Свяжитесь с нами

Аналититические обзоры.

АЗА АВДАЛИ:КАМО ГРЯДЕШИ?

Опубликованный

вкл .

Впервые услышав эту фразу, эти два слова, вдохнув их удивительное звучание, ещё даже и не зная, что они означают и, не понимая их великого смысла, уже тогда, много-много лет назад, почувствовала величие, глубину и важность этих, казалось бы, таких простых двух слов.

Камо грядеши, Господи? / на латыни – Quo vadis, Domine? / — Куда идёшь, Господи? —  вопрос, который задал апостол Пётр Иисусу.

 Господь знал, куда он идёт и ради кого он идёт.

А камо грядеши мы, люди? Почему мы выбираем так часто путь не праведный, извратив божественный порядок бытия? Что с нами не так, в чём наш изъян? Куда и к чему мы хотим прийти, к какому пределу?

И так было всегда,  с самого начала.  «Каинова печать» — наше проклятие, её не выжечь калёным железом.  Что, что должно  случиться, чтобы люди стали Человеками, чтобы Господь простил, чтобы у нас появилось право просить прощения?  Как заслужить это прощение и смыть с себя проклятие земли? Как избавиться от скверны?

            Сколько войн,  кровавых набегов,   Крестовых походов,  ужасов Инквизиции, Тайпинских восстаний,  «верденских мясорубок», голодных бунтов, трагедий Дерсима человечество пережило.  А сколько газовых печей концлагерей,  Сталинградских битв,  блокад Ленинграда   должно  ещё случиться,  чтобы люди остановились?   А Холокост, а Хиросима и Нагасаки  а ужас Халабджи, а Вьетнам и Корея, Афганистан и Камбоджа.  Сколько?

Мы сами обрекаем себя на уничтожение.  Поймём ли мы когда-нибудь, что мир и жизнь – очень хрупкие состояния?  В какую ловушку мы  себя загнали?   Сможем ли мы выбраться из неё без катастрофических потерь?  Что ещё предстоит пережить человечеству?

 Мир стоит перед сложнейшими проблемами, почти неразрешимыми, если только весь интеллектуальный и материальный  ресурс не будет направлен на решение на самом деле глобальных проблем, таких как голод, страшные болезни, высокая смертность, а как следствие, высокая преступность. И это вовсе не фантазии. Это вполне ожидаемая реальность.

Ощущение, что мы подошли к какой-то страшной черте, к точке не возврата, с каждым днём становится всё более тягостным. Я думаю, это состояние стало каким-то планетарным.  Знаю, что многие всерьёз обдумывают различные варианты спасения своих близких, своих детей и внуков, просчитывают, куда уехать, где безопаснее. Почти уверенна, таких мест на Земле уже нет. Всё рушится и  оскверняется, все страны и все народы вовлечены в мировую бойню. Светлое сменяется мраком, чистое грязью, Любовь заменяется похотью, однополые браки станут вскоре нормой, надругательство над детьми не карается и не осуждается. А «сильные мира сего» перекраивают границы и в очередной раз в истории греют на этом руки, празднуя  Пиррову победу. «Торжество демократии», «права человека» стали всего лишь оборотами речи, пустыми и лживыми. Здесь и сейчас, правит свою вакханалию всякая нечисть и дрянь.  И цена Морали – медный грош. Всего лишь!

Сон  разума рождает чудовищ. Одноимённая гравюра Ф.Гойи уже давно никого не пугает. Действительность гораздо страшнее. Разум не просто спит, его сшибло напрочь.  А что же Бог?  Думаю, Господь в который  раз предоставляет нам возможность выбора. Это нам, людям, принимать решения. Что нам важнее? Излечиться и измениться,  вырваться из грязи, топи, гнили  или окончательно погрязнуть в мерзости и безумии, захлебнуться кровью, ложью, предательством.

