Буджнурд был основан в XVII в. Даули Ханом II, но во время восста­ния Хасан Хана Салара в 1849 г. был почти полностью разрушен.

        В 90-е гг. XIX в. этот город пред­ставлял квадрат, расположенный в двух милях от гор на севере и вокруг небольшого возвышения, занятого резиденцией ильхани, называемой по обыкновению Арк. Со всех сторон он был обнесен довольно высокой сте­ной. Это пространство не полностью было занято постройками. На южной и западной сторонах этого квадрата оставались незанятые места, отде­ленные от остальной части внутрен­ними стенами; с западной стороны существовала еще и третья стена, расположенная на незначительном расстоянии от ханского сада (Баг-е хана), направленная на юг и находив­шаяся между внутренней и внешней стенами. Улицы города прямые, некоторые из них обсажены деревьями, По центру были вырыты арыки с до­вольно чистой водой. Почти каждый дом имел небольшой сад.

         В город вели четверо ворот: на севере — Киблинские, на востоке -Кучанские, на юге — Мешхедские, на западе — Гургенские. Поодаль от се­верных ворот, на возвышенности, бы­ла построена цитадель. Ее склон по­нижался к югу. Дома Буджнурда были построены исключительно из глины с плоскими крышами. Его пересекали две главные улицы: одна из них начиналась от Киблинских ворот. Она огибала цитадель с запада и далее следовала к Мешхедским воротам; другая вела от Кучанских ворот к за­паду и затем кончалась у Гургенских ворот.

      Буджнурд славился изделиями своей кустарной промышленности и различными ремеслами. Особенно известная была буджнурдская медная посуда и хорошие полосатые и клетчатые шелковые ткани, пестрые шерстяные и шелковые носки и перчатки.

      Однако в 1900 г. цитадель и го­родские стены были разрушены, ре­зиденция ильхани также находилась в аварийном состоянии, а сам город представлял, по мнению англичанина Йейта, "большую открытую деревню с длинным базаром в центре"². Единст­венной достопримечательностью бы­ли маленькие шелковые сумочки, продаваемые ремесленниками.

       И Мак-Грегор, и Йейт указывали одинаковое количество домов в горо­де — 1500. Ильхани, однако, построил для себя и своей семьи за пределами города комплекс зданий из обожжен­ного кирпича, утопавших в садах.

       Это место отмечал и М.П. Власов, служивший российским генеральным консулом в Мешхеде в 90-е гг. XIX в. Он, в частности, писал: "… главное место занимает сад покойного Ильхания, предшественника Сагам-уд-доу-ле, с 2-х этажным домом, террасой и большим бассейном с фонтаном, равно другим бассейном меньших размеров с фонтаном, расположен­ным в главной средней комнате дома; довольно большой и сад настоящего Ильхания, еще молодой, с небольшим домом, террасой и бассейном. Оба сада расположены с южной стороны города у подножья горных холмов, К последнему из оных ведет от самого города роскошная тенистая аллея, засаженная в шесть рядов тополями и тутом и разделенная на 3 части, из коих две боковые предназначены для движения пешеходов, а средняя для экипажей и верховых"³.

           Буджнурд, однако, по численно­сти населения был существенно меньше, чем Кучан: "Такая скудость населения является загадкой, — писа­ли из генерального консульства Рос­сии в Мешхеде в Российскую миссию в Тегеран в 1902 г., — если не объя­снять ее постоянными военными дей­ствиями и смутами"⁴.

      Другим значительным городом, центром Кучанского ханства, был город Кучан. Старый Кучан в средние века являлся столицей Растакуставы в Нишапурском районе и его называ­ли Устава, поскольку он был располо­жен на возвышенности.

Кучанский ковер

       Кучан подвергался сильным зем­летрясениям в 1893-1894 и 1895 гг., в результате которых он был почти полностью разрушен. "Не осталось в целости ни одного дома, ни одной лавки, ни одного караван-сарая — все было превращено в груду развалин.

Трудно определить точную цифру по­гибших во время этой катастрофы людей, но, как предполагают, цифра эта колеблется от 8 до 10 тысяч и кроме того погибло до 30 000 голов скота", — сообщает источник⁵.

