Свяжитесь с нами

Культура

Неисполненное завещание Абулькасима Лахути

Опубликованный

12 лет назад

вкл .

Мансур Суруш, Лауреат премии Союза журналистов Таджикистана им. Абулькасима Лахути

 

В писательских кругах Таджикистана на протяжении многих лет то и дело поднимается вопрос о переносе праха устода Абулькасима Лахути из Москвы в Душанбе.

Одним из первых эту тему в прессе ещё в 1967 году затронул незабвенный Лоик Шерали.

 

Что и говорить, волею судьбы, в силу различных обстоятельств немало великих людей завершили свой земной путь вдали от Родины.

 

Но их думы и чаяния всегда были связаны с родным краем и искра надежды на возвращение в места, где была перерезана их пуповина, не угасала в их истомлённых сердцах.

 

К таким людям принадлежал и устод Абулькасим Ахмад-заде Лахути, великий поэт и революционер, чья жизнь и бурная деятельность вызывают восхищение по сей день.

Он родился 4 декабря 1887 года в иранском городе Кирманшахе[1] в семье ремесленника и поэта, писавшего мистические стихи под псевдонимом Илхоми — Вдохновенный. Абулькасим ещё в студенческие годы проникся социалистическими идеями, был участником Персидской революции 1905-1911 годов и сражался в составе вооружённых отрядов против шахского режима.

 

Примечателен эпизод из полного риска и опасностей жизни поэта в тот период, который много лет спустя описан им в его автобиографии. Лахути со своим отрядом попал в засаду, был схвачен в неравном бою и отправлен в тюрьму под Каджаром, где заключённые содержались в ужасающих условиях. Среди охранников был и солдат, курд по национальности. Однажды вечером он тихо затянул песню на своём языке. Лахути, чья мать была курдиянкой, и он с детства знал курдские песни, отряхнулся от своих дум и тоже стал негромко подпевать. Солдат подошёл к нему и пристально взглянув, спросил: «Из какого родника ты пил воду?»

 

«На это выражение, — пишет Лахути в своей автобиографии, — с которым курды обращаются в знак приветствия, я ответил:

 

— Из того, который никогда не замутнится.

 

В ту же ночь с помощью этого солдата я бежал…»

 

 

Лахути, девизом жизни избравшего слова, «Иль сброшу с угнетателей корону, Иль кровь свою в святом бою пролью», вновь окунулся в непримиримую борьбу, но после поражения революции был приговорён к смертной казни, тайно перебрался в Багдад, позднее в Стамбул. Наряду с литературным творчеством Лахути и в эмиграции занимается активной политической деятельностью. Ещё в Кирманшахе он издавал революционно-демократическую газету «Бесутун», в Стамбуле же стал выпускать журнал «Парс» на фарси и французском языках. В 1922 году Лахути возглавил народное восстание в столице Южного Ирана — Тавризе, в истории народно-освободительного движения больше известное под названием «Восстание Лахутихана», которое было жестоко подавлено.

 

Лахути, за чью поимку была обещана крупная награда, золото весом с его голову, вместе с группой соратников, порядка 150 человек, ненастной ночью переправившись на конях через реку Аракс, нашёл пристанище на территории СССР. Ему тогда было тридцать пять лет, некоторое время он живёт в Нахичеване, Баку и Тбилиси, затем переезжает в Москву.

 

Здесь он узнаёт, что в составе СССР, в Средней Азии есть республика с названием Таджикистан, где Фирдоуси, Хайяма, Саади и Хафиза читают в оригинале и издревле почитают также, как в Иране. По просьбе Лахути его направляют на работу в Таджикистан, к единоязычным братьям. Еще до приезда Лахути там уже широкую известность получило его стихотворение «Красная революция», на которое циклом стихов ответили Айни, Мунзим, Фитрат, Хамди и др. С той поры Лахути так и стали называть — «Красный стихотворец». Поэт — новатор, поэт — трибун, Лахути расширил диапазон таджикской литературы, обогатил её новыми мотивами, которые он черпал из действительности. В Таджикистане он нашёл благодарную аудиторию, кумиром которой стал, между ним и таджикскими писателями, прежде всего с устодом Садриддином Айни завязывается тесная творческая дружба.

 

Стихи Абулькасима Лахути были у всех на устах, они вызывали живой отклик, их читали наизусть, начиная со школьников до крестьян и рабочих, не говоря об интеллигенции. На его лирические стихи слагались песни, которые до сих пор популярны в народе. Для некоторых из них поэт сам сочинял музыку. Он автор многочисленных поэм, баллад, газелей, вошедших в золотую сокровищницу таджикской литературы ХХ века. Большой известностью пользовались патриотические поэмы, созданные им в годы Великой Отечественной войны. Им также переведены на таджикский язык произведения А.С.Пушкина, А.С.Грибоедова, Т.Г.Шевченко, У.Шекспира, Лопе де Вега, В.Гюго, В.В.Маяковского.

 

В 1934 году Лахути принимает участие в работе 1-го съезда писателей СССР. Во всех центральных газетах была опубликована фотография, где Лахути вместе с Константином Фединым восседает в президиуме рядом с Максимом Горьким.