Репортажи из Сирии выворачивают душу наизнанку. Все события последних 2-3 лет, всё то, что цинично обозвали «Арабской весной», как стремительные  вешние воды смыли всё, ради чего и ради кого якобы вся эта Большая Весна замышлялась.  Разыгрывается многоходовая комбинация.  А интрига достаточно прозрачна и, как всегда, пугающе примитивна.  И все стремятся вытащить горячие каштаны из пылающей жаровни любой ценой. А цена вопроса тысячные человеческие жертвы.  И только  Курдистан выбивается из этой склоки, не  вписывается в канву событий. У курдов своя,  особенная и  незапятнанная  роль во всей этой истории.

Хочу процитировать Салиха Муслима, сопредседателя «Партии Демократического Союза» /PYD/:  «Курдский народ повторно пишет свою историю. Мы восстанавливаем плохо написанную историю. Сегодня курды сводят счёты с историей… Все мы хотим жить в условиях свободы, мира и достоинства на нашей земле».

            Всё то, что связано с Курдистаном держит нас, курдов, в ожидании и напряжении. Весь потенциал народа нашего, сейчас особенно, как никогда в обозримом  прошлом,  мобилизован и воодушевлён.

Курды идут ва-банк! Но это выверенная  и  чётко продуманная позиция. Да, очень нелегко давшаяся.  Мы знаем, за что наш народ пролил и продолжает проливать кровь.  Мы знаем, какую цену  заплатили миллионы наших мужчин и женщин, стариков и детей, чтобы воссоздать нашу страну, которую раскроили и разрезали по-живому циничные  и жестокие властелины мира, а иногда и удачливые и лживые пройдохи. Но надо быть честными: в такой нашей драматичной истории во многом были виноваты мы сами. В какие-то моменты нашей Истории мы позволили оттеснить нас, обокрасть нас и оболгать нас. А виной, я уверенна, наш  характер. Мы всегда  были слишком порядочны,  сверх  меры  доверчивы  и слишком  благородны.

Историческая наука – в отличие, скажем, от физики, вовсе не точная наука. Тут, что называется, кто смел /читай: хитёр и подл/, тот и съел. Но, как и любая наука, историческая наука тоже имеет свои законы, свою логику развития и свои прогнозы. И прогнозы эти для кого-то радостные и оптимистичные, а для кого-то неожиданные и мрачные.

На дороге Истории сегодня зажёгся зелёный свет для Курдистана. И вот от того, как мы оценим всю ситуацию, как мы всё просчитаем, насколько мудры и рассудительны мы будем, зависит – успеем ли мы проскочить на зелёный до того, как зажжётся красный свет.

Курдистан и народ его стоят перед такими сложнейшими проблемами, перед таким выбором, что ошибиться хоть на йоту —  смертельно и непростительно. Поэтому так осторожны  и  выверены  все  шаги, поэтому  именно сегодня так иной медлительны и очень взвешены решения, принимаемые курдами. И я боюсь не врагов наших, я боюсь  самих  курдов, некоторых  курдов. Тех, кто стал страшнее и опаснее врагов, тех, для кого судьба и будущее народа – пустой и назойливый рефрен. Им есть что терять! Я не о власти и не о нажитых богатствах. Я о чести, имени и достоинстве. Но вряд ли им всё это ведомо.

И мы не должны сегодня отвлекаться и расходовать силы на второстепенные /на сей момент/ вопросы. Нас пытаются втянуть в бестолковые дискуссии некоторые наши соседи. Всему своё время. Погодите! Мы ни с кем не конкурируем и у нас совсем другие мотивации.  Нас веками разрушали, и сегодня мы хотим только встать с колен и подняться во весь рост, вздохнуть полной грудью. Это справедливо! Мы знаем и помним о себе всё. Мы знаем кто мы и откуда мы. Мы знаем точно, какая земля нас родила, где мы всегда были автохтонными, где мы строили свой мир, где мы созидали и взращивали государственность и культуру, где мы совершили гигантский прорыв в познании и науках, где мы стали ощущать своё предназначение и свой долг перед своими корнями. Мы знаем, какой образ жизни мы хотим возродить и охранить. Мы создали великую религию Зороастризм. И мы храним в нашей памяти всё то, что сказал и завещал народу своему Заратустра.

