд, и зачем он через 7 лет был ликвидирован? Эта тема была широко затронута в некоторых книгах и статьях.
Ссылка была одной из частей плана по уничтожению курдов как общества
Ссылка курдов Южного Кавказа в Среднюю Азию и Казахстан в 1937-1944 годах стала одной из частей антикурдской политики, начавшейся в 1929 году с ликвидации Красного Курдистана. «Очищение» Южного Кавказа от курдов отвечало требованиям турецкой стороны, укрепило союзнические отношения и способствовало политике приобретения новой рабочей силы на землях Средней Азии, население которой было немногочисленно.
Такая политика выселения, исходившая из политических интересов региональных сил, привела к трагическим последствиям в судьбе курдов, проживающих в настоящее время в странах СНГ. Курдам была внушена психология общественного страха, что негативно отразилось на их будущем, была заложена основа отрыва от этническо-национальных корней, которая охватила всё курдское общество, породив личные и семейные трагедии, болезни, смерть, пытки, мучения и.т.д. И общая трагедия целого народа была упущена из виду политического руководства.
После 30-х годов руководство республик Закавказья, заметившее, что Москва полностью упустила курдов из виду, воспользовалось этим удобным случаем и стало проводить политику препятствования культурно-социальному развитию курдского народа. Они старались проводить политику в соответствии с местной конъюнктурой и равновесием республик, характером «курдской проблемы» в собственной стране, а также своими региональными интересами.
Курды СНГ являются заложниками судьбы
Среди курдского общества СНГ день за днем углубляется процесс утраты национальной самобытности. Особенно эта тенденция усилилась после распада СССР. Об опасности полного исчезновения напоминает, например, завершение ассимиляции курдов в Азербайджане и Туркменистане, отдаленность от национальной самобытности и идентичности. Ассимиляция в других республиках достигает опасного уровня, ведь сейчас для многих курдов не имеет никакого значения национальная принадлежность, их не тревожит потеря своего национального облика. Скудные возможности самовыражения этнокультурной ценности перед доминантой титульной нации и глобальной культуры в мире показывает уровень самоисчезновения. С другой стороны, возможность культурного и духовного объединения с историко-географическим Курдистаном и его влияние в повседневной жизни могли бы сыграть ощутимую роль в сохранении национального понятия. Однако курды испытывают субъективные чувства — почти платонические — к своей родине, как к прародительнице, к ее боли, радости. Больше ничего.
Местные общественно-культурные курдские организации в странах СНГ не в состоянии выполнять высокие национальные задачи и решать свои жизненно важные вопросы. Они затрудняются выполнять программные цели и свои миссии. Попытка объяснить это обстоятельство недостаточным старанием или недостатком тех личностей, которые ведут активную деятельность в этих организациях, было бы поверхностным и субъективным. Проблемы курдов СНГ – гораздо сложнее, а возможности местных общественно-культурных организаций ограничены. Сущность и причины возникновения этих проблем в большей степени являются политическими, нежели культурными.
Курды, где бы ни жили на земном шаре, со стороны мирового сообщества воспринимаются как одна нация, как единое целое. И к ним относятся, исходя из этого понятия. Такое отношение еще раз напоминает курдам СНГ, что они являются частью древнего и угнетенного народа и несут за это огромную ответственность. В самом деле, принадлежность к какому то обществу должна не столько вызывать чувство гордости, сколько развивать чувство ответственности. Такой подход особенно необходим курдам, одному из самых угнетенных народов мира. Понятие «гордиться национальной принадлежностью» часто исходит из примитивного подхода к вопросу: ведь это возможность легким способом доказать свою любовь и привязанность к своему этническому обществу и в то же время избежать национальной ответственности, удовлетворяясь лишь чувством.
Курды имеют большой недостаток в вопросе сохранения и защиты своей национальной принадлежности, данной им естественным образом от рождения, и исходящей из этого ответственности. Это наблюдается в реальной жизни, и об этом много написано. Понятие «ответственность», упоминаемое нами, требует двух основных действий: первое – личным поведением проявлять уважение к обществу, членом которого являешься; второе – лично самому вносить вклад в общее дело своего народа. И надо иметь в виду, что реалии таковы: дорога к «общей цели» курдской нации естественным образом должна перейти из экономической, социальной и культурной деятельности к политической, т.к. основная проблема сосредоточена в политике.
Общекурдская проблема является политической проблемой, имеющей культурные, социальные, экономические и другие аспекты жизни.