 

Великий пролетарский писатель высоко ценил поэтическое дарование Лахути. На своей книге избранных произведений, подаренной Лахути, он сделал надпись: «М.Горький — Лахути, поэту — революционеру, — 6/х-33».

 

В 1941 году, за три месяца до начала Великой Отечественной войны, в честь первой Декады таджикского искусства в Москве Лахути создаёт либретто для оперы Сергея Баласаняна и Шарифа Бобокалонова «Кузнец Кова» по мотивам «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси, пронизанное духом патриотизма и свободолюбия.

 

В этом произведении Лахути использовал известное народное сказание о доблестном кузнеце Кове, поднявшем всенародное восстание против чужеземного тирана Заххока.

 

В 1945 году пишет стихотворение, ставшее текстом Гимна Таджикской ССР.

 

В 1935 году Лахути в качестве руководителя делегации советских писателей и деятелей культуры, в которую входили Илья Эренбург, Михаил Кольцов, Якуб Колас, Галактион Табидзе, Борис Пастернак и другие, принимает участие в Международном Конгрессе в защиту культуры в Париже, где выступает с докладом на тему «Культура и нации в Советском Союзе». Выступление Лахути на парижском конгрессе было переведено более чем на тридцать языков мира. Тогда же он познакомился и сблизился с видными активистами Движения за мир, Лауреатами Нобелевской премии, французским писателем Роменом Ролланом и учёным — физиком Фредерико Жолио-Кюри. Результатом той поездки стала поэма «В Европе», в которой поэт с удивительной прозорливостью предвещает о надвигающейся опасности фашизма.

 

Заметно выделяются его стихи, посвящённые великим поэтам разных народов — Шота Руставели, Тарасу Шевченко, Коста Хетагурову, Николаю Островскому, Горькому, Джамбулу, Петрусе Бровке, Якубу Коласу, Назыму Хикмету.

 

К слову, яркая, драматическая судьба Абулькасима Лахути, уникальная сила личностного вторжения в бытиё и сознание людей, во многом схожа с кипучей деятельностью другого его выдающегося современника, основателя нового направления в турецкой поэзии Назыма Хикмета Рана, также страстно призывавшего к борьбе против насилия и гнёта. В общей сложности он семнадцать лет провел в турецких тюрьмах и был освобождён под давлением мировой общественности, некоторое время жил в Москве, где и умер в 1963 году.

 

Переведённые на многие языки мира, стихи Лахути продолжают жить в Таджикистане, Иране, Афганистане, известны они и в Турции, Пакистане, Индии. Одно из стихотворений Лахути, наиболее ярко выражающее свободолюбивый дух поэта, —

 

Тот живёт лишь, кто свободен, Бейся ж за свободу!

В рабстве жить, чтобы продолжить жизни нить, не надо!

 

— переложенное на музыку, в исполнении популярного афганского певца Ахмада Зохира стала народной песней на Востоке.

 

Об одной заслуге Лахути перед таджикским народом, таджикской литературой хочется сказать особо. Известно, что Лахути, в течение многих лет являвшийся ответственным секретарём Союза писателей СССР и специальным корреспондентом газеты «Правда» — (органа ЦК ВКП(б), пользовался уважением у некоторых видных государственных деятелей из числа старых революционеров, таких как Серго Орджоникидзе, Климентий Ворошилов и Михаил Калинин. Несколько раз он встречался и с самим И.В.Сталиным, который внимательно следил за развитием революционных событий в сопредельном с закавказскими республиками Иране и знал имена предводителей народного движения в этой стране. Дружеское расположение Сталина к Лахути сохранилось до самой кончины вождя.

 

Во многом именно благодаря личности Лахути, его связям и влиянию, основоположник новой таджикской литературы Садриддин Айни был ограждён от нападок и наветов врагов нации, которым подвергался в сложные и противоречивые 20-30-е годы прошлого века, тем самым спасшись от жестоких репрессий и неминуемой смерти. Об этом свидетельствует и интенсивная переписка между Айни и Лахути.

 

Указывая на этот факт, спустя годы академик Мухаммад Осими напишет: «Лахути спас Айни от пыток и безвестности, защитил его доброе имя. Не будь смелого вмешательства Лахути, кто знает, как бы сложилась судьба Айни. Эту заслугу Лахути таджики не забудут никогда».

 

Одним словом, если бы не соприкоснулись жизненные пути Айни и Лахути, Айни вряд ли бы достиг того положения, которое он достиг подвижническим трудом во благо своего народа, не оставил бы такого громадного литературного, научного и публицистического наследия, благодаря чему его по праву ставят в один ряд с Рабиндранатом Тагором, Лу Синем, Тахо Хусейном.

 

К слову, только стараниями Лахути в 1926 году в Москве был издан большой исследовательский труд С.Айни «Образцы таджикской литературы», сыгравший значительную роль в деле признания таджикского народа и его культурного наследия в годы разгула воинствующего шовинизма.

 

Таким образом СССР, Таджикистан стали для Лахути второй Родиной. Как призывный колокольный звон звучат по сей день слова из его стихотворения, посвящённом полюбившемуся Таджикистану:

 

Надежда светлая души взволнованной моей.-

Таджикистан! О сила рук, о свет моих очей!