В основе этого учения вера в Творца и вера в Человека, у которого всегда есть возможность выбора. Кого выбрать – Святой дух или Злой дух, решает человек. Но и ответственность всегда будет лежать на тебе, а не на том, кого ты выбираешь. В глубокой древности  курды заложили основы нравственности и морали, возвысив Разум и Совесть.  Наша духовность богата удивительной религией. Это Езидизм. Она вобрала и вместила в себя  философию торжества Добра и Мира. Благие мысли, благие слова, благие дела – вот основные постулаты в курдской ментальности.  Толерантность и сочувствие прежде всего к другим, иным, страждущим, больным, голодным,  слабым,  отверженным – особенность Езидизма.

Мы не фантазируем   на предмет нашей уникальности и величии. Нам это ни к чему!  Нас всегда обескураживала ложь.  Наверное, поэтому мы терпели,  что о нас плели  всякую ахинею и ловко обворовывали. Беспочвенные и граничащие с безумием амбиции – это не про нас.

Мы, например, в отличие от наших соседей армян никогда не считали, что Истину и Слово можем оборонить только мы. Никогда! Но мы твёрдо знаем, что нельзя Истину осквернять Ложью, а  Слово  произносить визгливо, переходя  на ангинный сип.

Мы устали извиняться перед армянами за то, чего не совершали. Мы не имеем отношение ни к какому  геноциду. А спасали  тысячами. Это правда! Мой близкий родственник Джангир-ага, спасая армян, пожертвовал тысячами курдских жизней. А другой мой родственник, знаменитый Усув-баг был предан Армении, её народу, посвятив свою жизнь, которая как-то уж очень странно и неожиданно оборвалась, своей новой родине.   И  армяне это прекрасно помнят и знают. Но не хотят признаться в том, что курды всегда были им добрыми соседями и надёжными друзьями. Как всегда вынашивают некие планы. Была война, были какие-то грязные  интересы,  подлые интриги. Мы же, и тогда и сегодня,  мало  во всём этом понимаем. Грязные игры – это не курдские игры. И мне совсем не нравится, что некоторые курды по сей день  выворачиваются наизнанку перед армянами, вымаливая у них прощения за то, что не ими было  замышлено. Есть документальные свидетельства жестокости армян в отношении  курдов. Мы об этом стараемся не упоминать. Это ничего не изменит. Нельзя  постоянно взращивать сад ненависти  в душе.  И всё  же. Не все  армяне и не все курды читали некоторые документы, которые я хочу привести для ознакомления.  Это лишь их  ничтожная  их  часть.

 

1.Из статьи, посвящённой вопросу потерь курдского населения, опубликованной в ноябре 1916 г. в печатном органе армянских националистов:  «…если армяне в течение этой войны дали 360000 человеческих жертв, то курды также имели огромные потери».

            Как 360000 тысяч превратились сначала в 1200000 тысяч, а сегодня это уже 2000000 — большая загадка. Зачем только это? Если бы погиб даже один человек – это всегда огромная потеря и боль. Не убивайте своих, даже понарошку.

 И дальше,  в этой же статье:  «Всё пространство – начиная с Ванского озера на юг и на запад, района Битлис-Буш, затем через Хныс,  Буланык,  Патноц,  Маназкерт,  Ала-Даги вместе с Алашкертом,  до районов Басена и Байазид-Диадина, где до войны жило более 800 000 курдов, — в настоящее время совершенно опустело».