Главные проблемы курдов СНГ
Необходимо четко и правильно определить основные проблемы курдов СНГ.
Перечислить основные проблемы курдов, проживающих на постсоветском пространстве, в порядке их значимости и по степени создавшейся опасности для нашего общества можно в следующей очередности:
1. Ассимиляция.
2. Отчуждение от национальных ценностей, отдаление от традиций и национальных особенностей.
3.Политическое и территориальное разделение, а также сложности, к которым они привели.
4. Недостаточной уровень образования, или вопрос подготовки национальных кадров.
5. Визуальный подход к национально-
демократической борьбе курдов в Курдистане и в мире в целом.
6.Равнодушное и дискриминационное отношение государств к проблемам своих граждан-курдов (отношения курдов с государствами по местожительству).
Курды СНГ не имеют конкретной цели
Бесцельность является источником некоторых основных проблем курдов СНГ. Наш народ нуждается в поиске и нахождении путей выхода из нелегкого положения и нового определения своей цели.
Выше мы коротко остановились на некоторых вопросах. Однако хочется отметить, что в дано статье нашей главной целью является не только анализ произошедшего и его оценка. Мы чувствуем необходимость, исходя из них, найти пути решения наших проблем, создать и укрепить перспективу, чтобы помочь выбраться из этой сложной ситуации.
Нехватка мощного рычага и сообразующиеся с этой проблемой перспективы, отсутствие единства в действиях, невнимательный подход к сути проблемы и соглашательские тенденции примирения с судьбой, которая нам навязана другими, – все это вызывает беспокойство.
По нашему убеждению, в первую очередь должны быть определены главные цели, исходящие из общих политико-культурных потребностей курдского общества, проживающего в странах СНГ. Основными из них являются: получение образования на родном языке и подготовка национальных кадров, предотвращение ассимиляции и национального растворения среди других народов, активное участие в общественной жизни государств, с которыми курды связаны гражданскими узами, и.т.д.
Мы верим: для того чтобы реализовать эти потребности, необходимо создать координационную организацию, ведущую политическую и юридическую деятельность с перспективой защиты прав курдов, проживающих в странах СНГ. Самой главной программной целью этой организации должен быть возврат отобранных в течение последних 80 лет политических и человеческих прав курдского населения бывшего СССР.
Для этого наш народ всегда имел научный потенциал, патриотические чувства и человеческие ресурсы. Просто необходимо бороться против состояния непричастности и безразличия, поселившегося в наших душах и мозгах, а также против равнодушия к своим же судьбам.
Как во всех сферах жизни, так и в политике, положительные и отрицательные обстоятельства существуют во взаимосвязи. Периоды, считавшиеся «благоприятными», нередко дают отрицательные результаты с точки зрения общества и личностей. Или, наоборот, при «неблагоприятных» обстоятельствах добились замечательных успехов. Во всех этих случаях определяющую роль играет человеческий фактор.
http://eu.kurdistan-post.eu/rusian/5630-kurdy-sngproblemy-i-puti-ih-resheniya-azbadirhan.html
Аналититические обзоры.
Столетие антикурдского расизма
ЭРБИЛЬ, Курдистанский регион — Когда высказывания турецкого бизнесмена Рахми Коча о курдских женщинах недавно вызвали публичную дискуссию, на первый взгляд, казалось, что спор касается лишь одного заявления. Однако интенсивность реакции указывала на нечто более глубокое. Публичные споры такого рода редко вращаются вокруг отдельного комментария. Скорее, они обнажают слои памяти, унаследованные представления и социальные иерархии, которые существовали задолго до того, как человек их сформулировал. В такие моменты всплывает не просто личное мнение, а устойчивость нарративов, которые формировали отношения между курдами и окружающим их обществом на протяжении поколений . Более века курды занимают особое место в политическом воображении Ближнего Востока. Будучи крупнейшим безгосударственным народом в регионе, они подвергались не только военным кампаниям, насильственному перемещению, политическим репрессиям и культурной изоляции, но и постоянному процессу определения со стороны других. Их язык, история и идентичность неоднократно интерпретировалась через нарративы, изображавшие курдство не как легитимную форму коллективного существования, а как отклонение от доминирующих национальных проектов.