        Стихия охватила и близлежащие деревни на расстоянии 7 верст от го­рода. Все дома, бани, лавки, караван-сараи и другие постройки преврати­лись в груду развалин, под которыми были погребены люди и животные. На улицах и окрестных полях образова­лись значительные трещины. У ильха-ни погибли две жены и все дети были ранены. Оставшиеся в живых кучанцы жили прямо под открытым небом. Не­которые, правда, забрав семьи, рас­селились по окрестным деревням. Часть населения построила шалаши для укрытия себе на зиму, рассчиты­вая весной уйти искать более удоб­ное место жительства. Была разру­шена и резиденция кучанского ильха-ни Шаджа-уль-доуле, который на вре­мя хотел переселиться в город Шир-ван. Он намеревался с наступлением весны приняться за основание нового города на месте под названием Хабу-шан, отстоявшем от бывшего Кучана на 23 версты на северо-запад⁶. Одна­ко ильхани так и не решился покинуть бывший Кучан и оставался жить в ки­битках в самом центре города на ме­сте развалин своего прежнего дома. Мысль о постройке нового дома им была пока оставлена, и разбежавши­еся после землетрясения 5 ноября жители стали постепенно возвра­щаться в город к своим старым пепе­лищам. К маю 1894 г. численность жителей достигла уже 1000 семей. Они жили в шалашах, но некоторые из возвратившихся стали строить се­бе и постоянные жилища, Это удивля­ло сотрудников российского гене­рального консульства в Мешхеде, по­скольку "колебания почвы в Кучане все еще продолжались, хотя и через довольно значительные промежутки времени"⁷. Между тем, процесс вос­становления города затягивался. К сентябрю 1894 г. были построены только 2-3 дома для приближенных хана и несколько лавок. Продолжал строиться дом для ильхани.

       Не успели жители оправиться от постигшего их несчастья, как 5 янва­ря 1895 г. в Кучане повторилось силь­нейшее землетрясение, которое про­должалось с 11 часов утра и до вечера. Это послужило стимулом для ильхани покинуть город. И в январе 1895 г. он переехал в деревню Хой—Хой (Гей-Гей), изменив свое решение переносить столицу в Хабушан. Кучанский ильхани по телеграфу об­ратился в Тегеран за разрешением основать там новый город и дал ему имя Насир.

      Офицер англо-индийской армии Мак-Грегор, посетивший Кучан после землетрясения, описывал безотрад­ный вид этого административного центра. Он также обратил внимание на характер построек в нем: "… все дома … почти без исключения, с пло­скими крышами, хотя за последнее время характер построек начинает меняться: стали строить нечто вроде землянок без стен с двускатной кры­шей, опирающейся на землю и по­крытой сверху глиной, находя, что та­кие постройки безопаснее при зем­летрясении"⁸.

       Деревня Хой-Хой находилась в 15 верстах выше бывшего города Кучана по реке Атреку. Она была в сейсмоус-тойчивом месте, не подвергалась зе­млетрясениям. После первого земле­трясения 1893 г, она была избрана персидским инженером, командиро­ванным правительством шаха, как ме­сто, наиболее подходящее для осно­вания нового города. В Российском генеральном консульстве резюмиро­вали на этот счет: "Если ходатайство Шуджа-уд-доуле получит надлежа­щую санкцию и осуществится на де­ле, то новая резиденция Кучанского ильхани будет еще выгоднее старой, как складочный, транзитный путь для товаров, идущих из Хорасана в Зака­спийскую область и vice versa, ибо укоротит существующий ныне колес­ный путь между Мешходом и Астра-бадом верст на 25 или ЗО"⁹.

         К 1896 г. резиденция ильхани все же была перенесена в селение Хой-Хой. При этом возникла необходи­мость в прокладывании колесного пу­ти к новому городу, "дабы удержать за этим новым административным центром ханства то же значение, ко­торое имел старый, в смысле скла­дочного пункта для товаров, направ­ляющихся из города Мешеда и Себ-зевара на Асхабад и vice versa"¹⁰. По настоянию ильхани Кучанского и Вер­ховного Правителя Хорасана, прави­тельство шаха предложило строителю и арендатору уже существовавшего в то время колесного пути Меш-хед-Кучан-Баджгир (пограничного с Россией пункта) Мелики Тужару провести новый путь на селение Хой-Хой (Гей-Гей), "согласно указанию инже­нера, посланного туда для распланирования нового города"11. Желая из­влечь из этого обстоятельства наи­большую для себя выгоду, Мелики Туджар, "оставив указанное ему ин­женером направление, по коему до­рога должна была пересечь новый го­род, пытался было проложить ее в обход города, дабы иметь возмож­ность построить свои собственные: базар, караван-сараи и бани и напра­влять в оные всех купцов, паломников и товары"¹². Однако этим планам арендатора не суждено было сбыть­ся, и Мелики Туджар "получил из Те­герана новое строгое приказание ве­сти дорогу чрез город в направлении, избранном инженером"¹³.