 

В то же время мысленно его взор был всегда обращён к Ирану, где, как он верил до последнего, восторжествуют свобода и демократия.

 

Лахути умер в Москве 16 марта 1957 года, и его прах был погребён на Новодевичьем кладбище.

 

«Советские люди похоронили его на кладбище, где они хоронят самых знаменитых своих ученых, полководцев, деятелей культуры. На его долю выпало то, что мало кому могло и может выпасть в нашем веке, — еще при жизни он стал классиком двух литератур, основоположником пролетарской поэзии Ирана и советской поэзии Таджикистана. Его жизнь и его поэзия слиты воедино, и недаром на его надгробии слова «поэт» и «революционер» стоят рядом, как передающие нерасторжимое двуединое понятие».

 

Эта краткая цитата, приведённая из предисловия известного литературоведа Михоэла Занда к книге Лахути «Ветер утра», выпущенной в 1967 году издательством «Художественная литература» в Москве, весьма ёмко и точно отображает кипучую жизнь и многогранную деятельность поэта, его художнический и гражданский подвиг, величие личности.

 

Думается, здесь уместно будет напомнить и о последних минутах жизни Абулькасима Лахути, прошедших в туберкулёзной клинике имени Герцена, словах произнесённых великим поэтом на последнем вздохе.

 

Как свидетельствует со ссылкой на достоверные источники известный кинорежиссёр Давлат Худоназаров в документальном фильме, посвященном поэту, а также доктор филологических наук, профессор Худойназар Асозода в своей книге «Жизнь устода Лахути», он умирал в одиночестве на руках сиделки, русской женщины. Когда утром в клинику прибыла жена Лахути, известный переводчик и востоковед Цецилия Бенциановна Бану, урождённая Хейфиц, она поведала ей, что перед смертью Лахути произносил на непонятном ей языке какие-то слова, то ли стихи, то ли заклинание. Бану вновь и вновь умоляла вспомнить эти слова, на что сиделка, беспомощно разводя руками, ответила, что он называл имена: Мухаммад, Расул… Тогда Бану всё поняла. «Не эти ли слова, спросила она: «Ашхаду ан ло илоха иллалох ва ашхаду анна Мухаммадан абдуху ва расулуху»? Сиделка утвердительно кивнула и добавила, что он повторил это трижды, прежде чем навечно закрыть глаза.

 

«Это шахада, — слова свидетельства, молитвословие, которое перед смертью должен произнести каждый мусульманин, — печально молвила Бану. — Они означают: «Свидетельствую о том, что нет Божества кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад посланник Аллаха».

 

 

Сказав это, Бану расплакалась. Выйдя замуж в девятнадцать лет, она с Лахути прожила вместе много лет, они перенесли немало тягот, ещё их связывали тесные творческие узы. Член Союза писателей СССР со дня его основания, автор трёх сборников антивоенных стихов, Цецилия Бану, совершив титанический труд, переведя с фарси на русский язык бессменное творение Абулькасима Фирдоуси — эпос «Шахнаме», а также много произведений своего мужа, в кругу друзей полушутя говорила: «Всю жизнь я любила двух Абулькасимов — Фирдоуси и Лахути».

 

            16 марта 1957 года решением Правительства Республики Таджикистан в Москву для участия в похоронах национального поэта прибыла официальная делегация, в которую входили Сатым Улуг-заде, Абдусалом Дехоти и другие. Приехал и сын С.Айни — востоковед Камол Айни, знавший Лахути с детства. Также присутствовали Шавкат Ниязи, недавно назначенный ответственным секретарем Совета по таджикской литературе в Союзе писателей СССР, Солех Салох, преподаватель ГИТИС-а. Проститься с поэтом пришли и студенты московских ВУЗов из Таджикистана, ставшие впоследствии Народными артистами и Заслуженными деятелями культуры — Хашим Гадоев, Хабибулло Абдураззаков, Фотима Гулямова, Хайрулло Абдуллоев, Турахон Ахмадхонов и другие. В тот день, как потом в своих воспоминаниях «Источник вдохновения» напишет композитор Х.Абдуллоев, «…. В Центральном Доме литераторов звучали траурные мелодии Бетховена и Чайковского».

 

В газете «Минбари халк» («Народная трибуна»), где я работал главным редактором, от 16 февраля 2005 года была опубликована статья доктора исторических наук, профессора Имомназара Келдиева под названием «Мой прах в Москве только до поры…». В ней автор приводит рассказ поэта, переводчика и учёного — лингвиста Абдусалома Дехоти, с которым ему в конце 50-х годов прошлого века довелось работать в Институте истории партии при ЦК КП Таджикистана, о том, как он за три месяца до смерти Лахути ездил проведать учителя и осторожно дал понять, не лучше ли перевезти его в Сталинабад, как назывался тогда Душанбе, где он скорее поправится среди друзей и учеников. На это предложение поэт с доброй улыбкой ответил:

 