Таким образом, курдский опыт — это не просто политическая история. Это также история о предрассудках, расизме, власти, памяти и долгой жизни идей после распада Османской империи. Возникновение современных национальных государств после распада Османской империи превратило курдский вопрос в одну из центральных нерешенных проблем Ближнего Востока XX века. В то время как турецкие, арабские и персидские национальные движения стремились создать нарративы единства, суверенитета и исторической преемственности, существование большого курдского населения осложняло эти амбиции. Национальная идентичность редко формируется исключительно путем включения. Часто она определяется путем идентификации тех, кто находится за пределами воображаемого сообщества. Линия, разделяющая «нас» и «их», может казаться естественной, но обычно она является продуктом политической и культурной работы. Курдский случай иллюстрирует этот процесс с необычайной ясностью.
В Турции целые поколения выросли под официальной выдумкой о том, что курды — всего лишь «горные турки», — ярлыком, призванным не описывать реальность, а стирать её. Курдская идентичность отрицалась, курдский язык подвергался цензуре, а курдская история отодвигалась на периферию общественной памяти. Аналогичная динамика наблюдалась и в других местах. В Ираке кампании по арабизации стремились изменить демографическую ситуацию во имя национального единства. В Сирии сотни тысяч курдов были лишены гражданства, фактически превратив коренное население в чужаков на собственной родине. В Иране курдские устремления часто представлялись как угроза территориальной целостности, а не как проявление политической активности. Хотя эти политики различались по форме , их объединяла общая логика: существование курдов рассматривалось как проблема , которую нужно решать, а не как историческая реальность , которую нужно признавать. Однако политическое господство требует большего, чем административные меры или военная сила. Оно также требует легитимности. Долгосрочные системы власти зависят от нарративов, объясняющих причины.
Одни группы правят, а другие подчиняются. Со временем курдов часто изображали скорее как племенных, чем современных, эмоциональных, а не рациональных, отсталых, а не прогрессивных, неспособных управлять собой. В некоторых частях региона стереотипы изображали их как необразованных , нецивилизованных или социально отсталых . В некоторых местах фольклор и народные мифы шли еще дальше, изображая курдов как менее утонченных, менее чистых или менее полноценных людей, чем окружающее население. Сегодня такие истории могут показаться абсурдными, но они выполняли важную политическую функцию. Они превращали неравенство в здравый смысл . Литературовед Эдвард Саид описал подобный процесс в своем анализе ориентализма. Доминирующие общества часто создают образы маргинализированных групп, которые больше говорят о тревогах и амбициях тех, кто их описывает, чем о самих описываемых людях. «Другой» становится зеркалом, через которое общество определяет себя. В этом смысле антикурдские предрассудки никогда не касались исключительно курдов. Они также касались того, как формирующиеся национальные государства представляли себя.
Курдский «другой» стал частью зеркала, через которое несколько государств понимали свою собственную идентичность. Именно в этот момент предрассудки начинают двигаться в сторону расизма. Современный расизм редко проявляется через биологические теории превосходства. Чаще он действует через культуру. Определенные группы изображаются как по своей природе менее цивилизованные, менее демократичные, менее образованные или менее способные к прогрессу. Различие трансформируется в недостаток. Словарь меняется , но иерархия остается. Социолог Альберт Мемми заметил, что системы господства требуют именно этой логики. Подчиненное население должно изображаться как нечто неполноценное; в противном случае господство становится трудно оправдать. Аналогично, философ Ахилле Мбембе утверждал, что современные системы власти часто зависят от определения того, чей опыт признается полностью человеческим, а чей остается на периферии политических и моральных интересов. С этой точки зрения курдский вопрос никогда не касался исключительно территории, языка или суверенитета. Это была также борьба.
Речь идёт о признании. Кто имеет право определять народ? Кто решает, является ли язык легитимным? Кто определяет, должна ли культура находиться в центре истории или оставаться на её периферии? Американский социальный психолог Гордон Олпорт предложил одно из самых влиятельных объяснений того, почему такие взгляды сохраняются из поколения в поколение. В своей книге «Природа предрассудков» он утверждал, что предрассудки — это не просто следствие невежества. Они выполняют важные социальные функции. Они создают символические границы между группами, обеспечивают определённость в сложных условиях и помогают стабилизировать социальные иерархии, делая их естественными . Проницательность Олпорта помогает объяснить, почему антикурдские настроения часто сохранялись даже при изменении политических обстоятельств. Проблема никогда не заключалась только в фактах. Она заключалась в идентичности. Другой влиятельный социальный психолог, Музафер Шериф, подошёл к проблеме с другой точки зрения. Шериф, родившийся в поздней Османской империи и впоследствии ставший одним из основателей современной социальной психологии, продемонстрировал, как быстро может возникнуть враждебность.