       Новому Кучану в дальнейшем уда­лось сравняться по своей хозяйствен­ной значимости со старым. Не случай­но в 1909 г. доносили из Мешхеда в Российскую миссию: "Город Кучан, лежащий на пути в Россию, Мешед и другие города, обладает сравнитель­но большим населением, приблизи­тельно до 20 тысяч душ обоего пола и считается, как известно, крупным тор­говым центром. Движение через Кучан громадное: ежедневно по ули­цам города тянутся караваны верблю­дов, мулов, а также фургонов, идущих в Россию и обратно. Кроме того, Кучан, как административный пункт Кучанского ханства, служит сборищем окружных местных ханов и вообще всех прибывающих туда лиц, имею­щих дело с администрацией"¹⁴.

        Другим более или менее значительным поселением городско­го типа в Кучанском ханстве был горд Ширван. Мак-Грегор, между прочим, отмечал, что "Ширван выглядит гора­здо привлекательнее Кучана и, хотя общий вид немало теряет от недос­татка деревьев, но местоположение его, благодаря разнообразию окру­жающих его гор, очень красиво.          Город, имеющий всего около 300 до­мов, представляет прямоугольник длиною около 600 и шириною 300 яр­дов и окружен крепкой и высокой сте­ной с бойницами, но банкет очень не­исправен и вдоль стены нет удобного сообщения, Из города ведут двое во­рот: Кучанские и Буджнурдские; ули­цы вообще неправильны и узки, кро­ме одной, идущей от ханского дома к Кучанским воротам"¹⁵.

       Так же, как и в других курдских го­родах Хорасанского Курдистана, в Ширване имелась цитадель в его се­веро-западной части, господствовав­шая над городом. Город, однако, и все его хозяйство находились в упад­ке. Многие здания были разрушены.

       Административным центром Дерезегского ханства был город Мамед-Абад. Он представлял собой глино­битную крепость, пространство кото­рой было разбито на кварталы, со­стоящие исключительно из глинобит­ных домов. П.М. Власов, посетивший этот город в 1892 г., писал: "… Мамед-Абад — резиденция Дерегезского правителя, окруженный рвом и двумя, идущими параллельно одна другой на расстоянии 6-8 саженей друг от дру­га, стенами. Как ров и стены, так рав­но и самый город, включая и дом пра­вителя и базар, находится почти в развалинах и содержится крайне не­опрятно. Город насчитывает 700 до­мов с населением обоего пола в 4200 человек курдов — чаушли"¹⁶.

       В первой четверти XX в. его насе­ление насчитывало уже около 4800 человек и 1600 глинобитных домов. В нем были расположены 3 хлопкоочис­тительных завода, 1 школа, 300 не­больших лавок и несколько десятков кустарных предприятий. В этом горо­де было несколько учреждений, подчиненных шахским властям: Хоку-метство (губернаторство), назмие (полиция), амние (дорожная охрана), почта и телеграф, связанные с Меш­хедом и Лютфабадом, малие (финан совый отдел), гомрюк (таможня) и го­родское управление,

В городе Лютфабаде Дерегезско-го ханства также находится хлоп­коочистительный завод.

К числу других значительных на­селенных пунктов городского типа принадлежал также Келат -админист­ративный центр Келатского ханства.

          Келат был расположен "на гори­зонтальной плоской возвышенности, простирающейся, по левому берегу ручья, стекающего с восточной плос­кости Кух-Келлата, у самого выхода его из гор". В селении находилось около ста домов, а "для защиты их служит старинное укрепление, живо­писно расположенное на вершине уе­диненного холма, командующее над всем селением. Но оно заброшено и в полуразрушенном состоянии"¹⁷.

         В Хорасанском Курдистане сами курды не участвовали в процессе соз­дания городов, поскольку сами в сво­ем большинстве изначально они пред­ставляли кочевое население. Появле­ние курдов в городах Хорасана являет­ся результатом разложения традици­онных социальных связей под влияни­ем усиления вовлечения кочевников в товарно-денежные отношения.

        Как нами было показано выше, в Хорасанском Курдистане было не­сколько небольших по численности населения городов, в которых прожи­вали преимущественно курды. "Горо­да эти, — писал О.Л. Вильчевский, -являются своеобразным образчиком курдской городской жизни и во мно­гом обладают рядом характерных черт, отличающих их от других горо­дов Ирана", Эти города представляли собой традиционный тип города с ус­тойчивыми консервативными элементами в производстве, социальной структуре, в социокультурных и идео­логических ценностях и ориентациях. В этом убеждает рассмотрение курд­ских городов с точки зрения анализа признаков-показателей городов, Это, во-первых, историко-генетический признак. С его помощью определяют­ся исторические периоды, в рамках которых города зарождались, расцве­тали, угасали и совсем исчезали. В соответствии с этим критерием курд­ские города Хорасанского Курдиста­на в исследуемый период сохраняли свою преемственность и спонтан­ность процесса своего развития.