«Моя жизнь и деятельность с 1925 года крепко связаны с Таджикистаном, и я с гордостью считаю себя сыном этой прекрасной земли. Именно поэтому я завещал жене и детям, когда я умру, таков закон природы, чтобы мой прах сожгли и временно хранили в Москве. Если же в ближайшие десять — пятнадцать лет в Иране победит революция рабочих и крестьян и Иран станет свободным, пусть мой прах перевезут в Кирманшах, где я родился, и там предадут земле. Но если же за это время в Иране не произойдёт революции трудового люда, то пусть мой прах перевезут на мою вторую Родину, мой дорогой Таджикистан. Это моё завещание и я хочу, чтобы ты тоже о нём знал, Абдусалом-джан…»

 

Вернувшись в Душанбе, как пишет далее И.Кельдиев, Дехоти рассказал Мирзо Турсун-заде, возглавлявшему Союз писателей Таджикистана, о тяжёлом состоянии Лахути и о его завещании. Тогда М.Турсун-заде сказал: «Если с устодом что-то случится, мы непременно выполним его последний наказ. Это наш сыновний долг, это задача всех нас».

 

С того дня, как не стало Абулькасима Лахути, прошло почти шесть десятилетий. В Иране не свершилось революции, о которой мечтал поэт — бунтарь. Распался СССР, Таджикистан, которому он служил и воспевал, стал суверенным государством. В Душанбе, в Государственном академическом театре, который носит имя Абулькасима Лахути, общественность Таджикистана тогда еще с участием Цецилии Бану и сына, Гева Лахути, торжественно отметила 90-летие поэта, спустя годы, по решению ЮНЕСКО — 100-летний юбилей. Всё меньше людей, видевших и общавшихся с А.Лахути. Давно ушла из бренного мира и Цецилия Бану, пережившая своего мужа на сорок два года. Но завещание устода так и осталось завещанием, давя бременем долга перед его благословенной памятью.

 

В этой связи хочется привести несколько поучительных примеров из жизни выдающихся людей. Когда американский писатель Уильям Сароян, выходец из эмигрировавшей армянской семьи, но никогда не видевшей своей прародины, покинул этот мир, члены армянской диаспоры, выполняя волю покойного, частицу его праха рассыпали над бескрайними просторами океана, остальную же перевезли в Старый свет и предали земле в знаменитом пантеоне в Ереване.

 

Останки поэта-романтика Давида Гурамишвили через 200 лет (!) были перевезены из Украины и с почестями перезахоронены в Грузии.

 

Таких примеров немало. И разве это не урок для нас, таджиков?!

 

Всякий раз, когда я прохожу мимо памятника Абулькасима Лахути рядом с одноименным театром в Душанбе, мне слышится голос поэта, в котором чувствуется биение трепетного сердца:

 

Я жив, как живо слово, что народу

Душа сладкоязычному пропела.

 

Мне кажется, что его безмолвный взор с укором обращён на нас, ныне живущих граждан Таджикистана и вопрошающий: «Когда же мой прах будет предан таджикской земле, на моей второй Родине, рядом с великим моим собратом по перу Садриддином Айни и душа моя обретёт вечный покой?»

 

То же самое подумалось, когда в 1997 году, во время дней Душанбе в Москве, я в составе группы таджикских писателей возложил цветы на могиле Абулькасима Лахути на Новодевичьем кладбище.

 

Завещание великого поэта священно. Оно остаётся в силе, покуда не будет исполнено.

 

Справедливости ради надо сказать, что несколько лет назад по инициативе таджикской интеллигенции всё-таки были предприняты первые шаги по перезахоронению праха Лахути в Душанбе. Даже была создана правительственная комиссия, подключено Посольство Республики Таджикистан в Москве. Но инициатива эта так и осталась благим пожеланием, так как она не вызвала особого энтузиазма у отпрысков поэта, подвергших сомнению целесообразность данного предприятия по истечении стольких лет, да и уполномоченные лица не проявили должной настойчивости.

 

Хочется ещё добавить, что Лахути и Цецилия Бану являются родоначальниками большой семьи современной российской интеллигенции. Их дочь Лейла стала иранистской, старший сын Далер — филологом, философом, переводчиком. Младший — Гев — писателем, журналистом, переводчиком. По их стопам пошли и внуки. Майя Лахути является реставратором и переводчиком, Феликс Лахути — композитором. Как говорится, от хорошего семени и племя хорошее.

[1]Керманша́х (перс. کرمانشاه‎ — Kermânšâh, сорани کرماشان, курд. Kirmaşan, Kirmanşan, Kirmanşah), (в 1979—1990 гг.: Бахтаран) — город на Восточной (иранской части) Курдистана, административный центр остана Керманшах. Город получил название от этнонима германии, курдского племени, упоминаемого Геродотом. Известные уроженцы — Мохаммед Мокри (1921—2007) — курдолог, посол Ирана в СССР.

 

 

Источник: http://news.tj/ru/news/neispolnennoe-zaveshchanie-abulkasima-lakhuti

 

 

Также см. Лахути Абулькасим.

http://www.kurdist.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=449

 

 

Связанные темы:

Культура

АСКЯРЕ БОИК – 85 ЛЕТ!

Опубликованный

3 дня назад

вкл .