Когда группы воспринимают себя как конкурентов. Его знаменитый эксперимент в Пещере Разбойников показал, что даже обычные группы могут развить сильные предрассудки, как только они поверят, что на кону стоят статус, признание или ресурсы. Выводы Шерифа остаются весьма актуальными для этнических отношений на Ближнем Востоке, где вопросы власти, безопасности и принадлежности часто рассматриваются как борьба с нулевой суммой. В истории Шерифа есть поразительная ирония. Один из самых важных в мире исследователей межгрупповых конфликтов вышел из самой Турции, однако на протяжении десятилетий критические дискуссии об этнической принадлежности, правах меньшинств и социальных корнях предрассудков занимали непростое место в турецкой общественной жизни. Работа Шерифа получила международное признание, но его идеи редко становились частью широкого общественного обсуждения механизмов, посредством которых порождаются предрассудки и расизм. Поколения узнали гораздо больше о национальном единстве, чем о социальной психологии исключения . Расизм выживает не только благодаря тому, чему учат общества. Он также выживает благодаря тому, чего они предпочитают не признавать.
Когда в системе государственного образования отсутствуют дискуссии о меньшинствах, дискриминации и исторической несправедливости, унаследованные представления часто остаются без внимания. Предрассудки больше не нуждаются в постоянной пропаганде. Они воспроизводятся через молчание. Главная мысль Шерифа заключалась в том, что враждебность между группами не является ни естественной, ни неизбежной. Она возникает в определенных социальных условиях. Однако, когда обществам не рекомендуется изучать эти условия, старые предрассудки сохраняются, маскируясь под традиции, здравый смысл или национальную память. Трагедия в том , что такие процессы редко остаются внешними. Со временем они начинают формировать сознание тех, кто их испытывает. Это была одна из главных идей Франца Фанона, чьи работы о колониализме исследовали психологические последствия господства . Фанон утверждал, что власть становится наиболее эффективной, когда категории, созданные сильными , усваиваются слабыми. Люди начинают видеть себя глазами тех, кто их определяет. Позже Пауло Фрейре описал аналогичный процесс, предположив, что угнетение достигает своей глубочайшей стадии.
Формирование происходит, когда мировоззрение угнетателя становится частью сознания угнетённых. Немногие наблюдения столь важны для понимания курдской истории. Курдское общество никогда не было однородным. Различные диалекты, регионы, религиозные традиции, племенные структуры и политические культуры веками формировали курдскую жизнь. Сунниты, алевиты, шииты, езиды, общины какаи, христиане, светские движения и многочисленные местные идентичности — все они внесли свой вклад в богатство и разнообразие курдского общества. Само разнообразие никогда не было проблемой. Проблема возникла, когда разнообразие переросло в иерархию. Поскольку курды были разделены между несколькими государствами и лишены общих политических институтов, более мелкие формы принадлежности часто становились важнее, чем более широкие коллективные идентичности. Семья, племя, регион, религия и политическая принадлежность часто имели больший эмоциональный вес, чем общий национальный проект. В то же время эти различия неоднократно использовались правительствами. Османские власти, а затем и сменявшие друг друга правительства в Турции, Ираке, Иране и Сирии, часто опирались на различные варианты.
Древняя стратегия: разделяй и властвуй. Определенные элиты были включены в государственные структуры, в то время как другие были исключены. Одни общины получали привилегии, другие были маргинализированы. Политическая фрагментация часто служила государственным интересам лучше, чем единство.