Очень больно считать убитых, но надо внести ясность в этот совсем непростой вопрос. Надо выходить с достоинством из этой такой трагической  и такой кровавой истории. Не надо ничего и никого забывать, чтобы снова не пережить этот ужас, а посмотреть на эту страницу нашего прошлого с каких-то иных позиций. Хотя бы попытаться быть честными. Без ненависти и желчи, безо лжи и фальши – нужно и можно. «Это надо не мёртвым, это надо живым».

 

Из той же статьи: « Многие курдские племена были совершенно истреблены».

 

И дальше, там же. Вспоминает один из начальников армянских добровольческих дружин:  — … во время этой войны курды потеряли всё. И если до сих пор ещё они продолжают бороться против наших сил, то это жалкие остатки курдов в восточном Курдистане и районе Диарбекира, число которых не превышает 250000.

Хочу обратить ваше внимание, что против курдов, против мусульманского населения, воевала вся мощь русской армии, казачество и вооруженные до зубов армянские головорезы.

На вопрос сколько в общем погибло курдов во время этой войны, известный турецкий богач Джафар-ага сказал: — Трудно сказать об этом что-либо даже приблизительное. У нас счёта, числа нет… Но одно не подлежит сомнению. И это то, что курды потеряли три четверти своего общего числа.

Ну, а с учётом того, что число курдов  в несколько раз превышало армянское население, не трудно посчитать, сколько курдов было уничтожено, повешено, разрублено.

Геноцид!  Курды свой геноцид  вспоминают  молча, без тризны,  шума  и помпы и лжи.

 

2. Из телеграммы генерала Болховитинова, датированная 17 марта 1916 г. « Мне известен следующий случай в Тодване /  там жили курды /: в одном из домов квартировали на одной половине стрелки, на другой дружинники-армяне. Стрелки приютили, кормили более двадцати бесприютных мусульманских детей. Когда стрелки были посланы на разведку и затем вернулись, то нашли всех детей зарезанными. На время отсутствия в доме оставались только армяне. Дознание, произведённое мною по этому поводу, определённо установило участие в этом деле армян, но, к сожалению, не открыло виновных, так как армяне настолько запутали показания, что разобрать не было возможности».

 

3. Дело военного суда при полевом штабе Кавказской армии.  Из особого постановления: «Армяне-добровольцы были признаны виновными в изнасиловании курдянок-женщин и девочек и в предумышленном причинении посредством истязаний и нанесении смертельных ран смерти 26 женщинам и детям. Суд приговорил  их к смертной  казни через повешение».

Казнь не состоялась. Армяне и тут ловко вывернулись, скорее всего, откупились. Суды и судьи бывают продажными.

 

4.  Из рапорта командира 589-ой пешей дружины государственного ополчения коменданту крепости Карс. «Местные греки и армяне грабят курдские селения и насилуют курдских женщин».

 

5.  Из статьи Кариняна А.Б. «К характеристике армянских националистических течений».

«Армянские добровольческие отряды систематически уничтожали курдское и турецкое население».

Это всего лишь несколько  эпизодов  той уже давней, но такой нестираемой и незабываемой  боли. Мы научились с этим жить, мы научились прощать.  Мы отпускаем всем грехи и нам не нужно для этого разрешение Папы Римского. Нам достаточно для этого  всего лишь  веления и зова наших сердец, уважения к памяти всех убитых и оскверненных. И не важно, какой веры, какого роду и племени  были все эти люди. Мы, курды, хотим жить в мире,  где правит  человечность, где Бог в сердцах и душах   наших,  где  помыслы  высоки, а руки чисты.

И ещё! Кто-то считает нас простофилями, то есть такими, кому легко навесить лапшу на уши.  Да,  мы излишне простодушны и порядочны. Но не до такой степени, чтобы позволить обвести нас вокруг пальцев.

Мы начинаем борьбу с фальсификациями нашей истории, с её разграблением и присвоением   другими народами. Сложный, долгий и тернистый путь, потому что мифы  живучи, но  правда сильнее. И мы готовы!