30.08.2026

Автор:

Жизнь, посвящённая курдскому слову, литературе и исторической памяти

31 августа 2026 года исполняется 85 лет Аскяре Боику – выдающемуся представителю курдской литературы, поэту, писателю, исследователю и публицисту.
В истории каждого народа есть люди, чья деятельность выходит далеко за рамки одной профессии или одного поколения. Их невозможно назвать только писателями, только учёными или только общественными деятелями. Они становятся хранителями культурной памяти, связующим звеном между прошлым и будущим.
Именно к таким людям относится Аскяре Боик.
Его долгий жизненный путь тесно связан с историей курдской культуры XX и начала XXI века. Родившийся в 1941 году в Армении, получивший образование в Ереване, начавший литературную деятельность ещё в советские годы, а затем продолживший свою работу в Германии, он на протяжении десятилетий оставался верен главному делу своей жизни – развитию курдской литературы, сохранению языка, исследованию истории и культуры курдов-езидов.
Сегодня, отмечая его 85-летний юбилей, важно говорить не только о прожитых годах, но и о большом культурном наследии, которое он создал.

Начало жизненного и творческого пути

Аскяре Боик родился 31 августа 1941 года в селе Кундахсаз (Qundexsaz, ныне Рйа Таза) в Армении, в семье курдов-езидов. Начальное образование он получил в родном селе, среднее – в соседнем селе Алагяз. Впоследствии судьба привела его в Ереван, где он продолжил образование в области экономики и в 1966 году окончил факультет экономики Ереванского института сельского хозяйства.
В научных работах раннего периода он исследовал экономические проблемы сельской местности, писал книги, брошюры и статьи на армянском и русском языках. В 1974 году защитил кандидатскую диссертацию по экономике, а впоследствии занимался преподавательской и научной деятельностью.
Но параллельно с научной работой постепенно формировался другой, чрезвычайно важный мир Аскяре Боика – мир литературы.
Уже в 1960-е годы его стихи и статьи начали появляться в периодической печати и звучать по радио. Так молодой исследователь и специалист по экономике постепенно становился писателем и поэтом, а его интерес к курдскому языку и литературе превращался в дело всей жизни.

Поэт своего времени

Аскяре Боик принадлежит к поколению курдских литераторов Советской Армении, для которых литература была не просто формой художественного самовыражения. Она была способом сохранить язык, передать память, рассказать о человеке и его земле.
Его поэзия отличается особой интонацией – лирической, эмоциональной, но одновременно глубоко связанной с окружающим миром. Природа, горы, любовь, родная земля, человеческая судьба, память, одиночество и надежда становятся постоянными мотивами его творчества.
Первый поэтический сборник «Şiverê» («Тропа») вышел в Ереване в 1966 году, а второй – «Kulîlkên çiya» («Цветы гор») в 1975 году.
В 1987 году появилась книга «Tîrênc» («Луч»), а в 1997 году – сборник «Duaya serê sibê» («Утренняя молитва»). В 2009 году вышла книга «Ez kilameke melûlim» («Я – грустная песня»).
Особое место в его поэтическом наследии занимают книги «Kulîlkên birîndar» («Раненые цветы», 1998) и «Êzdîxana min» («Мой Езидхан», 2022).
Уже сами названия этих книг чрезвычайно созвучны образной системе поэта. В его художественном мире красота и боль, любовь и утрата, природа и человеческая судьба существуют рядом.
Советские исследователи творчества Аскяре Боика отмечали своеобразие его поэтического голоса и языка. Его стихи узнаваемы по собственной лексике, образности и интонации; в них чувствуется тесная связь с природой и народной культурой.
Это важнейшее качество настоящего поэта – создать такой художественный мир, который невозможно спутать с другим.

Литература для детей и будущих поколений

Значительная часть литературного наследия Аскяре Боика связана также с детской литературой.
В 1997 году был опубликован сборник стихов «Oda çîrokan» («Комната рассказов»), включавший произведения для детей. Позднее появились и другие сборники, адресованные юным читателям, среди них «Govenda herfan» («Хоровод букв») и «Perî û rovî» («Фея и лиса»).
Для писателя, посвятившего жизнь языку и культуре, ребёнок – это будущий носитель культурной памяти. Поэтому литература для детей становится не менее важной, чем научная монография или историческое исследование.
Через понятный и художественный язык ребёнку передаются слова, образы, традиции и представления о родной культуре.
И в этом смысле детские произведения Аскяре Боика следует рассматривать как часть его большой культурной миссии.

Драматургия: возвращение к классическим сюжетам

Аскяре Боик проявил себя не только как поэт, но и как драматург.
В 1980 году в Ереване вышла пьеса «Sinco keça xwe dide mêr» («Синджо выдаёт дочь замуж»). В 1989 году в Стокгольме была опубликована его пьеса «Mem û Zîn» («Мам и Зин»), обращающаяся к одному из важнейших произведений классической курдской литературы – поэме Ахмади Хани.
Для современного автора обращение к этому сюжету – одновременно диалог с литературной традицией и попытка представить её новым поколениям.
Таким образом, драматургия Аскяре Боика соединяет прошлое и настоящее, классическое наследие и современное художественное восприятие.