Последствия выходили далеко за рамки политики. На протяжении поколений в самом курдском обществе возникало взаимное недоверие. К религиозным меньшинствам иногда относились с недоверием. Региональные идентичности стали ассоциироваться со стереотипами. Политических оппонентов иногда рассматривали не просто как соперников, а как предателей. Исторические обиды накапливались и передавались из поколения в поколение. Опыт исключения не автоматически порождал солидарность. В некоторых случаях он порождал новые формы конкуренции и новые формы иерархии . Британский социальный психолог Анри Таджфель помогает объяснить это. Его теория социальной идентичности показала, что людям требуется удивительно мало для создания групповых границ. Как только эти границы существуют, часто следуют лояльность и исключение. Люди стремятся к принадлежности, признанию и позитивной идентичности. Один из самых простых способов укрепить группу — это …
Статус заключается в том, чтобы сравнивать себя с другими в выгодном свете. Парадокс состоит в том, что сообщества, пережившие дискриминацию, сами могут начать воспроизводить аналогичные модели исключения. Иерархия не исчезает. Она меняет направление. Именно это делает расизм и предрассудки такими устойчивыми. Их наиболее сильное воздействие не всегда проявляется в законах или институтах. Они укореняются в повседневном восприятии реальности. Пьер Бурдье описал это явление как символическое насилие. Власть становится наиболее эффективной, когда она больше не требует принуждения, потому что ее предположения стали восприниматься как норма. Иерархии выживают не потому, что их постоянно защищают, а потому, что они перестают выглядеть как иерархии вообще . Курдский опыт также раскрывает еще одно измерение этой истории: роль коллективной травмы. Двадцатый век оставил глубокие шрамы на курдских общинах. Массовые убийства в Дерсиме, кампания «Анфаль» , химическая атака на Халабджу, геноцид езидов в Синджаре и неоднократные волны репрессий по всей Турции, Ираке, Иран и Сирия оказали долговременное влияние на коллективную память. Травма редко заканчивается на тех, кто непосредственно её переживает. Истории о насилии, перемещении, предательстве и выживании передаются из поколения в поколение. Они создают стойкость и солидарность, но также могут сохранять страх и недоверие. Память становится одновременно источником силы и источником уязвимости. В цифровую эпоху эта динамика стала ещё сложнее. Курдский подросток в Берлине, Стокгольме, Лондоне или Штутгарте может в режиме реального времени следить за событиями в Диярбакыре, Эрбиле, Махабаде или Камишли. Исторические раны больше не ограничиваются местной памятью . Они постоянно переосмысливаются, обсуждаются и эмоционально переживаются за пределами границ. Прошлое не просто запоминается; оно переживается многократно. Возможно, это помогает объяснить, почему курдский вопрос оказался настолько устойчивым к политическим решениям. Границы можно обсуждать. Правительства можно менять. Конституции можно переписывать. Но истории, которые общества рассказывают о себе, гораздо сложнее изменить.
Более века мы курды жили не только с последствиями политической изоляции, но и с последствиями того, что нас воспринимали другие. Поэтому самая глубокая проблема сегодня может быть не территориальной и не конституционной. Возможно, это проблема замены унаследованных иерархий иным пониманием принадлежности. Каждое общество в конечном итоге сталкивается с одним и тем же вопросом. Укрепляются ли идентичности благодаря изоляции, или они становятся сильнее , когда им больше не нужен враг? Курдский опыт не дает простого ответа. Тем не менее, он раскрывает нечто фундаментальное о природе предрассудков и расизма. Их наибольшая опасность заключается не просто в том, что они дискриминируют людей. Их наибольшая опасность заключается в том, что в конечном итоге они начинают казаться естественными. В этот момент неравенство воспроизводится само по себе, не нуждаясь в постоянном оправдании, а унаследованные иерархии становятся частью социального ландшафта. Поэтому самая глубокая форма освобождения не является просто политической. Она начинается, когда отдельные люди и сообщества возвращают себе право определять себя, а не быть определяемыми другими… Только тогда народ сможет выйти за рамки навязанных ему категорий и представить себе будущее, которое больше не будет сковано длинной тенью унаследованных предрассудков.
Автор: Джан Ильхан Кизилхан
Аналититические обзоры.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КУРДСКОГО ВОПРОСА
Кубашев Aлибек, докторант
КазУМОиМЯ им. Абылай хана
(Алматы, Казахстан)
https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43022480_66572396.pdf
-
Новости6 лет назадТемур Джавоян продолжает приятно удивлять своих поклонников (Видео)
-
Исторические документы11 месяцев назадКУРДСКИЙ СУДЕБНИК САСАНИДСКОГО ПЕРИОДА: «MĀTAKDAN I HAZĀR DĀTASTĀN»(«Книга тысячи судебных решений»)
-
Страницы истории12 лет назадО личности Дария I Великого и Оронта в курдской истории
-
История13 лет назадДуховные истоки курдской истории: АРДИНИ-МУСАСИР-РАВАНДУЗ
-
История15 лет назадДинастия Сасаниды и курды
-
Интервью6 лет назадНациональная музыка для нашего народа — одна из приоритетных ценностей…
-
История15 лет назадКурдское государственное образования на территории Урарту: Страна Шура Митра
-
Культура6 лет назадТемур Джавоян со своим новым клипом «CÎnar canê («Дорогой сосед»)»

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий Вход