«Очищение исторических представлений от укоренившихся в них мифов возможно лишь методом источниковедческой критики» — академик Янин В.Л.

« О сколько нам открытий чудных готовит» предстоящий день! Сколько новых имён и  великих деяний   открывается народу курдскому.  Какой  исполненный высокой радостью и гордостью путь предстоит нам пройти.

Мы ничего не имеем против того, что многие сыны курдов стали в тысячелетней истории  Славой и Гордостью других народов. Главное тот вклад,  который они внесли в мировую культуру, науку, в просвещенческую и духовную жизнь человечества. Мы только за справедливость. И уж коль скоро они были и считали себя курдами, давайте будем помнить и отмечать это.

В последнее время стало тенденцией, что многие курды, ставшие известными и  влиятельными в той или иной стране,  и никогда ранее / в силу известных причин / не заявлявшие о своей идентичности,  стали подчёркивать своё происхождение. Это очень важный момент. Это говорит о том, что ситуация стала меняться, появилась возможность понять своё предназначение и заявить об этом открыто, появилась возможность  служить своему народу. Конечно, это произошло не само собой. Это результат  борьбы нашего народа, это результат того фантастического прорыва, который мы прошли, пережили и победили.  Это говорит о возрождении исторической памяти. А она не стираема!

Курдистан относится к этому со сдержанным достоинством и готов принять тех, кто  искренне хочет  и   готов служить своему народу.

 

               

www.kurdist.ru

 

 

Аналититические обзоры.

Столетие антикурдского расизма

Опубликованный

вкл .

Автор:

ЭРБИЛЬ, Курдистанский регион — Когда высказывания турецкого бизнесмена Рахми Коча о курдских женщинах недавно вызвали публичную дискуссию, на первый взгляд, казалось, что спор касается лишь одного заявления. Однако интенсивность реакции указывала на нечто более глубокое. Публичные споры такого рода редко вращаются вокруг отдельного комментария. Скорее, они обнажают слои памяти, унаследованные представления и социальные иерархии, которые существовали задолго до того, как человек их сформулировал. В такие моменты всплывает не просто личное мнение, а устойчивость нарративов, которые формировали отношения между курдами и окружающим их обществом на протяжении поколений . Более века курды занимают особое место в политическом воображении Ближнего Востока. Будучи крупнейшим безгосударственным народом в регионе, они подвергались не только военным кампаниям, насильственному перемещению, политическим репрессиям и культурной изоляции, но и постоянному процессу определения со стороны других. Их язык, история и​​​​​​​​​​ идентичность неоднократно интерпретировалась через нарративы, изображавшие курдство не как легитимную форму коллективного существования, а как отклонение от доминирующих национальных проектов.

Таким образом, курдский опыт — это не просто политическая история. Это также история о предрассудках, расизме, власти, памяти и долгой жизни идей после распада Османской империи. Возникновение современных национальных государств после распада Османской империи превратило курдский вопрос в одну из центральных нерешенных проблем Ближнего Востока XX века. В то время как турецкие, арабские и персидские национальные движения стремились создать нарративы единства, суверенитета и исторической преемственности, существование большого курдского населения осложняло эти амбиции. Национальная идентичность редко формируется исключительно путем включения. Часто она определяется путем идентификации тех, кто находится за пределами воображаемого сообщества. Линия, разделяющая «нас» и «их», может казаться естественной, но обычно она является продуктом политической и культурной работы. Курдский случай иллюстрирует этот процесс с необычайной ясностью.