Проза: от рассказа к роману

Творческая палитра Аскяре Боика значительно шире поэзии.
В 1991 году в Ереване вышел его сборник «Li çiya» («В горах»), относящийся к жанру короткого рассказа. Позднее появились другие прозаические произведения.
В 2004 году был опубликован сборник «Çîrokên oda me» («Рассказы нашей комнаты»), а также роман «Xezeba Xwedê» («Гнев Божий»). В 2004 году появился и роман «Xezeb» («Гнев»). Через три года вышел роман «Bahoz» («Бахоз»).
В 2019 году увидел свет новый роман автора «Evîna qedexe» («Запрещённая любовь»), а через год – сборник рассказов «Pêneber» («Эмигрант»).
Особого внимания заслуживает роман «Bahoz», опубликованный издательством «Avesta» в Стамбуле в 2011 году. Позднее роман был переведён на русский язык и опубликован в Санкт-Петербурге в 2018 году.
Появление переводов произведений Аскяре Боика свидетельствует о том, что его творчество вышло за пределы исключительно курдоязычной литературной среды.

Исследователь и историк культуры

Однако было бы неправильно видеть в Аскяре Боика только писателя.
Вторая большая составляющая его деятельности – исследование истории и культуры курдов-езидов.
Его научные и публицистические работы посвящены различным сторонам общественной и культурной жизни курдского народа. Особенно значительный интерес представляет его многолетнее обращение к истории курдов Советского Союза.
Одной из главных работ этого направления стала книга «Çanda kurdên Sovyetê» – «Культура курдов Советского Союза».
Первое издание появилось в 2012 году, а второе издание вышло в 2019 году и насчитывает 598 страниц.
Советский период занимает особое место в истории курдов Закавказья. В Армении существовали курдская печать, радио, образовательные и культурные учреждения, формировалась собственная интеллектуальная среда. В этой среде выросло несколько поколений курдских писателей, учёных, журналистов и общественных деятелей.
Сам Аскяре Боик был не только свидетелем этого периода, но и его непосредственным участником.
Поэтому книга о культуре курдов Советского Союза представляет собой одновременно исследование и память поколения.

История езидов Армении

Другим важнейшим направлением научной деятельности Аскяре Боика стало изучение истории езидов. Этой теме посвящены, в частности, работы «Bi kurtayî dîroka êzdiyên Ermenîstanê» («Краткая история езидов Армении»), «Êzdîyatî» («Езидство»), «Êzdî û bawerîya wan» («Езиды и их вера») и другие исследования.
Эта тема закономерно занимает важное место в творческом и исследовательском наследии автора.
Сам Аскяре родился в езидской семье в Армении. Поэтому обращение к истории езидов для него – не отвлечённый академический интерес. Это одновременно исследование собственной культурной среды и стремление сохранить память о судьбах поколений.
В своих работах он обращается к истории, культуре, религии и общественной жизни езидов, стремясь систематизировать сведения и сделать их доступными для последующих поколений.
В прошлом году вышли его воспоминания «Rêya jîyana min» («Мой жизненный путь»), которые с большим интересом читаются.

Литература как объект исследования

Среди работ Аскяре Боика есть и произведения, непосредственно посвящённые литературе и литературоведению.
Особое место занимают исследования «Nûra Elegezê» («Свет Алагяза», 2004) и «Cegerxwîn û Evdalê Zeynikê» («Джагархун и Авдале Зайнике», 2022).
Само существование таких работ показывает широту интеллектуального диапазона автора. Он выступает не только как художник, но и как исследователь и хранитель литературного наследия.

Культурная жизнь диаспоры

Распад Советского Союза стал важным переломом в судьбе миллионов людей. Для Аскяре Боика новый этап жизни начался в 1995 году, когда он переехал в Германию и поселился в Ольденбурге. Однако смена страны не означала прекращения его литературной и общественной деятельности. Напротив, Германия стала новым пространством для продолжения его работы.
Аскяре Боик состоял в Союзе писателей Армении, позднее стал членом Союза писателей Советского Союза и курдского PEN-клуба.
Особенно значимым стало его участие в деятельности культурного центра «Mala Êzdiyan» («Езидский дом») в Ольденбурге.
В 2012 году, занимая должность председателя Комитета интеллектуалов этого центра, он основал Исследовательский центр езидологии. Центр постепенно превратился в важное пространство для изучения и сохранения национальной духовной культуры езидов.

Редакторская и просветительская работа

Вклад Аскяре Боика не ограничивается книгами, написанными им лично. Он также принимал участие в подготовке и издании других культурных трудов.
Под его редакторством и при его ответственном участии были опубликованы, в частности, несколько выпусков литературного альманаха «Bahara teze» («Новая весна», Ереван), книги «Mêrxasên Êzdiyan / Yezidische Helden» («Езидские герои», 2011), «Çejnên Êzîdîyan» («Езидские праздники», 2013) и «Şîxadî» («Шихади», 2016). Эти работы имеют глубокое духовное значение.
Культура существует не только благодаря авторам, которые создают новые произведения. Она существует также благодаря людям, которые собирают, редактируют, систематизируют и передают накопленное наследие.
Именно такую роль на протяжении многих десятилетий выполняет Аскяре Боик.