        Во-вторых, важным признаком-по­казателем любого города являются его размер, численность населения, С этой точки зрения, курдские города Хорасанского Курдистана преимуще­ственно составляли малые и средние города, Этот признак фиксирует не только количественные показатели, но и качественные параметры — от­раслевую и профессиональную струк­туру городов. В Хорасанском Курди­стане курдские города, как правило, располагались на важных перекрест­ках торговых путей. Так, например, Кучан представлял собой важный пе­ревалочный пункт на ирано-россий­ском торговом пути. "Кучан перепра­вочный пункт: отсюда направляются наши товары в Мешед, Нишапур, Себ-зевар, Ширван, Буджнурд. Из Ширвана и Буджнурда весь вывоз в Закас­пийскую область направляется в Хай-рабад, как ближайший к месту, по ко­торому идет вьючная дорога", — писал российский дипломатический чинов­ник в 1904 г.¹⁶ Выходцы из курдов представляли определенную часть го­родского купечества. Хотя купечество являлось привилегированной частью общества, крупных курдских купцов в Хорасанском Курдистане было до­вольно мало. Торговля в основном была сосредоточена в руках армян.

        Но кучанцы занимались также и сельским хозяйством. Не случайно отмечал русский дипломат, что "… в Кучане, где уцелело от землетрясе­ния еще много садов и виноградни­ков, проживало… среди оставшегося там коренного населения 5 человек армян, занимающихся частью собст­венно торговлей, главным образом закупкой и вывозом в Россию кишми­ша и фруктов…"¹⁹

        Города Хорасанского Курдистана, в которых курды составляли домини­рующую часть городского населения, представляли собой тип городского поселения с цитаделью на возвыше­нии, что указывает на то, что это пер­воначально были крепости-укрепле­ния. Курды составляли значительную часть их военного гарнизона. Как по­казывают исследования описаний этих городов, они представляли со­бой поселения городского типа с об­ширными примыкающими к ним сель­скохозяйственными угодьями, Описы­вая, к примеру, Келат, Мак-Грегор, в частности, отмечал, что он "имеет значительное пространство обраба­тываемой земли; каждый вершок об­ращен здесь под пашню. Тут произ­растает пшеница, табак, мак, из кото­рого приготовляется опиум, немного винограда, сверх того абрикосы, яб­локи и т.д. В особенности много туто­вых деревьев, которые назначаются для кормления шелковичных червей". В прекрасной плодородной долине располагался и Буджнурд, и другие города Хорасанского Курдистана. Все это свидетельствует о том, что эконо­мическим фундаментом города и го­родской системы в      Хорасане явля­лось воспроизводство земледельчес­ким населением основы фонда мас­сового потребления продовольст­вия не только для деревенского, но и для городского населения.

 ¹Мак-Грегор. Хорасан. Путешествие по северо-восточным провинциям Персии. Перев. с англ. 1882. Т. 1. С. 60.²Yale C.E. Khurasan and Sistan with map and illustrations. L., 193.Сборник материалов по Азии. 1893. В. LII. С. 245. 4.АВПРИ. Ф. 194. Миссия в Персии. Оп. 5286. Д. 15. Л. 5. 5.АВПРИ. Ф. 147. Среднеазиатский стол. Оп. 485. Д. 3108. 1894. Л. 56. 6.АВПРИ. Ф. 194. Миссия в Персии. Оп. 528а. Д. 1530: Л. 7-9. 7.АВПРИ. Ф. 194. Среднеазиатский стол. Оп. 485. Д. 3108, 1894. Л. Ш-Шоб. 8.Мак-Грегор. Указ. соч. С. 54.9.АВПРИ. Ф. 194. Миссия в Персии. Оп. 528а. Д. 1530. Л. Юоб.

10.АВПРИ. Ф. 194. Среднеазиатский стол. Оп. 485. Д. 3110, 1896. Л. 47.

¹¹Там же. Л. 47об.

¹²Там же.

¹³Там же.

¹⁴АВПРИ. Ф. 194. Миссия в Персии. Оп. 5286. Д. 52. Л. 22.

¹⁵Мак-Грегор. Указ. соч. С. 57.

¹⁶Сборник материалов по Азии. 1893. В. LII. С. 237.

¹⁷Мак-Грегор. Указ. соч. С. 105.

¹⁸АВПРИ. Ф. 194. Миссия в Персии. Оп. 5286. Д. 18, 1904. Л. 6-7.

¹⁹ЛВПРИ.Ф. 194. Среднеазиатский стол. Оп. 485. Д. 3113, 1897. Л. 101.