         В Турции целые поколения выросли под официальной выдумкой о том, что курды — всего лишь «горные турки», — ярлыком, призванным не описывать реальность, а стирать её. Курдская идентичность отрицалась, курдский язык подвергался цензуре, а курдская история отодвигалась на периферию общественной памяти. Аналогичная динамика наблюдалась и в других местах. В Ираке кампании по арабизации стремились изменить демографическую ситуацию во имя национального единства. В Сирии сотни тысяч курдов были лишены гражданства, фактически превратив коренное население в чужаков на собственной родине. В Иране курдские устремления часто представлялись как угроза территориальной целостности, а не как проявление политической активности. Хотя эти политики различались по форме , их объединяла общая логика: существование курдов рассматривалось как проблема , которую нужно решать, а не как историческая реальность , которую нужно признавать. Однако политическое господство требует большего, чем административные меры или военная сила. Оно также требует легитимности. Долгосрочные системы власти зависят от нарративов, объясняющих причины.

         Одни группы правят, а другие подчиняются. Со временем курдов часто изображали скорее как племенных, чем современных, эмоциональных, а не рациональных, отсталых, а не прогрессивных, неспособных управлять собой. В некоторых частях региона стереотипы изображали их как необразованных , нецивилизованных или социально отсталых . В некоторых местах фольклор и народные мифы шли еще дальше, изображая курдов как менее утонченных, менее чистых или менее полноценных людей, чем окружающее население. Сегодня такие истории могут показаться абсурдными, но они выполняли важную политическую функцию. Они превращали неравенство в здравый смысл . Литературовед Эдвард Саид описал подобный процесс в своем анализе ориентализма. Доминирующие общества часто создают образы маргинализированных групп, которые больше говорят о тревогах и амбициях тех, кто их описывает, чем о самих описываемых людях. «Другой» становится зеркалом, через которое общество определяет себя. В этом смысле антикурдские предрассудки никогда не касались исключительно курдов. Они также касались того, как формирующиеся национальные государства представляли себя.

Курдский «другой» стал частью зеркала, через которое несколько государств понимали свою собственную идентичность. Именно в этот момент предрассудки начинают двигаться в сторону расизма. Современный расизм редко проявляется через биологические теории превосходства. Чаще он действует через культуру. Определенные группы изображаются как по своей природе менее цивилизованные, менее демократичные, менее образованные или менее способные к прогрессу. Различие трансформируется в недостаток. Словарь меняется , но иерархия остается. Социолог Альберт Мемми заметил, что системы господства требуют именно этой логики. Подчиненное население должно изображаться как нечто неполноценное; в противном случае господство становится трудно оправдать. Аналогично, философ Ахилле Мбембе утверждал, что современные системы власти часто зависят от определения того, чей опыт признается полностью человеческим, а чей остается на периферии политических и моральных интересов. С этой точки зрения курдский вопрос никогда не касался исключительно территории, языка или суверенитета. Это была также борьба.

Речь идёт о признании. Кто имеет право определять народ? Кто решает, является ли язык легитимным? Кто определяет, должна ли культура находиться в центре истории или оставаться на её периферии? Американский социальный психолог Гордон Олпорт предложил одно из самых влиятельных объяснений того, почему такие взгляды сохраняются из поколения в поколение. В своей книге «Природа предрассудков» он утверждал, что предрассудки — это не просто следствие невежества. Они выполняют важные социальные функции. Они создают символические границы между группами, обеспечивают определённость в сложных условиях и помогают стабилизировать социальные иерархии, делая их естественными . Проницательность Олпорта помогает объяснить, почему антикурдские настроения часто сохранялись даже при изменении политических обстоятельств. Проблема никогда не заключалась только в фактах. Она заключалась в идентичности. Другой влиятельный социальный психолог, Музафер Шериф, подошёл к проблеме с другой точки зрения. Шериф, родившийся в поздней Османской империи и впоследствии ставший одним из основателей современной социальной психологии, продемонстрировал, как быстро может возникнуть враждебность.