Слово, которое переживает время

Если попытаться определить главное в творческом пути Аскяре Боика одним понятием, таким понятием, пожалуй, станет память.
Память о родной земле.
Память о языке.
Память о людях.
Память о литературе.
Память о судьбе курдов-езидов.
Память о поколении, которому пришлось пережить огромные исторические перемены. В этом отношении поэзия, проза и исследования Аскяре Боика образуют единое целое.

Вместо заключения

За плечами юбиляра – более шести десятилетий литературной и интеллектуальной деятельности. За это время он прошёл путь от молодого поэта, публиковавшего свои первые произведения в Советской Армении, до зрелого писателя, исследователя и одного из представителей курдской интеллектуальной среды в Европе.
И сегодня, когда Аскяре Боику исполняется 85 лет, его творческий путь можно рассматривать как своеобразную летопись нескольких поколений.
Он принадлежит к той плеяде курдских интеллектуалов, которые своим трудом доказали: культура живёт до тех пор, пока находятся люди, готовые её изучать, создавать, защищать и передавать дальше.
Пусть же 85-летний юбилей Аскяре Боика станет не только данью уважения к его многолетнему труду, но и новым поводом открыть его книги, перечитать его стихи, обратиться к его исследованиям и познакомить с его наследием молодое поколение.
Желаем Аскяре Боику крепкого здоровья, долгих лет жизни, новых творческих сил, вдохновения и благополучия.
Пусть его слово продолжает звучать – на родном курдском языке, в книгах и памяти читателей, в исследованиях будущих учёных и в сердцах тех, для кого культура, язык и историческая память являются величайшим достоянием народа.
С 85-летним юбилеем, дорогой наш Аскяре Боик!

Приск Мгои
поэт, писатель, переводчик,
Заслуженный журналист Удмуртской Республики (Россия).

Ижевск, 30.08.2026

Уважаемый Мам Аскяре Боик!

От лица редакции сайта www.kurdist.ru выражаем Вам свои поздравления с 85-летием!
Вы являетесь выдающимся представителем курдской литературы, чьи произведения занимают важное место в культурном наследии курдского народа. Ваши литературные труды отражают глубинные аспекты курдской идентичности, богатство культурных традиций и исторические реалии. Ваши произведения пробуждают в людях гордость за свои корни и веру в светлое будущее.
Ваш художественный талант и многогранность творчества оказывают значительное влияние на молодых авторов и всех ценителей курдской литературы. Вы по праву признаны классиком курдского литературного искусства.
Желаем Вам крепкого здоровья, благополучия и больше положительных эмоций в повседневной жизни. Пусть Ваши идеи продолжают находить отклик в сердцах читателей, а Ваше творческое наследие будет сохранено и востребовано будущими поколениями.

С глубоким уважением и наилучшими пожеланиями,
редакция сайта www.kurdist.ru
главный редактор Бруки Л.М.

Продолжить Чтение

Культура

ЖАРКОЕ ЛЕТО ПАРИЖА

Опубликованный

1 месяц назад

вкл .

27.07.2026

Автор:

Аза Авдали, публицист

В силу многих обстоятельств, очень непростых, давно не была в Париже. И вот в июле я наконец-то приехала в город, который очень люблю. Люблю по многим и важным для меня причинам. Да, было очень и очень жарко в Париже, впрочем, как и во всей Франции и во всей Европе. А в некоторые дни температура просто зашкаливала, доходило до 40 градусов. Для города, особенно для такого как Париж, это, поверьте, многовато. При том, что в городе много парков — больших и маленьких, есть Булонский лес, Венсенский, но, к сожалению, большинство парижских улиц не обрамлены деревьями, как в Москве, например. Это, конечно же, усиливало невыносимость жары. Однако, тому есть веская причина: это старейший европейский город с очень длинной и невероятно захватывающей историей, а парижские улицы, которые в большинстве своем довольно узкие, ну, не считая Елисейских полей и многочисленных красивых бульваров, а потому там нет, совсем нет места даже для самых низкорослых деревьев или хоть каких-то кустарников. Ну, а Париж — такой величественный и прекрасный как всегда, да, именно как всегда, радовал глаз своей абсолютно гениальной, фантастической архитектурой, несомненным парижским шиком, который уже привычно называют давно ставшим клише выражением — «праздник, который всегда с тобой», а душу многих продолжает ласкать и возвышать той самой чарующей атмосферой, которая есть особенность, отметина и шарм этого великого города.
Почему я решилась на написание этой статьи? Попытаюсь объяснить… Да, кто-то скажет или подумает, что такая статья — совсем не формат для курдского сайта. И в каком-то смысле это правда. И тем не менее… Общеизвестно, что Париж всегда был многолюден, но сейчас он уж очень, ну очень перенасыщен людьми. Это настоящий Вавилон: много разных народов, народностей, этносов, рас, культур, традиций, образов жизни, систем ценностей. Что меня всегда поражало в этом городе? Ну, во-первых, весь этот разношерстный Вавилон говорит или хотя бы неплохо понимает по-французски. И это очень, очень круто. Да, не все, далеко не все, изъясняются на высоком французском, что, конечно же, вовсе и не обязательно, но говорят и понимают буквально все. А это чрезвычайно важно, потому что способствует далеко не хрупкому единению и несомненной общности. Эта проблема давно уже решается и поддерживается на государственном уровне. Но я тревожусь и задумываюсь вот по какому поводу: сможет ли и захочет ли этот такой радикально разношерстный Вавилон сохранить то, что есть величие и уникальность французской культуры, характера, тонкого французского юмора и изящной сатиры, особенностей французского духа, изящного и изысканного, такого отличного, не присущего иным культурам и традициям, а также иным духовностям таких высоких и значимых ценностей как восприятие и понимание красоты, свободы, в том числе и свободы личности и самовыражения? Не знаю, не уверенна. И что тогда? Нет ответа… Вернее, он есть, но, как мне, увы, представляется, он драматичный. А с другой стороны, давайте вспомним и признаем, что такие значимые и высокие понятия как Свобода, Равенство и Братство — есть суть и смысл именно французского духа, этого великого народа. Во всяком случае, это ведь Франция возвела столь высокую идею на главный пъедестал нации и держится этого важнейшего ориентира неукоснительно.
Полагаю, всем будет интересно узнать, что число курдов, как мусульман так и езидов, живущих в Париже и в его многочисленных пригородах, превышает сто тысяч. А по всей стране число живущих там курдов превышает уже двести сорок тысяч. И прибыли все эти люди во Францию из-за очень драматических и даже трагических причин. Вы знаете, вы все, конечно, знаете все кровавые страницы нашей курдской истории, все гнусные попытки уничтожить курдов, переписать и перечеркнуть значимость, роль и достижения нашего древнейшего народа, попытки многих присвоить наше искусство, многие главы нашей истории и культурных достижений. Курды помнят все, каждая страница их непростой истории навсегда в их нестираемой памяти. О чем хотелось бы напомнить и поведать всенепременно? О том, что во Франции с очень большой симпатией и несомненным уважением относятся к народу курдскому. И это факт очевидный и непреложный. Франция была первой страной, где открылся Курдский институт культуры. Курдская молодежь из всего Большого Курдистана уже многие десятилетия привлекается для участия в важнейшей программе государства и получает статус стипендиата французского правительства.
И коротко вот о чем хотела бы напомнить: впервые курдские рабочие-иммигранты из Турции прибыли во Францию во второй половине 1960 годов. А уже в 70-х годах и позже во Францию бежали тысячи политических беженцев из всего Большого Курдистана, расчлененного еще в начале 20 века между Турцией, Ираном, и на скорую руку слепленных Ираком и Сирией. Очередная драма и трагедия нашего несломленного народа. И сегодня во Франции проживает одна из самых крупных курдских диаспор Европы.
Несколько слов хотелось бы сказать о бывшем мэре Парижа мадам Анн Идальго…
В 2019 году Анн Идальго посетила Иракский Курдистан и в рамках этого визита она встретилась с губернатором Эрбиля Навзадом Хади. Стороны обсудили двустороннее франко-курдское сотрудничество и подписали ряд документов. И, кстати, это был ее не первый визит в Курдистан. Еще в 2014 году она посетила Эрбиль с бывшим президентом Франции Франсуа Оландом.
2014 год… Пришествие ИГИЛ в Курдистан. Время, когда буквально весь мир повернулся лицом к курдам, понимая, что в создавшихся обстоятельствах только курдам под силу сломить ИГИЛ. Собственно, что и произошло. И с тех самых пор гуманитарные организации Франции оказывают курдам всестороннюю поддержку. И огромная заслуга в этом принадлежит Анн Идальго. И курды Европы чрезвычайно политически активны. Но не забывая о своих курдских корнях, о своей исторической родине, они направляют весь свой интеллектуальный и гражданский потенциал на благо той страны, которая протянула им руку. Напомню, что в 2014 году во Франции и других и других европейских странах сотни тысяч курдов прошли маршем протеста против очень тесного сотрудничества Турции и ИГИЛ.
А в 2015 году был очень впечатляющий марш в Париже против турецких авиаударов Башура — Иракского Курдистана. Ни одна попытка кого-бы то ни было против курдов не проходит без ответной реакции курдов. Думаю, все помнят тот протест курдов 24 декабря 2022 года накануне Рождества, когда многие тысячи людей вышли на площадь Республики в Париже, чтобы выразить свое негодование против трех курдов убитых одним психом-расистом в 10 округе Парижа. А президент Франции Эммануэль Макрон назвал стрельбу в Париже гнусной атакой против курдов. И завершая эту статью, хотела бы вспомнить некоторые имена курдов, ставших известными за пределами Курдистана, во Франции: великий курдский поэт и исполнитель Ахмед Кайа, талантливая и известная французско-британская актриса кино Амира Казар, гениальный режиссер Йылмаз Гюней, бессменный директор Курдского института культуры Кендал Незан, Хинер Салим — талантливый кинорежиссер. Конечно, их гораздо больше, людей, прославивших свой курдский народ и страну, в которой они состоялись как личности.

Продолжить Чтение

Популярные публикации