Когда группы воспринимают себя как конкурентов. Его знаменитый эксперимент в Пещере Разбойников показал, что даже обычные группы могут развить сильные предрассудки, как только они поверят, что на кону стоят статус, признание или ресурсы. Выводы Шерифа остаются весьма актуальными для этнических отношений на Ближнем Востоке, где вопросы власти, безопасности и принадлежности часто рассматриваются как борьба с нулевой суммой. В истории Шерифа есть поразительная ирония. Один из самых важных в мире исследователей межгрупповых конфликтов вышел из самой Турции, однако на протяжении десятилетий критические дискуссии об этнической принадлежности, правах меньшинств и социальных корнях предрассудков занимали непростое место в турецкой общественной жизни. Работа Шерифа получила международное признание, но его идеи редко становились частью широкого общественного обсуждения механизмов, посредством которых порождаются предрассудки и расизм. Поколения узнали гораздо больше о национальном единстве, чем о социальной психологии исключения . Расизм выживает не только благодаря тому, чему учат общества. Он также выживает благодаря тому, чего они предпочитают не признавать.

         Когда в системе государственного образования отсутствуют дискуссии о меньшинствах, дискриминации и исторической несправедливости, унаследованные представления часто остаются без внимания. Предрассудки больше не нуждаются в постоянной пропаганде. Они воспроизводятся через молчание. Главная мысль Шерифа заключалась в том, что враждебность между группами не является ни естественной, ни неизбежной. Она возникает в определенных социальных условиях. Однако, когда обществам не рекомендуется изучать эти условия, старые предрассудки сохраняются, маскируясь под традиции, здравый смысл или национальную память. Трагедия в том , что такие процессы редко остаются внешними. Со временем они начинают формировать сознание тех, кто их испытывает. Это была одна из главных идей Франца Фанона, чьи работы о колониализме исследовали психологические последствия господства . Фанон утверждал, что власть становится наиболее эффективной, когда категории, созданные сильными , усваиваются слабыми. Люди начинают видеть себя глазами тех, кто их определяет. Позже Пауло Фрейре описал аналогичный процесс, предположив, что угнетение достигает своей глубочайшей стадии.

Формирование происходит, когда мировоззрение угнетателя становится частью сознания угнетённых. Немногие наблюдения столь важны для понимания курдской истории. Курдское общество никогда не было однородным. Различные диалекты, регионы, религиозные традиции, племенные структуры и политические культуры веками формировали курдскую жизнь. Сунниты, алевиты, шииты, езиды, общины какаи, христиане, светские движения и многочисленные местные идентичности — все они внесли свой вклад в богатство и разнообразие курдского общества. Само разнообразие никогда не было проблемой. Проблема возникла, когда разнообразие переросло в иерархию. Поскольку курды были разделены между несколькими государствами и лишены общих политических институтов, более мелкие формы принадлежности часто становились важнее, чем более широкие коллективные идентичности. Семья, племя, регион, религия и политическая принадлежность часто имели больший эмоциональный вес, чем общий национальный проект. В то же время эти различия неоднократно использовались правительствами. Османские власти, а затем и сменявшие друг друга правительства в Турции, Ираке, Иране и Сирии, часто опирались на различные варианты.

         Древняя стратегия: разделяй и властвуй. Определенные элиты были включены в государственные структуры, в то время как другие были исключены. Одни общины получали привилегии, другие были маргинализированы. Политическая фрагментация часто служила государственным интересам лучше, чем единство.

Последствия выходили далеко за рамки политики. На протяжении поколений в самом курдском обществе возникало взаимное недоверие. К религиозным меньшинствам иногда относились с недоверием. Региональные идентичности стали ассоциироваться со стереотипами. Политических оппонентов иногда рассматривали не просто как соперников, а как предателей. Исторические обиды накапливались и передавались из поколения в поколение. Опыт исключения не автоматически порождал солидарность. В некоторых случаях он порождал новые формы конкуренции и новые формы иерархии . Британский социальный психолог Анри Таджфель помогает объяснить это. Его теория социальной идентичности показала, что людям требуется удивительно мало для создания групповых границ. Как только эти границы существуют, часто следуют лояльность и исключение. Люди стремятся к принадлежности, признанию и позитивной идентичности. Один из самых простых способов укрепить группу — это …

Статус заключается в том, чтобы сравнивать себя с другими в выгодном свете. Парадокс состоит в том, что сообщества, пережившие дискриминацию, сами могут начать воспроизводить аналогичные модели исключения. Иерархия не исчезает. Она меняет направление. Именно это делает расизм и предрассудки такими устойчивыми. Их наиболее сильное воздействие не всегда проявляется в законах или институтах. Они укореняются в повседневном восприятии реальности. Пьер Бурдье описал это явление как символическое насилие. Власть становится наиболее эффективной, когда она больше не требует принуждения, потому что ее предположения стали восприниматься как норма. Иерархии выживают не потому, что их постоянно защищают, а потому, что они перестают выглядеть как иерархии вообще . Курдский опыт также раскрывает еще одно измерение этой истории: роль коллективной травмы. Двадцатый век оставил глубокие шрамы на курдских общинах. Массовые убийства в Дерсиме, кампания «Анфаль» , химическая атака на Халабджу, геноцид езидов в Синджаре и неоднократные волны репрессий по всей Турции, Ираке, Иран и Сирия оказали долговременное влияние на коллективную память. Травма редко заканчивается на тех, кто непосредственно её переживает. Истории о насилии, перемещении, предательстве и выживании передаются из поколения в поколение. Они создают стойкость и солидарность, но также могут сохранять страх и недоверие. Память становится одновременно источником силы и источником уязвимости. В цифровую эпоху эта динамика стала ещё сложнее. Курдский подросток в Берлине, Стокгольме, Лондоне или Штутгарте может в режиме реального времени следить за событиями в Диярбакыре, Эрбиле, Махабаде или Камишли. Исторические раны больше не ограничиваются местной памятью . Они постоянно переосмысливаются, обсуждаются и эмоционально переживаются за пределами границ. Прошлое не просто запоминается; оно переживается многократно. Возможно, это помогает объяснить, почему курдский вопрос оказался настолько устойчивым к политическим решениям. Границы можно обсуждать. Правительства можно менять. Конституции можно переписывать. Но истории, которые общества рассказывают о себе, гораздо сложнее изменить.

Более века мы курды жили не только с последствиями политической изоляции, но и с последствиями того, что нас воспринимали другие. Поэтому самая глубокая проблема сегодня может быть не территориальной и не конституционной. Возможно, это проблема замены унаследованных иерархий иным пониманием принадлежности. Каждое общество в конечном итоге сталкивается с одним и тем же вопросом. Укрепляются ли идентичности благодаря изоляции, или они становятся сильнее , когда им больше не нужен враг? Курдский опыт не дает простого ответа. Тем не менее, он раскрывает нечто фундаментальное о природе предрассудков и расизма. Их наибольшая опасность заключается не просто в том, что они дискриминируют людей. Их наибольшая опасность заключается в том, что в конечном итоге они начинают казаться естественными. В этот момент неравенство воспроизводится само по себе, не нуждаясь в постоянном оправдании, а унаследованные иерархии становятся частью социального ландшафта. Поэтому самая глубокая форма освобождения не является просто политической. Она начинается, когда отдельные люди и сообщества возвращают себе право определять себя, а не быть определяемыми другими… Только тогда народ сможет выйти за рамки навязанных ему категорий и представить себе будущее, которое больше не будет сковано длинной тенью унаследованных предрассудков.​​

Автор:  Джан Ильхан Кизилхан

Rudaw

https://rudaw.net/english/categories/opinion/1077843

Продолжить Чтение

Аналититические обзоры.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КУРДСКОГО ВОПРОСА

Опубликованный

вкл .

Автор:

Кубашев Aлибек, докторант
КазУМОиМЯ им. Абылай хана
(Алматы, Казахстан)

https://www.elibrary.ru/download/elibrary_43022480_66572396.pdf

Продолжить Чтение

Популярные публикации